Возвращение сквозь пламя.

— Ты даешь мне только смерть, — она попыталась приподняться, но я мягко, но очень сильно прижал её плечи обратно к подушкам.

— Я даю тебе покой.

Я достал из футляра готовый шприц. Горохов подготовил состав: коктейль из мощных транквилизаторов и нейролептиков. «Химическая смирительная рубашка». После этого укола она будет послушной куклой ближайшие двенадцать часов. Достаточно, чтобы довезти её до самолета.

— Не надо… — прошептала она, и в её глазах на мгновение мелькнула та самая Тася. Маленькая девочка из Малаховки, которая боится темноты.

— Ш-ш-ш… — я аккуратно ввел иглу в её шею, в яремную вену. Я хирург, я не промахиваюсь. — Это просто витамины, Ева. Спи. Когда ты проснешься, над нами будет небо Швейцарии. И мы начнем всё сначала.

Я смотрел, как её зрачки расширяются, поглощая серую радужку. Мышцы лица расслабились, рука, вцепившаяся в простыню, обмякла. Она еще была в сознании и могла идти.

— Семён! — крикнул я, не оборачиваясь.

Через минуту начальник охраны и двое крепких парней были в комнате.

Приготовьте машину,мы уезжаем.Если кто-то из персонала увидит — скажете, что везем на экстренную диагностику.

Я вышел на балкон. Внизу, за деревьями парка, я увидел мелькнувшую тень. Девочка. Арина. Она стояла там, прячась за липой. Я видел её в бинокль — она сжимала телефон и смотрела на наши окна.

«Слишком поздно, маленькая дрянь», — подумал я с ледяным удовлетворением.

Я взял под мышки Таисию и стараясь как можно быстрее повел ее к мерседесу.

Я видел, как Арина дернулась, явно порываясь выбежать, но страх или благоразумие удержали её.

Я затолкнут Таисию в машину и сел рядом с ней.. Её голова упала мне на плечо. Она пахла лавандой и лекарствами. Моя идеальная женщина. Моя победа.

Машина плавно тронулась, ворота особняка поползли в стороны.

В этот момент мой телефон в кармане завибрировал. Сообщение от моего человека из Твери. Того самого, который когда-то помогал «замять» дело о подмене тел.

«Павел Андреевич, у нас проблемы. Следственный комитет возобновил дело о пожаре в Малаховке. Пришел анонимный донос с деталями, которые знали только мы. Горохова вызывают на допрос завтра. Срочно примите меры».

Я почувствовал, как по спине пробежал холод. Анонимный донос? Кто?

Я посмотрел на спящую Еву. У меня не было времени на раздумья. Пулково, самолет, Швейцария. Нужно исчезнуть до того, как система, которую я так долго подкармливал, начнет переваривать меня самого.

— Семён, гони в аэропорт, — приказал я, сжимая руку Евы. — Быстрее.

Машина рванула с места, унося нас прочь от Каменного острова. Я не знал, что в этот самый момент наперерез нам, нарушая все правила и законы, летит грязный пикап из Малаховки, а под моим плинтусом в кабинете лежит маленькая фотография, которая однажды разрушит всё, что я построил.

Но пока я чувствовал себя богом. Богом, который успел захлопнуть дверь в рай за секунду до того, как там начался пожар.

Глава 15(Мирон)

(от лица Мирона)

Двигатель моего «Доджа» ревел, как раненый зверь, заглушая шум дождя и частые всхлипы Арины на пассажирском сиденье. Я вцепился в руль, чувствуя, как через промокшую повязку на ладони просачивается кровь, делая кожу руля скользкой.

— Папа, быстрее! Он же скроется! — Арина прижала телефон к стеклу, словно экран с результатом ДНК-теста мог пробить дорогу сквозь питерские пробки.

Я не отвечал. Внутри меня всё вымерзло, осталась только одна четкая, вибрирующая цель — черный «Мерседес» с номером, который я выжег у себя на сетчатке. Куприянов увозил мою жену. Увозил женщину,