Upgrade

«Все козлы, русалки и киты идите сюда и дайте мне наконец-то попить».

Через пару минут шторка со стороны её ног отодвинулась и в проёме появилось приятное лицо молодого человека в белом халате. Длинная чёлка мелированных волос свисала элегантно на бок, закрывая одну бровь. Серо-зелёные глаза моргнули один раз и Кристине показалось, что он мог быть старше неё не более чем лет на пять. Он вполне мог бы быть её принцем, если бы появился верхом на белом коне. Однако, конь отсутствовал.

— Что желает леди? — произнёс он с усмешкой, обнажив красивые белые зубы.

— Леди желает пить. Пожалуйста, пить.

— Сейчас сделаем.

С этими словами он исчез и, словно маг и волшебник, появился сразу, но уже с бутылкой минеральной воды и маленьким пластиковым стаканчиком.

— Только много вам нельзя, — предупредил красавчик. — Только половину стаканчика.

— Это кто сказал? — недовольно прохрипела Кристина.

— Это сказал доктор, — ответил он и, налив минералку, протянув ей.

Кристина попыталась поднять голову, но её сил хватило лишь на несколько сантиметров, после чего она обессиленно снова упала на подушку.

— Один момент.

Парень нажал на какую-то кнопку на поручне кровати со стороны ног и головная часть кровати слегка приподнялась, приведя Кристину в полу-лежачее положение. Красавчик снова протянул стакан и она смогла короткими жадными глотками осушить его содержимое.

— Что со мной произошло? — спросила Кристина.

— А вы не знаете?

— Нет, я только придуриваюсь и спрашиваю, чтобы проверить тебя, — возмутилась она.

— Извините, мне это тоже неизвестно. Через полчаса делает обход дежурный врач. Спросите его.

— А что это за больница?

— St. Johannes-Stift. Реанимационное отделение.

Прихватив с собой бутылку воды, вероятно чтобы не провоцировать больную на неадекватные поступки, парень вновь исчез за ширмой. Вокруг стояла мёртвая тишина и Кристина, слегка утолив жажду, наконец-то смогла сосредоточиться. Внезапно перед её глазами предстало лицо любимой бабушки и она подумала:

«Что, если она ничего не знает? Катастрофа…»

Тишина действовала на неё усыпляюще и глаза стали медленно закрываться.

Яркий свет бьёт прямо в глаза. Судя по обстановке, она находится по-прежнему в больнице. Одновременно она знает, что спит. Это что? Сон во сне? Яркий свет исходит из мощной лампы, висящей над ней. Он ослепляет её и не даёт открыть глаза. Тем ни менее она видит всё, что происходит вокруг, как будто наблюдает это со стороны. Она лежит на столе обнажённая и вокруг стоят люди в светло-голубых халатах, шапочках и белых масках, оставляющих видимыми только глаза. У всех глаза светло-голубого оттенка под цвет халатов, словно голубые линзы также являются частью их экипировки. Ей становится стыдно, что все они одеты и она одна голая. Ну ладно, она не совсем голая. У неё на голове такая же шапочка, как и у врачей.

Слева от неё стоит ещё один операционный стол и на нём лежит обнажённая женщина с большой красивой грудью.

«Мне бы такую», — думает Кристина.

На шее женщины татуировка в форме непонятных знаков. Это иероглифы? Или что-то древнеегипетское? Татуировка исчезает под марлевой накидкой, которой прикрыта голова спящей женщины. Прозрачные трубки, по которым пульсирует тёмно-красная жидкость, словно змеи, обвивают её тело. Они выходят из невысокого устройства цилиндрической формы и заканчиваются на локтевых сгибах её рук.

Женщина лежит одна и внимание врачей, а это несомненно врачи, сконцентрировано на ней, Кристине. Один из них, вооружённый сверкающим под светом лампы скальпелем, наклоняется над её головой. Лёгким движением он проводит продольный разрез вдоль её шеи и вводит в него непонятный ей отполированный до зеркального блеска инструмент. Слышится щелчок и её голова отделяется от шеи.

«Хорошо, что это только сон», — думает Кристина.

Она не чувствует боли, а только странное головокружение, словно всё вокруг поворачивается перед её глазами. Один из врачей берёт аккуратно её голову за виски и переносит на второй операционный стол, где лежит неизвестная женщина. Люди в халатах убирают марлевую накидку и… О ужас! … У женщины нет головы!

Врачи ложат голову Кристины вплотную к остаткам шеи незнакомки и покрывают место соединения металлической лентой, которая, словно ожив, самостоятельно прилегает к шее. В этот момент голова Кристины открывает глаза и начинает кричать. Звук её крика чем-то напоминает пение кита…

Кристина снова проснулась от крика, который исходил из-за перегородки. Однако в её сознании не было ни капли гнева. Она была рада, что её разбудили и она покинула этот кошмарный сон. Она оглядела своё, скрытое под простынёй тело, и вздохнула облегчённо. Все его части были на месте. Она сжала пальцы рук в кулак и снова выпрямила их. Подвигала пальцами ног, наблюдая их движение под простынёй. Чувство слабости заметно ослабло и она решила попробовать привстать. Кристина поджала ноги, перевернулась на бок, приподнялась и, выпрямив колени, опустила ноги вниз. Ледяной пол обжог её ступни и одновременно придал ясности голове.

Назойливая мысль, каким образом она очутилась здесь, снова начала будоражить мозг. Последнее, что Кристина отчётливо помнила: она выехала с велосипедной стоянки около здания гимназии, пересекла Oberneulander Straße5, достигла Im Holze Straße, а затем… Затем она проснулась здесь. В её памяти мерещился яркий свет какой-то вспышки, однако где именно и при каких обстоятельствах, она больше не могла вспомнить.

«Может меня сбила машина?» — подумала она, пытаясь логически объяснить пребывание в больнице.

Она была одета в белую больничную пижаму с непонятным узором голубого цвета и не заметила на себе ран или ушибов, а также бинтов или пластырей, под которыми они могли были быть спрятаны.

«Я абсолютно здорова! Какого чёрта я делаю в больнице? Медбрат сказал, что доктор будет делать обход… Я его, кажется, проспала. Дура!» — обругала она себя.

Кристина потеряла счёт времени и не могла понять, сколько времени прошло с момента, когда она разговаривала с медбратом. Ей опять жутко захотелось пить и, нащупав спасительный пульт на краю кровати, она снова вдавила кнопку вызова. Прошло минут пять, но никто не показывался через ширму, как это было в первый раз.

«Где эти ко…», — горела она желанием кого-нибудь обругать.

Прошло ещё пять минут и Кристина решив, что не собирается умирать от жажды, неуверенно поднялась с кровати и, опираясь о стойку капельницы, мелкими шагами двинулась в сторону ширмы. Её слегка покачивало, как канатоходца над пропастью, но она была слишком разгневана, чтобы остановиться.

Сдвинув ширму в сторону, она увидела, что находится в сравнительно просторном помещении, скудно освещённом настольной лампой на столе у входа. Помещение было по периметру разбито при помощи перегородок на отдельные комнатки. Через стенки некоторых слышался протяжный храп. На столе стояла начатая бутылка минеральной воды и чей-то стакан. Дрожащими руками открутив крышку бутылки, он наклонила её и вода с прерывистыми всплесками заполнила его почти до краёв. Осторожно поднеся стакан ко рту, она коснулась его своими пересохшими губами и жадными глотками влила в себя пузырящуюся жидкость. Собираясь снова наполнить его, она вспомнила слова медбрата, остановилась и вернула бутылку на прежнее место.

Другим источником света в помещении были электронные часы, висевшие на стене перед выходом. В полумраке они излучали ядовито-зелёный свет и показывали половину третьего ночи.

«Неудивительно, что вокруг такая тишина и никого нет. Только храпящие пациенты», — подумала Кристина.

Тут она опять вспомнила, что не сообщила бабушке, где очутилась. Оглядевшись ещё раз, она удостоверилась в отсутствии телефонного аппарата и двинулась к выходу. Нажав на освещённую кнопку на стене, Кристина заставила массивную серую дверь распахнуться и вышла в длинный хорошо освещённый коридор. Здесь тоже отсутствовал кто-либо.

— Всё население вымерло, как один, и только я осталась в живых. Я и те храпуны за перегородками, — проговорила она шёпотом.

На белой стене Кристина увидела стрелку, указывающую направление к выходу, и двинулась туда в надежде обнаружить хоть кого-то из персонала. Чем дольше она находилась в движении, тем легче ей было передвигаться. Её тело словно вышло из спячки и постепенно включало все привычные для жизни функции.

«Какую хрень они мне вкололи, что я только теперь прихожу в себя… А главное зачем? Может у меня что-то с головой?»

— Больная, что вы здесь делаете?! — внезапно прозвучал писклявый женский голос из-за её спины.

«Очевидно, я ещё не до конца в себе, если не услышала, как она ко мне подкралась», — пронеслось в голове у Кристины.

Она медленно развернулась и увидела перед собой женщину сорока лет в медицинском халате изумрудного цвета, такой же шапочке и опущенной на шею маске. Женщина толкала перед собой небольшой светлый контейнер на колёсиках. Кристина не услышала в её голосе ни одной нотки снисхождения или участия к себе, как к больному пациенту. Скорее это прозвучало, как отчитывающий тон командира к неумелому подчинённому.

— Я ищу телефон, чтобы сообщить близким, где я нахожусь, — ответила она, едва сдерживая себя, чтобы не нагрубить.

— Из какой вы палаты?

Кристина молча указала рукой на дверь, из которой она вышла.

— Больная, вам нельзя вставать…

— Это кто сказал?

— Это сказал доктор…

— Я хочу видеть этого доктора!

— Дежурный врач сейчас занят другими пациентами. Он зайдёт к вам позже.

— Я не хочу позже! Я хочу сейчас! Где телефон!?

Давление котла в мозгу Кристины перепрыгнуло красную метку и она готова была взорваться от злости. Видя, что медсестра на мгновение оторопела и помощи от неё не дождёшься, она молча повернулась к ней спиной и двинулась к выходу.

— Больная, вы должны вернуться в палату! — донеслось сзади.

Однако Кристина, опираясь на капельницу, неутомимо продолжала свой путь, не обращая на неё внимание. В один момент она почувствовала что-то, словно комариный укус в плечо.

«Откуда здесь комары?» — подумала она возмущённо и хлопнула себя ладонью свободной руки по подлому насекомому, однако тому уже удалось скрыться.

В следующий момент коридор перед её глазами стал расплываться, она пошатнулась и в последний миг, уже теряя сознание, ощутила, что кто-то поддержал её и не дал упасть на пол.

Глава 5

День выдался пасмурный, солнце опять скрылось в пелене серых туч и Феликсу пришлось надеть очки, потому что цифры месячного финансового отчёта перестали быть для его глаз достаточно чёткими и он боялся допустить ошибку, подсчитывая текущий баланс филиала. Вот уже лет пять, как он заметил этот очередной сбой в своём организме, обратился к окулисту и тот выписал ему очки для работы за компьютером.

Кабинет Феликса был оснащён по-спартански и только самым необходимым, поскольку представлял собой по площади скорее небольшую каморку, чем офис руководителя филиала. Необходимыми были белый угловой стол с небольшим монитором на нём и чёрный стул на колёсиках и с высокой спинкой. С другой стороны стола вдоль стены располагался стеллаж с документами, на одной из полок которого приютился старый массивный принтер марки Canon, давно уже предназначенный к утилизации. Одной стенкой стеллаж примыкал к небольшому шкафу, где Феликс хранил рабочую одежду, предназначенную для того случая, если один из его сотрудников выйдет из строя и ему придётся выполнять кроме своей и его работу. К предметам, которые переводили каморку на класс выше и давали основание называть её всё-таки кабинетом, относилась отдельная туалетная комната, находившаяся справа от стеллажа. Кроме того помещение имело большое окно с видом на дорогу, по которой сновали в двух направлениях автомобили, торопящихся куда-либо жителей города Bremen. Позади дороги Феликс мог наблюдать частные домики, построенные ещё в те времена, когда мало кто мог себе позволить возвести дом площадью больше, чем сто квадратов. Со временем их владельцы подкапливали деньги и пристраивали к домикам очередное помещение, которое с их точки зрения было необходимым, однако полностью меняло вид строения и чаще всего не в лучшую сторону.

Феликс заметил, что линзы очков он успел слегка заляпать пальцами, и снял их, чтобы протереть платком. Одновременно он снова кинул привычный взгляд в единственное окно и неприятное событие сегодняшнего утра по дороге на работу снова предстало перед его глазами.

Он останавливается на перекрёстке и бросает взгляд в зеркало заднего вида. В нём возникает другой автомобиль и лицо его водителя, занятого пробуриванием одной из ноздрей указательным пальцем. Водитель убеждён, что за этой гигиенической процедурой никто не наблюдает… На следующем перекрёстке Феликс хочет удостовериться, что господин казюля исчез, и снова смотрит в зеркало. В этот раз в нём появляется лицо женщины с посеревшим цветом кожи и страшным взглядом. Её седые волосы развеваются на ветру… которого нет. Нет, по крайней мере в салоне автомобиля. Тёмно-серые обескровленные губы двигаются, словно она разговаривает с ним. Лицо кажется ему полу-прозрачным, словно мираж, и только чёрные зрачки, как два отверстия в никуда, видны ясно и отчётливо. Через них словно бездна смотрит на него. Холодно и зловеще.

Феликс с ужасом поворачивает голову назад… Слишком энергично… Резкая боль пронзает затылок и шею. На заднем сиденье никого нет. Через заднее стекло машины он встречается взглядом с водителем сзади, который, пробуравив одну ноздрю, переходит к другой. Похоже, ему наплевать, что на него кто-то смотрит. В конце концов, он же ни где-нибудь на красной дорожке при вручении Оскара.

Нога Феликса непроизвольно соскакивает с педали сцепления, машина дёргается вперёд и, словно умирающий зверь, дрожа в агонии глохнущего мотора, замирает. Молодая водительница Mercedes с соседней полосы презрительно смотрит на него и отворачивается. Загорелся зелёный и Mercedes ускоряется, как ракета, вперёд в страхе, что эпидемия заглохшего мотора может по воздуху добраться и до него. Водитель сзади заканчивает прочистку ноздрей и вдавливает сигнал на руле, призывая Феликса побыстрее выходить из оцепенения и ехать. Что он и делает.

Эта неприятная и непонятная ситуация, как видеоролик, снова прокрутилась в его голове и оставила противный привкус приближающегося несчастья. Оставив очки не протёртыми, он встал из-за стола и вышел из кабинета. Рабочее помещение Феликса примыкало напрямую к складу и, чтобы выбраться наружу, ему было необходимо дойти до середины павильона и повернуть направо. В одном из проходов он увидел сидящую на паллете Изабэллу, копающуюся в YouTube в поиске видео, на котором она ещё не успела поставить свой короткий и свободный от здравого смысла комментарий. Небольшого роста, с короткой шеей и массивной частью тела ниже талии она казалась Феликсу похожей на озлобленного гнома. Изабэллой её называл только Феликс, для других же она была просто Изя и сегодня на ней был рабочий халат синего цвета, а голову украшала стильная дулька из рыжих волос.

— Привет, шеф, — сказала она, не поднимая глаз от экрана смартфона.

— Здравствуй, Изабэлла. Работа кипит?

— Кипит … — прозвучало как эхо.

Феликс, уже наученный опытом общения с Изей, не ожидал продолжения разговора и, пройдя до массивной белой двери склада, выбрался наружу.

Небо до сих пор не поменяло свой цвет, однако обещанного дождя тоже не было. Свежий воздух, слегка отравленный сигаретным дымом, стоящей неподалёку Габи, и гул автомобилей вытеснили нежелательные мысли из его сознания и вернули к будничной реальности. А будничная реальность, например с точки зрения концерна Lidl, старалась не иметь ничего общего с продуктами табачных производителей. Два года назад с прилавков магазина исчезли сигареты и другие табачные изделия. Таким путём Lidl вносил свой вклад для достижения утопической цели создания некурящего общества.

Габриэлла работала у Феликса уже больше пяти лет и всё это время, сколько он имел удовольствие её знать, курила, как паровоз, и тем самым демонстративно не разделяла точку зрения концерна Lidl. Несмотря на своё пристрастие к сигаретам, она представляла собой женщину довольно пышного телосложения и имела на шее и правой руке цветные татуировки. При её виде глаза Феликса самопроизвольно опускались в область её роскошной груди, однако он моментально чувствовал себя осквернителем брака с Вероникой и переводил взгляд на её татуировки, которые представляли собой довольно сложные узоры в форме экзотических цветов и растений.

Феликс приветливо улыбнулся Габриэлле и она, сделав очередную затяжку, улыбнулась ему в ответ. При этом ему пришла в голову фраза, которую он нашёл где-то в интернете в одном из современных блогов: «Законы издаются одной частью общества, чтобы другая их нарушала».

Слева от Феликса начинался ряд припаркованных автомобилей и самым крайним был вместительный серый Opel последней марки. Его багажник был открыт и владелец автомобиля, мужчина предпенсионного возраста, только что закончил погрузку продуктов из рядом стоящей закупочной тележки. На нём была солидная полосатая рубашка, заправленная в светлые брюки, и он выглядел, как работник какого-нибудь бюро, например страхового агентства, заехавший закупиться прямо после работы.

Мужчина развернулся и поймал на себе взгляд Феликса. Тот автоматически улыбнулся ему, однако ответной улыбки в обратном направлении не последовало. Страховой агент застыл с поднятой рукой, готовой захлопнуть багажник, и с непонятной антипатией взирал на него. Феликс был уверен, что никогда прежде ему не приходилось встречать этого мужчину и соответственно иметь с ним какие-либо разногласия. Он отвёл взгляд, следуя простому принципу, не смотри в глаза бешеному слону и он тебя не покусает, и уже собирался вернуться на рабочее место, как услышал звук завывающего мотора. Серый Opel сдавал задом, выезжая с парковки, и не останавливаясь по-прежнему задом устремился в его направлении.

Феликс опешил в первую секунду, но затем понял, что страховой агент либо рехнулся, либо его нога застряла между полом и педалью газа. В любом случае если он также будет стоять на месте, Opel размажет его пятидесятилетнее тело о стену его родного магазина Lidl, независимо от того, поддерживает он намерение концерна по борьбе с курильщиками или нет. Страх придал ему нечеловеческие силы и Феликс пулей рванул к тому месту, где только что стояла курящая Габи и которое было огорожено металлическими столбиками, препятствующими проезду личного транспорта. Габи, оставив после себя ядовитый запах сигарет, уже успела исчезнуть и Феликс, достигнув столбов и обернувшись, увидел, что Opel резко затормозил, остановился и медленно двинулся вперёд к выезду с парковки, как будто ничего не произошло.

— Эй! Идиот! — закричал Феликс вне себя от гнева вдогонку удаляющемуся автомобилю.

Сердце, как молот по наковальне, стучало у него в груди и только сейчас он обратил внимание, что идущие по улице за забором Lidl прохожие косятся в его сторону и бросают испуганные взгляды. Смотрят на него… а не на уезжающий Opel с сумасшедшим страховым агентом. Феликс только и мог, что развести театрально руками, и, не понимая, что случилось с этим миром за последние пять минут, удалиться в стены родного магазина. Снова очутившись в своём кабинете, он плотно закрыл за собой дверь, плюхнулся в рабочее кресло и, опрокинув голову на его спинку, закрыл глаза. Взгляд страхового агента до сих пор стоял перед его взором. Это был взгляд арахнофоба со стажем, который увидел в Феликсе паука или какое-то другое опасное насекомое.

Феликс открыл глаза и подумал, что сегодня явно не лучший день в его жизни.

— Однако, завтрашний будет ещё хуже. Завтра ты должен на приём к шизофренологу! — сообщил он сам себе вслух.

Это решение созрело в его голове три дня назад. Внезапно он понял, что его видения мешают ему жить и дальше это не может продолжаться. Одновременно, представление, что он должен рассказывать постороннему человеку о своих личных проблемах и переживаниях, казалось ему непреодолимой задачей. Это предстоящее испытание угнетало его заранее, но другого способа, как обратиться к специалисту по лечению душ, он не видел. Записаться на приём к врачу было возможно, но только через полгода. Среди населения курсировало мнение, что в городе либо увеличилось население, либо вымирают врачи. И то и другое было возможно. Однако Феликсу повезло и он получил приём на завтра, как будто кто-то там свыше раздвинул облака и указал на него пальцем.

«Похоже, одному из пациентов так и не удастся освободить свою душу от тяжёлых прелестей жизни, потому как я унаследовал его день приёма», — подумал Феликс.

Состояние шока после попытки наезда почти улеглось и он неожиданно поймал себя на мысли, что этот случай должен быть сообщён полиции.

«Вдруг этот сумасшедший попробует задавить ещё кого-нибудь?»

Но полиции нужны доказательства… И они у него есть. По периметру магазина были установлены видеокамеры, которые работали круглосуточно. Феликс вскочил и ринулся к кабинету охраны, который находился на другой стороне здания, и самый прямой путь до него лежал через склад. Внутри него он увидел стоящую фуру, которая только что сдала задом, и водитель копошился в кабине в поисках накладной для передачи товара.

«Лучше поздно, чем никогда», — подумал Феликс, потому как по плану груз должен был появиться два часа назад.

Спустя минуту из кабины грузовика спустился низкорослый водитель с помятой бумажкой в руке. Мужчина явно не имел в этом сезоне возможности позагорать и его кожа имела болезненно белый цвет. Тёмно-синяя футболка обтягивала комок эмоций в области живота и свисала поверх спортивных брюк с тонкими лампасами. Нижнюю часть лица водителя обрамляла густая щетина, равномерно переходя через второй подбородок на шею. На вид ему было лет сорок, но возможно полное лицо со слегка припухшими глазами делали его старше и на самом деле, он был моложе.

— Добрый день, — поздоровался Феликс, приняв из рук водителя накладную, — я руководитель этого филиала, а вы по всей видимости новенький. Я вас ещё ни разу не видел.

Ответа на его приветствие не последовало.

«Наверное, эмигрант, — предположил он. — И не говорит по-немецки».

Водитель безмолвно двинулся к задней части полуприцепа, выдвинул засовы и открыл высокие слегка покарябанные двери. Феликс кинул взгляд вовнутрь и увидел несколько паллет с напитками в прозрачных пластиковых бутылках. В паллете, стоявшей с краю, он отчётливо распознал по красной этикетке и кофейному цвету напитка, Cola Light.

— Я не вижу Sprite? — обратился Феликс к водителю.

— Он там, сзади, — ответил тот на чистом немецком без акцента.

Феликс удивился, что тот всё-таки умеет разговаривать, однако не подал виду. Он пододвинул две пустые, поставленные друг на друга паллеты и, используя их как ступеньки, забрался внутрь прицепа. При скудном освещении он различил с одной стороны друг за другом стоящие паллеты с апельсиновым соком, а с другой… прямоугольный бетонный блок. В этот момент двери прицепа с шумом захлопнулись и, проскрипев несмазанными засовами, оставили Феликса внутри в полной темноте.

— Эй! Я остался внутри! Вы закрыли меня! — прокричал Феликс, но его вопль остался проигнорированным.

— Выпустите меня сейчас же! Иначе я вызову полицию.

Он начал колотить по стенке прицепа кулаком, но и это не произвело никакого эффекта.

— Что за болван! — рявкнул Феликс.

Достав из заднего кармана брюк смартфон, он увидел, что тот потерял связь, вероятно, потому что металлические стенки прицепа препятствовали прохождению сигнала. Феликс нажал на приложение фонарика, навёл смартфон на двери и со всей силы ударил одной ногой в промежутке между ними. Удар гулким эхом отразился от дверей и, откликнувшись тупой болью в пятке, не сдвинул преграду ни на миллиметр.

«Мне нужен рычаг!» — подумал Феликс.

Он направил луч смартфона вдоль стен прицепа в надежде наткнуться на какой-либо металлический инструмент и вновь увидел перед собой магический прямоугольник блока. При слабом свете мобильника он принял тёмно-серый цвет и, похоже, не имел ничего общего с бетоном. Его безукоризненно гладкая матовая поверхность была больше похожа на металл. На стороне блока, обращённой кверху, он мог различить непонятную символику, точно такую же, как он видел во сне. Что могла обозначать надпись, было ему загадкой. Отдельные знаки не были расположены в ряды или столбцы, но определённо образовывали некую структуру, которая повторялась несколько раз.