Ты взрослый только по паспорту. Проверь, кто управляет твоей жизнью

Что же касается сопротивления «формовке» в данном контексте, то под этим мы подразумеваем способность индивидуума стоять твердо и стойко, сохраняя свою уникальную, независимую и отличную от других идентичность перед лицом давления со стороны других, стремящихся сформировать его по своему образу (Power of Conformity), или, как это называет Абрахам Маслоу, «сопротивление формовке окружающей средой». Ведь совокупность индивидуумов, когда они собираются вместе, обладает огромной силой давления на отдельного человека, заставляя его подчиняться и следовать тому, что принято в этой группе, а затем вливая его в одну форму таким образом, что он теряет свою уникальность. Вот пример: попробуйте представить, как бы вы себя чувствовали, если бы ваши друзья всегда уходили ужинать вместе после еженедельной встречи, а вы хотели бы остаться, чтобы заняться чем-то другим, и, конечно же, их взгляды и слова преследовали бы вас и оказывали давление, заставляя подчиниться группе? Да, совокупность индивидуумов оказывает давление на отдельного человека, независимо от того, ощущает он это давление или нет. Как пишет доктор Наваль аль-Саадави в одной из своих книг: «Давление общества на отдельного человека похоже на атмосферное давление: человек может его ощущать, а может и нет, но оно всегда присутствует и оказывает своё воздействие, которое усиливается или ослабевает в зависимости от силы и зрелости личности человека, а также от типа общества». [15]

Но почему люди оказывают такое давление друг на друга? Причина заключается в стремлении избежать одиночества, которое неотъемлемо связано с уединением, и обрести некоторую степень безопасности за счет сходства друг с другом. Различия могут пугать некоторых, что, конечно же, указывает на отсутствие этого чувства безопасности в отношениях между людьми и попытку найти его таким неправильным способом. Поэтому способность человека противостоять подстраиванию под окружающую среду зависит от его чувства собственной ценности и внутренней устойчивости, которые обеспечивают ему чувство безопасности и проистекают из его здоровых отношений с самим собой, о которых я говорил в предыдущем буклете. Таким образом, способность противостоять подстраиванию под окружающую среду — это не что-то лёгкое, естественное или само собой разумеющееся. Ведь существуют не только внешние силы общества, но и внутренние слабости человека, которые объединяются, чтобы препятствовать развитию этой черты зрелости в пользу шаблонизации, подчинения и утраты индивидуальности.

Что же дает обществу такую силу давления на человека?

Мы говорим, что человек, которому не хватает чувства достаточности и безопасности и который не находит их внутри себя, — это человек, живущий в состоянии тревожного напряжения и испытывающий чувство угрозы и неуверенности в себе (то есть сомневающийся в своей идентичности), поскольку он не знает, кто он такой, и не соприкасается с тем, что происходит внутри него. Он не находит ни покоя, ни согласия, ни гармонии внутри себя, поскольку эта душа ему чужда и ему незнакома, и, следовательно, он не находится с ней в здоровых отношениях. Поэтому мы видим, что человек, утративший чувство своей идентичности, не выдерживает испытания самобытностью и индивидуальностью, которые подразумеваются в его отличии от других (поскольку психологически у него нет опоры, на которую он мог бы встать самостоятельно), — это пугающая перспектива, которую он не в силах вынести, Итак, английский врач Энтони Стор в своей знаменитой книге об уединении говорит:

«Способность к уединению (the capacity to be alone), являющаяся одним из аспектов эмоциональной зрелости, указывает на внутреннее спокойствие, которое постепенно формировалось в первые годы жизни» [16].

Поэтому мы видим, что такой человек, лишенный внутреннего спокойствия, стремится к слиянию с другими и испытывает сильное желание следовать за ними и подстраиваться под них, чтобы через этот процесс подражания (подчинения) обрести спокойствие в отношении своей неопределённой сущности, ища некоторое тепло в других. Процесс подражания (подчинения) даёт ему ощущение принятия, одобрения, удовлетворения и признания со стороны общества — всё то, что даёт ему внешнее ощущение безопасности, которое ему не удалось обрести внутри себя. Однако результатом этого становится утрата его индивидуальности. Например, что вы чувствуете по отношению к своим коллегам на новой работе, где принято прикрывать опоздания друг друга, когда один коллега подписывается вместо опоздавшего, а вы — единственный на этой работе, кто отказывается от такой практики? Что вы чувствуете в таком случае?

Ответ объясняет нам силу давления окружающей среды или коллектива в противовес внутреннему состоянию человека, характеризующемуся чувством собственной ценности и устойчивости — или, наоборот, их отсутствием.

Психолог Ролло Май объясняет нам эту давящую силу общества в своей самой известной книге «Человек в поисках себя», где он говорит: «Социальное признание обладает огромной силой — «быть любимым», — потому что оно избавляет от чувства одиночества. Человек оказывается окруженным теплотой принятия и уюта, вливается в коллектив и вновь поглощается им — словно возвращается в утробу матери, как в крайнем символе психоанализа. Таким образом, человек временно теряет свою индивидуальность, но это происходит за высокую цену — отказ от своего существования как конкретной, особой личности.

«Человек больше всего ненавидит выпадать из общего ряда, смотреть за пределы группы и не вписываться в неё. Людям не хватает мужества из-за страха одиночества или из-за опасения подвергнуться социальной изоляции, то есть насмешкам, издевательствам или отторжению. Если же человек возвращается и погружается в коллектив, он не подвергается подобным рискам, поскольку такое одиночество представляет собой очень серьезную угрозу». [17]

Как объясняет нам американский психолог и философ Эрик Фром в приведенной ниже цитате, человек, лишенный ценности и безопасности, сталкивается с трудностями в проявлении своей уникальности и сопротивлении влиянию окружающей среды. Он говорит о нем:

«Чтобы преодолеть опасность, возникающую в результате такой утраты индивидуальности (потери ценности и внутренней уверенности), он вынужден подстраиваться под окружающих и искать свою индивидуальность в постоянном одобрении и признании со стороны других. Поскольку он сам не знает, кто он такой, то, по крайней мере, это знают другие — если он будет вести себя в соответствии с их ожиданиями; и если они узнают, то узнает и он сам, если только доверится их слову».

«Этот механизм можно сравнить с тем, как некоторые животные меняют окраску своего тела в целях защиты. Они становятся настолько похожими на окружающую среду, что их трудно различить. Человек, который отказывается от своей индивидуальности и становится механизмом, идентичным миллионам других механизмов, окружающих его, больше не нуждается в ощущении одиночества и беспокойства. В любом случае цена, которую он за это платит, высока — это потеря самого себя». [18]

Таким образом, общество черпает свою силу давления на индивидуума из самого индивидуума через его стремление уподобиться другим, и мы видим, что этот человек:

- не только не способен, но и испытывает страх перед уединением с самим собой — тем, что неизбежно сопутствует самобытности.

- он всегда пытается угодить другим, подражать им и боится противоречить им;

- сильно зависит от людей, как будто не может жить без них.

- Он связан с другими чрезмерно и нездоровым образом, до такой степени, что не ощущает своего существования без них.

Короче говоря, он становится повторяющейся копией и стереотипом в структуре общества и теряет свою самобытность.

В предыдущей главе я упомянул, что способность к уединению или самоизоляции (уединение с самим собой) сама по себе помогает индивидууму открыть себя и установить здоровые отношения с собой, что, в свою очередь, позволяет ему сохранить свою уникальную идентичность и противостоять процессу ассимиляции окружающей средой. Однако когда человек, из-за страха и неуверенности в себе, уклоняется от уединения и отделенности, связанных с его отличием от группы, он тем самым усиливает свою внутреннюю беспомощность и слабость, что делает его более подверженным влиянию и давлению со стороны группы. То есть он убегает от того самого, что могло бы помочь ему укрепиться и установить здоровые отношения с самим собой, то есть попадает в замкнутый круг. Как продолжает Ролло Мэй в приведенной выше цитате: «И таким образом человек отказывается от единственного, что позволяет ему конструктивно противостоять одиночеству в долгосрочной перспективе, а именно: развивать свои внутренние ресурсы, силу и чувство направления и использовать это в качестве основы для подлинных отношений с другими». [19]

Страх «остаться наедине с собой» уничтожил способность человека общаться с самим собой и строить здоровые отношения с собой, как говорит нам Эрик Фром в следующей цитате: «Прислушиваться к себе чрезвычайно сложно, поскольку это искусство требует ещё одной способности, редкой у современного человека: способности оставаться наедине с собой. На самом деле мы создали фобию одиночества; мы предпочитаем самую пустую компанию или даже самую неприятную, а также самые бессмысленные занятия, чем оставаться наедине с собой. Не потому ли, что мы полагаем, будто нам придётся находиться в крайне неприятной компании? Я полагаю, что страх остаться наедине с самими собой — это в некоторой степени чувство растерянности, сродни ужасу от встречи с человеком, который одновременно знаком и чужд; мы боимся и отворачиваемся. Таким образом, мы упускаем возможность прислушаться к себе и продолжаем оставаться в неведении относительно самих себя». [20]

Давайте также послушаем, что говорит Ролло Мэй в другой своей книге:

«Некоторые люди, оставаясь наедине с собой, испытывают панику, вызванную распадом (растворением) границ «я» (Dissolution of ego boundaries). Эти люди начинают сомневаться в собственном существовании и полагают, что они существуют только в присутствии другого человека, то есть существуют лишь в той мере, в какой другой человек реагирует на них и думает о них». [21] Как будто автор здесь говорит, что потеря идентичности и чувства «я» превращает человека в личность без индивидуальности или черт характера, или, точнее, не в человека, а в неопределённое существо, лишённое смысла и определения с точки зрения его собственного существования и сущности, что заставляет его ещё больше стирать свои границы, сливаться с другими, подстраиваться под них и подчиняться им, чтобы почувствовать своё существование. Карл Юнг, выдающийся пионер психологии, говорит об этом опасном патологическом состоянии, связывая его с отсутствием здоровых отношений с самим собой, и утверждает, что «чем больше у субъекта (Subject) отсутствует способность к внутреннему самоанализу (уединению и самоотделению), то есть к способности проникнуть вглубь своей сущности (то есть к здоровым отношениям с самим собой), тем полнее это отсутствие, тем абсолютнее его зависимость от внешнего объекта (Object). Он не «существует», если рядом с ним нет объекта, подтверждающего, что он действительно существует» [22] И этим внешним объектом (Object), конечно же, являются другие люди, их одобрение и согласие с личностью индивидуума. То есть существует обратная зависимость между здоровыми отношениями с самим собой и потребностью в подчинении, слиянии с другими и утрате индивидуальности.

Продолжим цитату из упомянутой выше книги Ролло Мая, где он говорит:

«Быть таким же, как любой другой человек — подчиняться, подстраиваться и следовать за другими в одежде, речи и привычках, … не иметь собственных идей или иных чувств — всё это имеет целью и смыслом спасти человека от его изоляции (которая в данном случае представляется угрожающей и пугающей)». [23] Однако это приводит к появлению однообразного и одинакового стада людей, лишенных человечности, а не к обществу, состоящему из уникальных, независимых и ответственных личностей. И, пожалуй, вокруг нас бесконечное и неисчислимое множество примеров; например, подстраивание под других в разговорах о политике, футболе или росте цен, если это тема разговора группы, даже если она меня не особо интересует, или участие в конференциях, программах и мероприятиях, даже если это не вытекает из личного плана и личного видения, также, конечно, следование модным тенденциям и соблюдение обычаев в традициях брака и свадебных торжеств, даже если они резко противоречат возможностям или убеждениям человека — все эти вещи происходят без какой-либо причины, кроме того, что «все так делают» и «иначе не годится», что свидетельствует о болезни потери подлинной мотивации и крайней бедности личности.

И здесь стоит немного остановиться на уникальном эксперименте, проведённом Соломоном Эшем в 1951 году, который продемонстрировал нам доминирующее влияние конформизма и его опасность в обществе. В ходе этого эксперимента Эш поместил восьмерых студентов-добровольцев в комнату, а затем объявил им, что эксперимент, в котором они примут участие, посвящён проверке зрительного восприятия (того, что видит глаз). Эш разместил на доске две карточки, расположенные на расстоянии одного метра друг от друга. На карточке (а) он нарисовал одну черту, а на карточке (б) — три черные черты разной длины (как показано на рисунке); средняя из этих трёх черт была единственной, длина которой равнялась длине черты на карточке (а).

Карточка А Карточка Б

Ученики сели на некоторое расстояние от рисунков, и им было предложено ответить на следующий вопрос:

Какая прямая на карточке (б) равна по длине прямой на карточке (а)?

Ранее Эш уже поговорил с семью из восьми учеников и договорился с ними о неправильном ответе. И только один ученик, которого мы назовем «наивным учеником», не участвовал в заговоре.

Учащиеся вошли в комнату в оговоренное время, и когда Эш спросил их: «Какая прямая на карточке (б) равна прямой на карточке (а)?», все семеро один за другим уверенным и чётким голосом ответили, что прямая справа на карточке (б) равна прямой на карточке (а).

Результаты Эша показывают, что когда семеро студентов уверенно и убедительно ответили, что прямая линия в правой части карточки (б) равна прямой линии на карточке (а), оказалось, что «наивный студент» оказался в замешательстве: он начал качать головой, затем почесал её пальцами и нервно задвигал ногами; когда настала его очередь отвечать, он долго колебался и в конце концов озвучил своё решение нерешительным и слегка дрожащим голосом. Как и остальные участники эксперимента, он выбрал ту же прямую (справа на карточке (б)), хотя было очевидно, что ответ неверный.

Эксперимент Эша, который проводился многократно на сотнях участников, доказал, что социальная среда оказывает очень сильное влияние на процесс принятия решений и на вытекающие из него действия. Из-за этого значительного социального влияния мы порой отказываемся от своих собственных идей даже в том случае, если «другие» на самом деле представляют собой группу незнакомых людей, с которыми нас не связывает ни какая связь — ни до, ни после. Один из арабских университетских профессоров (д-р Фалах аль-Анзи), комментируя этот эксперимент, говорит:

«В экспериментах Эша индивид принимал решение следовать ошибочному мнению большинства, возможно, из-за страха быть презираемым за то, что он отличается от большинства. Такое изменение под давлением группы является примером подчинения». [24] И это показывает нам всю опасность саморазрушения, которое совершает человек, когда обманывает себя и искажает правду, чтобы не потерять признание социального окружения и не подвергнуться отторжению. Или, как говорит Эрик Фром в своей привычной сильной и убедительной манере: «Человек склонен принимать ту истину, которую определяет подавляющее большинство группы, а его суждения определяются его потребностью в связи со стадом и страхом изоляции от него. Лишь немногие люди способны выдержать эту изоляцию и говорить правду, несмотря на риск потери связи со стадом. Именно они — настоящие герои человечества, и если бы не они, мы бы сейчас жили в пещерах». [25]

Здесь доктор Наваль Саадави цитирует высказывание Кеннета Уокера, выражающее тот же смысл, в котором он говорит: «С колыбели до могилы нас учат заменять ценность самих себя социальным признанием, а целостность нашей личности и души — моральной адаптацией», — и добавляет: «Таким образом, ценой обретения безопасности становится утрата себя, и как же высока эта цена, ведь это цена самой жизни» [26].

Это подтверждает Ролло Мэй, когда говорит: «„Я“ (ego) не движется в направлении уникальной, ответственной индивидуальности, если оно по сути остаётся лишь отражением окружающего социального контекста в нашем конкретном мире, где конформизм является величайшим разрушителем личности в нашем обществе, где соответствие господствующему стандарту становится нормой и критерием. Утверждение о том, что личность обязана подчиняться принципу «чтобы быть любимым», приводит к нанесению огромного ущерба её развитию». [27]

Здесь я хотел бы процитировать два отрывка из статьи египетской писательницы д-ра Моны Хелми, опубликованной в журнале «Роза аль-Юсуф» № 3691 от 8 марта 1999 года под названием «Страх перед отличием», в которой она говорит:

«Да, у каждого человека есть своя уникальная сущность, не похожая ни на чью другую, точно так же, как отпечаток пальца, который невозможно повторить. Каждый человек рождается уникальным, но не каждый умирает уникальным. Что же происходит с нами между рождением и смертью?

Что же стирает или убивает в нас врождённую уникальность? Это «страх перед отличием». Мы боимся думать, чувствовать, злиться, мечтать, говорить и действовать за пределами привычных и одобряемых рамок.

Ещё с детства в семье родители (авторитет отца, авторитет матери или обоих вместе) зарождают в нас зародыши этого страха… И вся культура общества в целом содействует укреплению того, что заложила семейная власть, создавая людей, одинаковых в мышлении, чувствах и мечтах».

«И что удивительно: люди уделяют много времени, усилий и внимания развитию вещей, находящихся вне них самих, таких как успех, деньги, слава, завоевание друзей и социальных связей, и всё это ради одобрения, удовлетворения и похвалы со стороны других, но при этом они скупится на время, усилия и внимание, чтобы прислушаться к своему внутреннему голосу и развивать уникальную индивидуальность, заложенную в каждом из них.

«Занятость внешним миром и пренебрежение внутренним миром закладывают основу для отчуждения человека от своего истинного «я»… И пока человек отчуждён от самого себя, он остаётся несчастным, каких бы материальных успехов, высокого положения, славы или богатства он ни достиг, и сколько бы друзей и знакомых ни окружало его».

В одном из посланий Библии автор Послания к Евреям, описывая своих слушателей как незрелых и несовершенных, пишет: «Вы стали нуждаться в молоке» (Евр. 5:12). Почему автор здесь описывает их как незрелых детей? На этот вопрос отвечает нам комментатор в прикладном толковании, говоря: «Поскольку они отказались преодолеть устаревшие традиции… и не разорвали некоторые свои связи с иудаизмом, не прекратили попытки смешаться с их культурой. Покорность посланию Христа выводит людей за пределы зоны комфорта». И это, возможно, объясняет нам сложные слова Господа Иисуса: «Я пришёл не принести мир, но меч; ибо Я пришёл разделить человека против отца его, и дочь против матери её…» (Мф. 10:34, 35). Ведь зачастую перемены ставят нас в конфликт с ближайшим окружением, от которого нам необходимо отдалиться (конечно, это не всегда правило при столкновении с любыми различиями, ведь есть много различий, с которыми лучше отложить конфликт, так, например, мы видим апостола Павла, основателя христианского учения, который смело перенес христианство из иудаизма к язычникам, вступив в конфликт со своими собратьями-апостолами в тогдашней иудейской церкви; ему, без сомнения, не недостает смелости, и он не идет на компромиссы, но мы также видим, что в другом контексте он не вступает в конфликт с позицией римского общества по вопросу рабства, несмотря на своё явное и открытое несогласие с этой позицией)

История подтвердила верность важного правила, к которому мы здесь приходим, а именно:

«Общее согласие по какому-либо вопросу не обязательно означает его правильность, равно как и общее неприятие чего-либо не обязательно означает его ошибочность». Это противоречит следующему ошибочному утверждению, которое нам преподносят как некий стандарт: (Все так сказали/все так поступают, разве ты поймёшь больше, чем все эти люди?!) «Популярность (как говорит д-р Халед Мантусер) не является доказательством верности идеи». [28] И это именно то, в чём мы больше всего нуждаемся в таком обществе, как наше, для его роста и прогресса, поскольку мы живём в обществе, опирающемся на устаревшие наследия — обычаи, традиции и устои, которые существуют уже сотни лет, и никто не осмеливается их подвергать анализу или даже обсуждать из страха подвергнуться современным инквизициям. Д-р Халед Мантесер продолжает: «Тот, кто выходит за рамки этого общепринятого, немедленно попадает в разряд сумасшедших. Сколько ученых обвинили в безумии за то, что они не прижались к своим людям, как птицы во время мороза, и пожертвовали теплом стаи ради идеи или научного открытия». [29]

И здесь уместно процитировать слова великого датского философа и теолога Кьеркегора, высказанные им в ходе его столкновений с позитивистской религией в Дании того времени:

«Миллионы людей, исповедующих христианство, не могут отвратить меня от принятия решения самостоятельно, поскольку эти миллионы могут ошибаться». [30] Конечно, Кьеркегор не был параноиком, чтобы утверждать, что все люди ошибаются, кроме него одного, но он также не колебался заявить, что в действительности миллионы людей могут ошибаться в какой-то момент, и это неоднократно подтверждалось историей, как мы видели на примере Галилея, инквизиции и многих деятелей эпохи Возрождения и Реформации, а христианство средневековья является тому лучшим доказательством.

Однако и в современном контексте современный христианский писатель Роджер Палмс говорит нам: «То, что говорят другие, нельзя принимать за мерило того, что правильно, справедливо или нравственно, даже если это нечто законное и безупречное. Мнение большинства не обязательно является мнением Бога». [31]

Как сказал епископ Райл, епископ Ливерпуля конца XIX века, которого Сперджен считал лучшим церковным деятелем Англии, в контексте разговора об отделении от мира: «Не делайте чего-то только потому, что „все так поступают“. Вашим критерием должно быть исключительно Слово Божье». [32]

Да, зрелый человек, способный творить историю и осуществлять волю Творца в истории, обладает подлинной внутренней уверенностью и покоем, благодаря чему он чувствует в себе такую твердость, что при необходимости может не только отделиться от большинства, но и противостоять ему, несмотря на его предвзятость, и стоять в одиночестве перед ним, как будто он единственный, кто прав.

И мы, безусловно, видим эту силу и стойкость в жизни Господа Иисуса, ибо Он часто стоял в одиночестве против общего мнения, так что Его даже обвиняли в безумии, бреде и бреднях (Мк. 3:21; Ин. 10:20).

Давайте также обратимся к другому библейскому эпизоду, когда ученики подошли к Христу, увидев — как им казалось — что Он зашел слишком далеко в Своем несогласии и противостоянии обществу, выйдя за пределы дозволенного, и сказали Ему: «Знаешь ли Ты, что эти слова возмутили фарисеев?» (Мф. 15:12 из «Книги жизни»). Как же поступил Иисус в тот момент? Устрашился ли Он недовольства фарисеев и изменил ли Свою позицию из страха потерять их одобрение и согласие?! То, о чём нам рассказывают следующие стихи, свидетельствует о совершенно противоположном! Это потрясает нас всех, ведь вопреки ожиданиям Христос подтвердил своё осознание и намерение открыто и без оговорок противостоять толпе и противоречить ей, продолжая: «Всякая лоза, которую не насадил Мой Небесный Отец, должна быть выкорчевана. Оставьте их в покое, ибо они — слепые, ведущие слепых».

Христос знал, кто Он такой; Он полностью осознавал Свою идентичность и Свою сущность, и поэтому Он совершенно не стремился к одобрению и признанию со стороны толпы — для Него это не было вопросом жизни и смерти или вопросом идентичности!

В другом примере мы видим, что ученики перенимали от Христа этот уникальный подход, когда к Нему пришли книжники и фарисеи и сказали: «Почему Твои ученики нарушают традиции старейшин?» (Мф. 15:2, «Из Книги Жизни»).

Практическое толкование в комментарии к предыдущему стиху говорит нам: «Давайте остерегаться попадания в ловушку убеждения, что, поскольку наши традиции практиковались в течение многих лет, их необходимо ставить на пьедестал».

Этот комментарий вновь возвращает нас к предыдущей цитате Кьеркегора, где он говорит: