Upgrade

— Мама! Ой! Больно! — кричала она и была главным источником шума, заполнившим это помещение.

Другая женщина с длинными седыми волосами проделывала свой путь молча, двигаясь походкой лыжника, преодолевающего глубокие снежные заторы. Взгляд её потухших глаз был устремлён вниз и, казалось, не внимал окружающую обстановку. Несмотря на это, словно она обладала дополнительным чувством ориентации, ей удавалось двигаться без столкновений с другими больными.

— Катастрофа, — прокомментировала сама себе Кристина.

Один полный лысый мужчина средних лет с разбитой до крови бровью ходил быстрым шагом от одного пациента к другому и, энергично жестикулируя, что-то рассказывал. Его речь не прекращалась даже тогда, когда он оставлял одного из больных и направлялся к следующему. При этом его бурные реплики устремлялись в пустоту или, возможно, к субъекту, невидимому всем остальным, однако вполне реальному для него самого. Зарегистрировав боковым взглядом Кристину, он решительно устремился к ней, активно работая согнутыми в локтях руками, словно занимался спортивной ходьбой. Скудный жизненный опыт Кристины был уже обогащён некоторыми знаниями, содержащими информацию, как вести себя, когда к тебе приближается дикий медведь или, скажем, злая собака. Во-первых, нельзя смотреть им в глаза. Во-вторых, нельзя убегать. Нужно преодолеть свой страх и издать аналогичный пугающий звук. В-третьих…

— Ты чего здесь стоишь, дура! — проговорил быстро толстый мужик с разбитой бровью, брызгая слюной. — Они уже пришли! Они тут! У нас нет времени! Завтра уже будет поздно…

«Мания преследования? — подумала Кристина. — Она же не передаётся через слюну?»

Опустив взгляд, она издала рычание голодной пантеры и тем самым на секунду приостановила словесный поток, вырывающийся из уст толстого с бровью. Вытаращив глаза и выставив вперёд руки, словно защищаясь от опасного зверя, он отскочил от Кристины на безопасное расстояние и продолжил отступление медленным полушагом, увеличивая расстояние между собой и пантерой. Третье правило поведения с диким медведем или злой собакой было, по-видимому, известно многим и ему в том числе.

Только теперь Кристина подняла глаза и заметила, что больной медленной поступью уже достиг середины помещения и пытается не смотреть в её сторону, а только изредка бросает испуганные взгляды. Подумав, что на сегодня она видела уже достаточно, Кристина двинулась обратно в направлении своей комнаты с мыслью, что попробует ещё раз набрать номер телефона бабушки, который она теперь знала наизусть.

Она проснулась ночью с пересохшим горлом, включила настенный светильник и, дотянувшись до стакана с минеральной водой на тумбочке, осушила его до дна. Снова выключив свет, она попыталась заснуть, но спать больше не хотелось. Её мысли снова вернулись к тому злополучному дню, когда её сбила машина, и она почувствовала себя абсолютно одинокой и брошенной всеми на произвол судьбы. Она так и не смогла дозвониться до бабушки и пришла к выводу, что та просто неправильно положила телефонную трубку.

«Но она же должна меня искать… А вдруг, ей стало плохо, когда она узнала, что я попала под машину… А вдруг…»

Каждая новая мысль, как острая игла, втыкалась в её измученный мозг руками какого-то садиста, который почему-то имел лицо яйцеголового доктора. При каждом уколе его поджатые губки искривлялись в злорадной улыбке и зрачки расширялись на всю ширину глаза, словно он был вне себя от перевозбуждения.

Кристине захотелось пройтись. Встав с кровати, она почувствовала, что чувствует себя намного увереннее на ногах, чем днём. Её внутренний врач, доктор Кристина Бургдорф, отменил выданные яйцеголовым врачом лекарства и сказал ей, что она абсолютно здорова и должна при первой же возможности удалиться из этой обители для больных с неисправными мозгами.

Снова выглянув в коридор, Кристина увидела, что потолочный свет потушен и горит лишь аварийный свет мелких ламп, встроенных в стену. Полумрак почти полностью заполнил пространство длинного коридора, однако из большого помещения мерцал призрачный свет.

«Забыли выключить телевизор?» — попыталась угадать Кристина.

Ещё раз убедившись, что коридор пуст в обоих направлениях, она двинулась в сторону большого помещения и оказалась права. Полутьма господствовала в том числе и здесь. Лишь телевизор остался единственным источником света и на его экране застыло изображение Луны.

«Документальный фильм? В это время?»

Перед телевизором Кристина заметила силуэты трёх людей, стоявших к ней спиной. Ни один из них не отреагировал, когда она вошла в помещение. Обойдя вокруг эту группу полуночных зрителей, она увидела их, освещённые белым светом Луны лица, и у неё похолодело в груди. Из под бровей выглядывали пустые белки глаз, словно радужной оболочки, вероятно, закатившейся за веки, и не существовало. Эти трое застыли, словно в трансе, при виде спутника Земли и их рты были уродливо разинуты в безмолвном крике, открывая нижний ряд зубов и высунутый тёмный язык.

Страх сковал Кристину в первое мгновение, но затем заставил попятиться назад и удалиться с этой ужасной сцены, пока наблюдатели Луны не заметили, что сами оказались объектом наблюдения. В этот момент чья-то ладонь с длинными холодными пальцами легла сзади на её плечо и Кристина вскрикнула от неожиданности. Резко повернув голову так, что даже боль в шейных позвонках пронзила тело, она увидела перед собой лицо яйцеголового доктора. Улыбка играла на его тонких и поджатых губах, показывая, что ему доставило большое удовольствие её напугать.

— Почему вы не в своей палате, Кристина? — начал он строго, убрав, словно маску, улыбку с лица.

— Что здесь происходит?! Кто это, чёрт побери! — взвизгнула она вне себя.

— Не надо кричать, иначе вы разбудите их. А они этого не любят, — предупредил доктор Фабрициус. — Это наши больные, такие же пациенты, как и вы.

— Я не такая…

— Ну, пока нет…

— Что это значит?! Чёрт возьми! — прорычала Кристина.

— Пожалуйста, потише. Извините, я только пошутил. Вы — не такая.

— Они в трансе? Почему у них такие странные глаза?

— Эта группа пациентов страдает сомнамбулизмом. Они, говоря в простонародье, лунатики. В спящем состоянии они способны бодрствовать и бродят по ночам, руководимые только рефлексами их организма. Отсутствие зрачков — это один из симптомов лунатизма. Как вы можете видеть, ничего опасного они собой не представляют.

— Они — лунатики и поэтому таращатся на Луну? — полушёпотом спросила Кристина.

— Не совсем. Медицина уже давно установила, что лунатизм не имеет ничего общего с полнолунием. Однако мы наблюдаем за этой группой больных и можем частично опровергнуть это мнение. Этот видеоролик включается каждую ночь и при помощи сенсоров записывается активность головного мозга пациентов.

Только сейчас Кристина смогла разобрать в темноте, что у каждого из лунатиков надета на голове шапочка, усыпанная, как горохом, металлическими шариками сенсоров, что делало их похожими на пилотов или космонавтов.

«Нет, — передумала Кристина, — на пришельцев. На злых пришельцев с другой планеты».

Трое лунатиков по-прежнему стояли не шевелясь и присутствие Кристины и яйцеголового доктора нисколько их не смущало. Судя по хрупкому телосложению одна из них была молодая женщина.

— Я надеюсь, у вас нет позывов присоединиться к этой группе и глазеть на Луну? — спросил доктор Фабрициус с лёгкой издёвкой в голосе. — Шапочку для записи активности вашего мозга я могу организовать хоть сейчас.

Его губы снова сжались в трубочку и он явно был доволен своей плоской шуткой.

«Единственный позыв, который я чувствую, дать тебе по физиономии», — подумала Кристина и коротко ответила:

— Нет. Позывов не наблюдается.

— Кстати, вы не ответили на мой вопрос, Кристина. Почему вы не в своей палате? Я надеюсь, вы приняли вечерние таблетки?

— Разумеется, доктор, — соврала она, не моргнув глазом.

Иногда Кристине казалось, что она не умеет врать. Когда ей приходилось говорить неправду, например бабушке, она чувствовала себя неуверенно и думала, что это заметно окружающим. Доктор Фабрициус проглотил эту ложь без комментариев и произнёс:

— Тогда я желаю вам спокойной ночи и хочу, чтобы вы отправились в свою комнату.

«Вероятно, ему это просто безразлично, приняла я их или нет», — подумала она.

— Конечно, доктор, — ответила Кристина.

У неё не было желания оставаться в обществе трёх лунатиков, независимо от того, были они опасными или нет, и она направилась назад к себе в палату.

Глава 8

«Мы обнаружили у вас тумор», — звучал в голове Феликса голос врача, словно приговор в зале суда о пожизненном заключении за преступление, которое он не совершал.

Он стоял на выходе больницы St. Johannes-Stift и послание повторялось снова и снова, как будто было записано на катушку древнего магнитофона и эта катушка странным образом никак не собиралась заканчиваться. Голос врача уже успел потерять человеческие тона и звучал, словно пропущенный через специальный цифровой фильтр, делающий его похожим на низкотембральную речь механических пришельцев из другой галактики.

Случилось самое худшее из того, что Феликс мог предположить. Он, конечно, не собирался жить вечно, однако умереть не достигнув даже шестидесяти, казалось ему несправедливым.

«Почему именно меня? — кричало всё в нём внутри. — Чем таким я прогневал проклятый космос, что он выбрал именно меня и наградил раком мозга?»

Он шёл задумчиво по улице в направлении парковки и всё вокруг, казалось ему, расцвело и приобрело особенно пёстрые краски. Небо, казалось, стало ещё выше и приобрело ярко бирюзовый цвет. Пара белоснежных облаков, завалившись набок, лениво плыли, подгоняемые лёгким ветром. Автомобили перестали выплёвывать выхлопные газы и воздух пах, словно после грозы, озоном. Люди вокруг, молодые и красивые, шли улыбаясь и о чём-то весело разговаривая. Всему свету разрешалось жить дальше и только ему выпало оставить внезапно этот прекрасный мир… и больше не существовать.

Только само понятие — больше не жить, пугало его до истерики. Он готов был остановиться и разрыдаться на глазах у всех прохожих. Больше не существовать — не вкладывалось ни в какие рамки его понимания.

«Где тот дьявол, которому я могу продать свою душу, — подумал Феликс. — Отдам по дешёвке… много не возьму…»

Он оглянулся, всерьёз посмотрел вокруг, но ни один из прохожих не напоминал ему рогатое существо с копытами и хвостом.

Перед его внутренним взором снова появился аппарат в форме лежанки с вертикально установленной белой шайбой в виде Donuts в головной части. Включается мотор лежанки и Феликс головой вперёд, словно посылка на конвейере, устремляется внутрь отверстия. Белый Donuts состоит явно не из теста, потому как движение его магнитов наполняет гулом его уши…

Дойдя до машины, он открыл дверь и тяжело опустился в водительское сиденье. Ему показалось, что за последний час своей жизни он постарел минимум лет на десять. Включив мотор, он поднял блик в стекло заднего вида и… замер от ужаса. Женщина-призрак снова наблюдала за ним сзади и взгляд её страшных глаз вонзился ему в мозг, словно длинные строительные гвозди. Ему показалось, что своим взглядом она может пронзить его голову насквозь и… может быть уничтожить проклятый тумор, который снова приняв образ одушевлённой жевательной резинки, ехидно ухмылялся ему.

— Ты не существуешь! — проговорил Феликс вслух. — Ты плод моего больного воображения!

Мёртвые губы в зеркале начали двигаться, как будто женщина услышала его и пыталась возразить. Однако слуховых галлюцинаций не последовало.

«Почему мой больной мозг внушает мне появление этого призрака, но не наделяет его при этом речью?» — подумал Феликс.

— Мы поможем тебе, Феликс, — словно в ответ послышался голос женщины из зеркала. — Только не сопротивляйся. Мы ждём тебя уже давно. Ты можешь стать одним из нас…

Повернув на Langwedeler Straße6, Феликс проехал один перекрёсток дальше, чем обычно, и очутился на пути к дому Дитера. Не останавливаясь, он доехал до середины улицы и увидел то, что и предполагал, а именно: отсутствие чёрного автомобиля Ford напротив дома соседа. Феликс продолжил движение и, сделав круг, очутился около своего дома. Не долго думая, он заскочил вовнутрь и, выглянув из окна через огород, убедился, что и на парковке автомобиль отсутствует.

«Путь свободен», — сказал он сам себе.

Феликс не знал, что им движет, но мысль вторгнуться во владения Дитера, пришла быстро, самостоятельно и казалась вполне разумной. Он только смутно представлял себе, чего собирается достичь этой вылазкой. Возможно, его сознание не хотело согласиться, что оно, также как и тело, больше ни к чему не пригодно и предназначено только на свалку. Маленькая капля уверенности, что он психически здоров, теплилась в глубине его души. Сознание требовало какого-то действия и он решился на него быстро и бесповоротно.

Вероника была ещё на работе и план Феликса был подвержен единственному риску, а именно: только быть пойманным с поличным самим хозяином дома. Активным шагом уверенного в себе камикадзе он пересёк свой огород и, подойдя к забору, выбрал место, где сетка забора максимально провисала над землёй. Поставив два кирпича, выдернутых из ограждения рядом стоящей ёлки, друг на друга и, держась за край сетки обеими руками, он с лёгкостью гимнаста, ушедшего на пенсию, перемахнул одну ногу, собираясь вторую уже в прыжке также перенести через это проволочное препятствие. Когда вторая нога Феликса неожиданно зацепилась штаниной за проволоку забора, он понял, что идея преодоления преграды была явно недоработана, и на одно мгновение завис между небом и землёй. Затем штанина под тяжестью его веса издала треск и он беспомощно рухнул на землю, больно ударившись локтем о рядом стоящий срубленный ствол какого-то растения. Фелис поднялся и быстро оглянулся по сторонам. Его конфузное падение осталось никем незамеченным и он ринулся к своей цели.

Как открывается старая дверь на террасу снаружи и без ключа, он знал по рассказу Фреди, его бывшего подчинённого по работе, находящегося на данный момент на пенсии. Как-то Фреди вышел на улицу к почтовому ящику и входная дверь, подлым образом захлопнувшаяся от сквозняка, оставила его снаружи. Без ключа. К его счастью и несчастью самой двери, садовый домик был всегда открыт и в нём он нашёл топор. Поддев им дверь снизу, он смог сместить её с петель, выдавить и в конечном итоге снова попасть домой.

Оставив свой дом, Феликс прихватил инструмент, который более подходил для взлома закрытых дверей. Это был стальной лом, заострённый с одной стороны и похожий на гигантскую отвёртку. Его он оставил со своей стороны забора и сначала решил поискать запасной ключ, который каждый из хозяев прячет на случай, произошедший с Фреди. Фреди не спрятал ключ и ему пришлось калечить дверь.

Со стороны террасы Феликс не увидел ничего примечательного, что могло бы послужить тайником, и пошёл вокруг дома в направлении главного входа. Перед входной дверью он увидел уже знакомый цветочный горшок с декоративным кустом ивы, однако пошарив под ним, ничего не обнаружил. Ещё раз осмотревшись, он собирался вернуться назад, но вдруг приметил под лестницей неприметный кирпич серого цвета, видимо забытый хозяином после очередного ремонта. Приподняв кирпич, Феликс обнаружил то, что искал. Запасной ключ.

Не теряя времени, он открыл дверь и очутился в просторной прихожей с большим зеркалом до пола и открытым гардеробом светлого тона. Белая краска выгорела от солнечных лучей, попадающих сквозь стекло на двери, и приобрела желтоватый оттенок. На крючках гардероба висели две мужские куртки различной длины и повседневная светлая кофта с капюшоном.

«Судя по одежде, Дитер живёт здесь один», — подумал Феликс.

Оставив прихожую, он прошёл в зал, состоящий из двух, располагающихся перпендикулярно друг к другу, комнат. В одной из них стоял длинный деревянный стол со стульями и небольшая витрина с посудой у стены. В другой он увидел знакомый ему уже кожаный диван шоколадного цвета, на котором Дитера хватил сердечный приступ или инсульт. Или и то, и другое вместе. Кожа дивана успела потрескаться, но хозяин, похоже, не собирался распрощаться с ним. Одну стену занимала незаменимая принадлежность любого мягкого уголка — большой плоский телевизор последнего поколения, на другой — упрятанная под стекло фотография хозяина дома и его жены, заснятая вероятно не так давно, потому что Дитер на ней практически не изменился.

Ещё раз внимательно взглянув на женщину, Феликс смог окончательно убедиться, что женщина-призрак, навещающая его, и есть умершая жена Дитера. На фото она выглядела не особенно жизнерадостной, однако улыбалась, хоть и натянуто. В этом лице преобладала черта постоянной серьёзности, как если бы она была строгой учительницей и каждую минуту своей жизни находилась среди своих учеников, мотивируемых только ударом длинной линейки по различным частям тела, преимущественно по рукам.

Простояв почти пять минут перед фотографией, Феликс не обнаружил ничего сверхъестественного и только теперь понял, что подсознательно он рассчитывал получить какое-либо объяснение именно от неё. От фотографии. Он надеялся, что взгляд на неё вблизи откроет ему непонятную тайну этого дома и его обитателей. Однако теперь, когда ничего не произошло, он не знал, что делать дальше.

Отойдя от стены с фото, он решил подняться на второй этаж и двинулся к деревянной лестнице, находящейся у главного входа. Поднявшись по скрипучим ступенькам на самый верх, Феликс очутился в коридоре, три двери которого открывали вход к другим комнатам. Открыв одну из них, он попал в рабочий кабинет Дитера или помещение, которое было таковым, когда он ещё не вышел на пенсию. На белых стенах висели его фотографии с коллегами, облачёнными в белые халаты и такого же цвета шапочки. Все они несомненно принадлежали к кругу медицинских работников или были связаны с медициной. Посреди комнаты, устланной толстым серым ковром, стоял огромный рабочий стол со старым компьютером. И стол, и монитор компьютера были покрыты толстым слоем пыли, указывая, что хозяин дома редко появлялся здесь последнее время, если вообще появлялся.

Не найдя ничего необычного, Феликс отправился в следующую комнату и застыл на пороге как вкопанный. Окно в комнате отсутствовало, стены были выкрашены в чёрный цвет и только белый потолок и настенные лампы, излучающие холодный неоновый свет, давали представление о её размерах. В первый момент у Феликса перехватило дыхание, но холодный рассудок сразу зарегистрировал знакомый ему каменный блок, который в последний раз он видел во сне. На нём, словно выключенный робот, лежала… жена Дитера. Это была несомненно она, та женщина, которую он видел на балконе этого дома. Феликс застыл от страха на месте, не решаясь оторвать от неё взгляд. Она была одета в ту же самую ночную рубашку, в которой он её видел тогда ночью, и находилась в ёмкости, напоминающей саркофаг с округлёнными углами и прозрачной верхней крышкой.

В какой-то момент Феликс засомневался, что видит мёртвое тело. Оно выглядело скорее как манекен или восковая фигура, выставленная в музее знаменитых представителей homo sapiens. Однако губы синевато-серого цвета, бескровная белая кожа, плотно обтягивающая кости черепа, глубоко впавшие в глазницы потемневшие веки принуждали думать, что это всё-таки мертвец.

Аккуратно подстриженные седые волосы симметрично спадали на оба плеча, полностью закрывая их. Страшные посиневшие руки лежали вдоль тела ладонями вниз и на запястье одной из них он заметил металлический браслет с выгравированными на нём непонятными знаками. Феликсу показалось, что он уже видел подобный браслет.

«У нас в туалетной комнате? — пронеслось у него в голове. — Или в бардачке машины? Где я его видел?»

Феликс стоял, затаив дыхание, и не знал, что его ошарашило больше, мёртвая женщина в прозрачном гробу или то, что каменный блок… парил в воздухе на высоте полуметра. Этот трюк он видел пока только во сне и вот теперь имел возможность посмотреть наяву. Проведя рукой над саркофагом и под блоком, он убедился, что тот не висит на неких невидимых шнурах и лишь вводит его в заблуждение, что парит.

«Если Дитер является этим неизвестным фокусником, то он выбрал неправильную профессию, — подумал Феликс. — С этим цирковым номером он стал бы знаменитым».

Он простоял в нерешительности несколько минут, не зная, что ему теперь предпринять. На лицо был труп, о котором нужно было бы сообщить в полицию. Он не мог просто закрыть на это глаза, оставить этот дом и жить дальше, как будто ничего не произошло.

«Не исключено, что Дитер убил свою жену. Причём совсем недавно, потому как труп не успел разложиться», — обескуражено подумал Феликс.

Однако это был единственный вывод, который сформировался в его голове. Вопрос, почему он видел мёртвую женщину в зеркалах, оставался по-прежнему открытым и объясняемым только тем, что он болен и галлюцинировал.

Внимательно наблюдая блок вблизи, он мог теперь с уверенностью сказать, что это не бетон. Материал, из которого он был сделан, имел схожий с бетоном цвет, но на его поверхности отсутствовали поры, как у настоящего бетона. Он был абсолютно гладким, точно его отполировали, однако одновременно отсутствовал глянец от света, попадающего через окно, словно камень абсорбировал его непонятным образом. Острые прямоугольные грани разделяли три видимые поверхности блока и были до невероятного правильными, словно созданы, чтобы служить эталоном прямолинейности для всех других эталонов, существующих на Земле.

Феликс хотел прикоснуться кончиками пальцев к гладкой поверхности, но почувствовал лёгкую вибрацию воздуха в её близи, сопутствующую неожиданным покалыванием в пальцах, и отдёрнул руку. В этот момент в глаза ему ударил яркий свет и всё поплыло перед ним.

Снова придя в себя, Феликс увидел над собой белый потолок, прерывающийся кромкой предмета меблировки. В нос ударил затхлый запах старости, вероятно, от ковра серого цвета, на котором он лежал. Он приподнял голову и понял, что лежит в неизвестном ему помещении, стены которого были окрашены в светлые тона. Посреди комнаты стоял громоздкий рабочий стол, с одной стороны которого он и лежал на полу. Где он и каким образом здесь очутился, Феликс не знал. Однако теперь ему была известна причина этой короткой амнезии и он воспринял этот факт, не паникуя и как что-то собой разумеющееся.

На запястье левой руки он почувствовал прикосновение чего-то холодного и, подняв её, увидел на ней металлический браслет. Феликс никогда не носил ничего подобного и откуда появился этот браслет, не имел понятия. Проведя пальцем по выгравированной на нём непонятной надписи, состоящей из штрихов и точек, он невольно вздрогнул, когда браслет с лёгким щелчком самостоятельно раскрылся и свалился с его запястья на пол. Подняв его, Феликс не нашёл место соединения, замка или какой-либо другой застёжки. Браслет снова сомкнулся и представлял собой металлическое кольцо. Покрутив его, он нашёл со стороны, обратной к надписи, горящую зелёную точку.

«Чудеса…» — подумал он.

Погрузив браслет в карман куртки и ухватившись за край стола, Феликс встал и огляделся в комнате. Кроме запылённого стола со стулом, старого компьютера на нём и регалей вдоль стены, забитыми какой-то справочной литературой, он увидел несколько фотографий в рамке на стене. На всех из них присутствовал его таинственный сосед по участку.

«Похоже, я действительно вломился к Дитеру, — подумал Феликс слегка озадаченно и одновременно вспомнив шутку Вероники по этому поводу. — И выключился совершенно нелепым образом прямо на месте преступления».

— Да, Феликс. Ничего более глупого ты не мог придумать, — сказал он сам себе вслух.

На его голос послышалось движение в соседней комнате и в дверях появился хозяин дома.

«Влип по полной программе», — констатировал ситуацию Феликс, увидев его и слегка покраснев.

Ему было беспредельно стыдно и одновременно обидно, что он по собственной инициативе оказался в таком дурацком положении. Одновременно удивительной показалась ему реакция Дитера на наглое вторжение на его личную территорию. На его лице он не обнаружил ни капли удивления или гнева, как будто подобные визиты он принимал каждый день.