Сага о кухаркином сыне

- Вот это дева… — только и смог выдохнуть в крайнем изумлении Самбор.

- С разворота давай! — взревела толпа, уже почуявшая кураж.

Лепава крутанулась волчком, мелькнули огненно-рыжие косы, и последний, седьмой нож со звоном вонзился точнехонько в самый центр уже заполненного треугольника.

Кабак взорвался утробным ревом и гиканьем. Даже угрюмый Ивар, которого, казалось, и концом света не удивишь, одобрительно крякнул и кивнул.

- Ну что, сольвейг? — Лепава с разбегу плюхнулась обратно на лавку, бесцеремонно припав к кружке Самбора и отхлебнув добрую половину. - Хочешь, и тебя научу? Будешь белок в глаз бить. Ну, или собутыльников.

- Обалдеть... Лепава! — выговорил парень, когда к нему вернулся дар речи. - Ты где ж так наловчилась-то?

Девушка ловко перехватила пущенный кем-то по столу кувшин медовухи, сделала три мощных глотка и утерлась широким рукавом. В зеленых глазах на миг промелькнула колючая тоска, но голос остался прежним - насмешливым и дерзким:

- А ты думал, я только парней по лесам пугать умею? Я, милый мой, с девяти зим с ватагой бродячих скоморохов ошивалась. Отец мой - упокой Велес его буйную голову - всю лихую братию водил по ярмаркам от Нево до самой Бирки.

Самбор заметил, как ее пальцы до белизны суставов сжались на рукояти оставшегося ножа.

- Это всё его наука, — Лепава вдруг молниеносно выкинула руку вперед.

Нож со свистом вошел в столешницу аккурат между растопыренными пальцами Самбора, едва не срезав ему заусенец.

- Батюшка всегда говаривал: «Дочка, в нашем ремесле либо ты удивляешь публику до икоты, либо публика бьет тебя смертным боем».

Харчевня снова грохнула смехом. Лют в восторге отбивал ладони, а покачивающийся от хмеля Гутторм шутливо ткнул локтем Харальда:

- Видал, старый хрен? Вот бы нам такую девку в дружину, вместо твоих волосатых обормотов!

Раскрасневшаяся Лепава, поймав кураж, с ногами взлетела на стол, отчего глиняная посуда жалобно звякнула:

- А ну, служивые! Кто смелый? Дайте сюда любой тесак — покажу трюк, от которого у вас бороды поотваливаются!

Самбор, всё еще сидевший в позе окаменевшего суслика после броска «между пальцев», смотрел на нее снизу вверх совершенно дикими глазами. В груди ворохнулось какое-то новое, странное чувство. Это была уже не просто языкатая девка-попутчица, это было какое-то стихийное бедствие в юбке.

- Эй, Сольвейг! - Лепава бесцеремонно пнула его носком сапога в плечо. - Хватит воронов считать, выдай мой клинок, что у тебя за поясом застрял!

Когда он протягивал ей рукоять, их пальцы на мгновение соприкоснулись. Рука у нее была горячая и шершавая от мозолей, и как будто искра пробежала между их пальцами. Лепава тоже это почувствовала и удивленно на него взглянула. А Самбор вдруг поймал себя на мысли, что готов сидеть в этой дымной дыре и смотреть на ее фокусы хоть до самого Страшного суда.

Лепава же ловко подбросила нож Самбора, поймала его за самое лезвие и хищно прищурилась:

— Видали, как скоморохи в Бирке заезжих купцов до инфаркта доводили?

Договорить ей не дали все что то воодушевленно закричали и она резко закинула голову назад и сильным, выверенным движением запустила нож строго вертикально вверх.

В харчевне мгновенно наступила такая тишина, что было слышно, как в углу скребется мышь. Клинок долетел почти до закопченной потолочной балки, на мгновение замер в высшей точке, перевернулся тяжелой рукоятью вверх и понесся обратно. Острием вперед. Аккурат в лицо улыбающейся девице.

Самбор с диким воплем вскочил, с грохотом перевернув скамью. Лют застыл с открытым ртом, расплескивая мед. Даже Харальд Сивобородый подавился куском мяса и перестал жевать.

В самый последний миг, когда острие уже должно было войти ей между глаз, Лепава просто моргнула.

Щелк!

Лезвие сочным стуком вонзилось в дубовый стол, пройдя в волоске от кончика ее носа. Две отрезанные рыжие реснички плавно опустились на деревянную поверхность, подхваченные легким потоком воздуха.

- Ну и дура... — шумно выдохнул Гутторм, хватаясь за сердце.

Лепава медленно, с кошачьей грацией выпрямилась, аккуратно покачала засевший в дереве нож, вытаскивая его, и небрежно смахнула со лба одинокую каплю пота:

- Батюшка называл это «утренним бритьем по-словенски».

Она оглядела побледневшие, вытянувшиеся физиономии суровых воинов и покатилась со смеху:

- Что, обмочились, герои? Да я с пяти зим этот фокус кручу, еще ни разу нос не укоротила!

И тут же, не дав никому опомниться, коротким кистевым броском запустила нож через весь зал. Тык! Клинок намертво пригвоздил к стене спелое яблоко, лежавшее на стойке трактирщика.

- А это - на закуску!

Зал снова взорвался - теперь уже матерной руганью, восхищенным воем и требованиями налить этой сумасшедшей за счет заведения. Самбор же молча потянулся к своей кружке, чтобы унять дрожь, и вдруг с изумлением обнаружил на дне глиняный осколок. Оказалось, в самый страшный момент он от ужаса так сильно сжал челюсти, что попросту откусил край массивной кружки, из которой пил.

А Лепава стояла на столе, и ее глаза в неверном свете факелов блестели, как два зеленых осколка льда.

После такого представления раздухарились и остальные мужики. Каждому захотелось доказать, что его не на помойке нашли, и кабак превратился в арену для воинских фокусов. Кто-то гнул пальцами монеты, кто-то зубами поднимал бочки.

Не ударил в грязь лицом и Самбор. Решив доказать, что тоже не лыком шит, он натянул свой лук и трижды подряд всадил стрелы в подвешенную к потолку сушеную рыбину. И это при том, что Лют ради хохмы уже раскачал ее на веревке, как маятник.

- А ты хорош для сухопутной крысы! - Харальд Сивобородый с размаху влепил парню такую затрещину по плечу, что у того чуть искры из глаз не посыпались. - А ну-ка, парень, хватай копье да попробуй ткнуть меня как следует!

Самбор честно попытался. Однако, к его великому изумлению, ярл, несмотря на свои габариты и изрядное количество выпитого, с кошачьей легкостью сбивал все его яростные выпады своими голыми ручищами-кувалдами.

- Стойку держи не так, - уже спокойнее произнес старый воин, перехватывая руки парня. - Древко хватай крепче, вот здесь. И удар направляй от бедра, а не от плеча, иначе тебя любой недобиток тебя на нож поднимет.

Самбор превратился в само уважение и старательность. Он ловил каждое слово старого волка, до седьмого пота повторяя движения.

- На стоянках продолжим науку, - пообещал Харальд, удовлетворенно кивнув. - Из тебя выйдет толк, парень. Главное, дурь из головы выбить.

Тем временем Гутторм и Лют, решив, что в кабаке им тесно, перебрались во двор и устроили состязание по борьбе, собрав вокруг себя визжащую и делающую ставки толпу болельщиков.

- Слушай, старик, - Харальд вдруг резко посерьезнел и, ухватив Гутторма за локоть, отвел его в тень навеса. - У Гогланда шныряют какие-то драккары. Без знамен. Не наши парни. Так что ухо держи востро и топоры далеко не прячь.

Гутторм хмуро сдвинул кустистые брови, но тут же раскатисто рассмеялся, заметив, как неугомонная Лепава во дворе уже ставит свой заветный нож на кон в споре с каким-то огромным вестфольдингом.

Ночь обещала быть долгой и веселой.

Луна висела над бухтой, как начищенный серебряный щит, забытый кем-то из богов в черных, маслянистых водах. Костры во дворе харчевни потихоньку догорали, подергиваясь сизым пеплом. Самые стойкие из бойцов уже вовсю выводили носом рулады, раскинувшись кто на сеновале, а кто прямо на прибрежном песке, обняв верный топор.

Самбор сидел на краю скрипучей пристани, лениво свесив ноги над темной, дышащей прохладой водой. В ушах все еще стонал кабацкий гул и звенели Лепавины шуточки, а натруженные мышцы приятно ныли после гребли и безжалостной науки Харальда.

- Чего не спишь, сольвейг? - тихий голос раздался над самым ухом.

Рядом легла легкая тень. Лепава, успевшая скинуть тяжелую кожаную броню, осталась в одной простой полотняной исподней рубахе. Она беззвучно притерлась рядом на краю причала. Ее огненные волосы, распущенные на ночь, больше не были стянуты в тугой узел и пахли горькой полынью, речным туманом и костровым дымом.

- Слишком много всего... - тихо признался Самбор, не поворачивая головы. - Голова пухнет.

- Ха! Первый раз, что ли, в настоящую заваруху ввязался? - прыснула она.

Вода под их ногами мерно и усыпляюще плескалась о сваи. Где-то на мысу тоскливо и одиноко закричала ночная чайка.

- До этого только на охоту ходил, - Самбор замялся, подбирая слова. - На пару дней всего... Липа... Спасибо тебе. Ну, за то, что тогда... на Ореховом...

- Не будь болваном, — она коротко толкнула его плечом в плечо, но на этот раз в ее голосе не было привычного яда и ехидства. - Я просто... Ну, в общем, забудь.

Они одновременно повернули головы, и их взгляды встретились. В обманчивом лунном свете ее глаза казались совершенно другими - не колючими зелеными стекляшками, а глубокими, темными и какими-то... беззащитными.

Самбор так и не успел сообразить, что к чему. Лепава вдруг подалась вперед - и ее губы коротко, почти невесомо коснулись его губ. Быстро и робко, словно крыло испуганного мотылька.

- Спи давай. Завтра из нас Харальд всю душу вынет.

Она молниеносно вскочила на ноги и растворилась в прибрежной темноте быстрее, чем он успел хотя бы моргнуть.

Самбор медленно поднял дрожащую руку и коснулся пальцами губ, где все еще горело это мимолетное прикосновение.

Где-то позади, у харчевни, тяжело заскрипели старые доски — может, Лют вышел освежиться после медовухи, а может, старый Гутторм в очередной раз пошел проверять, надежно ли привязаны лодки. Но Самбору сейчас было абсолютно все равно.

Он так и остался сидеть на причале, глядя на луну, пока та не начала бледнеть, уступая место робкому предрассветному туману. И только тогда, абсолютно счастливый и напрочь забывший об усталости, поплелся на судно - досыпать свои законные пару часов.

Глава. Первая морская битва

Проведя несколько дней в открытом море Самбор несколько адаптировался к походу, а его ладони стали покрываться новыми мозолями характерными для гребцов. Даже к периодическим волнениям моря он попривык, а работа на веслах этому всячески благоприятствовала. Его уже не тошнило даже при сильном волнении.

«Кажется, я начинаю понимать этих моряков», - подумал он, наблюдая, как Лепава ловко вяжет морской узел, вздыхая свежий воздух и наслаждаясь морской гладью до горизонта.

- Ну что, охотник, - подколола она, заметив его взгляд, - уже не так страшно?

- Ты еще возгордишься мною, - откликнулся Самбор, и в глазах его светилась теплота.

Когда же на горизонте показались серые скалы Гогланда, а их корабль взял в сопровождение военный драккар вестфольдингов, всем казалось, самое страшное позади.

Пока...

- Гутторм! – Лют, что в этот момент отдыхал на носу, внезапно вскочил, заслоняя глаза от низкого солнца. - Драккары!

Из-за островного мыса, словно две тени, выскользнули две длинные боевые лодки. Их белые паруса, туго натянутые, надувались ветром на фоне свинцового неба, вёсла били воду в чётком, зловещем ритме. Дракары им шли на перерез. И по расчетам Самбора, минут через 15-20 они должны будут с ними произвести встречу.

- Всем одеть брони у кого есть, приготовить оружие и быть готовым к бою! - рявкнул Гутторм, подтянув к себе поближе секиру. Левая рука его непроизвольно сжала молот Тора на груди. - Лепава, переберайся с луком и стрелами на корму! Лют, будь внимательнее, Самбор - возьми свой лук и запас стрел и к Лепаве на корму! Уходить не будем - догонят.

Самбор почувствовал волнение и у него пересохло во рту. Два боевых дракара против кнора и дракара Харальда это скорее всего поражение. И сейчас пойти на корм рыбам, когда его поцеловала Лепава и когда есть незаконченное дело с Рагнаром, как то совсем не с руки. Он насмотрелся этих золотоволосых гигантов раньше, еще в Любше. Их голубые глаза смотрели на мир с холодным, безжалостным превосходством.

- Что им от нас нужно? – тихо спросил он, нервно натягивая лук.

- Добыча и слава, - прошипела Лепава, уже натянув тетиву. – Они для этого живут.

Соседи вестфольдинги мгновенно среагировали. Их драккар развернул нос, заняв позицию между торговым судном и приближающейся угрозой. На их корме важно стоял Харальд Сивобородый в медвежьей шкуре и явно что то напевал.

- Слушай Самбор! - Гутторм впился пальцами в плечо Самбора. - Ты был охотником – Стреляй им под щит и в лицо. Но только по моей команде.

Самбор кивнул. Пальцы сами нашли знакомые зазубрины на древке лука. В ушах стучала кровь.

Дракары оказались свейские и они сближались с ними стремительно. Вскоре можно было разглядеть:

Бородатые лица воинов налегающих на весла.

Блеск кольчуг у некоторых.

Разноцветные круглые щиты с кожаной каймой.

- Готовьсь! - Лепава уже выбирала цель – вон видишь рослого воина на носу ближайшего драккара?

Раздался оглушительный рог с корабля вестфольдингов. В ответ свейские воины разобрали свои щиты.

Расстояние между кораблями сокращалось.

Сто шагов...

Пятьдесят...

Тридцать...

Самбор почувствовал, как дрожь в руках сменилась странным спокойствием и внимательностью. Всё стало удивительно чётким и даже замедленным.

Приготовиться! - закричал Гутторм.

Самбор глубоко вдохнул, поднял лук...

Тридцать шагов...

Двадцать...

Десять...

Свейские драккары внезапно замерли, вёсла взметнулись вверх. На носу переднего корабля, за стеной щитов, поднялся высокий воин в позолоченном шлеме.

- Я Эйрик, ярл Уппланда! — его голос гремел, как боевая труба. - Отдайте кнор и все что в нем — и никто сегодня не умрёт!

Гутторм плюнул за борт, не удостоив ответа. С кормы драккара вестфольдингов раздался хриплый хохот:

- Эй Эйрик –Я Харальд Сивобородый и я не отдаю корабли друзей всяким проходимцам! — крикнул великан надевая шлем на голову.

Эйрик что-то рявкнул своим. В тот же миг за щитами свеев взметнулись луки.

— Щиты! — заорал Гутторм.

Стена дерева и металла выросла над бортом. Самбор прижался к ней, чувствуя, как в щит соседа впиваются первые стрелы — тук-тук-тук, как дятел по сосне.

— Лучники – бей в ответ!

Где то слышалось пение Харальда. Но все огласилось треском весел, воплями и командами воинов.

Лепава выпустила стрелу ещё до команды. Её выстрел нашёл цель — свейский лучник рухнул за борт с торчащим из глаза древком.

— Неплохо для девчонки, — проворчал Хельги, целясь между щитов.

Самбор глубоко вдохнул, натянул тетиву — и выпустил. Стрела летела в лицо, но вонзилась в щит ярла, который он успел поднять.

— Кидай кошки! — раздался крик свеев.

Железные когти с грохотом впились в борт. Канаты натянулись, корабли с скрежетом пошли на сближение.

— Рубить канаты! — завопил Гутторм, размахивая топором.

Самбор бросился к борту, но тут первый свейский воин уже перемахнул через фальшборт. Золотоволосый гигант замахнувшись своим топором оскалился прямо на него...

Свеи полезли на борт, как бешеные волки.

- Один!

Лют, обрушил свой бродекс с такой силой, что древко от топора, которым свей попытался прикрыться от удара, с треском разлетелось на куски. Удар продолжился, вбивая шлем свея ему в голову и отбрасывая назад.

— За щиты, мальчишка!

Самбор откатился за спины своих, судорожно руками хватая лук и новую стрелу.

Борт торгового корабля действительно был выше — и это стало их спасением, по крайней мере на некоторое время.

— Метай стрелы в щели между щитами и в того кто на тебя не смотрит! — прохрипел Хельги, прикрываясь чужим щитом и накладывая стрелу на свой лук.

Самбор прицелился в узкий просвет между вражескими щитами...

Тень - звонко тикнула тетива!

Стрела вонзилась в шею рослому свею. Тот схватился за стрелу и рухнул за борт.

- Ещё! — Лепава выпустила свою стрелу — попала в подмышку следующему.

Но свеи не отступали. Раненые, истекая кровью, они лезли вперёд с яростными взглядами.

Десять минут ожесточенной драки.

Топор Гутторма разил либо противника, либо крушил его щит. Лют, покрытый кровью, рубил, как одержимый. Хельги метко стрелял из-за щита...

Пока не упал с торчащей из груди стрелой.

- Хельги!

Старик лишь хрипнул, судорожно сжимая лук. Лепава подхватила его стрелы.

Все же свеи прорвались на борт и им пришлось отступить на корму.

Теперь защитников было девять. Кто то уже был ранен, в своей или чужой крови, все они сомкнулись у кормы в последнюю щитовую стену.

- Стрелы на исходе... - Лепава пересчитала боезапас — всего пять.

Самбор, пригнувшись за спинами щитовиков, сжимал копьё, которое схватил когда закончились стрелы. Руки больше не дрожали — только пальцами щупал древко, норовя его поухватостее взять.

- Друзья... — Гутторм выплюнул сгусток крови из выбитого чьим то щитом зуба. — Умрём как воины и встретимся в Валгалле!

Лют уже со щитом, так как бродекс сломался, хрипло засмеялся:

- Там совсем не плохо, нужно только чтобы тебя взяли!

Свеи перегруппировались. Их оставалось два с половиной десятка — против девяти.

Лепава скрытно за спинами воинов натянула тетиву...

И в этот миг свейский ярл вышел вперед чтобы что то сказать. Но не успел. Стрела Лепавы попала ему прямо в левый глаз. Ярл сразу и упал на руки своих воинов. У свеев наступила некоторая растерянность растерянность. И в тот момент когда они собрались отомстить за своего ярла, корабль вздрогнул от удара.

Раздался звук боевога рога.

Это дракар вестфольдингов врезался в борт свеев с другой стороны!

- Харальд! - Закричали за спиною у свеев.

Свеи обернулись — и их строй дрогнул.

— Наши! – пророкатал Гуторм.

Этого было достаточно.

- Ну вот, - рассмеялся Лют — теперь у и них проблемы.

Свеи замерли в нерешительности. А в этот момент с корабля Харальда Сивобородого, несколько потрепанного и с поломанными веслами, но почти с полным экипажем, вестфольдинги быстро перебрались на свейский дракар, оттесняя нескольких свеев к кораблю Гутторма, остальные, уже находились там.

— Бросайте оружие! — прогремел голос вестфольдинга. — Жизнь — в обмен на жизнь!

Молчание.

Первый свейский щит с грохотом упал на палубу. Затем второй. Третий...

— Мы сдаёмся, — пробурчал один из воинов, бросая свой топор.

— Мудрое решение, — кивнул Харальд, переступая через борт.

Самбор опустил копьё, вдруг ощутив страшную усталость.

- Ты... ты их отпустишь? — недоверчиво спросил Гутторм у подошедшего Харальда.

Тот оскалился в улыбке, обнажая кривые зубы:

- Обещал же. Но... - он повернулся к свеям, — без оружия и доспехов. И на Готланде. Дракары заберу себе.

Свеи зароптали, но делать было нечего.

- А теперь, - пробасил Гутторм - убираем тела свеев в одну сторону и наших в другую. Кому нужна помощь – перевяжите и помогите.

Лют засмеялся, а Лепава плюхнулась на палубу, подбирая растрепанные волосы.

- Ну что, герой, — она посмотрела на Самбора, — теперь ты настоящий воин.

Он лишь молча кивнул и приобнял ее, глядя на заваленную убитыми и ранеными палубу. Теперь все растаскивать тут придется.

Гутторм, перевязывая окровавленное плечо, прищурился на Харальда:

- Стало быть, старый хитрец, объясни - как твои вестфольдинги оказались у них за спиной? Я видел, как на вас заходил другой драккар!

Харальд, сидя на опрокинутой бочке, усмехнулся, обнажив кривые зубы:

- Первый драккар? Оказался полным бондов, да дренгов. Молодняки и мирняк в рваных кожанках и телогрейках с плотницкими топорами.

Он плюнул в сторону потрепанного свейского судна, где вестфольдинги снимали с убитых все что на них было ценного и кидали мертвецов за борт.

- Сидели, как мыши под метлой, ждали, пока Эйрик тебя возьмёт на абордаж. Чтобы потом хоп! — и ударить на меня с двух сторон.

Самбор, вытирая окровавленное копьё, прислушивался, не смотря на усталость.

- Вот я и решил... сам на них пойти.

Харальд сделал жест, будто режет горло:

- Мои парни в кольчугах - против ободранцев? Ха! Эти бонды даже щиты толком не воспользовались, как только мы пошли вперед. А потом, они быстро закончились...

Он встал, изображая манёвр руками:

- мы развернулись — и через корму Эйрика вышли к его борту! Его сторожа не успели даже глазом моргнуть.

Лепава, перевязывающая рану Люта, фыркнула:

- Значит, твоя "Морская Ведьма" - это старый волк, который знает, где у оленя слабое место и бьет туда.

- Именно так, девонька!— Харальд громко хлопнул себя по бедру. - А теперь, Гутторм, давай мертвецов - в море, раненых обслужить. - Еще проблема - задумался он – сформировать команды на захваченные лодки, впрочм у нас же пленных навалом.

Самбор смотрел, как в морские волны кидают трупы с борта, в том числе тех с кем вчера он сидел на скамье гребца. Сегодня он узнал новый урок: даже в безнадежном бою побеждает не сила, а умение ударить куда следует в нужный момент, вовремя подоспевшая помощ и конечно расположение Богов.

Глава: На Гогланде

Гогланд встретил их песчанным пляжем бухты Сууркюлян-Лахти, одним свободным пирсом и высоченными соснами на берегу. Четыре корабля - потрёпанная торговая "Чайка"Гутторма, боевая "Морская Ведьма"Харальда и два призовых дракара — стали на отмели, сняв паруса и привязав носы к ближайшим деревьям.

На Гогланде продолжились тренировки Самбора с Харальдом Сивобородым. Тот явно приметил молодого парня.

- Рубить нужно без замаха, но сильно, колоть так же без замаха и как змея! - голос Харальда гремел над каменистым пляжем, где они тренировались.

Самбор, старательно, повторял движения:

Стойка- левосторонняя - древко копья у бедра и чуть в сторону, остриё направь на глаза противника.

Парируй копьем – другое копье через формирования креста. Как с нижней стойки так и с верхней.

Удар "Коса" - рубящий по ногам

- Видал? - Харальд ткнул пальцем в зарубки на своём древке. - Дренг думает, что копьё - только для тычка. А ты ему — шрах! — по лодыжке пониже щита! И сечешь ему ногу.

Самбор попробовал — но деревянное древко его тренировочного копья со скрежетом прошлось по щиту, впрочем застав Харальда сделать шаг назад.

- Ха! Из тебя выйдет воин!

Лепава, сидя на камне и лениво метая ножи в ближайший дуб произнесла:

- Только не захваливай, а то он ещё решит, что уже конунг!

Харальд, вытирая пот, вдруг понизил голос:

- Между нами, мальчик... - он кивнул вглубь острова, где темнели скалы. - Здесь саамы камни кровью поливают и жертвы приносят. А в тех пещерах... - он многозначительно постучал по кольчуге, - говорят, серебро лежит. От разграбленных кораблей.

Самбор насторожился:

- Мы пойдём искать?

- Нет! - старый ярл потрепал его по плечу. - Сперва научись копьём рубить так, чтобы успевал попадать. А потом... может, и сходим туда.

Вдалеке, у скал, поднимался дымок - то ли костёр, то ли жертвенник.

Между тем оба дня, на берегу кипела работа и все чем то полезным занимались:

Например - Лют с двумя вестфольдингами вырубали топорами новую доску для борта «Чайки»изрешечённого свейскими копьями.

«Лепесточки летят!» - ворчал Гутторм, наблюдая, как стружки летят из-под их топоров.

Самбор и молодой вестфольдинг по имени Эйвинд строгали новые вёсла. Ножи скользили по сосновым заготовкам, оставляя желтоватые завитки стружки.

- Видишь сучок? - тыкал пальцем Эйвинд. – будь аккуратен - весло сломается при первом мощном гребке.

Лепава, скривившись, забивала паклю в щели между досками, потом заливала горячей смолой.

- Фу, вонь как в дегтярной яме!— морщилась она, но работала быстрее всех.

Харальд лично плел новые канаты из конопли.

- Морские узлы нужно уметь вязать, - поучал он Самбора. - От обычных они отличаются тем что их так же быстро можно развязывать.

К вечеру у костров закипала уха из пойманной трески. Самбор, глядя на отремонтированные корабли, неожиданно поймал себя на мысли - эти три дня тяжолой работы и тренировок принесли ему странное удовлетворение.

Солнце садилось за скалами, окрашивая море в медные оттенки, когда Самбор и Лепава ускользнули от общего костра.

- Ну что, сольвейг - Лепава прыгнула с пригорка на песок, - опять провожаешь меня, как сторожевой пёс?

- Нет - Самбор, спотыкаясь о корень, едва не налетел ей на спину - я... э-э... проверяю, нет ли в этих лесах саамских духов, вдруг тебя украдут!

Она рассмеялась, и этот звук смешивался с шумом прибоя.

Гуляя вдоль берега:

Лепава показывала, как находить съедобные ягоды и янтарь.