Останемся врагами

Пока вызываю такси, отец истерично ломится на вторую линию. И звонит до тех пор, пока у меня не кончается терпение. Не слушая, что он там несет, рявкаю, что через час буду дома и вырубаю связь.

Домой приезжаю выжатая словно лимон и хочу только одного – принять душ и забыть утреннюю сцену словно кошмарный сон.

Позорище! Прекрасное утро после первого секса, мать его.

Но не смотря на то, что я злюсь на Матвея, как-никак специально или нет, но он снова меня бросил и оставил отдуваться одну, все равно как последняя идиотка немного волнуюсь, куда же он все-таки исчез.

А вдруг что-то случилось? Кто-то позвонил, ему пришлось срочно уехать, а будить меня он не стал, планируя вернуться в скором времени. И о приходе хозяйки квартиры он тоже не знал.

Хочется верить, что так и было. Неужели он вот так просто взял бы и куда-то ушел не предупредив? Не после того, что между нами было! Не до такой же степени он конченый.

Ну не могла же я в нем так сильно ошибаться. Нет, не могла...

– Валерия! – раздается громогласное на лестнице.

Отец, одетый в строгий костюм, хмурясь спускается вниз. Неужели Лика спалилась и он понял, что я ночевала не у нее?

Судя по выражению лица – точно. Он все знает.

Сейчас начне-ется… Впрочем, хочешь одержать победу на войне – наступай первой. И сражайся по своим правилам.

– Я знаю, что ты скажешь, но слушать это не намерена, говорю сразу, – с разбега мчусь на абордаж. – Да, я не ночевала у Лики, я провела эту ночь с парнем! – он хочет что-то сказать, но я вытягиваю ладонь, призывая его помолчать: – Я взрослая, па, и вправе сама решать, с кем мне быть. В сотый раз повторяю – я не выйду за Глеба, мне нравится другой, – даже не смотря на то, что он форменный козел! Но вслух этого не добавляю. – Мы познакомились совсем недавно и, может, между нами пока все не так гладко, как бы мне того хотелось, но однозначно это не отношения на один раз.

– Что ты несешь? – ошарашенного рычит он. – Отношения? Ты в своем уме?

– Вот всегда ты так! Без суда и следствия, не разбираясь! – взвиваюсь. – Или это у тебя цель в жизни такая, делать все мне назло?

– У меня цель? – надвигается. – Это я делаю назло?

– Ты его совсем не знаешь, а уже против!

– А по-твоему я должен быть "за"? Ты серьезно это? – достает из кармана телефон и, открыв папку с фотографиями, увеличивает одну.

Видно плохо, какая-то голая телка с мужиком на кровати. Что за…

– Это что? – брезгливо киваю на экран. – Зачем ты показываешь мне эту гадость?

Вместо ответа он пихает телефон мне прямо в лицо.

Это не какая-то голая тетка и мужик – это я и Матвей. Я сладко сплю, а он, вытянув руку, делает селфи.

Абсолютное непонимание. Ступор. Шок.

– Откуда у тебя… – тон уже не такой уверенный, приходится приложить усилия, чтобы не дрожал голос, – …это фото?

– Это он прислал мне. Сегодня утром.

– Кто прислал? Матвей?

Отец кивает и, усыпив телефон, кладет гаджет в карман. Я вижу, что самообладание ему тоже дается с великим трудом.

– Как ты с ним познакомилась?

– Он помог мне на дороге, когда я улетела в кювет… Просто ехал мимо...

– Он не просто ехал мимо, – отец снимает очки и устало надавливает подушечками пальцев на уголки глаз. Вся злость с него мигом слетает, он словно в момент стареет на десяток лет. – Ты действительно не знаешь, кто это?

– Да ничего я о нем не знаю! – просыпается отчаяние. – Только то, что его зовут Матвей. Даже фамилия его неизвестна!

– Его фамилия Варшавский.

Услышав это, от моего лица отливает кровь.

– Это же... не тот самый Варшавский, да? Это же какой-то другой?

– Тот самый. Он брат Алины, которая превратилась в овощ по вине нашего Максима. Две недели назад она умерла в частной клинике Израиля.⠀

Глава 19

***

– Ты точно не хочешь поужинать? С утра не ела ничего, – поучает за дверью отец, и я рада, что догадалась запереть ее на замок.

– Ты следил, что ли? – огрызаюсь.

– Не я, Антонина доложила.

– Стукачка, – бурчу под нос и говорю уже громче: – Я не хочу есть.

– Так нельзя.

– Отстань, па, пожалуйста.

Папа ворчит и наконец-то уходит.

Не хочу разговаривать с ним. Вообще не хочу говорить ни с кем. То, что вчера рассказал отец, в буквальном смысле выбило из-под ног почву.

Варшавский… Та самая фамилия, что день и ночь звучала в нашем доме пять лет назад. Я была совсем зеленым подростком и не вникала, кто это и что, но в глубине души сочувствовала этой Алине и ее бедным родителям.

Может, так нельзя говорить, но Максим был плохим человеком и разрушал все, что попадалось на его пути. Включая людей. Он крал у отца, влезал в баснословные долги, влипал в неприятные истории. Он же сбил с пути истинного Алину, которой на момент их знакомства было как и мне сейчас – восемнадцать. А потом, будучи в полном неадеквате, повез на том злосчастном байке…

Я была совсем юной, но понимала, что виноват был именно Максим, но отец, дабы обелить нашу фамилию, сделал все, что в его силах, чтобы перевернуть ситуацию в свою сторону. Алина из жертвы слепой любви к плохому парню превратилась в конченую шаболду, и вообще на момент аварии за рулем байка внезапно оказалась она. Дело дошло до абсурда, но отец не жалел ни денег и времени, чтобы замять разгорающейся вокруг нашего имени скандал. Я слышала, что родители девчонки тоже не из бедных, но влияние и связи моей семьи были на порядок выше.

Я даже не знала, что у нее был брат. Может, и слышала когда-то краем уха, но столько прошло лет… А им оказался Матвей.

До сих пор не укладывается в голове. Немыслимо! Каким образом он оказался там же на дороге? Почему не сказал сразу кто он? И зачем был весь этот цирк с обычным нормальным парнем?

Ведь он совсем далеко не обычный. За эти годы бизнес его семьи стал на порядок выше и крепче, более того – сейчас Варшавские прямые конкуренты отца.

Само собой я об этом не знала, за все эти годы я ни разу не поинтересовалась, что там сейчас с ними происходит, и думать про них забыла, но как вышло, как минимум один член их семьи никогда не забывал про нас.

Отец допытывался, что именно "этот гад" мне сделал, а я даже не знала, что ему ответить. Он виноват, безусловно, но и я виновата не меньше. Виновата в собственной наивности и глупости.

Я САМА повелась на его обаяние, сама поехала с ним и сама же согласилась с ним переспать. Он не заставлял меня и не насиловал. Хотя мог! Он мог сделать это со мной еще в той гостинице, завести по пути в любой лес, взять меня, не церемонясь, в ту нашу первую ночь на кухне… Он мог сотворить со мной все, что угодно, но не сделал этого. Почему?

Он понравился мне, настолько сильно, что я полностью ему доверилась, а он воспользовался мной и предал. И именно этот факт причиняет самую большую боль.

"Ты же понимаешь, что теперь ты обязана разорвать с ним всяческие контакты? Их семья – наши враги, они ненавидят нас. Не удивлюсь, если их сынок выложит эти мерзкие фото или не дай бог снятое скрытно видео в сеть, чтобы в очередной раз искупать наше имя в грязи. Ты хоть понимаешь, во что именно ты влипла? Осознаешь?" – причитал вчера отец, для которого все случившееся стало прямым доказательством личной мести.

Я и сама понимаю – это похоже на вендетту, но верить в то, что Матвей настолько форменный подонок… Я же не сделала ему ничего плохого! Я тогда вообще была ребенком!

За что он так со мной?⠀

Миллион мыслей, одна хуже другой. Теперь стало ясно, почему он ушел утром, почему был таким скрытным…

Само собой номер, с которого он звонил мне раньше больше не в сети, но сейчас есть и другие способы раскопать что-то о человеке.

Поисковик любезно выдал мне ссылки на его личные страницы… А говорил, что не выносит соцсети. Впрочем, как вышло, он о многом врал.

Фото не много, но все они с вечеринок, фешенебельных курортов, в обществе красивых девушек, и сам он такой... Вроде бы тот же самый Матвей – его лицо, прическа, фигура, но в то же время совершенно другой человек. Чужой и незнакомый: в дорогих тряпках, шикарных апартаментах и на люксовой машине. Майбах! Тот самый, что я видела возле торгового центра. Это был он тогда, мне не показалось!

Вспоминаю, что с ним в тот день была какая-то девушка-блондинка, и против своей воли испытываю чувство жгучей ревности. И злости. Злости на саму себя. За то, что повелась, что вела себя как круглая идиотка.

И за то, что вопреки всему по-прежнему думаю о нем...

Телефон неожиданно звонит, и я едва не роняю его из рук. Лика. Она как никто имеет свойство звонить "вовремя".

– Чем занимаешься?

– Да ничем. Торчу в соцсетях.

– Поднимай булки и собирайся.

– И куда это?

– Дернем в "H2O"!

– Ты же говорила, что там крутятся одни старперы.

– Иногда необходимо поменять локацию. Сходим, осмотримся, пофоткаемся. Давно не выкладывала новый контент.

Закатываю глаза.

– Ты же только утром из спортзала сториз запилила.

– Ты будешь занудничать или собираться уже? Давай, хватит там уже тухнуть. Через час встретимся у клуба, успеешь?

Хочется отказаться, а с другой стороны… почему бы и нет? Да пошло оно все! Оторвемся, выпьем по коктейлю, потанцуем.

Я не буду думать о нем, хватит! Если он со мной так, значит, и я смогу выбросить его из головы. Смогу!

Через двадцать минут спускаюсь вниз, одетая в маленькое черное платье и короткую кожаную косуху. Беспроигрышный лук на все времена.

– И куда это ты на ночь глядя? – позади на лестнице показывается отец.

– Развеяться хочу.

– Сейчас почти одиннадцать.

– И что с того? Мне теперь на привязи сидеть? Ты сам говорил, что торчать в своей комнате не выход. Вот я и еду развлекаться.

Папа ставит стакан виски на широкие перила и спускается вслед за мной.

– Ты же понимаешь, что этот подонок может снова тебя выследить? И кто знает, что у него на уме.

– Я еду в клуб с Ликой. Там будет полно народа. Не параной.

– Тогда ты поедешь с Германом! И туда, – делает акцент, – и обратно.

– Хорошо. Спускай своего пса с цепи.

– Валерия!

– Типа это не так, – ворча под нос и не оборачиваясь иду к на выход. – Я подожду его у ворот.

– Учти, если ты попробуешь от него сбежать – я посажу тебя дома. И если потребуется, да, будешь сидеть на привязи. Это понятно?

Плевать мне на этого Германа, цели убегать у меня действительно нет. Сегодня я еду с единственной целью – оторваться как следует.

– Понятно. Более чем.

Глава 20

***

"Н2О" модное тусовочное место, но мы с Ликой раньше его не посещали. Нам больше по душе "Аура" или "Фантом", все наши друзья тусуются именно там, там нас все знают и мы чувствуем себя звездами танцпола. Здесь же контингент старше и, по слухам, "развлечения" изощреннее.

На фейсе проблем привычно не возникает, и через пару минут мы уже внутри помещения, где из каждой щели долбят басы. Народу сегодня – яблоку негде упасть. Барная стойка обвешана людьми словно виноградная гроздь, хаотично расставленные "островки" с кожаными диванами по кругу тоже забиты до отказа.

– И как тебе здесь? – перекрикивая музыку, орет мне на ухо Лика.

– Обыкновенно, – осматриваюсь по сторонам. – Ты не резервировала стол?

– Думаю, в зоне-ВИП что-нибудь найдется. А впрочем, зачем? Дернем по коктейлю и на танцпол. У тебя интернет норм работает? – тычет кнопки, вводя замысловатый пароль. – Хочу проверить, где этот урод зависает.

– Ты про Дэна?

Дэн – типа ее парень, с которым они типа в отношениях. Судя по его поведению – очень свободных. Обычно Дэн где угодно, но не рядом с Ликой. Вот и сегодня.

– Так и знала… скотина, – матерится, увеличивая движением пальцев изображение на экране. – Уже где-то оттягивается.

– Так мы тоже вроде как ради этого пришли.

– Точно. Да пошел он! – кидает телефон в сумку. – Стол пока поищи, ок? А я в туалет, – распоряжается она и спустя мгновение толпа поглощает подругу, будто ее и не было.

Расталкивая плечами народ, поднимаюсь по винтовой лестнице на второй этаж, где однозначно тише и не так многолюдно. В основном пары, небольшие компании. Люди, которые пришли вместе, чтобы провести время друг с другом, а не цеплять кого-то уже здесь.

То, что нужно.

– Могу я вам чем-то помочь? – материализуется словно из ниоткуда девушка в классическом белый верх – темный низ.

– Я с подругой. Нам нужен стол.

– Столов нет, простите. Могу предложить расположиться за барной стойкой.

Дергаю плечом и иду за администратором. Лично мне все равно, хотя Лика однозначно начнет кривить губы.

Бросив сумочку на черную мраморную столешницу, открываю обтянутое мягкой кожей меню напитков. Листаю плотные бежевые страницы.

Где-то слева что-то довольно шумно отмечает компания парней, а правее улавливаю краем глаза какую-то возню.

Девушка, с длинными черными волосами сидит верхом на коленях у парня и, обвив тонкими руками крепкую загорелую шею, самозабвенно трется упругой задницей о его пах. Со стороны они смотрятся пусть и пошловато, но так горячо, что я даже испытываю некое чувство зависти, смешанное со стыдом.

Пялиться так, как пялюсь я – беспардонно.

Кусая губы, отворачиваюсь, стараясь больше не смотреть в сторону парочки и когда приходит Лика благополучно о них забываю.

Я не стала рассказывать ей о том треше, что сама недавно узнала. Потому что до сих пор не понимаю, как на это реагировать.

Он использовал меня и это безумно обидно. Обидно до глубины души. Конечно, он с самого начала знал, кто я, он подстроил эту встречу и очевидно, что весь этот концерт был разыгран специально для меня. И это было бы даже лестно – столько движа вокруг моей персоны, не будь оно так паршиво.

Но самое отвратительное, гадкое и мерзкое – я не могу просто вычеркнуть его из головы и забыть, словно ничего не было. Пока не выходит.

Этот гад прочно засел у меня в голове и даже не думает убираться.

– А ничего тут, да? Миленько, – потягивая из трубочки дайкири, крутит головой Лика. – Правда, старперов действительно много.

Замечаю краем глаза, что парочка куда-то исчезла – стол пуст, как и содержимое их бокалов, один из которых измазан алой помадой.

Вспоминаю их поцелуй…

Теперь я знаю, что такое страсть, я испытала ее на своей шкуре к единственному мужчине – Матвею. Не смотря на то, что он не был нежен со мной и повел себя утром как последняя свинья, я действительно хотела его. И даже сейчас, вспоминая, что мы вытворяли на кухонном столе, ощущаю томительный комок где-то внизу живота.

А если такого больше не повторится ни к кому и никогда? Ведь раньше же не случалось ничего подобного. Вдруг он вообще единственный мужчина, кого я когда-либо буду хотеть?

Такое же бывает, что один и на всю жизнь?

Может, странно думать об этом в восемнадцать лет, но я думаю. Думаю, и раздражаюсь от собственных назойливых мыслей.

– Я на минуту, – подцепив сумку, иду в сторону указателя WC. Один парень из шумной компании что-то кричит мне вслед, но я не реагирую.

Бесят все. И всё. "Оторвалась", называется. Лучше бы дома осталась.

Коридор узкий как кишка и длинный, и освещают его лишь мерцающие звезды, встроенные в гладкий, как слой льда, пол. Прохожу мимо задымленной курилки и мужского туалета, поворачиваю к женскому. Пять кабинок и все пусты, а хотя… дверь одной приоткрыта. Я вижу мужские ботинки и женские, обтянутые черными чулками, колени. Судя по приглушенным звукам нетрудно догадаться, чем именно они там занимаются.

Это та самая пара. Точно они. Лиц обоих я не видела, но уверена на сто процентов.

Жесть. Могли бы хоть закрыться. Или страсть настолько захлестнула?

Подхожу к раковине, включаю воду, бросаю случайный взгляд в зеркало… и вздрагиваю, потому что со всего маху, словно легковушка на краш-тесте, врезаюсь в взгляд Матвея.

Он стоит прислонившись спиной к стене кабинки и смотрит на меня через намеренно или нет приоткрытую дверь.

Это он! Варшавский!

Брюки вместе с трусами спущены до колен, обнажая крепкие накаченные бедра. Правая рука сжимает волосы на макушке девушки. Он направляет ее, вбивая в себя жестко, может, даже жестоко. А смотрит при этом только на меня.

Я и так молчала, но чувствую, что лишилась дара речи. Спроси у меня что-то сейчас – не смогу проронить и звука. Вода льется из крана, почти бесшумно стекая по алому кафелю раковины, я смотрю в его глаза через зеркало, не в силах отвести взгляд.

По логике вещей, я должна ненавидеть его в эту минуту. Презирать, проклинать. Должна плюнуть в его наглую рожу за то, что он сделал. Никто еще меня так не унижал. Никогда.

Я должна испытывать это все, но этого нет. Лишь огромная, глубокая, всепоглощающая ревность. Обида. Боль.

Да, мне так неожиданно больно видеть, как рот какой-то шлюхи огуливает его член. Я и помыслить не могла, что способна на такие эмоции по отношению к этому человеку. Особенно после того, что он сделал.

Дома мне было по-всякому – грустно, тяжело, обидно, непонятно. Это были растрепанные эфемерные эмоции, без конкретного акцента. Но сейчас, видя это все собственными глазами, чувствую, как они наливаются солеными слезами. Бесконтрольно, совершенно неуправляемо.

Видимо, считав мои эмоции, Варшавский криво ухмыляется по-прежнему глядя на меня и, судя по захлебывающимся звукам возмущения снизу, в прямом смысле лишает своей животной грубостью девицу живительного кислорода. А потом он, стиснув зубы закрывает глаза, растворяясь в спазмах накатившего удовольствия.

Не помню, как добираюсь до стойки, не помню как цепляю свою куртку с высокого барного стула.

– Эй, ты куда? Лер! – возмущается Лика. – Что случилось?

– Я домой.

– Как? Уже?

– Да, уже.

Из-за угла выворачивает Матвей. Руки в карманах брюк, на лице печать безмятежности. Словно действительно ходил отлить, а не отыметь свою подружку в рот.

Ее, кстати, рядом с ним нет.

– Да подожди ты! – тормозит меня Лика цеплясь на руку, лишая драгоценных секунд уйти не встречаясь с ним больше взглядами. – Что произошло у тебя там?

– Ничего. Ничего не произошло. Я просто хочу уйти.

Но поздно – он уже стоит рядом. Я ощущаю знакомый аромат одеколона, чувствую его энергетику рядом с собой.

Она его и в то же время словно совсем другого человека. Более наглого. Злого. Бездушного.

Актер паршивый. Сволочь. А тело все равно предательски отзывается на его такое близкое присутствие.

– Виски. Два, – бросает бармену он и медленно поворачивает на меня голову. В уголках его губ осталась алая помада туалетной шлюхи, а в глазах – печать тотальной безнаказанности.

Он не имел права так поступать со мной. Ненавижу! Но в груди по-прежнему жжет от уродства и в то же время странного эротизма подсмотренной недавно картины.

Он смотрит на меня и молчит. Я молчу тоже, надеясь, что мое отношение к нему явственно читается во взгляде.

Конечно, он знает, что я уже в курсе всего. И ни один мускул не дергается на его лице, которое кардинально преобразилось со дня нашей первой встречи. Лицо холеного самовлюбленного ублюдка.

С чего я вообще решила, что он нормальный парень?

Как ему удалось так филигранно обвести меня вокруг пальца своей паршивой игрой?

– Слушай, этот красавчик так на тебя пялится. У меня бы уже в трусах от такого его взгляда было мокро, – шепчет мне на ухо Лика, от внимания которой не ушел наш визуальный баттл.

– Я домой, – произношу, с достоинством выдержав пытку его глазами. – Ты как хочешь.

И действительно ухожу, не оборачиваясь. Лика с неохотой следует за мной.

– Кто это был? – цепляет меня под руку, двигаясь к выходу. – Ты его знаешь?

– Да, – не сбавляю шаг.

– И кто это?

– Матвей.

– Какой Матвей? Подожди… тот самый, с которым ты трахалась?

– Он самый.

– Окуеть, – оборачивается, словно тот, о ком было брошено это веское слово, следует за нами. – Он же огонь. Просто огнище! Почему ты ушла?

– Потому что между нами все кончено.⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Окончательно и бесповоротно.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Дома я реву. Вот просто лежу и реву навзрыд. Как же мне обидно! За что он так? Почему?

Это грехи Макса, не мои, так почему он решил отыграться на мне? Что я ему сделала? В чем моя вина? Только в том, что я младшая сестра парня, который покалечил его сестру?

Насколько же нужно быть хладнокровным и мстительным. И ничем ведь не выдал себя. Но унижал раз за разом. Раз за разом! Одни фотографии присланные отцу чего стоят, и уже за одно это я должна возненавидеть его до конца дней. Но не получается ничего с глубинной ненавистью, только дикая обида. Невероятная.

Я злюсь на себя за такие эмоции, рыдать из-за этого ничтожества – себя не уважать. Слабая. Тупая. Беспомощная.

Хватит уже!

Открываю свою страницу, на которую забила с прошлых выходных и выкладываю фотографию с выставленным средним пальцем. А ниже пишу тупую цитату подсмотренную в одном из пабликов ВК.

Пусть катится к чертям. Переживу.

Я не позволю ему себя сломать.

Глава 21

***

Утром еду в спортзал и три часа впахиваю как проклятая. Сначала дорожка, велотренажер, а потом груша, на которой вымещаю всю накопившуюся ярость.

За ночь я не остыла, нет. Не помогли ни уговоры самой себя, ни проклятия в его сторону.

Кажется, что эта встреча в клубе только обострила все мои чувства, выкрутила рычаг на максимум. И злость, и обиду, и…

Это не любовь, нет. Он просто сильно меня задел. Как никто и никогда до него. Унизил. Заставил почувствовать себя дешевкой. Не единственный мужчина на земле, переживу. И секс у меня будет в сто раз круче, чем с ним.

Мне только восемнадцать, все будет!

– Лер, ты чего, плачешь, что ли?

Влад, мой бессменный тренер, с подозрением заглядывает мне в лицо.

– Еще чего. Это трудовой пот, – прекращаю молотить грушу и, смахнув резким движением плеча со щеки влагу, сбрасываю перчатки.

Несколько глотков воды приводят немного в чувства. Я должна выбросить его из головы! Он – враг, и это доказал. Гадким, мерзким, конченым способом.

– Еще пару заходов? – протягивает мне белоснежное полотенце.

– На сегодня я пас, – промакиваю лоб, шею, ложбинку груди. – До завтра.

Закинув полотенце на плечо, иду в душ. Там долго стою под упругими струями, ощущая, как болит каждая косточка, каждая мышца. Но самое гадкое – болит душа.

И как только я умудрилась вляпаться в него настолько сильно и за такой короткий срок? Где были мои глаза? Мозг? Ведь сразу было понятно, что он игрок. Очевидно с первой секунды.

Какая же я идиотка.

Расчесав влажные волосы, вешаю на плечо увесистую сумку и выхожу из спортклуба. Время уже перевалило за полдень, солнечный диск висит высоко, подпаливая макушки прохожим.

Само собой отец навязал мне Германа – черный Мерседес стоит за воротами, и я, погруженная в безрадостные мысли, с неохотой шагаю к парковке.

Бежевый Майбах выруливает словно из ниоткуда. Кажется, что он движется прямо на меня, и я как та лисица на дороге – застываю, широко раскрыв глаза, ноги словно прирастают к поджаренному на жаре асфальту. Лишь в последнюю секунду автомобиль делает резкий юз и, оставляя на дороге черный след навороченных шин, тормозит четко напротив меня.

Все происходит за какие-то доли секунд и я даже не успеваю толком испугаться. И не сразу понимаю, ктопередо мной.

– Ну, привет.

Матвей, в темных очках и белой футболке сидит на рулем, в салоне играет легкая музыка. И какого бы я не была о нем мнения, что бы не думала, не могу не отметить, что сукин сын до безобразия хорош собой.

– Ты чуть не сбил меня, придурок, – поправляю на плече сумку и пытаюсь обойти капот, но он давит на газ и продвигается вперед на полметра, блокируя тонированной махиной путь. – Дай пройти.

– Не соскучилась?

– Да пошел ты.

Он широко улыбается, очевидно довольный всем происходящим. Довольный собой.

– Садись. Прокатимся, поговорим.

– Нам не о чем разговаривать, – делаю шаг и слышу угрожающий рык мотора.

– Не о чем? Серьезно? А мне так не кажется.

– После всего, что ты сделал? Твой поступок был мерзок. Как и ты сам. Ты мне противен.

– Не п*зди, – снова расслабенно улыбается. – Садись, говорю.

Он ведь не отстанет. Лучше решить все прямо сейчас, – уговариваю я себя, все-таки забираясь в прохладный салон.

В глубине души я понимаю, что сильная и гордая девушка должна показать ему фак и уйти. Но я очень хочу получить честные ответы. Глядя ему в глаза.

– Куда поедем? – поворачивает на меня голову. – Выбирай.

– У нас не свидание, – стараюсь отвечать как можно резче. – Говорить можно где угодно, даже тут.