Там, где замирает эхо

— Тогда садись.

Он обошёл стол и опустился на стул напротив.

Между ними легла раскрытая книга.

Дворец преображался, но это самоуправство вызвало ярость короля.

Александр стал свидетелем их столкновения. Он возвращался с тренировки, когда услышал в коридоре у тронного зала резкие голоса. Спрятавшись за гобеленом, он затаил дыхание и выглянул.

— Ты слишком много на себя берешь, Килиана! — гремел голос Ирида Роддса. Король стоял перед дочерью, его лицо искривилось и покраснело. — Твои «реформы» пахнут слабостью. Ты заигрываешь с чернью, отменяешь указы. Ты забываешь, кто здесь хозяин.

— Я пытаюсь спасти то, что еще можно спасти, отец, — твердо ответила Килиана, хотя Александр видел сквозь щель в гобелене, как знобило её плечи, а руки сжимали юбку платья. — Твои действия превратили Офелию в склеп. Если мы не изменимся, народ просто уничтожит нас.

— Замолчи! — Ирид сделал шаг вперед, и его аура буквально придавила воздух в коридоре, Килиана сделала шаг назад. — Твоя корона держится по моей воле. Одно мое слово — и ты вернешься в лазарет, а твой драгоценный пленник, отправится на плаху. Не зли меня, Килиана.

Король развернулся и стремительно ушел. Килиана осталась стоять одна, прислонилась к стене и закрыла лицо руками.

Александр, наблюдавший за этим, почувствовал себя неуютно.

«Она рискует собой. Она идёт против тирана-отца. Защищает меня, я же для неё всего лишь сын мятежника. Зачем разыгрывать такой опасный спектакль, рискуя собственной свободой?»

Килиана принесла ему книгу. Это был старый географический атлас пограничных земель, включая южные королевства.

Когда она положила книгу на его стол, воздуха в комнате стало мало. Он сглотнул вязкую слюну.

«Она знает? Она нашла письмо?» — паника едва не выдала его.

— Я подумала, тебе будет интересно, — мягко сказала Килиана, не замечая его расширенных глаз. — Твой отец, Феликс, много путешествовал на юге. Возможно, в этих картах ты найдешь места, о которых он тебе рассказывал.

Александр заставил себя вдохнуть полной грудью. Он внимательно всмотрелся в её лицо. Она действительно ничего не знала. Для неё он по-прежнему был просто сыном Феликса Рида.

Он резко отодвинул книгу в сторону.

— Мой отец мертв, Ваше Высочество. И карты не вернут его к жизни.

Килиана тихо вздохнула, ногтем большого пальца она прочертила полосу на краю стола.

— Я понимаю, Александр. Но… я просто хотела, чтобы ты помнил, что за пределами этих стен есть другой мир. И что ты не останешься здесь пленником навсегда.

Она повернулась и вышла. Александр долго смотрел на закрытую дверь, а затем медленно притянул атлас к себе. Он открыл атлас на карте Марсеи. Шершавые подушечки пальцев осторожно легли на контуры границ — его истинной родины. Он сочувствовал ей, этой сломленной принцессе, которая пыталась искупить грехи, которых даже не помнила. И это пугало его.

Леди Роувен пришла в покои Килианы с улыбкой, от неё веяло садами и благопристойностью. Её руки играли веером, и проницательные голубые глаза что-то выглядывали.

— Ваше Высочество, — начала она вежливо, — мир предлагает вам шанс. Мой брат недавно получил предложение от дома Фалдера — молодой муж, чистые связи, армия и деньги. Представьте: брак, который укрепит корону и избавит вас от скандалов.

Килиана отложила книгу. Книга с хлопком ударилась о стол. Леди Роувен вздрогнула.

— Вы предлагаете мне брак по расчёту? — спросила она. — Но что с Александром? Что с тем, кого я знаю? С тем, кого отец пророчил мне в мужья?

— Это не о доме вашего сердца, милая, — мягко ответила леди. — Это о короне. И, клянусь, вы будете в безопасности.

Килиана вздохнула. Она слышала в этом не критику, а корыстный совет. Ответ был прост:

— Я не считаю себя предметом торга. Если вам дорого ваше место при дворе, то берегите его, но не ценой чужих судеб.

Леди Роувен ушла, сохраняя учтивость, но в её глазах читалось: она не отступит. Знать верила, что изменение — это брешь; и эти предложенные партии уже считались не предложением, а планом.

Глава 6

Забытые тропы

8 июня 1021 г.

Ночь не приносила Александру покоя, он ворочался с боку на бок. Тело гудело после долгих часов на плацу, но, несмотря на изматывающую усталость, сон не шёл. За три года плена тело отвыкло от движения и теперь с трудом справлялось с нагрузками. Вместо приятной усталости он ощущал отдышку и боль в мышцах. Ричард разрешил ему короткие тренировки, но Александр скрывал, насколько сильно еще болит грудь. Каждый удар меча, каждое движение были его вызовом, борьбой не только с противником, но и с собственным ослабевшим телом. Но он упорно продолжал, зная, что это единственный путь к выживанию, к возвращению домой.

Перед глазами Александра вспышкой пронеслось недавнее воспоминание, губы дрогнули в улыбке.

На тренировочной площадке Александр тяжело дышал. Он навалился всей грудью на рукоять деревянного меча, пытаясь унять дрожь в руках. Каждый вдох отзывался тупой, ноющей болью в сломанных ребрах, но он упрямо сжимал зубы. Гвардейцы окружили его полукругом. Поначалу лишь усмехались, наблюдая за измождённым пленником.

Томас — один из старших стражников. Сделал резкий выпад. Александр едва успел заблокировать удар, отлетев на несколько шагов назад и едва удержавшись на трясущихся ногах.

— Хватит на сегодня, парень, ты едва стоишь, — бросил Томас, опуская меч.

— Ещё раз, — прохрипел Александр, выпрямляясь и снова поднимая оружие. В его глазах горел такой яростный огонь, что стражники невольно притихли.

Томас хмыкнул, но в этом звуке промелькнуло уважение. Он подошел ближе и поправил стойку Александра.

— Держи локоть ниже, иначе откроешь бок под удар. И не хватай рукоять так сильно, пальцы быстро устанут. Давай сначала.

В редкие часы затишья Александр находил утешение в библиотеке. Он жадно читал книги. Изучал трактаты по правлению, истории королевств, законы и обычаи.

«Я должен прибыть в Марсею не простым заложником, а человеком, готовым к новым испытаниям.»

Именно в библиотеке он всё чаще встречал Килиану. Она появлялась бесшумно. Её взгляд, прежде полный презрения и жестокости, теперь часто задерживался на нём. Каждый раз она открывала рот, но тут же его закрывала, так ничего и не озвучив. Видел, как она колеблется, как подбирает слова, но не мог заставить себя ответить ей взаимностью.

«Я не готов. Не готов простить…»

Иногда, она молча подходила к нему, ставила чашку с чаем и маленькое блюдце с булочками. Чашка дрожала, блюдце со звоном ударялось о стол. Килиана опускала глаза в пол и уходила.

— Спасибо… — Только и успевал он сказать вслед удаляющейся фигуре. Чай так и оставался стоять на столе.

Однако, несмотря на своё сопротивление, он не мог не замечать перемен. Слуги, прежде шептавшиеся за её спиной, теперь говорили о ней с уважением. Воины, которые раньше смотрели на неё с недоверием, теперь отмечали её справедливость и доброту. Он слышал об этом. Видел её, когда она разбирала жалобы, когда её голос звучал твердо. Когда она защищала слабых.

«Почему это радует меня?»— спрашивал он себя, когда видел её улыбку, обращенную к кому-то из слуг. Эта радость, которую она вызывала в других, проникала и в него. Рушила стены, которые он так старательно возводил вокруг своего сердца. Он осознавал, что Килиана, та, что подарила ему три года ада, теперь вызывает в нем не столько отвращение, сколько.... интерес. Он видел в ней не демоницу, а человека, пытающегося искупить грехи, которые были совершены её руками, но не её душой. Это осознание пугало его, заставляло всё крепче сжимать кинжал, её подарок, что так сильно напоминал о Феликсе.

Днём во время тренировки он услышал обрывок разговора между стражниками Джоном и Томасом.

— Говорят, принцесса сама приказала перенести его вещи в свои покои, — шептал Томас.

— Да уж, — отвечал Джон. — Не думал, что она так изменится. После всего, что было… Может, она болеет чем? Может, демоны?..

— Прикуси язык, Джон! — резко оборвал его Томас, бросив быстрый взгляд на Александра, который впитывал каждое слово.

Слова Томаса о демонах отозвались в Александре приступом тошноты. Меч выпал из рук, подняв песок в воздух.

«Это не просто догадки... Но она изменилась. Она вернулась к доброте, и даже превзошла её».

Она шаг за шагом, невольно, просто своим существованием, показывала и доказывала Александру, что её душа осталась чиста. И эта новая, хрупкая надежда, что Килиана действительно невиновна, заставляла сердце биться сильнее, чем любая ненависть.

Он лежал в постели, слушая пение ночных птиц.

Едва уловимый шорох донесся из покоев принцессы.

«А если кто-то пробрался в её покои?» Он пытался отогнать мысль, но поток тревожных предположений был неуправляем. «Что, если это Морриган?»

Александр тихо встал и вышел на балкон. Яркая луна залила раскинувшийся внизу город серебром. Внизу, в густых сумерках, очертания домов казались нереальными и зыбкими. Лунный свет делал привычные очертания потусторонними, словно где-то у дворца, кто-то притаился.

Предплечья Александра покрылись мурашками, рот наполнился кислой слюной. Он поспешил вернуться в свои покои, но шорох не прекратился.

Молодой человек прошелся по комнате. Потом ещё раз. Ещё.

Врываться в чужие покои без нужды не хотелось. Александр замер у смежной двери и прислушался. Шаги. Тихие, но уверенные. Они становились то тише, то громче. Открылся выдвижной ящик, скрипнула дверца шкафа.

Александр выдохнул, осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. В свете луны, проникавшем сквозь щель в портьерах, он увидел Килиану. Она рылась в дубовом шкафу, её движения были резкими, почти отчаянными. Из шкафа вылетала одежда и украшения. Внезапно в её руке блеснуло что-то металлическое.

«Кинжал!» — пронеслось в голове Александра. Опасение пригвоздило его к полу, руки вцепились в дверной косяк. «Это демоница?»

— Ваше Высочество? — прошептал он, его голос колебался, разрезая возникшую тишину.

Килиана не ответила. Она даже не взглянула на него.

Она выхватила из шкафа серый плащ и набросила его на плечи. Тяжелая ткань скрыла сорочку и медно-рыжие волосы. Девушка выскользнула за дверь.

Александр застонал, провёл рукой по лицу.

«Куда она идет? Решила покончить с собой? Или её отец что-то придумал?»

Александр рванул за ней. Он двигался тихо, прятался, готовый вмешаться в любой момент. Килиана двигалась с поразительной ловкостью, скользя по спящему дворцу. Лунный свет, проникавший сквозь своды окон, освещал её путь. Она миновала стражников, которые спали на постах. Александр шёл следом через северное крыло, прямо к дверям на задний двор.

«Что она ищет? Куда идёт? Дура!»

Словно опытный шпион, Килиана покинула стены дворца. Александр почти бежал за ней. Каждый его шаг отзывался агонией под бинтами. Он несколько раз останавливался, пережидая спазм. Лёгкие обжигало, перед глазами танцевали белые пятна, но отступать он не собирался.

Древний лес подступал почти к самым стенам дворца. Его могучие стволы смыкались в сплошную тёмную стену. Эта стена оберегала лес, скрывала его тайны. Люди поговаривали, что не могут ступать в этот лес, что-то в нём отталкивало каждого приближающегося. Александр тоже чувствовал это. Лес не хотел впускать его в свои владения, неведомыми силами отталкивая его от себя. Но мужчина пробивался через невидимый барьер. Он упрямо следовал за ускользающей фигурой принцессы.

«Моя невеста что-то ищет. Ночью. С кинжалом. В лесу. За грибами пошла?» — Александр тихо засмеялся.

Килиана ловко двигалась среди деревьев, её легкая фигура скользила между стволами. Александр то и дело спотыкался о корни. Ветки хлестали его по лицу, сбивали дыхание. Принцесса уходила всё дальше.

«Зачем я пошел за ней?— мысленно возмущался Александр, продираясь сквозь плотные заросли. — Кто знает, что у неё на уме? Может, она хочет унизить меня? Нет, нужно идти за ней, чтобы она не попала в неприятности. Иначе неприятности будут у меня. Король не прощает ошибок, а она… она непредсказуема, безумна».

Ветка снова хлестко ударила его по скуле, оставляя жгучий след. Александр взвыл. Лес вокруг мужчины был тихим. Только шелест листьев и хруст веток под ногами издавали звуки. Высокие деревья смыкали кроны над головой, превращая лунный свет в блеклые пятна на земле. Воздух был пропитан запахом влажной земли, прелой листвы. Каждое движение, каждый шорох казались частью чего-то потустороннего, словно кто-то следил за ним из глубины теней.

«Она уходит, — пронеслось в голове Александра. — Слишком быстро.»

Он поспешил вперёд, сжимая зубы от боли. Упрямые ветви и кусты взбунтовались, не давали ему ускориться. Они цеплялись за одежду, лезли в глаза и замедляли каждый шаг. Невидимые силы давили на него, пытались остановить, но он упорно прорывался сквозь них.

«Я должен быть рядом с ней.»

Стволы деревьев поредели, и Александр вырвался из плотных зарослей. Перед ним открылась гладь темного озера. Озеро Лунных слёз. В его центре, на маленьком островке, возвышалось усыхающее, скрюченное дерево. Его голые ветви тянулись к небу. Над деревом висел огромный серебряный диск луны. Он казался глазом древнего бога, который равнодушно взирает на мир. От озера веяло увяданием.

Килиана подошла к самой кромке озера.

Александр, не успел выйти из-за деревьев. Корни и ветки оплели его щиколотки. Живые тиски сжались, не давая сделать и шага. Он дёрнулся, но и руки оплели травы и ветви кустов. Листья заполнили его рот.

«Что это?— Юноша повертел головой в попытках освободиться. — Лес… Он не пускает меня. Её ловушка? Или… Или что это?»

Александр снова дернулся, но корни сильнее впились в кожу, заставляя рёбра гореть из-за неудобной позы.

«Я снова беспомощен. Великолепно.»

Ему ничего не оставалось, кроме как наблюдать и не сопротивляться. При малейшей попытке пошевелиться ветки и корни сильнее сжимали его, угрожая сломать кости.

Килиана скинула плащ с хрупких плеч и осталась в тонкой сорочке. Она ступила в воду, сжимая в руке кинжал. Его лезвие тускло поблескивало. Вода, холодная и темная, доходила ей до талии, развевая подол сорочки. Она шла легко, без всякого сопротивления. Водная гладь расступалась перед ней, принимала её. Каждый шаг Килианы был уверенным, ритуальным.

Александр, запертый в объятиях леса, наблюдал.

Принцесса ступила на островок, подняла голову вверх, как если бы возносила молитвы великим богам.

Рядом с Килианой возник силуэт.

Высокий, полупрозрачный, сотканный из света и дымки. Андрогинные черты лица существа были дикими, необузданно красивыми. Тело покрывал нежный мох, в длинные травяные волосы вплетались крошечные лесные цветы. Голову украшала корона из сухих, переплетенных веток. Существо подплыло к Килиане. Его тело, колыхалось и развевалось от каждого движения.

Килиана встретилась взглядом с существом и широко открыла глаза. Доселе остекленевший взгляд прояснился. Принцесса шагнула назад. Александр в кустах напрягся до хруста в рёбрах.

«Это не Морриган, — пронеслось в его голове. — Это что-то другое. Почему она так на него смотрит… Они знакомы?»

Существо невесомо коснулось левой щеки Килианы. От этого прикосновения девушка вздрогнула.

Голос существа был сильным, глубоким и многогранным. Не похожим ни на мужской, ни на женский, но в то же время был обоими сразу. В нем слышалось дуновение ветра, эхо лесных ручьев.

— Ты пришла на наш зов, дитя Луны… — прошелестел он, и в его изумрудных глазах отразилась вековая печаль. — Я дух этого Леса, страж жизни.

— Зачем вы звали меня? — Голос Килианы был едва слышен. — Я осквернена. Я чудовище, в чьих венах течет яд Морриган.

«Дитя Луны?— мысли Александра метались. — Что это значит?»

Дух леса покачал головой. Прозрачные пальцы снова огладили её скулу. Килиана почувствовала тепло, расслабила напряжённые плечи и прикрыла глаза.

— Демоница была паразитом, — мягко произнёс Дух. — Морриган искала не просто сильное тело или власть. Она из века в век искала первозданную божественную частицу. И эта частица, спустя тысячу лет, переродилась в тебе, дитя.

Килиана замерла, посмотрела по сторонам. Пальцы сжимали и разжимали кинжал.

— Переродилась… во мне?

— Да, дочь Луны, — Дух указал на её правый глаз, сияющий океанской синевой. — Твои глаза — это не клеймо демоницы. Морриган пыталась слиться с твоей божественной частицей, но не смогла. Для этого необходимо добровольное согласие. Уходя, демоница пробудила в тебе божественность. Только носитель искры, способен услышать зов. Теперь твоя кровь способна напитать корни Великого древа и вернуть ему жизнь.

Александр поглощал каждое слово, сказанное Духом.

«Божественность?— он вспомнил, как Килиана говорила, что она обычный человек. — Она сама то знает, кто она?»

— Значит… я смогу спасти вас? — прошептала она, и её голос прозвучал тихо, надрывно.

— Если сама того пожелаешь, — Дух склонился перед ней в глубоком почтении. — Позволишь ли ты своей божественности исцелить то, что было разрушено?

— Да.

Килиана вздрогнула. Глаза подёрнулись дымкой. Её движения стали плавными, лишенными неловкости. Медленно, повинуясь невидимому кукловоду, лезвие кинжала рассекло кожу на предплечье. На белоснежной коже проступила кровь. Багровый ручеёк медленно потек вниз, напоминая слёзы.

Принцесса подошла к дереву и присела рядом с его огромными, скрюченными корнями. Она прислонилась спиной к стволу. Дух же, присел рядом, нежно поглаживая Килиану призрачными пальцами. Он запел что-то похожее на древнюю молитву или песню. Мелодия, сотканная из шепота ветра и пения птиц, была глубокой и нежной. В душе Александра расцвело умиротворение и благодать. Напряжение покинуло его тело, боль растворилась. Беспокойство отступило, уступая место священному покою.

Сам лес прислушался к песне духа, подпевая ему тихим шелестом листвы и мягким вздохом ветра.

Песня стихла. Ветки, оплетавшие Александра, разжались, возвращая телу свободу. Дышать сразу стало легче.

Александр сразу же стряхнул с себя остатки наваждения, что окутывало его сознание во время пения, размял затёкшие мышцы. Юноша рванул в сторону принцессы. Его ослабевшее тело было готово сдаться. Но он не думал о холоде, о боли. Он думал о ней, лежащей без сознания у подножия древа.

Не раздеваясь, он вошёл в воду. Она была настолько обжигающе студёной, что казалось, словно озеро хранило в себе вечный лед. Это ускорило Александра. Каждый шаг давался с трудом, но он упрямо двигался вперёд. Вода выжигала остатки сомнений.

Лесной Дух продолжал сидеть рядом с телом принцессы, гладил её по волосам. Мерцающие глаза, изучающе смотрели на Александра.

— Кто ты, воин? — прозвучал голос над озером.

Александр замер в шаге от них. Дыхание сбилось, а ледяная вода до сих пор обжигала щиколотки, сковывая движения.

«Воин?»

— Я её жених, — произнес Александр, в голосе прозвучал вызов, смешанный с неожиданной, почти отчаянной потребностью защитить Килиану.

Дух леса медленно покачал головой, и его полупрозрачные черты дрогнули.

— Нет, воин, она не твоя судьба. Твоя судьба ждёт тебя далеко на юге, в землях Марсеи. Там тебя ждет та, что предначертана тебе светом Сола — девушка из рода королевы Биатрисс.

Несмотря на ледяную воду, Александра вдруг бросило в жар.

«Да что за чертовщина здесь происходит?»

— Кто такая Биатрисс? Какая девушка из её рода? — Александр сделал порывистый шаг вперёд.

— Биатрисс… Погибшая тысячелетия назад королева твоей родины… Она не оставила наследников, но её род был велик… Твоя судьба нежная.

«Нежная?— Александр ухмыльнулся про себя. — Моя жизнь была чем угодно, но не нежной»

— Я не понимаю, о чём ты, — признался он.

— Дочь Луны — не твоя судьба… Твоя судьба ждёт тебя вдали, в укромном уголке твоей родины…

«Моя родина… Марсея, — мысли Александра метались. —Этот дух… Он всё знает»

— Судьба изменчива, — произнес Александр, и в его словах прозвучало упрямство.

«Моя жизнь не будет предрешена. Особенно после всего, что я пережил»

— Как знать, как знать, воин… — голос духа стал еще тише, растворяясь в шелесте ветра. — Позаботься о Дочери Луны. Ты нужен ей. Ты откроешь ей путь.

Александр замер, взгляд переместился на Килиану.

— Что с принцессой? — спросил он, принудительно переводя разговор в безопасное русло.

— Она проснется, воин. Она отдала лесу часть своей силы… Передай ей нашу благодарность.

Дух рассыпался тысячей зеленоватых искр. Они вспыхнули над тёмной водой и тут же погасли. Александр остался один. Наступившая тишина зазвенела в ушах, скрывая все остальные звуки. Превозмогая вспыхнувшую боль в рёбрах, он поморщился и подхватил безвольное тело принцессы. Она оказалась неожиданно лёгкой. Несмотря на то, что сорочка промокла в ледяной воде, кожа принцессы оставалась тёплой и сухой.

Путь назад через Древний лес занял вдвое меньше времени. Ветви, ещё час назад готовые разорвать одежду Александра, теперь сами расступались перед ним. Корни спрятались в земле. Мягкий мох глушил шаги. Где-то вдали запели лесные птицы.

Вернувшись в покои, Александр осторожно опустил Килиану на кровать. Его руки трясло, когда он очищал её предплечье от крови. Он смывал кровавые разводы прохладной водой. Чтобы она не замёрзла, ему пришлось сменить её мокрую сорочку на сухую ночную рубашку. Юноша аккуратно перевязал её руку.

Александр впервые увидел в Килиане не жестокое чудовище и не принцессу, а просто человека — уязвимого, израненного и бессильного перед собственной судьбой. Ненависть, которую он так долго лелеял, теперь казалась неуместной.

Не смея больше задерживаться, он укрыл её одеялом и ушел в свою комнату. Разрозненные мысли — слова духа, тайное письмо из Марсеи, Морриган и неровное дыхание Килианы за смежной дверью — долго не давали ему покоя. Сон не шёл. Но, когда пришел, унес его в путешествие по неизвестной ему родине, по землям Марсеи. Туда, где древние королевы и боги Солнца ждали своего наследника.

Глава 7

Дар

9 июня 1021 г.

Летний день ворвался в Офелию потоками ослепительного света. Роса на траве искрилась миллионами осколков. Утро было прозрачным; воздух был подобен тёплому дыханию, и даже старые узкие улицы ожили. Солнце согревало пыльные улицы.

Горожане встречали рассвет иначе, чем прежде. Они вешали на ворота венки из ромашек и васильков. На рынках открылись лотки со свежим мёдом и ягодными пирогами. Дети носились с бумажными фонариками. На центральной площади уличные музыканты уже играли на свирелях, подражая птицам. Откуда‑то донёсся звон маленьких колокольчиков. По всей площади разносился едва уловимый запах полевых цветов.

Торговцы распахивали лотки, швыряли в воздух ароматные специи; старики выходили на пороги, чтобы ощутить солнечные лучи на лицах. Девушки украсили косы цветами и цветными лентами. Всё дышало ожиданием праздника и лёгкой надеждой — не громкой, но согревающей изнутри.

Килиана проснулась с этим теплом в груди. Радость окрыляла, делая каждое движение невесомым, а вдох глубоким, словно кто‑то снял с плеч тяжёлую накидку. Сон ещё мелькал на краю сознания глухим отголоском. Но вместо тоски осталось теплое предчувствие. Даже тени в её покоях выглядели мягче. Но под этой радостью упрямо прятался отзвук — беспорядок в комнате: плащ, брошенный на стул, запах леса в волосах, повязка на предплечье. Эти мелочи напоминали, что счастье хрупко.

«Что за… Откуда эта повязка? Снова провалы в памяти?»

Внутренний голос, тихий, но настойчивый, шептал:

«Вспоминай. Ты видела лес, Килиана. Ты не можешь это игнорировать.»

Старая робость тут же подхватывала:

«Что, если это ловушка? Что, если это снова она?»

Но жажда свободы и правды говорила громче. Между этими голосами выросла решимость — тихая, но непреклонная.

Она выбрала самое простое платье — от корсетов и пышных юбок её давно тошнило. Волосы Килиана собрала в небрежный узел, позволила нескольким прядям свободно падать на лицо.

Завершив утренний обход и визит в библиотеку — где она задержалась у полок со старинными трактатами о травах — Килиана направилась в обеденный зал. Она надеялась найти Александра и пригласить его присоединиться, но он снова где‑то скрывался.