Рывок

Подойдя к вертолёту, он уже доел грушу. Он бросил огрызок и заглянул внутрь через открытую левую дверь кабины. Радиостанция находилась на консоли между креслами лётчиков. Кеплер снял автомат с предохранителя. Пять патронов он уже израсходовал, оставалось ещё двадцать пять. Несколько Кеплер выпустил в радиостанцию. Остальные без разбора расстрелял по кабине. По утверждению производителя, 5,8-мм боеприпасы превосходили по пробивному действию как российские 5,45-мм, так и натовские 5,56-мм. Кеплер судить об этом не мог: нигде, кроме Китая, такие боеприпасы не производились. Они пробили приборные панели — не больше и не меньше. Кеплер достал из разгрузки запасной магазин. Но толку от него теперь всё равно не было. Он бросил магазин в Z-9. Затем прислонил пустой КБЗ-95Б к вертолёту под углом и изо всей силы ударил по нему ногой. Ствол погнулся, автомат теперь был непригоден.

*****

Незадолго до падения они перелетели через хорошо оборудованную асфальтированную дорогу с четырьмя полосами движения. Потом Кеплер видел справа скопления домов. Должно быть, это были окраины какого-то крупного города.

Кеплер определился по положению солнца и пошёл на запад.

Глава 4

Ему следовало вставить microSD в HTC и выяснить, что хотел сообщить ему Грэди. Но сначала нужно было выбраться из этого района.

Словно в подтверждение, Кеплер услышал ещё совсем слабый звук вертолёта. Он побежал под большое дерево и посмотрел в небо. Звук ненадолго усилился, затем исчез. Кеплер замер. Теперь ничего не было слышно, только ветер в кронах деревьев и птиц.

Вертолёт улетел — или приземлился. Кеплер поспешил дальше.

Он пробирался через лес, сосредоточившись на том, чтобы двигаться как можно быстрее и при этом не травмироваться. Вскоре он почувствовал, что ему нужно помочиться. Он проигнорировал это. Но вскоре даже его нечувствительность к боли уже не могла сдерживать боль внизу живота, и Кеплер почувствовал себя как недавно в Нью-Йорке, когда сидел в Мазде и ему отчаянно хотелось в туалет.

Как ни не хотелось ему оставлять настолько явные следы, раз он уже чувствовал боль, это означало, что медлить больше нельзя. Если сейчас придётся бежать, он обмочится — и в переносном, и в прямом смысле этого выражения.

Кеплер как раз пересекал поляну, поэтому подошёл к кусту примерно посередине. Остановившись перед ним, он понял, что уже сгибается от боли в животе. Его мозг мог не воспринимать боль как следует, но тело реагировало на неё совершенно нормально. Кеплер расстегнул брюки. И вместо облегчения почувствовал ещё более сильную боль — он не мог начать. Он запрокинул голову, закрыл глаза и глубоко вдохнул, расслабляясь. Затем начал выдыхать.

Совершенно без предупреждения заросли справа от него раздвинулись, из них вырвался бурый медведь и, не останавливаясь, почти галопом на четырёх лапах понёсся прямо на него. Застигнутый врасплох, Кеплер отшатнулся назад, одновременно заводя руку за спину. При этом он завалился набок. Когда он вскинул Глок 26, медведь был всего в трёх метрах. Кеплер выстрелил. Две пули прошли мимо, одна попала медведю в грудь. Тот широко раскрыл пасть и яростно взревел. Кеплер выстрелил ему в глотку. Медведь захлебнулся, споткнулся, немного повернул голову, и Кеплер выстрелил ему в бешено вращавшийся правый глаз. В горле медведя захрипело, он сделал ещё один шаг и тяжело рухнул на землю. Его клыки едва не задели вытянутую руку Кеплера.

Внезапно стало совершенно тихо, только ветер шелестел в деревьях. Кеплер опустил Глок и озадаченно посмотрел на мёртвое животное. Если рядом не было медвежат, медведи обычно нападали на людей лишь тогда, когда их провоцировали или они были ранены. Но погибший медведь был взрослым самцом. Ранен он не был, зато выглядел тощим, вероятно, совсем недавно вышел из спячки и поэтому был раздражён. Видимо, он учуял те несколько капель мочи, которые Кеплер успел выпустить.

Он посмотрел на себя. Правая штанина была мокрой. Кеплер поднялся, подошёл к кусту и закончил мочиться. Застёгивая брюки, он заметил оборванную трубку, торчавшую из живота мёртвого медведя.

Это был «желчный медведь», всю жизнь проведший в тесной клетке, пока из него откачивали желчь для изготовления сомнительных средств традиционной китайской медицины. Медведю, видимо, каким-то образом удалось сбежать. Теперь становилось понятно, почему он бросился на Кеплера: люди превратились для него в худших врагов.

Кеплер снова услышал вертолёт где-то слева и позади, примерно там, где находилось место падения Z-9.

У Кеплера был патрон в патроннике, и он выстрелил шесть раз, значит, в магазине оставалось всего четыре патрона. Он сменил магазин. Теперь в Глоке снова было одиннадцать патронов: один в патроннике и десять в магазине. Четыре патрона в первом магазине были жалким резервом. Кеплер убрал Глок и пошёл дальше.

Вскоре он нашёл лесной ручей. Он напился и доел сэндвич.

*****

Это придало ему сил, но всего через два часа он был совершенно измотан. Он продвигался вперёд с большим трудом, в лесу было много топи. Ему снова хотелось есть и пить, он весь пропотел и был грязным. Язык казался разбухшей рыбой, в горле першило, зубы скрипели от пыли, рот был полон ею.

Но лес постепенно редел, и с наступлением сумерек Кеплер добрался до его края. Он остановился среди последних кустов.

В ста метрах он видел территорию, похожую на открытый карьер. Она была наполовину окружена стеной. Слева раскинулись поля, справа проходило высохшее русло реки. За стеной карьера стояли большой ангар и несколько меньших зданий. Кеплер находился перед промышленной зоной. К какому городу она относилась, он не знал. Это было и неважно. Он всё ещё был на свободе, но на территории карьера стояли несколько армейских грузовиков и две полицейские машины. Неподалёку лениво шатались пятеро полицейских. Небольшие группы по трое солдат расположились слева и справа от карьера. Они скучающе разговаривали и курили.

Над лесом раздался рокот. Кеплер посмотрел через плечо. Примерно в полукилометре позади него Ми-8 Хип летел над дорогой совсем близко к земле. Похоже, этот вертолёт тоже направлялся к месту падения Z-9.

Китайцы собирались гнать его от места падения, взятого за центр, к подразделениям, ожидавшим вокруг леса. Единственное, что играло Кеплеру на руку — китайцам приходилось с таким же трудом пробираться через густой лес, как и ему. И всё же ждать их осталось недолго. Даже если городской человек никогда не смог бы определить, что Кеплер вообще здесь проходил, он спешил, а потому охотник, следопыт или снайпер без труда пошёл бы по его следу. Единственное, что дала ему эта спешка — это примерно тридцать минут форы. Тратить их впустую было нельзя.

Кеплер не стал поправлять ветки куста, чтобы было видно, где он стоял. Это место должно было создавать впечатление, что именно здесь он вышел из леса. То, что дальше следов не было, выглядело вполне логично — не только он умел двигаться, не оставляя их, другие тоже, например снайперы. Кеплер слегка пригнулся и снял футболки. Он затолкал их под разгрузку, затем посмотрел через плечо. Справа позади него берёзы перемежались с китайскими тсугами. У этих серо-зелёных хвойных деревьев было относительно мало ветвей, образовывавших редкую крону. Берёзы тоже не давали возможности спрятаться, они были почти хрупкими и ещё не успели покрыться густой листвой. Но между деревьями рос плотный подлесок. Это объясняло и наличие медведя: эти животные впадали в зимнюю спячку только среди густой растительности. Кеплер развернулся. Его следы должны были создать впечатление, будто он здесь тщательно осматривался. Он сосредоточился. Медленно поставил правую ногу точно в собственный след позади себя, прямо в середину. Кеплер перенёс вес на подушечку стопы, чтобы след не стал глубже ни у носка, ни у пятки. У того, кто шёл по его следу, не было бы причин считать, что Кеплер двигался на цыпочках, а бежал он совершенно точно не здесь — для этого длина шага была слишком короткой. Затем Кеплер переставил левую ногу так же медленно, точно и аккуратно.

Когда, пятясь, он приблизился к подлеску между берёзами и тсугами на семь метров, он что-то услышал. Он сделал ещё один шаг. И снова услышал этот звук, теперь отчётливее. Это был короткий приказ или доклад. Тот, кто крикнул, находился уже не дальше, чем в ста метрах.

Кеплер посмотрел на следы, которые оставил по пути сюда. В метре позади него его отпечатки уходили в сторону от подлеска. Кеплер глубоко вдохнул, наполняя лёгкие кислородом, и сосредоточился. Как только по телу потекло Внутреннее дыхание, голова прояснилась, и он перестал чувствовать усталость. Он направил энергию в мышцы ног, присел и очень медленно вдохнул и выдохнул. Спешка сейчас могла оказаться роковой. Он услышал треск сухой ветки. Кеплер собрался и прыгнул на два метра к первым кустам китайской лещины, образовывавшим подлесок. Он приземлился на бок, дважды перекатился и поднял Глок. Медведь сейчас был ему совершенно ни к чему. В подлеске ничто не шевелилось. Кеплер вытянулся вперёд, встал на колени и опёрся левой рукой о землю. В подлеске стояла полная тишина. Где-то слева впереди Кеплер снова услышал голос. Теперь до него было не больше тридцати метров, и Кеплер уже различал его тон. Голос был мужским, молодым и возбуждённым. Мужчина нашёл его след и теперь видел край леса. Кеплер услышал более низкий голос, тот, похоже, удерживал молодого. Внезапно справа, не дальше чем в пятнадцати метрах, щёлкнул предохранитель. Кеплер посмотрел назад между ног. При приземлении его ботинки немного сдвинули землю. Левой ногой Кеплер подтолкнул гнилую ветку поверх следов. Потом времени уже не осталось — справа приближались шаги. Он сунул Глок в рот и пополз к кусту. Ему повезло, что здесь лежали старые листья, его руки и колени не оставляли следов. Кеплер добрался до куста. Он протиснулся сквозь ветви; если бы полез под ними, на земле остался бы отчётливо видимый след. Ему пришлось зажмуриться, чтобы веточки лещины не выцарапали ему глаза, и надеяться, что они не раздерут кожу до крови. В тот момент, когда он втянул ноги в куст, справа, всего в двух метрах, послышались шаги. Он замер. Кто-то подошёл и остановился рядом с кустом. Кеплер медленно повернул голову вправо. Сквозь ветви и листья он смутно различал мужской силуэт. Но то, что мужчина был в форме и держал автомат, Кеплер видел. Это был солдат Народно-освободительной армии Китая, а его оружием был длинный стандартный КБЗ-95.

Булл-папы Кеплер всегда считал уродливыми и непрактичными, хотя расположение магазина позади рукоятки позволяло сделать оружие компактнее. Это повышало манёвренность в бою внутри зданий, но центр тяжести смещался неудачно, менять магазин лёжа было значительно труднее, для прицеливания приходилось слишком высоко поднимать голову, а оружие с ручным перезаряжанием вообще приходилось уводить с линии прицеливания. Для полицейских операций это, возможно, было несущественно, в полевых условиях — нет. После Сомали, французов и их ФАМАСов Кеплер испытывал к булл-папам только отвращение.

Он уставился на солдата, лихорадочно соображая, что делать. Он не хотел убивать непричастного человека. Возможно, если ему удастся быстро выскочить из куста, солдата можно будет взять в заложники.

Раздался крик. Кеплер не понял ни слова. Солдат повернул голову из стороны в сторону, обошёл куст и остановился прямо за Кеплером.

— Ничего! — крикнул он.

Кеплер напрягся, готовясь выскочить из куста.

— Подождите! — внезапно крикнул солдат.

Он побежал прочь. Кеплер быстро повернулся, используя шум его шагов, и вынул Глок изо рта. Солдат остановился у куста на краю леса и посмотрел на ветку, которую Кеплер отогнул.

— Сюда! — возбуждённо крикнул он.

Кеплер попятился глубже в куст китайской лещины. Когда вокруг стало немного темнее, он сжался настолько, насколько мог. Выцветший камуфляжный рисунок его разгрузки сливался с кустами, но чёрные брюки и ботинки — нет, поэтому разгрузка должна была прикрывать его как можно полнее. Справа он услышал быстрые шаги нескольких мужчин. Кеплер почти прижал голову к земле, осторожно набрал левой рукой грязи и втёр её в волосы и лицо.

Когда он снова открыл глаза и посмотрел на край леса, там стояли четверо солдат и офицер — у него были другие погоны. Один из солдат осматривал куст. Должно быть, это был следопыт. Офицер и ещё один солдат заглядывали ему через плечо. Следопыт выпрямился, повернулся и что-то сказал офицеру. Тот отодвинул другого солдата в сторону и сам отступил на два шага. Следопыт низко наклонился. Он мимоходом указал на какое-то место. Там наверняка был след ноги, Кеплер подошёл к кусту именно с этой стороны. Следопыт медленно повернулся и продолжил педантично осматривать землю. Внезапно он достал фонарь, пошёл обратно к лесу и стал освещать землю. Вдруг он замер. Затем, глядя вниз и водя фонарём из стороны в сторону, направился к кусту, в котором прятался Кеплер. Его движения были не целенаправленными, а неуверенными.

Кеплер напрягся и задержал дыхание. Следопыт остановился у кустов в трёх метрах от него. Кеплер неподвижно ждал. Следопыт посветил фонарём в куст. Но тот был довольно густым и почти ничего не позволял разглядеть. Через десять секунд следопыт присел. Он провёл рукой по подгнившим листьям и веткам, затем протянул руку в куст. Проходили секунды: пять, десять, двадцать. Кеплеру стало не хватать воздуха. Он слегка приоткрыл губы и медленно выдохнул. Ему казалось, что он чувствует каждую молекулу, покидавшую его рот. В груди уже жгло, тело требовало кислорода. Он сосредоточился на выдохе. Когда лёгкие опустели, он услышал, как рука следопыта зашуршала листьями куста, и начал вдыхать. Это было как спасение.

Следопыт резко выпрямился и пошёл обратно. Он удалялся довольно быстро, но Кеплер всё равно не решался пошевелиться или хотя бы вдохнуть быстрее. Только когда следопыт подошёл к остальным солдатам, Кеплер сделал следующий вдох. Офицер что-то сказал, следопыт коротко покачал головой, а затем указал из леса наружу. Офицер коротко переговорил по рации, убрал её и отдал краткий приказ. Следопыт и остальные солдаты разошлись влево и вправо, пока между ними не стало примерно по пятьдесят метров. Офицер что-то крикнул, и из леса вышли другие солдаты. Они оставались позади, чтобы не мешать следопыту. Теперь вместе с остальными они образовали длинную цепь. Офицер выкрикнул следующий приказ, и солдаты вышли из леса. Следопыт шёл впереди, опустив голову. Он двигался крайне медленно. Похоже, он знал, за кем охотится. И знал, что снайпер способен находиться всего в нескольких сантиметрах от преследователя и всё равно остаться незамеченным. Для этого ему нужен был только гилли.

Скоро эти солдаты доберутся до остальных на стоянке. У них не будет причин отходить от леса ещё дальше. Вместо этого они вернутся.

Глава 5

В принципе, оставаться неподвижным часами было относительно просто. Нужно было полностью расслабиться и снова и снова напрягать мышцы, а затем расслаблять их. Но прежде всего требовалось спокойствие камня. Если разум мог убедить тело, что ничего не болит и ничего не затекло, можно было лежать в снегу и не мёрзнуть, а в пустыне не потеть. Было всё равно, или вообще не замечалось, что какое-нибудь насекомое заползло в ухо.

А если ты был по-настоящему хорош, тебя не замечали даже позвоночные. Перед Кеплером внезапно появился енотовидный пёс, остановился и почти у самого его носа оставил кучку.

Кеплеру это не мешало, но постепенно ему становилось необходимо двигаться. В вытянутом положении можно было очень долго сохранять одну позу, но если свернуться, как эмбрион, это становилось гораздо сложнее, потому что кровь с трудом или вообще не могла поступать в сдавленные конечности. И всё же Кеплер не решался очень медленно приподняться больше чем на пять сантиметров, и сделал это лишь после того, как убедился, что снаружи куста его движение видно не будет.

Он не видел того, кто наблюдал за этим участком леса и конкретно за кустом, но такой человек просто обязан был быть.

*****

Был уже поздний вечер, когда Кеплер наконец услышал шаги. В лесу почти стемнело, но он всё же узнал следопыта и офицера, которые прошли через кусты. Они остановились, и к ним подошёл солдат. Кеплер не слышал, что тот сказал, но видел, как он отрицательно покачал головой.

Это и был наблюдатель, следивший за кустом. Похоже, Кеплера он не заметил. Офицер отпустил его.

Следопыт подошёл к кусту и посветил фонарём на лещину. Но Кеплеру это действие показалось формальным и недовольным.

— Я был почти уверен, что что-то упустил и он прячется где-то здесь, — сказал следопыт офицеру.

— Вы же сами сказали, товарищ, что он оставил нам следы, а потом пошёл дальше, не оставляя никаких, — ответил офицер.

Он звучал гораздо более усталым, чем следопыт.

— Может, мне залезть в куст, — предложил тот.

— Зачем? Днём там ничего не было видно, а по словам наблюдателя, пока нас не было, там абсолютно ничего не двигалось, — сказал офицер. — Этот тип нас просто провёл.

— Не знаю... — настаивал следопыт.

— Лянь, вы ведь тоже смогли бы так сделать, верно? — мягче спросил офицер.

— Что? — буркнул следопыт.

— Проложить след, а за пределами леса больше ничего не оставлять.

— М-м-м... да-а... — с подавленной злостью ответил следопыт.

Его командир не стал произносить очевидное.

— Офицер разведки сказал же на инструктаже, что этот тип вообще один из лучших снайперов, — затем довольно дипломатично заметил он. — Значит, он умеет то же, что и вы. И времени у него было очень много, а снаружи каменистая почва, — добавил он ещё два аргумента.

Следопыт лишь сердито хмыкнул, похоже, он не привык к поражениям. Внезапно он сорвал с плеча КБЗ-95, передёрнул затвор и одной очередью выпустил весь магазин в куст, ведя автомат слева направо. Некоторые из тридцати пуль просвистели менее чем в полуметре над Кеплером, несколько вонзились в тсугу, стоявшую в двух метрах позади него. Затем наступила тишина. Следопыт потянулся к пустому магазину, чтобы вынуть его из автомата.

В тот же миг несколько солдат с криками и автоматами наизготовку прорвались через кусты на краю леса. Одновременно Кеплер услышал визг и шорох слева и позади себя. Следопыт вскрикнул и побежал за быстро удалявшимся звуком, выбрасывая пустой магазин и потянувшись за полным в разгрузке. Офицер призвал возбуждённых солдат к порядку.

Через несколько секунд примерно в двадцати метрах дальше, в глубине леса, быстро один за другим сухо прозвучали три выстрела. Офицер замолчал и потянулся к кобуре, солдаты снова вскинули автоматы.

— Чисто! — раздражённо донёсся из леса голос следопыта.

Через несколько мгновений он вернулся к офицеру.

— Что там было? — подчёркнуто мягко спросил тот.

— Енот или что-то вроде того, — раздражённо ответил следопыт.

Вероятно, это был тот самый енотовидный пёс, который недавно опорожнил кишечник неподалёку от Кеплера.

— Этого типа здесь вообще не было, верно? — мягко предположил офицер.

— Он, наверное, уже давно в Чжанфанцуне или в каком-нибудь другом из окрестных городов, — проворчал следопыт. — Он хорош.

— Хорошая разведка. — похвалил офицер и набрал воздуха. — Отходим! — крикнул он.

*****

Солдатам потребовалось некоторое время, чтобы собраться. Затем они ушли вдоль края леса на восток.

Кеплер всё равно не решался даже глубоко вдохнуть. Сам того не желая, он нажил себе врага в лице следопыта, а тот был хитёр.

Кеплер оставался в скрюченной позе эмбриона, пока не услышал ночных животных и птиц. К этому времени он уже не чувствовал ног, а руки чувствовал едва. Он медленно вытянулся на животе. Теперь запах оставленного енотовидным псом ощущался ещё сильнее, зато кровь снова начала циркулировать в конечностях. Через несколько минут руки и ноги стало покалывать, затем они словно онемели и одновременно будто пронзались миллионами острых игл. Кеплер не смог бы даже поднять Глок. Сзади к нему подошло какое-то животное, обнюхало его и снова исчезло. Должно быть, лиса или енотовидный пёс, более крупное животное, возможно, не оставило бы Кеплера просто так в покое. Он приподнялся. Теперь это уже получалось, нечувствительность к боли постепенно снова брала его под контроль, боль больше не одолевала его. Кеплер выполз из куста. Когда он поднялся, ноги всё ещё казались ватными. Он взял Глок обеими руками и пошёл.

Добравшись до края леса, он остановился и посмотрел на территорию карьера.

Там оставалось всего несколько солдат. Вероятно, остальные обыскивали окрестные населённые пункты, а эти охраняли место лишь на всякий случай. Ни один солдат не смотрел постоянно в сторону леса, все были заняты своими пайками. У зданий за стеной теперь стояло несколько седельных автопоездов. Одинокий небольшой фонарь светил там в темноте.

Пока солдаты были заняты едой, Кеплер должен был воспользоваться шансом. Он пригнулся и побежал вправо по лишённой растительности полосе между лесом и промышленной территорией. Его руки почти касались земли, шея была вытянута, чтобы он мог видеть окрестности и при малейшем признаке опасности броситься на землю.

Но стену он обогнул беспрепятственно и через несколько секунд добрался до тени небольшого здания. Отсюда Кеплер никого не видел и ничего не слышал. Прижимаясь к тени, он обогнул маленькое здание.

Прямо перед ним под отведёнными в сторону загрузочными трубами стояли два седельных тягача с самосвальными полуприцепами. Немного дальше поперёк перед ними был припаркован ещё один седельный автопоезд.

Тягачом был Шэньси TGA, копия МАН TGA. Он выглядел грубее немецкого оригинала, хотя отличался от него лишь несколькими небольшими внешними изменениями и гигантской эмблемой круглой фирмы на решётке радиатора. Полуприцеп, сцепленный с TGA, был не самосвальным, а тентованным, поэтому на кабине TGA стояли большие аэродинамические обтекатели, из-за которых он напоминал летучую мышь.

За занавеской в правом окне тягача под правой загрузочной трубой мерцал жёлтый свет. Водитель второго тягача и водитель TGA, вероятно, спали, было уже далеко за полночь.

На крюке на стене рядом с Кеплером висели три старых дождевика. Они были изношены и покрыты каменной пылью, видимо, их использовали лишь для определённых работ в карьере. Кеплер накинул один на себя, но застёгивать не стал. Затем он метнулся к правому самосвалу и продолжил двигаться в его тени. У тягача он выглянул. Кроме одинокого фонаря над входом в здание, слегка покачивавшегося на ветру, вокруг ничто не двигалось. Кеплер пробежал за полуприцеп. У блока осей он остановился и осмотрелся. Всё было спокойно. Он направился к TGA.

Он взялся за правый боковой обтекатель и стал миллиметр за миллиметром тянуть его на себя и вперёд. Обтекатель открылся с лёгким скрипом, но звук был негромким. Кеплер забрался на тягач и закрыл обтекатель. Чтобы не разбудить водителя, он медленно прижался к задней стенке кабины и вытянул руки вверх. Его пальцы вцепились в желобок по краю крыши кабины. Кеплер медленно подтянулся. На крыше он протиснулся вперёд между распорками обтекателя. Он лёг и прижался к скосу между крышей и обтекателем. Чтобы его увидеть теперь, пришлось бы встать в совершенно определённом месте позади бокового обтекателя и одновременно на совершенно определённом расстоянии от него. Кеплер вытащил Глок. Но двигался он бесшумно и не раскачивал кабину, ничто не шевельнулось. Он выждал ещё десять минут. Затем расслабился.

Усталость убаюкивала его. Он был голоден, хотел пить, страшно боялся за свою семью и у него была куча сомнений, но ему нужны были силы. Он закрыл глаза.

Глава 6

Кеплер резко проснулся и открыл тканевую крышку на часах. Было без пяти пять, он проспал больше трёх часов.

От долгой неподвижности тело затекло. Кеплер начал разминать мышцы. При этом он осторожно повернул голову. Свет фонаря немного поблёк. Наискось над собой Кеплер видел небо. Оно всё ещё было тёмным, большинство звёзд оставались видны.

Кабина TGA качнулась, дверь открылась, хлопнула, и Кеплер услышал, как водитель ушёл. Одновременно то тут, то там на территории стали раздаваться мужские голоса — видимо, пришли рабочие.

Кеплер не понимал ни слова из того, что они говорили. Традиционная китайская отрыжка за едой везде звучала одинаково, но в каждой деревне говорили на своём диалекте. При этом почти каждый китаец владел путунхуа. Однако последовательно на нём говорили только в армии и государственных учреждениях.

На территории становилось всё шумнее. Где-то запускали машины, мужчины перекрикивались. Водители обоих самосвалов вышли, через десять минут вернулись и запустили двигатели. Из загрузочных труб в кузова начал сыпаться мелкий сыпучий материал, а водители медленно протягивали машины вперёд, чтобы груз распределялся равномерно.

Внезапно открылась водительская дверь TGA, кабина качнулась, дверь закрылась. Двигатель завёлся, TGA дёрнулся и быстро пошёл по дуге к выезду. Вскоре обороты резко упали, и автопоезд со скрежетом тормозов остановился. Кеплер услышал характерный щелчок снимаемого с предохранителя оружия. Водительская дверь TGA открылась.