Кавказский Демон. Я поставлю тебя на колени

Иман Кальби, Джулия Думна

Кавказский Демон. Я поставлю тебя на колени

Глава 1

Невеста на никахе — тишина и смирение, чистота и безукоризненность. Самое важное событие в жизни любой девушки. И сейчас оно происходило в моей жизни. Я выходила замуж за прекрасного мужчину — заботливого, участливого, влиятельного и спокойного. Этот брак предварял мой будущий быт в доме — полной чаше. Отец был спокоен. Мама, неоднократно с волнением спрашивающая, всё ли хорошо и правда ли я хочу замуж за Эльнура, тоже выдохнула. Да, это не дикая испепеляющая страсть. Зато стабильно, надежно и спокойно. И он меня любит... Разве это не главное?

Теперь бы выдержать само торжество... Под фатой было душно, воздух пах розовой водой и горячим тестом — неизменными символами-традицией религиозных обрядов бракосочетания. Снаружи, во дворе, стоял гомон собирающихся гостей. Мы не стали делать шумного торжества в огромном банкетном зале. Нужно было привлечь минимальное количество внимания, насколько возможно. Семьи договорились об этом обоюдно.

Меня заберут из родового поместья отца в горах в семью жениха. Гости только родня и самые близкие друзья. Торжество семейное... Все без слов понимали, что балансируют на тонком острие лезвия... Не будить лиха...

Не провоцировать лишний раз Демона, который затаился, но... Успокоился ли?

Демон... Подумала о нем — и сердце невольно кольнуло. Стоп, Тамара.

Хватит. Это твоя свадьба... Свадьба с другим! Не опасным безжалостным бандитом, жестоким настолько же, насколько и красивым, проклятым своей красотой и харизмой... Свадьба с нормальным человеком, понятным, заботливым... С тем, чьи руки не по локоть в крови, с кем не нужно каждый день засыпать и просыпаться на пороховой бочке...

Имам читал аяты негромко, но каждое слово ложилось на грудь тяжелым камнем. «Согласен ли ты, Эльнур...» Жених, смотрящий на меня с кроткой улыбкой обожания, ответил, как положено. Голос его был ровным, но пока чужим. Мы почти не общались... Почти не знали друг друга. Дикость, но... в моей ситуации эта из зол была меньшей... Иначе бы ждала дикость похлеще...

Я чувствовала взгляд отца даже сквозь плотную ткань. Заур. Моя стена. Его молчаливое одобрение весило больше любого благословения. Он не улыбался — на свадьбах дочерей мужчины не улыбаются. Они прощаются. А еще он был насторожен... Слишком хорошо знала отца, чтобы не считывать это по его суровым, напрягшимся чертам лица... Всего на секунду наши взгляды пересеклись — и внутри что-то оборвалось. То ли в ужасе, то ли... в облегчении... Я даже не успела осознать до конца эту мысль, потому что в следующее мгновение...

Сначала удар. Глухой, животный. Потом — визг металла, треск дерева, и в дом ворвался зимний горный холод. Настоящий, предвечерний. Он принес с собой запах пороха, чужой воли и ярости...

Кто-то закричал. Женщины — высоко, тонко. Мужчины — коротко, срываясь.

Я подняла голову.

Он стоял в проеме, и за его спиной была ночь, так внезапно, так резко свалившаяся на родовое село, что я даже не поверила сначала. Вот же, всего секунду назад было светло... А теперь бездна... Черная, беззвездная. Как будто сам ад распахнул дверь и решил заглянуть на свадьбу.

Демон.

Он не суетился. Не кричал. Не размахивал оружием в отличие от его людей, которые вовсю отвоевывали пространство во всеобщей панике.

В этом и был ужас. Его спокойствие било сильнее выстрелов. На нем была темная кожаная куртка, его любимый атрибут. Следы пыли, будто он ехал долго и не собирался останавливаться. Глаза черные, с сухим пугающим блеском. Такие бывают у людей, которые давно приняли решение и больше не сомневаются.

— Сидеть, — сказал он низким, слегка хриплым баритоном, который я бы узнала из миллиарда.

Все замерли.

Все, кроме Эльнура, который резко заматерился и выхватил из кобуры на талии ствол.

Демон среагировал молниеносно.

Не он первый перешел черту, но он ее подвел жирным курсивом.

Слишком профессиональный...

Выстрел прозвучал как-то глухо.

Жених рядом со мной рухнул, как подкошенный. Не красиво, не героически — просто упал, задыхаясь, хватая воздух ртом. Кровь растекалась по ковру, впитываясь в причудливые восточные узоры, которые ткали женщины много лет назад. Все смешалось: праздник, боль, стыд, страх.

Демон шагнул вперед. Еще. Еще.

И тогда он поднял пистолет на моего отца.

Я в шоке и неверии перевела глаза на Заура и едва не закричала. Папа сейчас тоже был с пистолетом, направленным на Демона...

Это было хуже смерти. Всевышний... Не дай случиться еще большему злу...

— Заур, — сказал Демон спокойно. — Не заставляй меня... Я не хочу этого. Соберите с пола этого сопляка, стонущего, как баба. Я специально выстрелил так, чтобы только его задеть. Это предупреждение...

Он взвел курок и сделал еще один решительный шаг...

Я увидела, как у отца дрогнула челюсть. Он не опустил пистолет. Он не опустил глаза. Он смотрел прямо. Так смотрят мужчины, которые знают, что если сейчас уступят, то контроль уже не вернуть.

Мысли в голове превращались в решимость со скоростью света. Если я не сделаю это, сегодня произойдет непоправимое.

Эльнур жалобно скулил. Я смотрела то на отца, то на Демона, прекрасно понимая, что он не уйдет, пока не заберет то, за чем пришел...

— Ты врываешься в мой дом с оружием, Даниял, — резко нарушил молчание отец, — думаешь, это сойдет тебе с рук?

— Я был готов прийти с дарами. Ты сам меня отверг. Но я здесь не вор. Я пришел за своим. Твоя семья должна Шейхисламовым. Я пришел за своим аманатом. За тем, что принадлежит мне!

Когда Даниял начал засматриваться на меня, все поняли, чем это закончится... Уже на тот момент опасный бандит, он хотел получить от нашего рода именно меня... Отец и брат сделали все, чтобы этого избежать, но... Воля этого страшного человека оказалась сильнее...

Мое тело поднялось раньше мыслей.

Я сорвала фату.

Ткань соскользнула с головы, и мир вдруг стал резким, ярким, беспощадным. Свет резал глаза. Запах крови стал явным. Все смотрели на меня — так не смотрят на невесту. Так смотрят на решение.

Я сделала шаг. Потом второй.

Колени ударились о каменный пол — боль была реальной, заземляющей. Кружево моих юбок не спасло. Я склонила голову, как делали женщины до меня сотни лет назад, когда хотели остановить кровь.

— Хватит, — сказала я.

Голос мой был удивительно твердым.

Я подняла взгляд на Демона.

— Я иду с тобой.

Наши глаза пересеклись. Его кадык дернулся...

В зале повисла тишина, тяжелая, как приговор. Все поняли. На Кавказе такие жесты не объясняют. Их принимают.

Отец сделал шаг вперед, но кто-то удержал его. Я слышала, как он дышит — тяжело, рвано. Так дышат, когда теряют дочь при жизни.

Демон долго смотрел на меня. Очень долго. В его глазах что-то дрогнуло — не нежность. Нет. Это было нечто черное. Порочное...

Он подошел ближе. Я чувствовала его присутствие кожей. Он пах дорогой, холодом и опасностью.

Горячие пальцы коснулись моего подбородка и заставили задрать голову еще выше.

По залу пронесся опасливый шепоток.

Рубеж перейден.

В присутствии людей мужчина коснулся женщины в белом платье.

Он уже поставил на мне печать...

Даниял наклонился.

Его горячее дыхание обожгло мочку уха...

— Тебе очень идет стоять на коленях передо мной, Тамара... Как я и представлял... В следующий раз только мы подстелем нечто мягкое, чтобы твои красивые коленки не страдали...

Он поднялся в полный рост теперь. Оглядел зал победоносно.

— Ты понимаешь, что это навсегда, Тамара? Ответь здесь и сейчас. Перед своим отцом.

Я на расстоянии чувствовала, какой яростью фонит от отца. Яростью и бессилием...

— Да!

— Что назад тебя никто не вернет, Тамара, ты понимаешь? Ты становишься моей. Навсегда! Нас разлучит только смерть!

— Да.

Он выпрямился еще сильнее, снова оглядел зал и остановил взгляд на моем отце. Произнес так громко и решительно, что, казалось, даже стены услышали и затряслись…

— Она моя. По своей воле.

Его слова были сильнее любого договора, любого никаха. Мужчины опустили глаза. Имам отвернулся... Я осталась один на один со своим личным Демоном...

Он протянул мне руку.

Я вложила свою. С этого момента я больше не принадлежала дому, в котором родилась. Я принадлежала Мужчине, которого боится сама ночь в горах.

Глава 2

Когда я поднялась с колен, ноги дрожали, но спина была прямой.

Странная вещь — страх ушел. Осталась ясность. Такая приходит либо перед смертью, либо перед судьбой — разницы почти нет. Это тот случай, когда ты неподвластен ее поворотам.

Демон держал мою руку крепко, без нежности. Как держат то, что отстояли. Он уже сделал шаг к выходу, когда вдруг остановился.

Медленно обернулся.

Имам стоял у стены, прижав священный Коран к груди, будто тот мог стать щитом. Лицо его было пепельным. Он видел много свадеб, но не такую. Никах без музыки, без радости, с оружием вместо благословения. С раненым женихом, которому наконец стали оказывать первую помощь, стоило только всем понять, что источник его проблем теперь с другим...

— Подойди, — сказал Демон священнослужителю.

Не приказал. Просто сказал. Но этого хватило.

Имам сделал несколько шагов. Каждый давался ему как грех.

— Пожени нас, — произнес Даниял ровно, — прямо сейчас.

По дому прошел шорох — как волна. Отец резко поднял голову.

— Нет... — вырвалось у него. — Это беззаконие...

Демон даже не повернулся к нему.

— Она дала согласие, — сказал он. — При всех. Добровольно. Я уважаю твой дом, Заур. Не люблю, но уважаю. И твою дочь уважаю. Она не шлюха. Я взял ее своей женщиной. Разве ты сам не заинтересован в том, чтобы все было достойно?

Он посмотрел на меня.

— Скажи, Тамара. Скажи, что хочешь стать моей женой.

Я вдохнула. Глубоко. Так вдыхают перед прыжком в холодную воду.

— Хочу, — голос был сиплым, как из трубы, — я согласна...

Только бы быстрее все закончилось...

Слова упали в тишину и остались там навсегда.

Судьбой. Предопределением. Безвозвратностью...

Имам закрыл глаза. Его губы дрогнули. Он понимал, что отказаться — значит подписать смертный приговор кому-то еще. Возможно, даже себе. От демона можно было ожидать все, что угодно... А согласиться — значит связать два имени кровью и законом.

Он открыл Коран.

Чтение началось.

Аяты звучали иначе, чем прежде. Не празднично — торжественно и тяжело, как древнее заклинание. Каждое слово ложилось на нас печатью. Я стояла рядом с Демоном, чувствовала тепло его плеча, его неподвижность.

Он не шевелился. Он слушал. Впервые для него не оружие, а слово имело власть.

— Согласна ли ты, Тамара, стать женой... — имам запнулся, потом произнес его имя.

Я повторила свое «да».

Громко. Четко.

Так, чтобы услышали горы и их духи, играющие за одно с Даниялом.

— Согласен ли ты... — имам повернулся к Демону.

— Да, — сказал он сразу.

Без паузы. Без сомнений. Будто ждал этого вопроса всю жизнь.

Имам закончил обряд. Руки у него дрожали. Он произнес последнюю формулу, и в этот момент что-то окончательно изменилось в воздухе. Я больше не была ничьей дочерью. Не была невестой другого. Я стала женой человека, чье имя боялись произносить вслух.

Демон наклонился ко мне.

— Все, — тихо сказал он. — Теперь ты под моей защитой, царица.

Защита. Слово звучало почти иронично после выстрелов и крови, после того, что я о нем знала. Все знали...

— Ты называешь это защитой?

Он усмехнулся.

— Хорошо, пусть будет по-твоему. Теперь ты под моей властью...

Сердце сжалось в унизительном спазме.

Он показывал, что владеет мною теперь.

А когда нагло и бесцеремонно подхватил на руки, сомнений не осталось ни у кого. Щеки горели, глаза уперлись в застежку его кожанки, когда он сказал своим людям «уходим».

Они расступились мгновенно. Слаженно. Как тень.

Демон понес меня к выходу. Мимо отца. Не глядя в глаза. Мне было стыдно. Все понимали, куда он меня несет и что будет со мной делать...

Мы вышли во двор.

Ночь ударила в лицо холодом. Машины стояли с заведенными моторами. Черные. Тяжелые. Без номеров. Как звери, готовые сорваться с места в прыжке.

Демон поставил меня на ноги и открыл дверь.

Поднял голову к небу — а я автоматически за ним. Пустое в своей черноте небо еще несколько десятков минут назад вдруг стало усыпанным светилами. Звезды висели теперь низко, как свидетели. За спиной остался дом — с музыкой, которая так и не заиграла, с кровью на коврах и с отцом, который навсегда запомнит, как его дочь встала на колени перед Демоном.

— Поехали, Тамара. Ночь красивая. Мы запомним ее. Это наша с тобой первая брачная ночь... — его голос слегка дернул в хрипотцу. Взгляд стал тяжелее и ярче.

Мое сердце больно дернулось пару раз в клетке из ребер.

Решительно села в машину, не оборачиваясь на отчий дом...

Он закрыл дверь за мной сам. Обошел машину, сел рядом. В салоне пахло кожей, табаком и неизвестностью.

Мотор зарычал.

Когда мы тронулись, знакомая до боли улица медленно исчезала в темноте. Там осталась моя прошлая жизнь. Свадебные столы. Белая фата на каменном полу. Отец. Несостоявшаяся жизнь с другим...

Я смотрела вперед.

Демон вел машину сам, уверенно, будто эта дорога была ему знакома всегда.

— Ты не обернулась, — сказал он вдруг.

— Да, — ответила я.

Он усмехнулся — едва заметно.

— Значит, ты сильнее, чем я думал.

Я молчала.

Дальше будет сложнее. Опаснее. Темнее. Но назад — уже нельзя.

Никах был заключен. Ночь принимала нас в свои объятия.

— Куда мы едем? — спросила сдавленно спустя час, когда темная дорога поглотила все мои представления об ориентации. Только темнота вокруг...

— В вотчину Шейхисламовых. Теперь там будет твой дом. Советую принять его обитателей и быть хорошей, покорной невесткой...

Вздернула на него дерзкий взгляд неповиновения, но промолчала.

Сил не было... Я так сильно перенервничала, дорога так изматывала своими петляниями в кромешной тьме, что сосредоточиться не получалось... Я то и дело проваливалась в полузабытие, обнимая себя руками.

Когда тело накрыла горячая куртка, окунув в его запах, встрепенулась, даже дернулась.

— Поспи, Тамара. Ты устала и перенервничала, а сегодняшняя свадьба еще далека от завершения...

Непонимающе уставилась на него.

— В смысле?

— В моем доме уже гуляет торжество…

— То есть… ты знал, что… сегодня меня заберешь?

Он хмыкнул самоуверенно. Еще бы. Это же сам Демон!

— Ни малейшего сомнения не было, Тома. Сейчас нас встретят твои новые родные, которые уже отмечают наше с тобой воссоединение. Мы примем их поздравления и уединимся...

На последнем слове я снова дернулась.

Он усмехнулся.

— Сегодня ты станешь моей, Тамара. Ты слишком хорошо знаешь меня, малышка. Я не рыцарь и не джентльмен. И слишком давно хочу тебя получить... Ничто не мешает мне теперь тобой обладать. Сегодня я заявлю на тебя свои законные права.

Рука опустилась на мою коленку и не больно, но властно сжала.

— Не волнуйся... Я буду нежным, царица…

Глава 3

Когда подъехали к дому, я даже опешила.

Представить себе не могла, что все это было реальным — сотни человек, вереницы машин, громкая национальная музыка... Настоящий пир. И это в честь нас?

Как по мановению волшебной палочки вокруг нас, заворачивающих в переулок их дома, выстроились десятки машин, в унисон начавших гудеть в клаксоны. Это тоже одна из наших традиций — когда свадьба шумная и достойная, невесту забирают из дома и привозят в дом мужа именно так...

Остановились. Вокруг тут же послышалась стрельба — палили в воздух. Папа всегда жуть как раздражался этой традиции — небезопасно, дико, да еще и пуля на излете может в лучшем случае пробить твое лобовое, а в худшем — тебе череп...

— Хватит, — рявкнул Даниял, ловко обогнув машину и открыв мне дверь.

Протянул руку.

Когда я нерешительно ему доверила свою, усмехнулся.

Пошли внутрь.

Клокотала обида. Уже отпустил страх за родных. Дорога смогла выветрить из мозгов аффект, который двигал меня подчиняться этому мужчине. Пришел откат, и с ним осознание — я теперь принадлежу этому бандиту, и он может делать со мной все, что угодно...

Моя история с Демоном сложная и тянется не один год.

Еще пять лет назад мы считались кровными родственниками, по сути выросшими в одной семье. Я воспринимала Данияла как своего двоюродного брата. И потому, когда ненароком ловила на себе его еще тогда мальчишеские заинтересованные взгляды, шокировалась...

Знала, что в старину такие браки были уместными в нашей культуре, но они давно канули в лету... Кровосмешение — это не только странно, это еще и вредно генетически! Да что уж говорить — это просто чудовищно! Кто вообще на такое пойдет?!

А дальше случилось совершенно невообразимое! Мы все вдруг разом узнали, что... Даниял нам не родной... Его отец, мой любимый дядя Рамил, был не родным сыном моего двоюродного дедушки Батыра... Оказывается, в свое время он взял его в свою семью как аманат... Сын врага, выросший в нашем тухуме... Никто никогда об этом не говорил. И ведь мы все любили дядю Рамила как родного. И он так же нас любил... А потом появился Даниял со своими амбициями и решил вдруг все переиначить на свой лад...

Страшнее было то, для чего он это сделал...

Я узнала это в один из знойных августовских вечеров. Мы догуливали последние недели каникул. Отдыхали у родных в горах, где все жили на одной улице. Окно в мою спальню было открыто — слишком терпко было. Словно бы сама земля гудела и не успевала перезагрузиться перед очередной порцией поздней летней жары.

Взвизгнула, когда с улицы через окно в комнату прилетела белая мужская папаха... Я знала, что это означает... Не просто проявление симпатии. Таким образом испокон веков на Кавказе обозначали свои чувства и планы.

Следующее мгновение — еще один вскрик цепляется за горло нарастающим страхом. Потому что в окне вдруг появляется Даниял... По тутовнику, который прилегал к дому, забрался.

В неизменном черном, волосы вкручены в гульку. Папа уже тогда бесился от его прически... Смотрит одержимо... Я переходила в одиннадцатый класс и в целом уже приобрела все те составляющие, что делали меня объектом интереса мужчин...

— Ты что творишь? Быстро вали! — зашипела я, боясь привлечь внимание брата или отца, которые были в доме на первом этаже. — Даниял! Совсем ополоумел!

Он лишь усмехнулся. Ловко спрыгнул в комнату, поправил черную кофту.

— Скучаешь, царица?

Даниял с детства любил меня так дразнить. Как в школе прошел лермонтовского «Демона», называл только так. А я бесилась. Потому что это так примитивно — говорить «царица» только потому, что меня звали Тамара. Потому что в это его «царица» было вложено столько превосходства и вседозволенности. Он этим словно бы намекал мне, что у него на уме... Все время намекал... Даниял всегда был тем еще развращенным типом...

— Я повторяю тебе, ты что задумал?

Скалится. Наступает.

— Знаешь что... Моей будешь, Тамара... Замуж за меня пойдешь...

— Ты прекрасно знаешь, что отец меня за тебя не отдаст, и правильно сделает. Оставь меня, Даниял. Это все дикость...

— Мы не родные, — осекает он меня и смотрит так победоносно, что я аж осаживаюсь на край кровати.

— Что ты несешь?!

— Я не из вашей семейки, оказывается. Моя законная фамилия Шейхисламов. Мой отец стал аманатом Батыра. Он убил моего настоящего деда и забрал меня себе, чтобы никто из моей настоящей семьи не убил в ответ... Остановил так кровь родов. Вот только я на это не подписывался...

— Даниял... — сипло произношу я, не веря ему, — о чем ты говоришь? Ты ведь вырос с нами... Дедушка Батыр... он ведь души в тебе не чаял... Твой отец... Он ведь любимчик... Если кому и было протестовать, то ему...

— Он слабак! — осекает меня Демон. Да, тогда он уже стал Демоном... Уже начал промышлять темным и незаконным, что несказанно раздражало всех мужчин в нашей семье, и они ненароком называли его «паршивой овцой»... — он даже после того, как узнал, не стал ничего делать! А ведь я ему открыл глаза!

Ужас внутри только удваивается...

— Что ты сделал? Ты сказал своему отцу?! У него сердце больное... Даниял... Ты... Ты чудовище…

— Я сказал только правду, Тамара. Ничего кроме правды... То, что он отказывается ее принять, его проблемы... Но суть не в этом. Ты же понимаешь, почему я это сделал и пойду до конца?

Я нервно сглотнула.

Даниял в два счета преодолел расстояние между нами. Теперь он возвышался надо мной, трясущейся на краю кровати...

Опустил руку на щеку, погладил.

— Наступит день — и мы снова с тобой окажемся в таком положении. Ты так же будешь смотреть на меня снизу вверх, малышка Тамара... Запомни два слова: ты моя. Считай, что это твое спасение и проклятие. Считай, что это твоя карма. И никуда ты от нее не уйдешь. Я разорвал любую связь с семьей, которая меня воспитала, из-за тебя. Потому что ты должна быть моей. Кто будет этому мешать, окажется в аду... Ты не сбежишь от меня... Я тебя везде достану. Что бы для этого ни пришлось сделать... Это лишь вопрос времени. Живи с этим и жди, когда я приду за тобой...

Он бросил взгляд на папаху, все еще валявшуюся в углу комнаты, и был таков. Я застыла, как истукан, не в силах пошевелиться. Страх и ужас от осознания всего, что услышала, растекался по венам вместе с застывшей кровью... Прикрыла глаза и тихо всхлипнула... Последствия действий предавшего нас Демона легли тяжким грузом на всю нашу семью и на несколько лет отвратили нас от общения с моим родным братом Заином, но... это уже другая история, и она в прошлом. Настоящее же было сейчас передо мной. Воплощенное в шумное гуляние в семье наших исторических врагов — Шейхисламовых...

— Веди себя кротко, Тамара, — сжал руку Даниял, — ты невестка в этом доме и должна слушаться. И меня, и всех его женщин...

Я бросила на него испепеляющий взгляд. Злость, помноженная на беспомощность, начинали пениться в крови.

Мы пересекли порог через широкие ворота под улюлюканье и аплодисменты. Барабаны били так сильно, что каждый удар давил на перепонки. Я быстро окидываю взглядом собравшихся. Такого же бандитского вида мужики — явно из логова Демона. Цепкие взгляды, хищные, победоносные. Смотрят исподтишка плотоядно. Все понимают, как он меня выкрал и что будет сегодня со мной делать... Тетки... Смотрят зло, с ненавистью... Тут мне явно не рады. Не знаю, на что рассчитывает Даниял — думает, я смогу ужиться со змеюками Шейхисламовых, впитавших молоком матери ненависть к моей семье?!

Из толпы вдруг выделяется одна из теток лет сорока. Ее волосы чуть подернуты перышками перекиси, торчат из аккуратно повязанного брендового платка. Здесь всегда любили вычурную показную роскошь. Она держит в руках хрустальную пиалу, доверху наполненную медом.

Зачерпывает его ложкой и протягивает Даниялу.

Традиция такая. Мать мужа должна вот так накормить молодых как знак того, что приняла в семью.

Только это не его мать! От своей матери, жены дяди Рамила, он тоже отказался! Это Дакана, его тетка по линии родного отца. Ненавижу ее. Помню, как как-то мы случайно пересеклись в одном из республиканских модных бутиков. Она назвала меня тогда самой страшной во всем семействе и посоветовала поменьше есть, мол, для моих лет у меня слишком округлый зад. На это я ей тогда сказала, что на палки зарятся только собаки, а они меня не интересуют. Я слишком благородных кровей...