Между нами химия.

— Да я… я же просто пошутить хотел… — пробормотал он, пятясь назад. — Чего вы сразу…

— Проваливай, — бросил я, не сводя с него глаз. — И чтобы я тебя в радиусе километра отсюда больше не видел. Время пошло.

Он развернулся и почти бегом скрылся в тенях деревьев. Тишина, наступившая после его ухода, казалась оглушительной. Слышно было только, как капает вода с водосточной трубы.

Я повернулся к Таисии. Она стояла, привалившись к машине, и её мелко трясло. Она пыталась поправить волосы, но пальцы не слушались.

— Вы в порядке? — спросил я, оставаясь на расстоянии. Я помнил, как она прогнала меня в субботу, и не хотел давать ей повода думать, что я использую эту ситуацию.

— Да… спасибо, Игнатьев… — она наконец подняла на меня взгляд. В полумраке её глаза казались огромными. — Я… я не ожидала. Спасибо. Я обязательно… я отмечу твой поступок. Это было очень достойно.

Она попыталась улыбнуться — жалкой, вымученной улыбкой.

— Я завтра поставлю тебе плюс за активность… и вообще, я благодарна. Правда.

Я смотрел на неё — бледную, испуганную, пытающуюся спрятаться за привычными школьными категориями «плюсов» и «оценок». И внутри меня что-то окончательно заледенело. Она всё еще видела во мне ученика, который сделал «доброе дело» ради похвалы.

— Я не ради оценки это сделал, Таисия Ивановна, — сказал я, и мой голос прозвучал жестче, чем я планировал. — И не ради вашего «спасибо». Просто не люблю грязь на дороге. Убираю её, когда вижу.

Я поправил рюкзак на плече и, не дожидаясь ответа, развернулся и пошел прочь, к выходу с территории.

— Тим! — крикнула она мне в спину.

Я не остановился и не оглянулся. Я шел к остановке, чувствуя на затылке её взгляд. Я знал, что она сейчас стоит там, одна у своей старой машины, и пытается понять, кто же я такой на самом деле.

Она видела во мне мажора, видела пьяного нытика, теперь она увидела мужчину, который может защитить. И я знал, что этот новый образ пугает её в сто раз сильнее всех предыдущих. Потому что от мажора можно отмахнуться, пьяного можно прогнать, но как запретить себе думать о том, чья спина кажется тебе единственной надежной стеной в этом городе?

Я сел в подошедший автобус, прислонился лбом к холодному стеклу. Реакция замещения прошла успешно. Я больше не хотел быть для неё «хорошим мальчиком». Я хотел стать её неизбежностью.

Сумерки Твери за окном поглощали огни города, а я улыбался своему отражению. Осадок начал выпадать на дно, и этот процесс было уже не остановить. Она видела во мне опору. А это значило, что моя охота только начинается.

Глава 12

Вода в ванной была почти обжигающей, но я продолжала тереть предплечье жесткой мочалкой до тех пор, пока кожа не пошла пунцовыми пятнами. Мне казалось, что я всё ещё чувствую через ткань платья пальцы Мироныча — сальные, липкие, пахнущие перегаром и чужой безнадегой.

Но хуже всего было другое. Я закрывала глаза и видела не пьяного хама, а Тимофея. То, как он вырос за моей спиной — внезапный, огромный, пуга