Сага о кухаркином сыне

Самбор рассказывал нелепые байки про лесных троллей

Оба смеялись над тем, как Лют сегодня утром упал в смолу

- А вот и наш трон - Лепава пнула выброшенный штормом ствол. Они сели, наблюдая, как волны бьют о большие камни.

- Знаешь, почему я действительно пошла с тобой? - она неожиданно серьёзно посмотрела на него - Ты единственный, кто не спрашивает, - почему девчонка с луком и ножами бродит и еще… цели у нас с тобой одинаковые.

Самбор подобрал плоский камень, запустил его по воде — пять прыжков!

- А я потому что - он ухмыльнулся - С тобой хорошо дружить и не только. А еще твои лисьи глазки и ты красна девица.

Их руки потянулись друг к другу и пальцы соединились.

У костра их встретили криками:

- Ага! Голубки вернулись! — орал Лют.

- Мы просто... - начал Самбор.

- Искали саамские сокровища! - перебила Лепава, швыряя в Люта крабовой клешнёй.

Той ночью Самбор засыпал с улыбкой, вспоминал объятия Лепавы и не чувствовал усталости от дневных трудов.

Утро на Гогланде встретило их свежим соленым ветром и криками чаек. Самбор решил прогуляться до ветру и еще был полон сладкой дремоты и тепла от вчерашних слов и рук Лепавы, как вдруг на его пути выросла широкая, как дуб тень. Это был Ульф Кривоногий, хирдман Харальда. Его глаза, маленькие и колкие, как у борова, с ненавистью впились в Самбора.

- Оглянитесь, братья! - гаркнул Ульф, чтобы слышали все кто находился рядом. — щенок тут лес наметил нам портить! Или ты, славянский червь, думаешь, что твоя сопливая нежность стоят того чтобы портить тут воздух? Я шрамы в битвах получал не для того чтобы нюхать твой кал.

Самбор ощутил, как по спине бегут мурашки, но отступить не мог. Уступить – сразу потерять статус и воином ему уже не быть.

- Твои шрамы говорят лишь о том, что ты плохо пользуешься щитом, Ульф, - ответил Самбор, заставляя голос быть ровным. — А свое лицо я ценю. И если у некого борова грива свалялась от зависти, то советую вычесать ее, а не рычать на тех, кто чище тебя телом и прямее ногами!

Вокруг раздался сдержанный хохот. Ульф побагровел. Он плюнул к ногам Самбора.

- Прямее ногами? Да я на своих кривых доходил до самого Миклагарда дотопал, в то время как ты еще под стол шагал! Твои прямые ноги щепка, которую я одним щелчком переломаю! Твоя речь пустая трещотка, в которой ветер воет! А твоя храбрость - как у зайца, который волка облаивает из-за куста! А вот выходи ка ты на хольмганг, коль не трус! Посмотрим, как ты запоешь, когда мой топор запоет у твоего уха!

- Принимаю твой вызов! - не сдавался Самбор. - Но не по твоим уставным правилам, а по вольным! Будем биться так, как выберем!

- Хех! Только этого и ждал! - обрадовался Ульф. - Выбирай свое убожество. Я тебя не убью. Может, на память руку или ногу отшибу, чтобы девчонки на калеку не заглядывалась!

Харальд Сивобородый, наблюдавший за этим, мрачно вздохнул. Правила есть правила. Он кивнул: - Пусть будет поединок, вольный. Заодно, проверим удачу юнца.

Лепава, бледная от ярости и страха, прошипела Самбору на ухо: - Если он тебя покалечит, я ему все стрелы в задницу воткну, чтобы он на своих кривых ногах стоя какал!»

Замысел Самбора был прост и отчаянен, как ловчая петля охотника. Он знал, что в чистом бою на щитах ему не выстоять. Ульф сильнее, опытнее, закован в свою опытность и уверенность. Но он и самонадеян. Самбор выбрал не меч и щит, а крепкое копье, словно на медведя, и свой верный боевой нож. «Охотник за дичью», — пробормотал он.

Когда они сошлись на кругу, Ульф лишь презрительно хмыкнул:

- Что, славянин, решил меня, как кабана, на рогатину поднять? Давай, попробуй, повесели меня перед завтраком!

План был в том, чтобы спровоцировать Ульфа на один, определенный хоть и яростный удар. Самбор сделал несильный, почти робкий укол рогатиной в ногу. Ульф, смеясь, легко отбил его щитом и, как и ожидалось, тут же рубанул низко и мощно, целясь топором в ногу, чтобы сразу обездвижить противника! Но Самбор ждал этого. Вместо отскока он резко рванулся навстречу удару, воткнув древко рогатины в землю у самой правой ноги Ульфа, подставив его под удар!

Раздался оглушительный стук - древко топора Ульфа с силой ударилось в прочное дерево копья, отскочив от него. А Самбор, используя древко как шест, оказался вплотную к щиту ошеломленного викинга.

Это был единственный миг. Пока щит Ульфа был прижат к его телу, а горло относительно открыто. Самбор, молниеносно, сверху, поверх щита, всадил свой короткий нож прямо в незащищенное горло противника. Тот лишь издал удивленный, захлебывающийся хрип.

Щит Ульфа с силой отбросил Самбора прочь. Он едва устоял, но собрался, ожидая новой атаки. Но Ульф лишь стоял, покачнулся, сделал пару шагов смотря на Самбора пустыми, непонимающими глазами, и рухнул ничком на землю.

Наступила гробовая тишина, нарушаемая лишь свистом ветра и тяжелым дыханием Самбора. А потом Харальд громко рассмеялся, нарушая напряжение: «Вот так охотник! Копье свое как щит использовал! Чистая удача и хитрость!» Гуторм одобрительно хлопнул Самбора по плечу. Поздравляли почти все, кроме пары мрачных дружков Ульфа.

Лепава, не стесняясь, обняла его.

- Я же говорила, что ты не только удачливый, но и хитрый, как лис - прошептала она, а сама подрагивала от нервного напряжения.

Самбор смотрел на затихающее тело Ульфа и понимал, что детство его окончательно кончилось. Но за право идти дальше с ней, под парусами навстречу судьбе, он заплатил бы и не такую цену.

Наступил вечер залетали вокруг комары, повеяло прохладной. Пламя костра переодически освещало лица викингов, собравшихся вокруг дымящегося котла с вареной рыбой. Самбор, устроившись на корме вытащенного на берег драккара, с наслаждением осматривал свой трофейный топор напевая старинную боевую песню.

Внезапно тень накрыла его. Это был Харальд Сивобородый

- Ух, и рвение же у тебя, парень! - громко рассмеялся ярл. - Поешь, будто завтра всем скопом идти на Ёрмунганда собираемся. Брось на время, послушай сказание.

Самбор отложил камень, уважительно кивнув:

- Сказанию всегда рад, особенно из уст такого мужа, что служил в самой гвардии варангов в Миклагарде. Что за история?

Харальд уселся на бочку, его глаза блеснули в огне.

- Слышал я ее от старого друнгария в Царьграде. И поведал он мне историю, записанную эллинским мудрецом Плутархом. О юноше из Спарты, по имени Исад, сын Фебида.

Он сделал паузу.

- Был тот Исад силен, высок и прекрасен, как молодой дуб. Враги напали на его город. И вот что сделал этот безумец! Он выскочил из дома совершено нагой, натертый маслом! Держа в одной руке копье, в другой меч и он один бросился в гущу врагов!

Харальд встал, его голос зазвучал громче.

- Он повергал наземь всех, кто выступал ему навстречу! Ни одна стрела не коснулась его! Может, божество хранило его, а может, враги приняли его за духа войны! Говорят, старейшины сперва венком его наградили, а потом оштрафовали на тысячу драхм за то, что он вышел на бой без доспехов!

Харальд громко рассмеялся.

- Но суть не в этом. Суть в духе! Не в железе, а вот здесь! — Он грубо ткнул себя кулаком в грудь и приложил палец ко лбу. -Ты сегодня пренебрег щитом. Ты пошел на риск, как тот спартанец. И победил. Топор и копье - это интересное сочетание. Хочешь, научу ими в паре работать? Сделаю из тебя такого бойца, что сам Исад позавидует!

Самбор выпрямился. Он на мгновение задумался, подбирая слова, а затем произнес четко и ясно, слагая вису:

- Слышал я от тебяо Исаде-спартанце,

Смелом воине, что голым бился.

Меч и копье в руках его как молнии били,

Страх врагам принося, а спартанцам - хвалу.

Не доспехи на теле, дух его щитом был,

И за подвиг он венец получил, за нарушение же - штраф!

- Прими меня ярл, в ученики. Я хочу быть как Исад и как ты.

Харальд слушал, сначала с усмешкой, потом серьезно. Когда Самбор закончил, старый воин одобрительно хмыкнул.

- Ну что ж, не только рука у тебя тверда, но и язык подвешен почти как у скальда! Ладно. Принимаю я тебя в ученики, воин обоерукий! С завтрашнего утра продолжим наши тренировки. А теперь давай мне мой рог! Выпьем за греческих берсерков, за старых как я учителей и за новую вису, что сложил наш лесной волчонок!

-----------------

Глава