Рывок

Он верил, что Грэди сможет удержать китайцев от того, чтобы сразу убить или разделить его, Киру и Гвани, но такое было возможно. Следующие девять часов Кеплер постоянно думал об этом. Он сделал всё необходимое и теперь должен был просто ждать. Это сводило его с ума.

*****

Когда поезд остановился в каком-то пригороде Шияня, Кеплер был совершенно измотан. Никогда прежде ожидание не казалось ему настолько мучительным, тревога за семью парализовала его психику.

Когда проводник крикнул, что двери закрываются, Кеплер резко вскочил. Он спотыкался о чемоданы и сумки, стоявшие в проходе, и добрался до двери, когда проводник уже собирался её закрыть. Кеплер несколько раз ударил его по плечу и показал наружу. Раздражённый и недовольный проводник снова распахнул дверь. Кеплер спрыгнул на платформу. Дверь захлопнулась, локомотив пронзительно свистнул, и поезд тяжело тронулся. Кеплер поспешил к выходу.

За пределами вокзала было тихо. Шиянь был промышленным городом, день здесь начинался очень рано, а сейчас было уже после двадцати трёх часов, поэтому большинство домов стояли тёмными, лишь в немногих окнах ещё горел жёлтый свет. Кеплер включил HTC и вызвал навигационную систему. До центра Шияня ему предстояло пройти почти ровно пять километров.

Теперь Кеплер почувствовал ветер. Он был порывистым, резким и холодным. С запада к городу неслись тёмные тучи, надвигался дождь. Кеплер надел разгрузку и дождевик и быстро пошёл.

Вскоре он добрался до небольшого леска, разделявшего застройку. Здесь проходило несколько широких троп. Возможно, это был парк, но освещения не было. Кеплер замедлил шаг и активировал HTC.

С разговора с ангольским посольством прошло уже почти восемь часов, к этому времени ангольцы должны были связаться с китайцами. Гудки шли довольно долго, прежде чем на другом конце ответили. Хотя рабочее время уже закончилось, Кеплер звонил не на общедоступный номер.

— Министерство иностранных дел, — сдержанно произнёс устало звучавший мужчина.

— Меня зовут Джозеф Люгер, я агент юарского Министерства общественной безопасности, — сказал Кеплер на путунхуа. — Министра Ян Цзечи, пожалуйста.

— Что?

Насмешливо-пренебрежительная реакция была совершенно естественной.

— Просто назовите моё имя офицеру связи с разведкой, — посоветовал Кеплер. — Я могу объяснить новости из Анголы.

Второе предложение мгновенно привело мужчину на другом конце в чувство. В зависимости от статуса — в большей или меньшей степени, но все сотрудники Министерства иностранных дел были осведомлены о текущих кризисных ситуациях хотя бы для того, чтобы оставаться настороже.

— Джозеф Люгер, вы сказали? — уточнил мужчина.

— Именно.

— Ждите.

Кеплер продолжал идти. Он верил Грэди, что HTC невозможно отследить, но ему нужно было и двигаться дальше.

— Генерал Сюй Ваньцюань из Чжун Чань Эр Бу, — раздался в телефоне немолодой, но энергичный голос. — Как зовут знакомого вам генерала?

— Сюэнг, — ответил Кеплер.

— Что вам нужно, Люгер?

— Я ответил вам, чтобы вы подтвердили мою личность, но говорить я хочу с министром иностранных дел, — ответил Кеплер. — Поэтому, пожалуйста.

— Не в такое время, товарищ Люгер, — спокойно и недвусмысленно твёрдо возразил генерал. — Я начальник военной разведки, у меня есть определённые полномочия, так что скажите мне, что вы хотели сказать.

Кеплер задумался. Возможно, министр сидел рядом с генералом, если тот вообще был настоящим, и слушал. Значит, поговорить с ним Кеплеру не дадут.

— Вы получили новости из Африки, — сказал Кеплер.

Страну он намеренно не назвал; возможно, Бенджамин тоже уже что-то предпринял, а Кеплер не хотел опережать события.

— Неприятные, — сухо и неопределённо подтвердил генерал. — И что?

— Хотите ещё? Ещё неприятнее? Со всей Африки?

— К чему вы ведёте, товарищ Люгер?

— К следующему, товарищ генерал: я не собираюсь завоёвывать мировое господство и не хочу стать миллиардером за счёт Китая, — ответил Кеплер. — Я хочу только вернуть мою жену, мистера Грэди и моего коллегу. Кроме этого мне нужен лишь покой для нас и спокойная жизнь.

— Товарищ Люгер... — начал генерал снисходительным тоном.

— Значит, вы всё-таки не уполномочены решать вопрос об освобождении моей семьи, — перебил его Кеплер. — Вы хотя бы уполномочены передать сообщение? Или и это слишком много для вас, главный генерал?

— Товарищ Люгер!

На этот раз голос генерала прозвучал угрожающе.

— Заткнитесь и слушайте, — тем же тоном перебил его Кеплер. — Я застрелил политрука, который изнасиловал женщину. В цивилизованном мире это называется наказанием, у вас это хотя бы должно сойти за сохранение ресурсов: женщина — инженер. По крайней мере, вам не следовало держать на меня зла за то, что я сделал то, чего вы от меня требовали. Ваш радар у вас. Для меня на этом всё закончено. Теперь я хочу вернуться домой со своей семьёй. Я пощадил лётчиков вертолёта, я не убил солдат, которые меня искали, и передал ангольцам лишь несколько не самых неприятных сведений. Это моя граница. Переступите её — будет война. Сделаете что-нибудь моей семье — я уничтожу ваши семьи. Я без колебаний убью каждого, кто встанет у меня на пути. Этот радар обойдётся вам так же дорого, как Китайская стена. — Он ненадолго замолчал. — Итак, вы нас отпустите?

— Товарищ Люгер, у вас довольно большая пасть для человека, который находится не в Африке...

— Я принесу вам Африку в гостиную, — пообещал Кеплер и положил трубку.

Он хотел сначала узнать, какое решение приняли китайцы, и только потом звонить тестю. До тех пор китайцы не должны были сомневаться в его решимости. И он сам тоже. Кеплер убрал HTC.

*****

Темнота сгущалась, становилось холоднее. Зябко ёжась, Кеплер посмотрел на небо. Неприятного вида дождевые тучи наползали на луну, ветер становился всё сильнее и неприятно резким. Кеплер застегнул дождевик, оставив расстёгнутой только третью сверху пуговицу, чтобы беспрепятственно достать Глок, лежавший в левом нагрудном кармане разгрузки.

Чтобы не привлекать внимания знанием китайского, Кеплер в поезде ничего не покупал из еды у ехавших с ним китайцев. Чтобы его не обокрали, он не спал. Теперь он был уставшим, совершенно измотанным и голодным. Он включил навигационную систему HTC и некоторое время искал подходящее место для ночлега. Затем сориентировался и пошёл. Он торопился, чтобы до дождя успеть пройти четыре километра от края лесопарка до трущоб Шияня.

После того как в шестидесятых годах в городе построили автомобильный завод, он превратился из деревни в типичный китайский промышленный мегаполис. В Шияне преобладали похожие на казармы панельные дома советского типа, бездушный облик которых теперь маскировали многочисленные автомобильные огни и пёстрая реклама западных товаров. Типично китайской была пагода с девятью жёлтыми крышами. В остальном это был город двадцать первого века, такой же, как множество других по всему миру.

Поэтому на окраинах Шияня тоже было несколько кварталов, куда в своё время не дошёл социализм, а теперь не добрался и капитализм. Здесь жили люди со всех концов Китая. Большинство из них нашли работу в промышленности. Но гораздо лучшей жизни — нет.

Китайские трущобы были аккуратнее, чем где-либо ещё, или, возможно, просто как-то целенаправленнее: постройки здесь были прочнее, переулки чище. Неимущие китайского общества подражали более обеспеченным, пытаясь справиться со своим положением усердной деятельностью.

Жителям африканских тауншипов и латиноамериканских фавел жилось гораздо тяжелее. И немного веселее.

HTC не нашёл в этом районе никаких гостиниц. Но только потому, что у них не было собственных сайтов — специфические гостиницы здесь были наверняка.

Кеплер всё же довольно долго ходил по улицам трущоб, пока наконец не увидел кэчжань, дешёвую ночлежку для подёнщиков. С облегчением он вошёл в перекошенный четырёхэтажный дом из выветрившегося кирпича. Стойка регистрации была украшена резными драконами. И старая тощая женщина с крошечными злыми глазами и морщинистой кожей в тусклом жёлтом свете за стойкой как-то сама напоминала китайское национальное животное.

Кеплеру нужно было выглядеть не иначе как бэкпекером. У женщины он обменял двести долларов на юани по чудовищному курсу. Но банки уже были закрыты, да и сама сделка, по сути, была нелегальной. Затем Кеплер без торга заплатил требуемые семьдесят юаней за ночь, для иностранцев наценка в двадцать юаней была обычным делом. В кэчжане была кухня, и за ещё тридцать юаней Кеплер купил картонную коробку с горячим блюдом из говядины.

Комната представляла собой длинную узкую каморку, в которой стояли кровать, стул и комод. Было окно и даже санузел.

Было уже почти два часа, и, прежде чем голова у него окончательно перестала соображать, Кеплер достал HTC. Он набрал новый номер Грэди и нажал кнопку вызова. Пошли гудки. После второго Кеплер уже хотел положить трубку. Он доверял защищённой от прослушивания технологии HTC, но даже зашифрованный звонок в основе своей был электромагнитным излучением. Передаваемая им информация могла оставаться тайной — само излучение можно было обнаружить. Кеплер уже двинул палец к кнопке, когда на другом конце ответили.

— Привет, Джо, — тихо, но с облегчением сказал Грэди.

— Привет, пап, — устало ответил Кеплер. — У вас всё хорошо?

— Мы живы, — ответил Грэди. — Вчера было тяжело удержать китайцев от того, чтобы они не вцепились нам в глотки. Сегодня после обеда они вообще оставили нас в покое. Ты запустил Анголу?

— Да. И Бен уже занимается делом, — ответил Кеплер.

— Мы всё ещё в военном госпитале и все вместе, — сообщил ему Грэди. — Ты уже в Шияне?

— Да, только что приехал. К сожалению, вместо министра иностранных дел поговорил лишь с начальником Сюэнга. — Кеплер пересказал неудавшуюся попытку разговора. — Ничего не дало, — закончил он.

— Этого и следовало ожидать, — легко заметил Грэди, но затем его тон изменился. — Джо, китайцы забрали у Гвани ноутбук, — сообщил он. — Отвлечение сработало, но больше не звони мне, китайцы ни в коем случае не должны найти этот HTC. Я его выключу.

— Хорошо. Я связался с Киско, осталось уже не так долго. Бен не знал, сколько времени понадобится МОБ, — сказал Кеплер. — Мы с Буди тогда отправились почти без подготовки, и после этого ты изменил правила, чтобы из-за этого больше никто не погиб. Думаю, эвакуационной группе понадобится дней восемь, они тренировались только для спасательных операций в Африке, им придётся заново организоваться для Китая. — Он запнулся. — Интересно, смогут ли трое мужчин и одна прекрасная женщина за это время обрушить империю?

Вместо ответа Кеплер услышал на другом конце торопливый шорох, затем низкое ворчание Грэди, а потом голос, по которому так скучал.

— Джо? — внезапно прозвучал у него в ухе голос Киры.

— Кира.

После её аварии он снова и снова вспоминал, как это было в горах Дарфура. Шансов у них тогда фактически уже не осталось. Но Кира посмотрела на него, взяла его грязное лицо в свои нежные руки и поцеловала. В тот момент для него имело значение только одно — доставить её домой. Но домой привела она его. Кира была его звездой и всем его небом. И теперь он доставит её домой.

Они молчали, но казалось, будто между ними лежат не сотни километров и не упрямая воля отупевшей высокомерной державы, а лишь несколько молекул аромата тихой и тёплой кенийской ночи, наполненной жизнью и запахом древней зелёной горы. Казалось, в этот короткий миг они были дома.

— Дай мне, пожалуйста, папу, — сказал Кеплер через несколько мгновений.

Оттягивать неизбежное означало лишь сделать расставание тяжелее. Кира тоже это понимала.

— Джо, я люблю тебя, — прошептала она.

— Я люблю тебя, — сказал Кеплер. — Больше всего на свете.

Он услышал тихий шорох, затем смущённое покашливание Грэди.

— Джо?

— Она улыбается? — спросил Кеплер.

— Да.

Кеплер закрыл глаза и представил себе Киру в этот момент.

— Никогда больше не давай ей телефон, пап, — потребовал он затем.

Грэди не спросил почему. Он знал, что способны делать чувства, а Кеплеру нужно было оставаться сосредоточенным, его тоска не должна была становиться ещё сильнее.

— Хорошо, — деловито ответил он. — Я могу ещё что-нибудь сделать?

— У тебя есть для меня что-нибудь новое? — спросил Кеплер.

— Сейчас нет.

— Береги мою девочку.

— Буду.

Похожий разговор у них уже был, только наоборот. Кеплер опустил руку с HTC и нажал кнопку выключения. Вяло снял дождевик и подумал о том, что недавно сказал ему начальник военной разведки. В первом пункте Кеплер был согласен с генералом: пасть у него действительно была большая. Во втором генерал ошибался — Кеплер находился как раз в мире, который хорошо знал.

Он сел на кровать и открыл картонную коробку. В Китае существовало столько же вариантов национальных блюд, сколько разновидностей стилей кунг-фу или диалектов, поэтому незнакомый запах еды Кеплера не смутил. Он лишь заметил, что грибы в гарнире имели странный вкус.

Из-за них или потому, что в комнате было относительно тепло, Кеплеру вдруг стало как-то мутно в голове. Он лёг, совершенно измождённый потянулся к левому запястью и открыл тканевую крышку, закрывавшую часы. У него было около шести часов на сон. Он закрыл глаза.

*****

Кеплер распахнул глаза и сначала даже не понял почему. Затем осознал, что, несмотря на нечувствительность к боли, чувствует бешеную головную боль.

Пульсация в висках ослабла. Кеплер поднял голову. Озадаченно посмотрел на всё ещё открытую тканевую крышку часов. Если вычесть время, которое ему только что понадобилось, чтобы прийти в себя, он закрыл глаза всего семнадцать секунд назад. Но странным образом усталости он больше не чувствовал. И чем больше он приходил в себя, тем слабее становилась головная боль. Наверное, всё дело было в грибах в еде. Кеплер понятия не имел, могли ли грибы испортиться, и предположил, что его организм просто не перенёс это блюдо.

Внезапно его охватила не паника, но неприятное предчувствие. Он торопливо завёл руку за спину. Глок был на месте. А где ему ещё было быть. И всё же, сев, Кеплер вытащил его. Магазин в Глоке по-прежнему был полон, один патрон находился в патроннике. Кеплер нащупал полупустой магазин, затем зажигалку, смартфон, монокуляр и перевязочный материал. Всё находилось там, где и должно было. Всё в комнате было таким же, как только что.

Кеплер встал и подошёл к окну, спать он определённо больше не хотел. Он открыл окно и вдохнул свежий ночной воздух. Посмотрел на луну. Мимо неё проплывала туча, похожая на дракона. В Китае эти мифические существа символизировали государственную власть. И эта власть захватила Киру. Из этого следовало только одно. Кеплер стоял на пороге того, чтобы стать убийцей драконов. Ради своей жены.

Воспоминание о Кире опьяняло его. И причиняло ему физическую боль.

Время в Кении пролетело, словно незабываемое мгновение. А всего один день без Киры длился для Кеплера как тысяча лет.

И всё же...

Он потерял мечты и друзей. Но зато наконец обрёл любовь. Ради некоторых вещей он был готов умереть. Прежде всего ради Киры. Но со всей последовательностью он был готов и жить — ради неё. Потому что Кира изменила его мир, подарив ему свою любовь. Потому что её любовь провела его через ужас и помогла ему выжить.

Изнуряющая тоска по Кире стала чуть менее острой. У него было ради чего жить. И это позволяло ему вынести любое как.

Кеплер стоял, ждал утра, смотрел на звёзды, а воспоминания о прошлом переплетались с мыслями о Кире.

Глава 11

Нелёгкое существование агента в постоянной борьбе за информацию не слишком отличалось от существования снайпера — его операцию тоже нужно было тщательно готовить и проводить.

И тем и другим приходилось действовать крайне незаметно. Например, снайпер с помощью гилли, делавшего его похожим на куст, сливался с окружающей средой. Агенты не разъезжали на дорогих спорткарах и редко носили костюмы, сшитые на заказ. А если и носили, то так, чтобы при всей экстравагантности не выделяться. Если только сама экстравагантность не служила маскировкой. Следуя этим принципам, Кеплер определил для себя порядок действий, а затем начал его педантично выполнять.

Сначала ему нужно было прикрыть разгрузку чем-нибудь другим, а не изношенным дождевиком или футболками лётчиков: и то и другое за пределами трущоб слишком бросалось в глаза. Рано утром неподалёку от кэчжаня Кеплер купил в супермаркете куртку. В ней он выглядел как обычный человек с Запада. В Шияне таких было много: одни хотели посетить легендарный Уданшань, другие работали в западных концернах, сотрудничавших с расположенным в городе автозаводом, где собирали автомобили под названием Дунфэн. Теперь Кеплер не выделялся. По крайней мере, никто не обращал на него внимания.

На окраине центрального района он обменял крупную сумму в отделении Банка Китая. Затем в магазине одежды для среднего класса он полностью переоделся, причём в совершенно ином стиле.

Теперь, выглядя как деловитый западный представитель среднего управленческого звена, он бродил по улицам, знакомился с Шиянем и заодно мял новую одежду.

*****

Шиянь находился всего в шестидесяти километрах от Уданшаня, однако тысячелетняя традиция даосизма и тай-чи ощущалась лишь в маленьких переулках. По широким улицам веяло пыльным серым эхом движения к коммунизму, и одновременно авеню, бульвары и автомагистрали пульсировали стремительным ритмом капиталистической современности. Три миллиона жителей приехали сюда со всего Китая, поэтому говорили на путунхуа, а не на родных диалектах. Это облегчало Кеплеру задачу почувствовать Шиянь. Постепенно он ощущал себя в этом городе всё увереннее.

Около одиннадцати Кеплер купил в дорогом магазине одежды элегантный тёмно-синий костюм и кожаные туфли. Однако с двумя пакетами, в которых лежала его одежда, он выглядел бы несолидно. Он купил большой портфель и сложил их туда. Затем приобрёл солнцезащитные очки с узкими зеркальными линзами.

В таком виде ему было достаточно властно махнуть рукой с края тротуара, когда он увидел такси, и машина остановилась рядом. Он сел сзади.

— Почтовое отделение Санъян, — потребовал он и небрежно указал на таксометр.

Через четверть часа он вышел в деловом квартале. Когда такси уехало, Кеплер направился к высотному зданию на улице Чжунъюэ, изогнутому в форме сегмента круга. Здесь располагалась KBR.

Глава 12

Помимо американской компании, офисное здание использовали ещё несколько фирм, и, войдя внутрь, Кеплер увидел очень большую информационную зону. Это была стильная круглая стойка из тёмного дерева и мрамора, за которой сидели четыре молодые китаянки. Они были похожи друг на друга как сёстры, перед каждой стоял компьютерный монитор, а на левом ухе была блютуз-гарнитура. Кеплер подошёл к той, что сидела крайней справа. Женщина приветствовала его доведённой до автоматизма улыбкой, в которой не было ничего осмысленного и которая должна была выражать безудержную радость от возможности услужить Кеплеру. Но выглядело это лишь как непомерно приторная конфета.

— Чудесного вам дня! — с преувеличенным энтузиазмом поприветствовала женщина по-английски. — Чем я могу вам помочь?

— Здравствуйте, — ответил Кеплер. — Я хочу к Миу Киско из KBR.

— Как вас представить? — старательно спросила женщина.

— Джозеф Люгер, — коротко ответил Кеплер.

Ему следовало заказать себе визитные карточки — в Азии они были символом статуса. Женщина окинула его взглядом. В нём появилось лёгкое пренебрежение, похоже, она больше не считала Кеплера серьёзным бизнесменом. Тем не менее она набрала номер и что-то сказала в гарнитуру. Говорила она настолько тихо, что Кеплер, хотя стоял меньше чем в метре от неё, ничего не понял. Женщина закончила разговор и подняла на него глаза. Её улыбка снова стала предупредительной и чрезмерно дружелюбной. Она указала налево.

— К вам сейчас же кто-нибудь подойдёт, — заверила она. — Пожалуйста, подождите там, — любезно попросила она. — Там есть кофе и...

— Для меня важна только эта информация, — перебил её Кеплер. — Спасибо.

Он направился в зону ожидания, отделённую матовыми стеклянными перегородками. Здесь продолжалось то же роскошное оформление. Стояли удобные кресла, стол, стеллаж с журналами, большая чайная стойка и дорогая кофемашина с капсулами четырёх сортов. Кеплер выбрал простой эспрессо. Через полторы минуты в его руке была маленькая чашка. Кофе оказался на удивление хорошим, и, когда в зону ожидания вошли трое мужчин и две женщины, Кеплер пожалел, что не успел его допить.

Один из мужчин был старше и женщин и двух остальных мужчин. Он показался Кеплеру знакомым. Но, возможно лишь потому, что довольно шаблонно выглядел как типичный американский солдат, ушедший на покой. У мужчины были короткие, слегка поседевшие волосы, массивное лицо и мощное телосложение. Раньше он явно много занимался спортом, но теперь немного заплыл жирком. Он пристально посмотрел на Кеплера, остановился у двери и взглянул на обеих женщин и мужчин. Те продолжили идти к Кеплеру. На всех четверых были тёмные брюки и пиджаки, которые у каждого выпирали справа на бедре. Двигались они скупо и точно, лица были спокойными и решительными. Похоже, все прошли военную подготовку, или занимались боевыми искусствами, или и то и другое, и уже давно работали в службе безопасности. Одна женщина и один мужчина остановились так, чтобы Кеплер не мог уйти ни в одну сторону, если вдруг решит бежать. Вторая женщина подошла к нему, второй мужчина остался в полутора шагах слева позади неё, страхуя её. Она встала перед Кеплером. Её поза была расслабленной, вежливой и готовой к бою.

— Сэр, — нейтрально и ни к чему не обязывающе поприветствовала она. — Вы Джозеф Люгер?

Вместо ответа Кеплер снова посмотрел на мужчину у двери. Тот тоже разглядывал его. Брови мужчины сдвинулись. На губах появилась тень улыбки. Он ненадолго замешкался, затем решительно пошёл вперёд. Не обращая внимания на удивлённых коллег, он отодвинул в сторону женщину, стоявшую перед Кеплером в ожидании ответа, и посмотрел на него. Теперь его губы растянулись в широкой ухмылке.

При виде него Кеплер вспомнил. Мужчина у двери был фрогом, как называли себя морские котики. Давным-давно он подарил Кеплеру его первые перчатки Номекс.

— Джо! — удивлённо воскликнул он. — Ёлки... ты ведь Джо, да?

— Кеннет? — спросил Кеплер. — Кен Стоби?

— Да! — искренне обрадовался мужчина. — Иди сюда, старик!

Он схватил протянутую руку Кеплера, но этого ему оказалось мало. Он притянул Кеплера к себе, обнял и радостно заколотил его по спине. Кеплер ответил тем же. Когда они закончили, Стоби отодвинул его от себя, радостно улыбаясь посмотрел на него, затем повернулся к растерянным коллегам.

— Парни и девчонки, это мой приятель Джо, — объявил он. — Он немец, ему не кладай палец в рот, и он лучший снайпер, какого я когда-либо видел. Мы с ним однажды вдвоём выпили насухо целый бар. — Он снова повернулся к Кеплеру. Его лицо удивлённо вытянулось, взгляд стал ошарашенным. — А ты что вообще делаешь в Китае, Джо?

— У меня сообщение для Миу Киско. Больше я тебе об этом сказать не могу, Кен, — твёрдо ответил Кеплер. — А ты что делаешь на суше? — спросил он тут же, прежде чем Стоби успел задать ещё вопросы.

— Афганистан, друг. — Стоби скривился. — Там меня приняли за римского бога и подстрелили мне в пятку, а ВМС США из-за этого списали меня со службы. — Он снова ухмыльнулся. — Вот я и нанялся сюда. Мир смотрю, зарабатываю неплохо и кое-что решаю. — Он понизил голос и покосился на коллег. — Они все были в Армии США. — Он широко ухмыльнулся. — Но начальник группы здесь я. Неплохо, да?

— Ахилл был греком и не был богом, — весело заметил Кеплер. — Но для сержанта первого класса ты, как и он, забрался довольно далеко.

— Спасибо, — обрадовался Стоби. — Когда закончишь здесь, пойдём снова пить пшеничное пиво?

Кеплер не хотел снова напиваться. Но ему нужно было выяснить, представлял ли Стоби для него опасность. И если да, то какую.

— А оно здесь вообще есть? — удивлённо спросил он.

Стоби запнулся.

— Да какая разница, — затем сказал он. — Главное, чтобы холодное, светлое и мы вдвоём, как в старые времена, когда были молодыми и крепкими.

— Посмотрим, — деловито ответил Кеплер. — Мне ещё нужно кое-что сделать.

— Поговорить с нашим единственным генеральным директором-женщиной? — уточнил Стоби.

— Да, именно, — ответил Кеплер. — Спасибо, Кен.

Стоби смущённо улыбнулся.

— Все генеральные директора сейчас на внеплановом совещании. Думаю, оно продлится ещё около часа, — предположил он. Стоби подозрительно посмотрел на Кеплера. — Ты ведь не трогал этот кофе, правда, мужик?

— К сожалению, трогал, — как можно более виновато признался Кеплер. — Один глоток.