Upgrade

Не задумываясь о последствиях, Феликс дотронулся кончиками пальцев до поверхности блока и, словно это был блок из льда, ощутил волну холода, прокатившуюся через всё его тело. Он сразу хотел отдёрнуть руку назад, но она словно онемела и мышцы ослушались его команду. В следующее мгновение холод исчез и Феликс мог внимать лишь окружающую его темноту. Внезапный яркий свет ослепил его и сознание тихо и безмолвно попрощалось с ним.

Феликс пришёл в себя, когда почувствовал, что кто-то теребит его за плечо. Открыв глаза, он увидел над собой пышную грудь Габриэллы и только затем её взволнованное лицо. Она что-то говорила, пару раз хлопнула его по щеке и продолжала тормошить за плечо, словно это был новый современный способ оказания первой медицинской помощи.

— Феликс, что с тобой!? Тебе плохо!? — наконец-то дошёл до него смысл её слов.

— Я в порядке … — произнёс он, сообразив, что чем-то напугал свою сотрудницу.

— Может вызвать скорую?

— Нет, нет. Я действительно чувствую себя нормально.

Произнеся это, он понял, что кроме боли в пятке, действительно не имеет повода на что-либо жаловаться. Единственное, что пока не увязывалось в его сознании, почему он сидит в помещении склада на голом полу. Последнее, что он помнил, был месячный отчёт, который он готовил в своём кабинете. Каким образом он попал на склад, он не знал.

«Чудеса», — подумал Феликс угрюмо.

Опираясь на руку Габриэллы, он встал и его взгляд случайно скользнул по наручным часам. Восемь минут шестого.

— Уже конец рабочего дня? — в недоумении спросил он.

«Семнадцать ноль восемь… один плюс семь, восемь… восемь равно восемь», — подсчитал его мозг.

— Да, шеф. С вами точно всё в порядке? — спросила она неуверенно.

— Да, Габриэлла. Дальше я справлюсь сам, — ответил он и направился в свой кабинет, слегка прихрамывая на правую ногу.

Глава 6

Доктор Хольвег открыл анкету Феликса и надел очки с круглыми линзами, которые стали последним ингридиентом, превратившим его в представителя белой магии, подрабатывающего лишь изредка врачом. В первую очередь это впечатление создавалось благодаря крючковатому носу доктора, морщинистому лбу и толстым чёрным бровям, нависшими, словно тучи, над серыми глазами. Глубокая вертикальная складка на переносице казалась продолжением морщин и выглядела почти как рубец после аварии. Серебристая седина уже полностью заняла господство на его голове и две глубокие залысины оставили острый треугольник волос, который как указательная стрелка показывал вниз на основную достопримечательность лица — могучий нос.

Допив с наслаждением остатки своего кофе, он быстро перелистал анкету Феликса и, видимо, не найдя там ничего необычного, снял очки и обратил свой пытливый взор на нового подопечного.

— Чем я могу вам помочь господин Шмидт? — спросил доктор, в глубоко впавших глазах которого уже чувствовалась усталость к концу рабочего дня.

«Похоже, у всех нас в таком возрасте быстро пустеют аккумуляторы. У всех без исключения», — подумал Феликс, который занимал место на небольшом чёрном стуле с другой стороны простенького серого стола.

— Мне кажется, я вижу вещи, которые не существуют, — ответил Феликс.

— В вашей анкете стоит, что наркотических веществ вы не употребляете, алкоголь — только в разумной мере и шизофренией в вашей семье никто не болел, — решил ещё раз удостовериться доктор Хольвег, снова надев очки и пробежав глазами по строчкам формуляра.

Произнеся эту фразу, он вопросительно посмотрел на Феликса.

— Да. Именно так, — подтвердил тот.

— Можете вы описать, какие именно несуществующие вещи вы видите?

Серые глаза доктора, словно детекторы лжи, сфокусировались на пациенте и были готовы зарегистрировать любое изменение в мимике лица или движении рук.

— Меня преследует видение мёртвой женщины. Жены моего соседа уже нет в живых, но я видел, как она выходила ночью на балкон, словно загипнотизированная луной.

— Загипнотизированная луной? — переспросил доктор заинтересованно.

— Да. Как будто она была в трансе. Позже я видел эту же женщину в зеркале туалетной комнаты и в зеркале заднего вида моей машины. Она словно преследует меня. Я нашёл в интернете, что причиной галлюцинаций, может быть в том числе и… рак.

— Причиной, может быть, но это не означает, что он у вас обязательно есть. Галлюцинации могут быть вызваны обычным стрессом на работе. Чем вы зарабатываете свой хлеб? — поинтересовался доктор Хольвег.

— Я руковожу филиалом магазина Lidl.

— Ну вот вам и более реальная причина для ваших видений. Это единственное недомогание, которое вас мучит?

— Вчера я заметил у себя временные провалы в памяти. Я занимался отчётом в бюро, а затем внезапно оказался уже на складе. Я не помню, как я туда попал. Примерно один час моей жизни улетучился из моей памяти.

— Вы знаете, человеческий мозг — это очень сложный механизм, некоторые особенности которого до сих пор не ясны медицине. Наше сознание не всегда объективно, так как на него влияют различного рода внешние искажения. Одно из самых известных из них — ошибка подтверждения. Это когда мы отдаём предпочтение той информации, которая согласуется с нашим мнением, и игнорируем противоположную. Чтобы бороться с этими искажениями, нужно сначала найти их, а затем сопоставить свои убеждения с реальностью…

Увидев растерянность на лице Феликса, доктор Хольвег прервал свой монолог.

— Мы можем остановиться на следующем: вы получите от меня рецепт на медикамент, который сгладит ваш стресс на работе, а вы со своей стороны обратитесь в клинику магнитно-резонансной томографии и проверите свою голову. Через две недели мы встретимся снова и обсудим ваше состояние. Как вы на это смотрите?

«Значит док не исключает, что у меня в голове может сидеть большой и отвратительный тумор…» — подумал Феликс.

В его мыслях возникло изображение сгустка серой материи консистенции жевательной резинки, постоянно меняющей свои формы и иногда преобразующейся в голову Дитера с заплывшими глазами и ртом. Двигая челюстями в разные стороны тумор что-то хотел ему сказать, но слипшиеся губы не отделялись друг от друга, это злило его и он начинал пульсировать и видоизменяться ещё активнее.

— Да, доктор Хольвег, звучит неплохо.

Доктор устремил свой взгляд на мгновение на что-то, что находилось за спиной Феликса.

«Возможно он тоже видит вещи, которые на самом деле не существуют и в данный момент кто-то невидимый для меня, однако осязаемый для него, возник за моей спиной. Чушь! Скорее всего он смотрит на картину со странной бабочкой на стене», — подумал Феликс.

Пейзаж на холсте без рамы сразу заинтересовал его, когда он зашёл в кабинет психотерапевта. Картина была изображена в свободном от реальности гротескном стиле, переполнена яркими и почти кричащими тонами и изображала бабочку порхающую на фоне… Луны. Из головы бабочки торчали кривые несимметричные чёрные усики и цвет на холсте между ними имел холодно-голубой оттенок, как будто бабочка создавала электрические разряды и могла ударить наблюдающего картину током. Первая идея, которая Феликсу пришла в голову, говорила, что это подарок одного из пациентов доктора.

— У меня есть к вам немного неожиданное предложение, — сообщил доктор, наконец-то оторвав свой блик от опасной бабочки. — Вы сегодня последний пациент и я могу ввести вас в гипнотический сон… Возможно, вы сможете увидеть, каким образом вчера переместились из кабинета на склад. Я использую подобную практику исключительно в исследовательских целях и не требую за это гонорар. Как вы смотрите на это моё предложение?

— Я даже не знаю, что вам сказать … — в первый момент смутился Феликс.

Его слегка покоробило, что он может очутиться во власти этого неизвестного, похожего на колдуна, человека и, возможно, даже не сможет зарегистрировать это. Однако желание узнать, что произошло с ним вчера на работе, было сильнее.

— Моё предложение ничем вас не обязывает, Феликс…

— Я думаю, я хотел бы узнать, что случилось вчера со мной.

По указанию доктора Хольвега Феликс лёг на кушетку серого цвета, стоящую у стены под картиной с помешанной бабочкой, и закрыл глаза. Ему показалось, что не думать ни о чём, как попросил доктор, будет достаточно сложно для него, человека, у которого мысли постоянно в пути, как потоки информации в сети интернета. Однако, когда он услышал монотонный голос психотерапевта, его сознание словно превратилось в послушный механизм, который, не задумываясь, делал то, что ему было приказано.

Феликс видит себя сидящим за рабочим столом в своём кабинете. Взгляд сконцентрирован на мониторе. Он видит, что цифры в столбце справа выглядят слегка занижено, и хочет выяснить причину этого. В этом месяце были недопоставки… Но в этот момент сознание получает команду, не обращать на это внимание, и он наблюдает за собой дальше. Он, Феликс, встаёт, оставляет свой кабинет и выходит из здания магазина. Справа от него дымит сигареткой крупная женщина. Это Габриэлла. Слева заполняет свой багажник покупками незнакомый мужчина. Он кидает в сторону Феликса недружелюбный взгляд, садится в свой автомобиль, даёт газ и машина устремляется задним ходом прямо на него. Негодяй пытается раздавить его?! Его сердце бьётся в испуге, как птица, попавшая в ловушку, и готово выпрыгнуть из груди. Он видит себя убегающим за спасительные столбы и, когда он их достигает негодяй-водитель останавливается, переключается на переднюю скорость и исчезает за рядами припаркованных автомобилей.

В смятении Феликс возвращается в свой кабинет, но что-то по-прежнему не даёт ему покоя, он срывается с места и направляется на склад. Здесь он замечает только что прибывшую фуру с грузом. Её водитель ведёт его к прицепу, открывает двери и Феликс залезает вовнутрь, видимо, чтобы проверить товар. Двери прицепа захлопываются и он оказывается в полнейшей темноте. Луч света исходит из его смартфона и Феликс видит не только паллеты с напитками, но и… необычный каменный блок с правильными прямоугольными гранями. Он узнаёт его. Этот блок он видел у Дитера…

Внутренний голос прерывает его и говорит, что это только галлюцинация. В реальности этот блок не существует и является только плодом его бурной фантазии. Его сознание получает команду проснуться и вид прицепа размывается перед его внутренним взором.

Феликс открыл глаза и осознал, что воспоминание о вчерашнем дне вернулось к нему. Вчера оно угодило по непонятной ошибке в запыленный и покрытый паутиной чулан его подсознания и теперь найдено там и поставлено на правильную полку, откуда он его может в любой момент достать.

Теперь он снова знал, что какой-то пенсионер чуть не раздавил его сдавая назад и водитель фуры по ошибке закрыл его в прицепе, когда он проверял прибывший товар.

«Немного странные, но вполне объяснимые события», — подумал Феликс.

На следующий день по пути на работу Феликсу пришло на ум, что он всё-таки должен сообщить в полицию о пенсионере, который очевидно уже был не в состоянии управлять автомобилем. В местных новостях уже несколько раз сообщали о случаях, когда люди в преклонном возрасте совершали наезды на прохожих и в одном таком происшествии на его памяти это закончилось даже гибелью молодой женщины. Однако для полиции нужны доказательства и… Они у него могут быть.

Подъехав к зданию Lidl, он решил сразу зайти в помещение охраны, откуда и осуществлялся контроль как внутри, так и снаружи магазина. Раз в месяц здесь появлялся сотрудник охранной фирмы, который проверял исправность видеокамер и записывающих систем. В остальное время помещение пустовало и Феликс имел возможность самостоятельно просмотреть необходимые видеозаписи, если возникали случаи, когда добропорядочные на вид граждане пытались совершить недобропорядочные поступки, а именно, пронести покупки, утаив их от не всегда бдительного взгляда кассирш.

Бывали дни, когда Lidl оказывался местом встречи откровенно недобропорядочных граждан. Только одним своим видом они уже демонстрировали, что принадлежат к особой прослойке общества, которая слишком умна, чтобы работать за гроши и слишком глупа, чтобы получить более менее хорошо оплачиваемую работу. А посему они предпочитали оставаться на иждивении государства и получать Sozialhilfe, разбавляя нескончаемые дни глотком дешёвого шнапса и запивая его бутылкой дешёвого пива.

В памяти Феликса остались свежие воспоминания об одном из случаев, когда один из недобропорядочной партии пытался пронести под полой бутылки спиртного. Лицо субъекта уже успело примелькаться Феликсу и, когда он в камеру наблюдения увидел, что наглец, оттолкнув работницу магазина, ринулся не заплатив к выходу, решил, что не может оставить это безнаказанным. Феликс выскочил на перехват с другой стороны магазина и, догнав улепётывающего субъекта, завалил его на землю и вызвал полицию.

«Зачем ты сделал это? — не понимая, корила его Вероника. — У вас даже случаи воровства уже просчитаны в бюджете… А вдруг он бы пырнул тебя ножом?»

«Наверное, мне было просто обидно за мой магазин. За моих коллег», — ответил он.

Зайдя в помещение охраны и пролистав на компьютере сохранённые видеоролики, Феликс обнаружил, что папка с записями вчерашнего дня… пуста.

— Чёрт побери! — возмутился он, — почему именно в этот день в системе произошёл сбой?!

Не сказать, что на его памяти когда-либо с системой видеозаписи случались неполадки… Однако, другого объяснения он просто не находил.

Жаренная рыба на ужин оказалась слегка пересоленной и без какого-либо соуса достаточно сухой. Феликс пропихнул её остатки глотком разбавленного виноградного сока в желудок и на вопрос жены ответил, что всё было вкусно. Альтернативный вариант, сказать правду, даже не обсуждался. Вероника не принимала критику ни в какой форме. Если ужин не уничтожался в один миг, она делала вывод, что он Феликсу не понравился, и это являлось довольно опасным преступлением. Судья не имел намерения помиловать и сразу выносил окончательный вердикт:

«Не нравится, готовь сам».

К счастью для Феликса этот приговор никогда не приводился в исполнение. На следующий день ужин был снова готов и счастливый супружеский мир существовал дальше. Спустя долгие годы семейной жизни, Феликс смирился с тем, что некоторые поступки Вероники казались ему не совсем уместными. Он опустил планку своих личных требований, старался по возможности изменить в себе то, что не нравилось партнёрше, и, таким образом, брак держался уже почти двадцать лет.

— У меня что-то с головой, Ники, — начал Феликс издалека, убирая напитки в холодильник.

Он решил больше не тянуть и рассказать жене всё, что терзало его мозг последние дни, не зная точно, как обрисовать эту новую для него ситуацию, не выставив себя при этом в образе ненормального.

— У тебя болит голова? — спросила она.

— Нет. Но мне кажется, я вижу вещи, которые не существуют.

Вероника посмотрела на него с улыбкой, пытаясь понять, в чём заключается шутка, которую её муж собирается отпустить. Не найдя ничего подходящего и видя, что Феликс по-прежнему серьёзен, она посмотрела на него внимательно, как будто собиралась найти какое-то изменение в его облике, потому что…

«Потому что нормальные люди не видят вещей, которые не существуют», — словно продолжил её мысль Феликс.

— Что ты этим имеешь в виду? — спросила она обеспокоенно.

— Мне кажется, я вижу умерших людей. Точнее говоря, пока только одного человека. Помнишь, я рассказывал тебе, что жена Дитера уже умерла… Её я вижу в зеркалах…

— Феликс, скажи мне, что ты шутишь…

— К сожалению, нет. Я был сегодня у психотерапевта…

Глаза Вероники широко открылись, как будто она увидела на голове у Феликса подозрительно зловредное насекомое, которое надо обязательно убить. Иначе…

— Догадайся с первой попытки, какой диагноз он поставил?

— Стресс, — ответила она не задумываясь и всё ещё буравя его взглядом.

— Он прописал мне пару таблеток, однако я не думаю, что буду их принимать… Я взял направление на МРТ…

— На МРТ? Но у тебя же ничего не болит? Или?

— Пока нет…

Глава 7

Начиная с поворота на Oberneulander Straße за ней появляется большая чёрная машина и вот уже целый квартал едет вслед, не обгоняя, хотя противоположная полоса свободна. Кристина обычно старается использовать велосипедную дорожку, но на всём протяжении этой улицы её нет, а тротуар находится в таком запущенном состоянии, что на нём можно отбить всю задницу. Корни рядом растущих деревьев взломали старый асфальт и выпирают, словно вздувшиеся вены на руке пенсионера. Она аккуратно поворачивает на Im Holze Straße и боковым взглядом замечает, что машина поворачивает вслед за ней.

Здесь тоже всё пусто, но водитель или новичок, или просто не торопится и поэтому не обгоняет её. Постепенно Кристине это начинает действовать на нервы. Она имеет право на своё личное пространство, а этот придурок вторгся в него и сидит у неё на хвосте. Она собирается повернуть голову и махнуть рукой, чтобы тупица понял, что он ей надоел и должен наконец-то обогнать её, но в этот момент машина резко появляется слева от неё и прижимает Кристину к бордюру. Её глаза широко открыты в представлении катастрофы, которая сейчас состоится. Она втыкается передним колесом в бордюр тротуара и видит себя словно со стороны в замедленном действии, как её тело отрывается от сиденья велосипеда и, подобно телу гимнаста на турнике, переворачивается головой вниз через руль и устремляется сначала вперёд, а затем вниз…

Открыв глаза, она увидела больничную кровать, белые стены отдельной палаты, зарешечённое окно и капельницу, прозрачный шланг которой заканчивался на её правой руке. Чаще всего Кристина не помнила, что она видела во сне. Лишь за редким исключением только что проснувшись, она могла проследить цепочку событий, которые с ней произошли. Однако этот сон до сих пор стоял перед её глазами. Она даже знала марку машины. Это была чёрная BMW. Она не успела разглядеть водителя, но в её памяти осталось худощавое щетинистое лицо, лысая голова и чёрные очки.

«Вот дерьмо! Меня действительно сбила машина…» — забурлили мысли в её голове.

У неё появилось чувство, как будто кто-то нажал волшебную кнопку и её мозг, разжав тормозные колодки, снова включился и привёл в движение свои мыслительные турбины.

Внезапно дверь отварилась и в комнату вошёл высокий худощавый мужчина лет сорока пяти с почти наполовину лысой головой. Лёгкий волосяной покров начинался на макушке и заканчивался на затылке, оставляя открытым большой гладкий лоб, который казался ещё больше, чем он был, за счёт сужающегося книзу подбородка, придавая голове форму яйца.

Он был одет в белый халат и тёмного цвета брюки. Ворот белой рубашки под халатом был расстёгнут и на шее вместо галстука висел зелёного цвета стетоскоп. В руках он держал большую белую чашку, которая, судя по запаху, содержала в себе кофе. Мужчина улыбнулся Кристине искусственной улыбкой плохого актёра, прикрыл за собой дверь и встал напротив спинки её кровати. За одну только улыбку или то, что образовывалось на его лице, когда он поджимал тонкие губы, будто собирался кого-то поцеловать, она готова была его убить.

— Добрый день… Кристина, — проговорил яйцеголовый врач, кинув мимолётный взгляд на бирку с именем и фамилией пациентки, прикреплённую к спинке кровати. — Моя фамилия Фабрициус. Доктор Фабрициус. Я — твой лечащий врач…

— Я хочу домой! — прервала его Криси. — Прямо сейчас!

— Но твоё состояние не позволяет нам это сделать… Ты знаешь, что произошло с тобой? — спросил он ещё сильнее выпучив свои лягушачьи глазки.

— Не знаю и знать не хочу! Вы не имеете права меня здесь держать!

— Тебя сбила машина, Кристина. У тебя серьёзное сотрясение мозга.

— Вы сообщили моей бабушке?!

— Она знает о том, что ты здесь. Она звонила по больницам и нашла тебя. От неё мы и узнали твоё имя и фамилию, — сообщил он, опрокинув в себя глоток кофе.

— Почему она до сих пор не навестила меня? — спросила Кристина, немного остыв.

— Мы отсоветовали ей и попросили подождать пару дней.

— Но почему? Я чувствую себя хорошо…

— Ты чувствуешь себя хорошо, потому что принимаешь болеутоляющие медикаменты.

Кристина почувствовала, что все её аргументы израсходованы и она не может убедить яйцеголового отпустить её отсюда. Однако непонятное ощущение какой-то странности событий, происходящих с ней, не давали ей покоя.

— А тот, кто меня сбил, его задержали?

— Этого я не знаю, — признался доктор Фабрициус. — Полиция была здесь, но ты находилась без сознания и они решили перенести разговор на другой раз.

— А где всё мои вещи? — продолжала она пытать доктора.

— Они здесь, — указал он рукой на встроенный в стену белый узкий шкаф. — Я должен идти. Меня ждут другие пациенты. Если тебе будет что-то нужно, ты можешь вызвать медсестру, — сказал он, указав рукой на пульт с кнопками, висящий на раме кровати слева от неё.

С этими словами доктор Фабрициус удалился и оставил Криси одну размышлять над своей ситуацией.

Она откинула одеяло, потому что в один момент ей стало неудержимо жарко, и ещё раз окинула взглядом палату. Комната оказалась небольшой по размеру и половину её пространства занимала больничная кровать Кристины, высокая прикроватная тумбочка и небольшой белый столик в углу, с приставленным к нему деревянным стулом. На стене напротив неё висела странная картина, нарисованная либо ребёнком, либо бездарным художником. Её мотив был Кристине непонятен. На ней был изображён смерч, однако в таких пёстрых оттенках, как будто это был не смерч, а раздутая в стороны радуга. В стене противоположной к двери находилось окно и за стеклом она могла чётко различить… металлические прутья решётки.

«Я что… в тюрьме? В психушке!» — дошло до неё, когда она вспомнила про крики пациентов, которые разбудили её в реанимационном отделении.

Кристина подумала, что предпочла бы тюрьму. Она осторожно свесила ноги с кровати, встала, держась за спинку, и почувствовала, что может передвигаться. У неё слегка кружилась голова, но ноги продолжали служить верно, как два солдата, присягнувшие родине, защищать её до конца.

Слегка покачиваясь, она дошла до шкафа, отворила дверцу и обнаружила внутри все свои вещи, включительно бесценный рюкзак в клетку. Пошарив внутри него, она достала смартфон, без которого жизнь уже казалась невозможной, и скривила губы, увидев, что он хотя и заряжен, но находится вне зоны приёма. Снова пошатываясь, она направилась к зарешечённому окну и недовольно вздохнула, установив, что телефон и здесь, так близко к свободе и равноправию, не хочет ловить нужные ему и Кристине радиоволны.

Однако, она не собиралась сдаваться и, вернувшись к кровати, подняла трубку телефона на прикроватной тумбочке, с радостью вняв однотонный гудок, означающий исправную связь. Кристина не знала ни одного номера наизусть и поэтому, открыв телефонный список в смартфоне, нашла бабушкин номер и набрала его. Телефон ответил быстрыми прерывистыми гудками и она с огорчением положила трубку.

«Бабуля опять трещит по телефону со своими подружками», — подумала Кристина, представив морщинистое лицо родной ей старушки в очках с толстыми линзами на носу и телефонной трубкой в руке.

Решив повторить звонок попозже, она открыла дверь своей комнаты и вышла в длинный коридор. Освещённый потолочными лампами дневного света, он заканчивался большим помещением, от которого исходил непрерывный шум человеческого муравейника. Дошагав до него, Кристина увидела, что её опасения действительно оправдались.

«Дурдом…» — охарактеризовала она всего лишь одним словом представшую перед ней картину.

Основная часть больных занимала место перед телевизором, тупо уставившись на его экран, по которому шёл древний голливудский сериал о незатейливой и весёлой жизни простых американских семей. На некоторых сериал подействовал, как таблетки снотворного, и они сидели с поникшей головой, словно разглядывали на полу что-то более интересное, чем скучный американский фильм.

Несколько пациентов, однако, в противовес своим коллегам чувствовали потребность выбросить накопившуюся за день энергию. Они двигались по известному только их мозгу замкнутому маршруту, многократно пересекающему большое помещение зала и огибающему островок с телевизионной командой. Одна пациентка на вид лет пятидесяти звала при этом свою маму, словно переместилась в прошлое, где ей было не более пяти лет.