Одна маленькая ошибка

- Слушай, Владос, может, это - к Риммке спуститься? У неё ж тоже сопляк, вдруг подскажет чего, - предложил Бабон, и Влада осенило.

Точно, Римма, их бывшая одногруппница! А для Влада ещё и просто бывшая. Были у них на первом курсе небольшие мутки. Ну как небольшие - было несколько ни к чему не обязывающих свиданий, а потом она начала требовать какой-то серьёзности, психовать, что у него в телефоне кроме её номера ещё сотня контактов левых девчонок. Как-то они разругались на этой почве, Римма хлопнула дверью и, как гордая обиженная женщина, намылилась тащиться одна ночью к себе домой в соседний район. В подъезде курил их сосед - Андрюха Дудкин, выцепил девчонку, слово за слово, в общем, Римма так у него и осталась. Вышла замуж, бросила институт и осела дома. Ребёнка родила.

Влад бросил взгляд на часы - начало первого, поздновато для дружеской болтовни. А с другой стороны, кто им ещё поможет - чтоб вот прям здесь и сейчас?

- Бабон, телефон дай, - шепнул другу на ухо, боясь отвлечь залипшего на музыке ребёнка.

***

- Ну и где ваш подкидыш? Вы точно не обдолбанные? - вошла в дом сонная Римма и сладко зевнула.

На затылке сбилась набок небрежно завязанная «дуля», на лице - красная полоса от подушки. После родов она сильно поправилась, и Влад с грустью осознал, что от прежней нимфетки совсем ничего не осталось. А ведь ей всего двадцать два...

Запахнув плотнее халат, Римма толкнула дверь в спальню и удивлённо приподняла давно не щипанные брови:

- Ого, и правда - ребёнок. Надо же!

- А ты думала, что я прикалываюсь? - разозлился Влад.

- Ну если честно, я подумала, что вы накурились тут или ещё чего. Ну сам посуди - история, мягко говоря, странная. Ну? Пойдёшь к тёте? - Римма смело взяла на руки ребёнка и засюсюкала: - Да, месяца три ему, головку уже хорошо держит. Тяжёленький, ты посмотри. А как его зовут?

- Не знаю.

- Она имя даже, что ли, не сказала? Ну вообще жесть. А свидетельство о рождении, медицинская карта, может, выписка из роддома? Хоть что-нибудь оставила?

Влад пожал плечами и бросил взгляд на переноску. Пелёнка, пара погремушек, пустышка, пустая бутылочка в молочных разводах - всё.

- Слушай, я с таким впервые сталкиваюсь. Как это так - ребёнка своего бросить?! Слушай, а может, она того - ненормальная? Ну там на голову нездоровая или вштыренная? Что она о себе рассказывала вообще? - покачивая ребёнка, допытывалась Римма.

- Да ничего она не рассказывала! Мы переспали всего лишь один раз. Я даже имя её не знал!

- Ну ты даёшь. Какое счастье, что я в своё время догадалась от тебя ноги сделать. Как был бл... - бросила взгляд на ребёнка и осеклась - ...дурак ты, Злобин. Вообще ведь не взрослеешь. Посмотри на себя - здоровый бугай, а в башке ветер.

- Давай, ты мне ещё нотации почитай! Я же тебя именно для этого сюда позвал! - раздражённо вскинулся Влад и тут же дал себе мысленную оплеуху. Наживать сейчас врага в лице Риммы - затея провальная.

Засунув руки в карманы шорт, принялся бесцельно мерить шагами комнату. Туда-сюда, туда-сюда. Когда запал иссяк, и внутренние батарейки дали сбой, остановился у раскрытого окна; поставив ладони на подоконник, втянул аромат тёплой августовской ночи. Внизу, расчерчивая асфальт оранжевыми всполохами фар, мелькали автомобили; люди спешат домой, и всем совершенно наплевать, что где-то под крышей многоэтажки у кого-то час назад рухнула жизнь.

- Что мне с ним делать, Рим? Я ведь ни черта не соображаю в этом всём.

- Ну во-первых, для начала его нужно переодеть и накормить, а во-вторых, позвонить в органы опеки, наверное.

- И что они сделают? - не оборачиваясь, спросил Влад.

- Заберут ребёнка, проведут медицинское обследование и начнут поиски мамаши. Дя, мой хороший? А мамаша у тебя ведь дура-дурой! - вновь засюсюкала, тормоша мальчика.

- Угу, хорошо. Поиски - это хорошо... - пробормотал себе под нос Влад, испытав небывалое облегчение. Перспектива возиться с мелким его совсем не прельщала, да и разыскивать эту идиотку он не обязан, для этого есть специальные службы. Он позвонит, пацана заберут, передадут в надёжные руки и всё - проблема исчерпана. И тут же его осенило: - А куда его заберут? - обернулся.

- В дом малютки, скорее всего. Если мать не отыщут, в детский дом потом определят. Ещё один беспризорник при живых родителях. Нарожают нерадивые овцы, а дети потом страдают. Кукушки грёбанные! И папаши недалеко ушли, - бросила на Влада взгляд, полный неприкрытого презрения.

- Да с какого это хрена я папаша? Я вот вообще в этом не уверен! - огрызнулся, ощутив, как глубоко царапнули её слова.

- Да ты глянь только - вылитый же ты! И глаза, и губы, - кивнула на мальчика: тот, монотонно хныча, скривился в недовольной гримасе. - Как мой Стёпка на Андрюшу похож, так и твой на тебя - копия.

- Да не мой это! - в сотый раз повторил Злобин, ловя себя на мысли, что занимается самовнушением, категорически отрицая даже малейшую вероятность того, что ребенок на самом деле его.

Ну не может он быть его! Не может же жизнь подкинуть ему такую подлянку!

- Сделай тест на отцовство и узнаешь наверняка. Или тебе вообще наплевать? Отдашь, так и не выяснив, твой это сын или нет? Неужели вообще не ёкает?

Влад перевёл взгляд на мальчика - тот хныкал, щурясь от яркого света. Наверное, бедолаге сейчас так же хреново, как и ему самому. Судя по мученическому выражению младенческого лица - так точно.

Присмотрелся внимательнее, пытаясь уловить в мимике грудничка схожие с собой черты, но не увидел ровным счётом ничего. Самый обычный ребенок, каких миллионы - крошечный, полулысый и орёт! Он только и делает, что орёт. Немудрено, что эта Лиза так спешила от него избавиться. Это же чокнуться можно, сутками это слушать!

Откуда-то раздалась песня из мультика про Мамонтёнка. Опустив ладонь в оттянутый пузырём карман, Римма извлекла аппарат и взглянула на номер звонившего.

- Андрей звонит, Стёпка проснулся, наверное. Мне пора, - протянула ребёнка Владу, и тот отпрянул, вскинув ладони.

- Не-не, я не могу! Я не умею!

- Бери, говорю, мне пора. Не видишь, что ли - плачет. Он обделался, вот и злится. Попробуй сам в штаны навалить и так походить. Приятно?

- Рим, пожалуйста, помой его, а?! Я... я тебе заплачу! - засуетился, перетряхивая в поиске кошелька брошенные на кресло скомканные джинсы. На пол звонко рассыпались монеты, упали ключи, початая пачка "Контекса"

Римма кивнула на фиолетовый картонный квадратик и хмыкнула:

- ХХХL? Кажется, кто-то себе льстит. И не поздновато ли ты спохватился?

- Может, хватит уже? И так тошно, - Влад сел на кровать и, поставив локти на колени, обхватил голову руками. Спесь сошла, выяснять отношения, что-то доказывать больше не было ни сил, ни желания. - Рим, пожалуйста, помой его. Я же правда не умею ни черта. Я же его уроню.

- Ну вот что с тобой делать, Злобин? - цокнула Римма и, толкнув дверь, понесла ребенка в ванну. - Со мной пошли, посмотришь.

***

- Вот, видишь? Ничего сложного, - ловко орудуя руками, Римма отмывала ребёнка под тёплой струёй воды - тот недовольно трепыхался, но орать перестал. Обернув мальчика пелёнкой, девушка вышла из ванной, бесцеремонно сунув в руки Влада обделанный подгузник. - Выкинь.

Влад взял памперс двумя пальцами и скривился. Так и нёс до мусорного ведра, держа на вытянутой руке, словно гранату.

Пацаны, распивая пиво в большой комнате, вытянули шеи, с интересом наблюдая за его манипуляциями. Беззаботные, счастливые... Ещё вчера Влад сидел с ними, а уже сегодня...

Вот уж верно говорят, что никогда не знаешь, что день грядущий нам готовит.

- Короче, я вот тут тебе написала, что купить надо. Смесь, салфетки, подгузники, - удерживая ребенка на согнутой в локте руке, Римма протянула обгрызенный кусок листа. - В аптеке круглосуточной всё это есть, как развести смесь - на упаковке прочитаешь. Покормишь его сразу сейчас и часов в пять утра.

- Как это в пять? Я же не проснусь! - снова ужаснулся Влад.

Кажется, он весь вечер только и делал, что ужасался.

- Не волнуйся - ты точно проснёшься, - усмехнулась Римма и всё-таки всучила ему ребёнка.

Дыхание спёрло, сердце заколотилось где-то в горле, перекрывая живительный кислород. Боясь ненароком уронить, прижал к себе маленькое тельце. Крошечный. Какой же он крошечный..

- Смотри, на обратном пути, когда из аптеки пойдёшь - ко мне зайди, передам кое-что из Стёпкиной одежды, всё равно он из этого давно вырос, - натягивая балетки, пробурчала Римма.

- Рим, а... что мне делать-то с ним вообще?

- Так я же тебе сказала: на обратном пути когда пойдёшь...

- Да я не об этом. Потом. Что мне с ним потом делать? Завтра? Ты же придёшь к нам утром, да?

- Извини, Владик, но я к тебе нянькой не нанималась. Андрюша меня и так убьёт, что я тут так долго у вас проторчала. Вон, - сунула ему под нос жужжащий телефон, - трезвонит.

- Рим! Но я реально не знаю... - неуклюже перехватив копошащийся свёрток, вскинул на неё взгляд, полный молчаливой мольбы.

Римма тяжело вздохнула и покачала головой:

- Заварил кашу - вот теперь сам и расхлёбывай. Мне пора, - аккуратно прикрыв за собой дверь, торопливо побежала вниз по ступенькам.

Часть 9

***

- Здарова, папаша! - бодро поприветствовал Бабон, почёсывая свисающее над семейными трусами белёсое пузо.

- Да тише ты! - шикнул Влад, обернувшись.

- А, спит, что ли?

- А разве не слышно?

Склонившись над огромной кружкой крепкого чёрного чая, Влад устало потёр воспалённые глаза. Он не спал целую ночь, ни одной секунды.

Когда он пришёл из аптеки, сразу развел молочную смесь как было сказано в инструкции, кое-как покормил ребенка, и тот даже сладко заснул в своей переноске. Влад уже было решил, что, в принципе, ничего сложного нет - вон, лежит себе, сопит, но потом началось что-то невообразимое! Пацан проснулся и начал орать, да так, что уши закладывало! Выгибался дугой, весь покраснел, а потом его вырвало и он обделался, перепачкавшись целиком, по самую шею! Превозмогая тошноту и стараясь не смотреть, чтоименно он сейчас трогает руками, Влад использовал половину пачки салфеток, прежде чем кое-как убрать следы пахучего бедствия.

Паника - вот что он чувствовал. Огромная, всепоглощающая паника. Что делать? Как быть? Как его заткнуть?

Он истерично тряс перед лицом младенца погремушкой, пытался вновь проделать трюк с телефоном, безрезультатно намеревался снова его покормить и засунуть в беззубый рот пустышку. Всё было бесполезно - ребёнок орал ещё громче, доводя Влада до исступления.

Видит Бог - в какой-то момент он был готов шагнуть в окно, лишь бы не слышать этого душераздирающего вопля.

- Да что тебе нужно, чёрт возьми!? Чего ты хочешь? - кричал он, испытывая чувство стыда, что требует от ребенка невозможного.

Он понимал, что мальчика что-то беспокоит, может, он хотел к маме или у него что-то болело, но как распознать, чего именно хочет трёхмесячный ребенок, тем более, когда ты видишь его впервые в жизни?!

В конце концов Злобин переборол страх и взял младенца на руки; неуклюже укачивая, даже пытался спеть колыбельную, какие-то обрывки из далёкого детства: "баю-бай, не ложись на край...", только вместо утешающих слов лились фальшивые вопли с нотками истерики, которые напугали ребёнка больше, чем успокоили.

Всё было бесполезно!

Наступил рассвет, проснулись первые трамваи.

Пацан плакал без преувеличения три с лишним часа и уснул только утром, когда окончательно выдохся. Орал, орал - и вдруг замолчал. Раскинув в стороны руки и ноги, умиротворённо засопел, как будто ничего и не было.

Новоиспеченный папаша мог ему только позавидовать - бледный, с трясущимися руками выполз на кухню, психуя из-за каждого громкого звука. Он был готов придушить дворника, который, размахивая лысой метлой, то и дело задевал металлическое ведро.

Каждый звук - ржавым лезвием по нервам, постоянно казалось, что за стеной раздался плач, что ночной марафон вот-вот продолжится.

Кто сказал, что дети это счастье? Дети - это ад!

- Слушай, а чего он так орал? - не понижая тон спросил Бабон, и Влад был готов разбить о его голову кружку.

- А я откуда знаю? Знал бы - успокоил, - огрызнулся, отхлёбывая чай. Даже этот звук показался ему оглушающим.

- Жесть вообще, я тоже нифига не спал, - грохнув дверцей холодильника, пожаловался Антон.

- Ты не спал, потому что всю ночь в «доту» рубился! И не греми ты так!

Бабон обернулся, удерживая в руках тронутый плесенью кусок сыра:

- Слушай, я, конечно, всё понимаю - сопляк тебе вынес мозг и все дела - но так-то это моя квартира.

- Ладно, извини, бро, ну просто сам понимаешь... - Влад окончательно поник.

Обхватив голову руками, уставился на остывающий чай. Аппетита совсем не было, как и надежды на счастливое будущее. А если этот малец действительно его сын? И вдруг эта чокнутая скрылась с концами? Что тогда будет?

- Да я понимаю - засада ещё та, - приземлился рядом Бабон, обдав амбре из выпитого вчера пива. Опрокинув заляпанную банку, "на глаз" сыпнул в кружку растворимый кофе, неторопливо добавил несколько ложек сахара. - Может, в эту... как её - опеку позвонить?

- Сегодня воскресенье.

- Да чёрт его знает, как они там пашут, - плеснул кипятка и, громко ударяя ложкой о стенки кружки, принялся тщательно размешивать напиток.

Солнечный свет заливал захламленную кухню: плита в пригоревших ошмётках, грязные разводы на дверцах гарнитура, заваленная посудой раковина. Раньше на всё это Владу было наплевать - вернее, бардак его раздражал, но он давно перестал бороться с безалаберными соседями, а вот сейчас почему-то задумался, что если вызывать службу, это же они увидят, в каком сраче они обитают. Стыдно.

Да и как объяснить эту нелепую ситуацию? А вдруг на него вообще повесят кражу чужого ребенка! Кто знает, может, эта психопатка его действительно у кого-то стащила, а потом решила избавиться вот таким образом!

Нелепо, да, но вообще вся эта история не отличалась какой-либо логикой.

- А Риммка что, не поможет? Хотя бы до завтра, - всё ещё размешивая кофе, спросил Бабон.

Дзынь. Дзынь. Дзынь о края кружки.

Влад навострил уши: это что - детский плач? Или показалось?

Кажется, паранойя начинается именно так.

- Боюсь, Андрюшу её удар стукнет, ты же знаешь, как он к нам относится, - пролепетал, продолжая прислушиваться.

Тишина. Показалось.

Риммкин муж открыто недолюбливал товарищей своей жены. По натуре человек спокойный и рассудительный, он был против разного рода вечеринок, буквально заставив молодую супругу запереться в четырёх стенах, изучая поваренные книги. С Владом у него были особенно натянутые отношения. Возможно, он догадался об их романе в прошлом, может, знал наверняка, но любые контакты жены с бывшим хоть и не пресекал, но и не одобрял. Римма, чтобы не вызывать разного рода подозрений, предпочла самоустраниться, погрязнув с головой в бытовухе. А потом и вовсе ребёнка родила, превратившись в обыкновенную домашнюю клушу.

Опасений Андрея Влад категорически не разделял: ну кого там сейчас ревновать? Да он бы даже в голодный год на неё такую не позарился. Раньше да - талия, грудь, а теперь... без слёз не взглянешь.

В коридоре послышалось шлёпание босых ног о линолеум, хлопок двери туалета.

- А может, это, к маменьке своей отвезёшь? - не унимался Антон. Отпив кофе, громко ударил дном кружки о стол.

Влад явственно ощущал, как одна за другой лопаются струны терпения.

- Ты издеваешься? Да она попрёт меня вместе с мальцом.

- Да ладно тебе, это ж внук её!

- Не пошёл бы ты, а? - огрызнулся Влад и вздрогнул, услышав оглушающий рык сливного бачка.

- Э! А где туалетная бумага? - раздался возмущённый голос Гарика. - Э, уроды, мать вашу!

Из спальни раздался обиженный ор младенца. Разбудил! Кусок идиота! И надо было ему именно сейчас делать свои грязные дела!

Влад подскочил на крик и ломанулся в свою комнату: ковыряясь в тесной переноске, мальчик безудержно плакал.

Семь утра. Всего лишь семь утра! И что с ним делать? Снова начал накатывать приступ паники.

Кто пустил слух, что ребёнок - это мило?

Ребёнок- это ни хрена не мило. Те, кто придумывает сюжеты сопливых реклам про всякие памперсы и агуши - понятия не имеют, что такое ребёнок! Настоящий, не из телевизора. Настоящий человеческий детёныш постоянно чем-то недоволен, вечно орёт и гадит, гадит, гадит...

Влад взглянул на рассерженного пацана и заметался по комнате.

Может, Маринке позвонить... Должен же быть у неё тот самый пресловутый материнский инстинкт, у девчонок же на подкорке выбито за кем-то поухаживать, повытирать сопли. Пусть приезжает, тренируется.

- Привет, котик. А ты чего так рано? - сладко зевнула в трубку Марина. - Кстати, а ты почему вчера не перезвонил? Я ведь и обидеться могу!

- Слушай, а ты умеешь с детьми обращаться?

- Чего?

- Ну, с детьми, маленькими, - засовывая свободной рукой соску ребёнку, раздражённо уточнил Влад. - Ну там - смесь разводить, подгузники менять, всё такое?

- Нет, конечно, ты чё? А залёта боюсь как огня, рано мне детей! Тьфу-тьфу! - раздался стук по дереву. - А... что там у тебя за звуки? Ты что там - не один, что ли? С тёлками? Блин, Злобин, вот ни на одну минуту тебя ос...

Не дослушав её излияния, Влад сбросил вызов и засунул телефон в карман шорт. Ребёнок немного успокоился, но всё равно был не слишком доволен. И, кажется, Влад понял, почему - из переноски дурно пахло.

Опять? Он же совсем недавно только обделался, да так, что мама не горюй!

Вытряхнув из пачки салфетки, с разочарованием отметил, что осталось их всего несколько штук. Нет, он не сможет сам помыть его под краном. Только не это!

Всё, так дальше продолжаться не может! Нужно что-то с ним делать. Он не выдержит с ним ещё целые сутки! Это же свихнуться можно!

Нервно тряся погремушкой, снова достал телефон и открыл браузер.

Опека. Органы опеки. График...

- Мать твою, они отдыхают, что ли, в воскресенье? - выругался под нос, швырнув телефон на кровать.

- А может, это, полицаев вызвать? - жуя бутерброд , заглянул в комнату Бабон.

Огромный живот с курчавыми черными волосами вызывал у Влада отвращение. Не то, чтобы он имел привычку заглядываться на мужчин и отмечать их красоту, но вот такое пренебрежительное отношение к своему телу категорически отказывался понимать. Бабон только и делал, что ел, пил пиво и вдуплял в видеоигры, становясь год от года всё толще и толще.

А хотя, может, и неплохо быть жирным геймером, зато вот такой сюрприз точно никто не подкинет...

- Думаешь, ментам позвонить? - нахмурившись, переспросил Влад.

- Ну да. Скажешь, так, мол, и так - принесли, - Антон затолкал в рот остатки бутера. - Объясниф, што мамафа швалила...

- Чего-о?

Бабон звучно проглотил булку и вытер рот тыльной стороной ладони:

- Скажешь, что мамаша свалила, говорю, а ребёнка тебе оставила.

- А если они меня в участок потащат? Заставят ведь бумаги какие-то подписывать. Всякие эти заявления... Или нет?

- Потащат, конечно, ты чё. Или ты думал, что передашь дитя, как кулёк конфет, и дело с концом? Думаю, потреплют они тебе нервы, братишка, - вошёл в спальню и наклонился над ребёнком. - Здарова, малец.

Мальчик несколько раз выразительно моргнул и разразился новым потоком обиженных слёз.

- Блин, Бабон, тебя даже дети боятся, сгинь, - раздражённо буркнул Влад и, превозмогая страх, кое-как вытащил малыша из переноски. Тот сразу замолчал, трогая ладошкой отросшую щетину незнакомого дяди.

- Ого, а у тебя уже неплохо получается. Будешь теперь Большим папочкой, - гыкнул Бабон и громко рыгнул. - Ой, сорян.

- Слушай, набери Риммке, а? - неуклюже покачивая мальчика, попросил Злобин.

- Тебе надо - ты и набирай!

- Да ты же знаешь, что ей Андрюша весь мозг проест из-за меня, у него же выходной сегодня, не пойдёт она.

- Ага, а типа, если я позвоню - пойдёт! Типа, он не знает, что мы вместе живём. Ну, то есть, что ты у меня живёшь.

Мысль была здравой, и на Влада накатило отчаяние.

Звонить в полицию вот совсем не хотелось, как-то не сложилось у него дружбы с доблестными правоохранительными органами. Сколько раз его пытались пьяного заластать - не счесть, но каждый раз каким-то чудом ему удавалось отмазаться. Звонить им самовольно... Нет, только не это! Пусть лучше органы опеки этим сами занимаются - звонят, собирают всякие справки, или что они там ещё делают. Но это всё завтра, а сегодня? Весь день впереди, а у него уже глаз дёргается от нескончаемых воплей.

- Да говорю тебе: набери маменьке, ну неужели не поможет? Она у тебя, конечно, с приветом, но ведь ребёнок же - родная кровь... - наткнувшись на разъярённый взгляд Влада, осёкся: - Короче, лучше не звони, а сразу езжай. Сюрприз будет, и отказать уж точно не сможет.

Всё-таки зерно истины в словах Бабона было.

Хотя, зная характер эпатажной мамаши Злобина, ожидать от неё можно всё, что угодно. Но, в конце концов, попытка не пытка - надо ехать.

Превозмогая брезгливость и стараясь не касаться руками содержимого подгузника, Влад неуклюже стянул с мальчишки обделанный памперс.

- Ох, мать моя... - ахнул Антон и попятился к двери. - Удачи, биг папочка.

Ответом ему был выставленный средний палец.

Часть 10

***

Жёлтое такси остановилось возле обшарпанного подъезда захудалой хрущёвки.

Жара стояла дикая - смахнув со лба капли пота, Влад достал из кармана смятую купюру и протянул водиле.

- Молодец какой, - улыбнулся бомбила, кивнув в заляпанное зеркало на ярко-салатовую переноску. - Всю дорогу молчал. Или молчала? Мальчик, девочка?

- Мальчик, - буркнул Влад, аккуратно приподнимая спутавшиеся засаленные ручки. Мальца и правда укачало, и он сладко проспал всю дорогу - не шелохнулся.

- О, сын, поздравляю. У меня самого двое: Вадька и Егор. А как твоего звать?

Влад дёрнул плечом и, провожаемый подозрительным взглядом таксиста, выбрался из душного салона «десятки».

А действительно, какое у него имя? Ведь как-то же она его называла всё это время, не «эй, ты» же. А с другой стороны - какая разница? Завтра он отдаст пацана. Это не его ребёнок. Точка.

В подъезде пахло точно так же, как и во времена его детства: пылью, отсыревшим деревом и тушёной капустой. Давно не крашеные стены пестрели разного рода граффити, среди которых затесалась и парочка скабрезных слов, написанных его рукой. Вот тут они курили с пацанами, пуляя зажженными спичками в белёный поток. Влад поднял голову - серая от времени побелка вся сплошь усыпана чёрными кругами сажи.

Не касаясь поломанных перил, поднялся на четвёртый этаж. Их дверь тоже осталась прежней - обитая тонкими деревянными рейками, с залепленным заскорузлой жвачкой глазком по центру. Под ногами допотопный коврик, вырезанный из старого паласа.

Надавив на оплавленный какими-то вандалами звонок, прислушался к звукам: за дверью раздалась скрипучая трель - мёртвого разбудит, затем послышалось шуршание ног и не слишком довольное:

- Кто там?

- Эт я, открывай.

Тишина. Ушла, что ли? А, нет - послышался скрежет ключа, и в проёме нарисовалась она. Выжженные белокурые волосы накручены на крупные бигуди, красный шелковый халат с претензией на роскошь давно потерял былые краски, в пальцах - неизменная сигарета.

Сколько он её не видел? Кажется, с нового года, да и по телефону они крайний раз разговаривали в июне, в день её рождения.

Мама. Странное слово, совсем для него чужое. Мысленно он давно называл её просто - Она. "Она" как-то ближе.

- Ну привет. Чего тебе? - кивнула она и глубоко затянулась. Длинные ногти покрывал малиновый лак - кончики облупились, но женщину, похоже, это мало трогало.

- Я войду?

- Валяй, - безразлично повела плечом и посторонилась.

В квартире стояла небывалая духота, хоть топор вешай. Пахло какой-то дрянью - сигаретным дымом с примесью чего-то восточного, ужасно приторного.

Каждый угол прихожей был завален невиданной хренью - расписные китайские коврики, причудливые статуэтки, глиняные вазы; стена пестрела картинами с изображением безвкусной мазни, хотя мама называла это гордо - живопись.

Когда-то она с упоением рисовала - день и ночь, мечтала стать великой художницей, а когда поняла, что её каракули даром никому не нужны, разочаровалась и ударилась в шитьё. Перешивала всё, на что упал взгляд - шторы, постельное белье, скатерти, рубашки сыну. Аляпистые, с кривыми стежками и плохо подогнанными лекалами. Так вышло, что там тоже не срослось, мечту стать именитым модельером она оставила примерно через пару лет и, затолкав метры ненужной ткани в забитый до отказа шкаф, принялась писать любовные романы. Она искренне полагала, что у неё талант - стучала ночами по старенькой клавиатуре, ваяя нетленку за нетленкой, но, получив в интернете массу разгромных отзывов, завязала и с этим, уйдя в затяжную творческую депрессию и очередные поиски себя.