Upgrade

«Дитер явно собрался пережить меня и мою газонокосилку», — подумал Феликс.

— А я вот, наконец-то решил навести порядок на участке, — продолжил сосед, указывая взглядом на расчищенный от диких кустарников огород. — В последний год немного приболел и запустил хозяйство. Вы наверное подумали, ваш новый сосед тунеядец…

«Скорее маг и волшебник», — подумал Феликс.

— Ах, нет-нет. Всё было не так уж страшно.

— Я думаю, вы говорите это из вежливости, — проговорил улыбнувшись Дитер. — Вы следите за вашим участком. Зелень подстрижена, сорняки выдраны, на террасе порядок. Именно так собственный огород и должен выглядеть.

— Честно говоря, это не моя заслуга. Садом в большей степени занимается моя жена, Вероника. Я только чётко следую указаниям моего командира, — ответил полушутя Феликс, бросив короткий взгляд на окна своего дома.

— Ну хорошо, тогда передавайте привет вашей супруге. Не буду вас дольше отвлекать.

С этими словами он отправился к себе в дом. У Феликса вертелся на языке вопрос о магическом каменном блоке, однако он постеснялся его задать. Вместо этого он представил себе, что когда-нибудь и он будет седым и морщинистым и заведёт от скуки разговор с новым соседом. С этими мыслями он снова включил газонокосилку и продолжил нарезать ровные полосы на своём участке.

Вечер наступил быстро. Вероника просмотрела последние телевизионные сплетни об известных певцах, артистах и просто миллионерах, получивших свой капитал неизвестным путём, и, позабыв о супружеском долге, отправилась спать. С какого-то момента жизни и, возможно, под действием двухразового перевода времени в году на один час её организм совершенно запутался и требовал больше сна. Кроме того, ночные смены в больнице, где Вероника работала медсестрой, тоже требовали компенсации и принуждали её раньше идти спать.

Феликса спать не тянуло и он, всё ещё терзаемый любопытством, отбросил свои комплексы порядочности и поднялся на второй этаж. Открыв настежь окно, он, чтобы его никто не заметил, расположил трубу телескопа в глубине комнаты и направил линзы на соседский огород.

Полная Луна вышла из-за туч и покрыла всё вокруг призрачной серебристой вуалью. Дом и его окружение через окуляр телескопа приблизились настолько, что казалось, можно дотронуться до них рукой. Медленно вращая регулировочные ручки монтировки, он медленно осматривал территорию участка и дом Дитера. В окнах нижнего этажа горел свет и этого освещения было достаточно, чтобы разглядеть покрытые красным клинкером стены. Какого-либо прожектора с датчиком движения, монтированных на стену дома, Феликс не обнаружил.

В одной из комнат занавески были открыты и он мог видеть край белого серванта, заполненного стеклянными фужерами, часть отделанного красным клинкером камина, большие деревянные часы с маятником и большую фотографию Дитера с его женой в рамке на стене. На диване перед телевизором, экран которого постоянно менял цвета, занимал место сам хозяин дома. Какую именно передачу он смотрел, было невидно, однако она явно завлекла всё его внимание, потому что его глаза были широко открыты, кожа лица побледнела и сам он сидел абсолютно неподвижно, словно это был не Дитер, а его восковая копия. У Феликса пробежали мурашки по коже:

«А вдруг, его сковал инсульт?»

В этот момент кто-то прошёл по комнате и поднялся на второй этаж. Это произошло так неожиданно, что Феликс не успел рассмотреть, кто это был. Он заметил только, что что-то светлое промелькнуло мимо Дитера.

«Может это кто-то из его детей?» — подумал он.

Балконная дверь по-прежнему тёмной комнаты распахнулась и Феликс, оторвав взгляд от окуляра, увидел женщину с длинными растрёпанными белыми волосами, отражающими серебром в лунном свете. Женщина была одета в ночную рубашку белого цвета с небольшим вырезом у шеи. Это одеяние касалось пола и полностью скрывало её фигуру.

Феликс навёл линзы на её лицо и в глаза ему бросились впавшие щёки, заметно выделяющие большой нос и выдающийся вперёд подбородок. Бледная морщинистая кожа отдавала почти серым оттенком и казалась шероховатой, как наждачная бумага. Феликс сразу узнал в ней женщину на фотографии на стене в зале и его охватила паника, однако он словно примёрз к окуляру и не мог оторвать от неё взгляд. Радужная оболочка её глаз имела светло-голубой оттенок, который почти сливался с белком и, казалось, глаза не имеют роговицы, а состоят из белка и маленького чёрного зрачка посередине.

Женщина стояла неподвижно, упираясь ладонями о перила, и, словно загипнотизированная, смотрела на полную луну. Её глаза были широко открыты, не моргали и Феликсу казалось, что она была словно связана с белым шаром на небе невидимым каналом, заканчивающимся в её чёрных зрачках.

Припав к окуляру и не в состоянии оторваться от телескопа, Феликс, словно заворожённый наблюдал за незнакомкой, пока его глаза не устали и не потребовали паузу. Оторвав свой блик, он увидел, что Дитер стоит перед окном нижнего этажа и недовольно смотрит в его направлении. Феликс обомлел от неожиданности и быстро присел на корточки. На его лбу выступил пот и сердце учащённо забилось в груди, словно отбойный молот в руках строителя.

«Это невозможно, чтобы он меня увидел! — в смятении подумал он. — Разве что, он обладает талантом инфракрасной камеры и может видеть в темноте?»

Однако спустя мгновение он понял, как это случилось. Он забыл выключить поисковый лазер для точной наводки телескопа и красное пятно всё это время гуляло по стенам и комнатам соседского дома.

«Идиот!» — обозвал себя Феликс.

Просидев на корточках минут пять, он осторожно приподнял голову и посмотрел на соседский дом. Балконная дверь была закрыта, женщина исчезла. Свет на нижнем этаже был потушен, но Феликсу показалось, что дом своими тёмными окнами осуждающе смотрит на него. Он быстро опустил голову и, пригнувшись, как солдат в окопе под вражеским обстрелом, покинул второй этаж. Пройдя по коридору он очутился в спасительной спальне, где уткнувшись в своё одеяло тихо посапывала Вероника. Не долго думая, он, подобно провинившемуся школьнику, быстро разделся, залез в прохладную постель и накрылся с головой, чтобы оградить себя от сердитого взгляда соседского дома. Дома или его хозяина? Феликсу было всё равно. Он подсматривал за соседом, тот поймал его с поличным и ему было стыдно.

«Вот до чего доводит безмерное любопытство», — ругал он себя.

Постепенно Феликс согрелся, круговорот мыслей в его голове замер и он заснул крепким сном, который никто не нарушил до утра.

Глава 3

Рабочий день Феликса прошёл без происшествий. Разве что, не появился на работу один из работников склада. Попытка дозвониться до него также не увенчалась успехом. Его коллега был в отпуске и на данный момент отдыхал в Испании. После обеда, а не с утра, как это планировалось, прибыла паллета овощей. Почему не с утра? Потому что фура, доставившая её, застряла в автомобильной пробке.

— Ну что же, Хайди, — обратился Феликс к оставшейся в его распоряжении работнице магазина, которую ему пришлось взять с кассы, и оставить всего лишь одну сотрудницу обсчитывать покупателей. — Если эти овощи сегодня не попадут в магазин, завтра их останется только выкинуть на помойку.

— Да, шеф, — коротко сформулировала она понимание ситуации.

Тёмнокожей Хайди было только восемнадцать и она представляла собой маленькую хрупкую девушку, а посему Феликс понял, что основную часть товара ему придётся перекладывать самому.

Чувство стыда за вчерашний вечер приняло вид непонятного размытого пятна в его сознании и, снова прогнав произошедшее мысленно в деталях, Феликс понял, что факт его разоблачения, это только плод его собственной фантазии. Никто его за руку не поймал и значит… его совесть чиста. Однако образ женщины со страшным лицом, которая, словно гипнотизированная, смотрела на Луну, и Дитер, сидящий на диване с приступом инсульта, до сих пор стояли у него перед глазами.

«Так что же произошло вчера? — пытался понять Феликс. — А может быть ничего не произошло? Ну вышла женщина подышать свежим воздухом. А Дитер в этот момент смотрел… новости. От того, что происходит в мире, у кого угодно глаза на лоб полезут. А, кстати, кто эта женщина? Для дочери она выглядела слишком старо. Жена? … В привидений я вроде бы не верю. Или?»

Ещё когда Феликс был подростком, кто-то из его друзей сообщил ему, что долго смотреть на Луну нельзя, иначе умрёшь. Или случится что-то очень плохое. Эту информацию он принял за чистую монету и верил ей… пока не забыл… однако теперь вспомнил, достав её из далёкого запылённого угла своего подсознания. Однако те же самые друзья утверждали, что нельзя есть кисель в виде порошка, иначе слипнется попа. А как можно жить со слипшейся задницей? В туалет уже не сходишь…

«Какие зловредные были у меня друзья», — подумал Феликс. — И какой доверчивый был я».

Вместо того, чтобы заехать на свою улицу, Феликс двинулся до следующего перекрёстка и только тогда повернул направо. На этой улице находился дом Дитера, выходя на неё главным входом. Феликс представил себе, что он оставил своё бренное тело и смотрит на себя со стороны.

«Для чего ты всё это делаешь?» — спросил он сам себя.

Как в ответ на свой вопрос, в голове появились образы магического камня и женщины-призрака.

Последняя, не особенно удавшаяся попытка Феликса проследить за соседским участком при помощи телескопа навела его на мысль, что не стоит мозолить глаза соседу и шляться перед его забором. Сбавив скорость до шаговой, он опустил дверное стекло с правой стороны и упёр свой смартфон в подбородок, словно был задумавшийся водитель, заблудившийся в неизвестном ему районе. Камера смартфона, заранее включённая Феликсом на серийную съёмку фотографий, трудолюбиво записывала проплывающий мимо пейзаж. Показавшийся дом с красным клинкером и обросшей мхом черепицей, заставил пульс Феликса заметно участиться. Несколько секунд спустя, он миновал участок Дитера и наигранная задумчивость сразу исчезла с его лица. Феликс, сделав небольшой круг, снова вывернул на свою улицу, а спустя минуту, очутился перед собственным домом.

— Агент Ф завершил свою миссию успешно, — прокомментировал он вслух свою поездку и вышел из машины.

Рабочая смена Вероники заканчивалась сегодня поздно и, быстро проглотив остатки вчерашнего обеда, Феликс устроился перед домашним компьютером, чтобы рассмотреть сделанные тайком фотографии.

Примерно в середине серии он наконец-то нашёл нужный дом. Местами облезший металлический забор отделял главный вход от проезжей части улицы. За забором была видна вымощенная дорожка, за которой располагалась небольшая клумба с кустом рододендрона, усыпанного светло-фиолетовыми бутонами. За кустом виднелись ступеньки лестницы, ведущей к массивной входной двери, около которой находился горшок с пушистым зелёным кустом.

Однако самая главная деталь для Феликса находилась на самом заборе — почтовый ящик с номером дома и именем владельца. Номер дома двадцать шесть был выгравирован большими золотистыми цифрами. Увеличив изображение почтового ящика, Феликс прочитал фамилию Дитера — Шнайдэр.

— Так, господин Дитер Шнайдэр. Добро пожаловать в сыскное бюро агента Ф, — пробурчал Феликс себе под нос и ввёл имя в поисковом поле Internet Browser3. Компьютерная программа не долго думая выдала сотню фотографий Дитеров Шнайдэр всех времён и народов. Это были старые чёрно-белые и довольно новые цветные фото. На них были изображены Дитеры в возрасте от десяти до девяноста девяти лет. Спортсмены, писатели, скотники, строители, капитаны, скалолазы и просто дети. Однако своего соседа Феликс не увидел и близко. Кроме того в этом ряду стояли фотографии режиссёра Дэна Шнайдэра, теннисистки Дианы Шнайдэр и героя мультфильмов Шнаудера. Каким образом последний затесался в ряды Шнайдэров, было Феликсу непонятно.

«Да … — почесал он затылок. — Так просто это не получится».

Феликс ещё раз внимательно посмотрел на снимок почтового ящика и увидел в круглой полости для рекламы край свёрнутого цилиндром журнала с голубым крестом.

«Покажи мне свой почтовый ящик и я скажу тебе, кто ты», — подумал Феликс.

Он быстро дополнил поисковый критерий словами «врач» и «Bremen» после чего browser выдал значительно меньшее число фотографий, причём основная часть персон была одета в белые медицинские халаты. Полистав их дальше вниз, Феликс широко открыл глаза и замер. На одном из снимков он обнаружил врача, чем-то напоминающего Дитера. Мужчина сорока лет в белом халате был увековечен в кругу своих коллег. На его лбу отсутствовали морщины и тёмная, нетронутая сединой шевелюра волос украшала голову. Борода и усы отсутствовали, однако прищуренные в улыбке глаза и крупный слегка загнутый вниз нос уверяли Феликса, что он нашёл Дитера в молодости.

«Руководящее звено психиатрического отделения клиники St. Johannes-Stift» значилось в описании снимка. Перейдя по ссылке, Феликс очутился на личной интернет-странице Ханесса Вернера, одного из коллег Дитера. Именно здесь в коротеньком блоге о себе и своих коллегах Ханесс упоминал имя Дитера Шнайдэра.

Не найдя ничего особенного, что бы хоть как-то проливало свет на произошедшие события, Феликс выключил компьютер и решил дожидаться Веронику внизу перед телевизором. Проходя мимо окна, он вновь бросил взгляд в сторону соседского дома и опять почувствовал, что дом наблюдает за ним.

— Свет погашен, машины нет. Это значит, что никого нет дома… Или? — спросил Феликс сам себя вслух.

С какого-то времени он заметил за собой эту странную особенность разговаривать сам с собой вслух, если он находился один дома. Возможно, он делал бы это и в присутствии других людей, но со стороны это бы выглядело ненормально и немного дико.

«Наверное, окружающие бы подумали, что я псих», — подумал Феликс.

Усевшись на диван, он включил телевизор и попал на рекламу женской краски для волос, в которой участвовал певец недавно ещё знаменитой музыкальной группы. Быстро переключив на следующий канал, словно боясь, что мода менять пол может коснуться и его, Феликс попал на передачу последних новостей. Молодая репортёрша лет тридцати, а теперь все, кто был моложе пятидесяти, был для Феликса молодым, стояла перед домом пропавшей Кристины на окраине Borgfeld и сообщала текущую ситуацию в этом деле. Одной рукой она держала серый микрофон с названием канала «RTL», а другой нервно поправляла выкрашенные в яркий рыжий цвет волосы, постоянно улетающие от лёгкого ветра ей на лицо.

— Поиски пропавшей Кристины, — сообщала она, — длятся уже целую неделю и пока не увенчались успехом. За это время были прочёсаны окрестности Borgfeld и примыкающий к нему лесной массив. Со стороны населения поступили сообщения, что девочку видели неподалёку от заправочной станции вблизи магазина REWE4, однако в итоге оказалось, что эта информация ошибочна и речь шла о совсем другом подростке.

Слова репортёрши вылетали в сторону микрофона со скоростью сто слов в секунду, но тем ни менее были ясны и понятны. Феликсу было ясно, что телевизионное время стоит денег, но когда ведущие входили в роль пулемёта, выплёвывающего в зрителя слова, ему это казалось немного чрезмерным.

В левой части экрана появилось фото подростка. На ней Кристина была одета в лёгкое светло-фиолетовое платье с открытыми плечами, за счёт которого она выглядела намного старше своих лет. На её лице играла милая улыбка, демонстрирующая красивые белые зубы. Приветливый взгляд девочки излучал здоровье, молодость и абсолютное отсутствие предвидения трагедии, которая должна была приключиться с ней в будущем.

— На данный момент следователь, ведущий это дело, лейтенант полиции Мекендорф, — продолжал строчить информационный пулемёт, — находится за дверью этого дома, где проживают родители Кристины.

Оператор ввёл дверь в кадр и приблизил её, чтобы простому зрителю было ясно, о которой двери идёт речь. Дверь была выполнена из дерева, отлакированного в тёмный тон, и имела посередине длинный узкий застеклённый проём. В следующий момент теперь уже знаменитая на всю Германию дверь отварилась и выпустила наружу мужчину средних лет в полицейской форме. На его лице было написано, что он только что имел неприятный разговор с родственниками девочки и теперь эта ситуация усугублялась тем, что ему придётся всё это ещё раз повторить на камеру и подтвердить, что полиция к сожалению не всесильна и расследованиям не всегда сопутствует успех. Как бы ему этого ни хотелось.

Словно ужаленная, репортёрша подлетела к следователю, когда он только пересёк калитку дома, и открыла словесную стрельбу по удручённому полицейскому.

— Лейтенант, прошла уже целая неделя и девочка до сих пор не найдена. Как вы можете объяснить это? Есть у следствия новые версии исчезновения подростка?

— На данный момент я не могу сообщить вам ничего нового. Поиск в районе Borgfeld произведён, но мы не нашли Кристину. Мы преследуем два новых сообщения от населения. Это пока всё.

— Я понимаю вас правильно: поисковая группа прекращает прочёсывать район Borgfeld?

— Да. Работа проделана, но она не принесла положительного результата.

— Лейтенант…

— Извините, на этом всё.

Следователю удалось оторваться от назойливой дамы и скрыться за дверью ждущего его полицейского автомобиля. В следующий момент машина тронулась и спасла его от каверзных вопросов всезнающей прессы. Недовольная репортёрша снова единолично завладела вниманием зрителей и сообщила то, что по сути знали уже все:

— Криминогенная обстановка в городе Bremen и его районах значительно ухудшилась за последние несколько лет. Почти каждый день поступают сообщения об исчезновении людей, а общее число пропавших только за этот год достигло невероятной цифры тысяча триста восемьдесят шесть человек…

Репортаж о пропавшей девочке закончился и ведущая начала рассказывать о событиях на всегда неспокойном ближнем востоке. Феликс заметил, что его глаза потяжелели и он начинает засыпать перед включённым телевизором.

Внезапно перед ним появился белый холодный глаз с чёрным зрачком посередине. Роговица светлого цвета почти слилась с белком и глаз напоминал варённое яйцо с чёрным отверстием в центре. Зрачок выглядел, как чёрный канал, из которого вот-вот должно было появиться что-то ужасное. В глубине этого канала что-то моргнуло и Феликс вздрогну от неожиданности.

Проснувшись, он увидел перед собой лицо Вероники, которая склонилась над ним и смотрела на него чёрными зрачками абсолютно белых глаз. Феликс вскрикнул и в ужасе забился в угол дивана. Вероника, опешив, застыла над ним и раздражённым голосом спросила:

— Что с тобой, Феликс?!

— Извини… В один момент мне показалось, что у тебя что-то с глазами.

— Нежели я выгляжу так страшно, — попыталась она пошутить, хотя после вечерней смены и не была на это расположена. — Когда-то давно ты говорил, какие красивые у меня глаза. Может ты мне врал?

Глаза у Вероники были светло-зелёного цвета и сегодня излучали холод антарктического айсберга. Феликс не считал свою жену красавицей, однако очень интересной на лицо. Какая-то неуловимая черта чего-то детского присутствовала в нём. Особенно, когда она улыбалась. Эта черта осталась в ней и спустя много лет, однако улыбаться она стала меньше, а точнее говоря перестала вообще.

«Когда-то, лет двадцать назад, всё было по-другому. Неужели причина этого я?» — подумал он.

— Извини, что тебя напугала, — недовольно сказала Вероника. — Ты опять заснул перед телевизором.

Проснувшись среди ночи, Феликс понял, что ему нужно в туалет. Последние годы он вставал ночью регулярно, но не больше двух раз. Медицина информировала по этому поводу, что до двух раз — это не страшно и не означает, что у вас рак простаты, но если эта традиция участится, то нужно обращаться к врачам.

Осторожно, чтобы не разбудить жену, он поднялся с кровати и направился в коридор. В его дальнем конце располагался гардероб и Феликс, проходя мимо, старался туда не смотреть. В темноте ему часто казалось, что что-то живое отделяется от висящих курток и исчезает в направлении зала. Сегодня он бросил взгляд на гардероб и… не обнаружил ничего. Зайдя в туалетную комнату Феликс освободил организм от лишней жидкости и уже был на обратном пути своего традиционного круиза, как его сонный взгляд упал ненароком на зеркальный ящик над умывальником. Сердце на секунду замерло у него в груди, словно его ударило током, когда вместо своего собственного отражения он увидел лицо страшной женщины с длинными растрёпанными волосами. В темноте он мог различить чрезмерно выдающийся нос, подбородок и белки глаз, которые словно два засохших белых пятна прилипли к его зеркалу.

В следующий момент остановившееся дыхание снова вернулось к Феликсу и из зеркала на него уже смотрел его собственный образ. Сонное состояние моментально выветрилось из его сознания и он стоял ещё минут пять перед зеркалом не в состоянии что-либо предпринять.

Окончательно придя в себя, Феликс двинулся назад в спальню, избегая бросить взгляд в сторону гардероба, чтобы не увидеть ещё и там что-то устрашающее. По пути стукнувшись ногой о край кровати, он скривился от боли, но не произнёс ни звука и благополучно добрался до постели. Тихо посапывающая Вероника сразу затихла и перевернулась на другой бок спиной к Феликсу, сигнализируя, что он её опять разбудил своими ночными похождениями в туалет и завтра получит за это выговор. На что Феликс постарается не реагировать и промолчит в меру своей с годами натренированной выдержки.

Глава 4

Дикий крик пронзил барабанные перепонки и разбудил Кристину. В первый момент ей было непонятно, что это за крик и кто его производит, человек или животное. Звук был похож на пение сумасшедшего кита под смех окруживших его пьяных русалок. Она открыла глаза, чтобы определить источник шума, и увидела, что лежит на больничной кровати, отделённая синими матерчатыми перегородками от остального мира.

«Что я делаю в больнице!?» — сверкнуло молнией в её почему-то тяжёлой голове.

Однако сосредоточиться ей не удавалось, потому что кит пел или, можно было сказать, орал дальше, а русалки по-прежнему хихикали над ним. Она с трудом повернула голову к перегородке и поняла, что не в состоянии подняться с кровати и ещё меньше, встать с неё. Силы оставили Кристину, словно она после своих пятнадцати вдруг стала сто один или даже больше.

— Эй, ты! Закрой свой рот! Ты мешаешь мне думать! — прокричала она.

К удивлению Кристины шум сразу прекратился. У неё пересохло во рту и ей срочно захотелось пить. Ей захотелось пить так сильно, что за стакан минералки она была бы готова кого-нибудь убить.

— Эй, кто-нибудь! Дайте воды! — наполовину прохрипела, наполовину прокричала она снова.

На этот раз её просьбе никто не внял.

— Вот дерьмо! — ругнулась Криси вслух. — Я же сдохну здесь без воды.

Тут она вспомнила свою бабушку, которая учила её, что грубо выражаться некрасиво и подчас глупо. Например, в той ситуации, в которой оказалась она.

— Пожалуйста, дайте мне попить, — простонала она, добавив шёпотом, — Козлы драные.

Никакой реакции. Либо киты, русалки и козлы читают её мысли и ждут, что она даже в мыслях будет с ними вежлива, либо… Тут её осенило, что киты и русалки здесь такие же неподвижные особи, как она сама, и даже если бы они этого захотели, не смогут ей помочь. Но в больнице чтобы кого-то позвать, есть специальный пульт. Со стороны, куда была повёрнута голова Кристины, стояла белая тумбочка и высокая капельница, прозрачный шланг которой…

«Вот дерьмо!»

…вёл к её руке.

«На какую иглу меня здесь подсадили?» — подумала она удручённо.

На тумбочке пульта не наблюдалось. Усилием воли, а его у Кристины было хоть отбавляй, она повернула голову в противоположную сторону и обнаружила там только вторую перегородку.

— Ко … — хотела она снова ругнуться, но внутренний голос, который почему-то походил на бабушкин, приказал ей остыть и сконцентрироваться. Она стала перебирать пальцами по складкам простыней, добралась до прохладного края металлической рамы кровати и попробовала нащупать что-нибудь, что походило бы на телевизионный пульт.

«Бинго!»

С левой стороны к раме кровати действительно был прикреплён пульт с выпуклыми кнопками. Ещё раз основательно ощупав свою находку, она нашла на середине пульта большую кнопку, которая и должна была являться кнопкой вызова. Сконцентрировавшись, она вдавила её и мысленно пожелала: