Мой бешеный профессор

Когда он так сформулировал, всё конечно стало выглядеть по-другому…

— Я не знаю, — прошептала я. — Да!

— Или в глубине души ты надеялась, что найдёшь свою любовь? — его голос стал ниже, язвительнее. — Страстный секс в дорогом авто, а потом отношения уже безо всяких агентств?

Щёки покраснели. Я покачала головой.

— Про маму я думала!.. У неё сердце больное. И про то, что надо вернуться вовремя, чтобы на пары успеть.

— На пары ты уже опоздала, Кира, — спокойно сказал он. — Подписывай договор, приводи себя в порядок и поехали в Вересково.

— Вы… вы не имеете права заставлять меня что-либо подписывать!

— Моральное право — точно имею, — перебил он, ставя чашку на стол с тихим, но очень властным стуком. — Я предлагаю тебе цивилизованный выход из ситуации, в которую ты сама себя загнала. Не сомнительное “сопровождение”, а официальную работу. Ассистентом.

Я уставилась на него.

— Только ассистентом?

— Да прочитай ты уже этот договор! — взорвался он. — Я чему тебя на занятиях учил?

Я вздрогнула.

— Внимательно изучать договор от первого до последнего листа.

Он придвинул ко мне бумаги.

Я вздохнула и стала изучать идеально составленный документ.

Оплата у меня предполагалась стандартная для университетской помощницы. Всё официально, с записью в трудовой книжке. Я должна буду помогать профессору в исследованиях, готовить материалы для публикаций, систематизировать архив и кучу всего ещё… Ничего сверхъестественного.

— А если я откажусь? — спросила, уже понимая, что не откажусь. Выбора особенного и нет.

— Тогда ты свободна, — он развёл руками, и мышцы на груди плавно напряглись. — Можешь идти. И надеяться, что в следующий раз, когда к твоей матери придут “гости”, деньги найдутся сами собой.

Я закусила губу. Довериться ему? После вчерашнего довериться сложно!

— Испытательный срок — месяц. В случае успешного прохождения — контракт заключим на год. За это время ты полностью закроешь сумму долга.

— Я не верю вам, — прошептала я.

— Мне не нужна твоя вера, — он чуть наклонился вперёд. — Мне нужна твоя подпись.

Он говорил раздражающе логично. И подтолкнул ко мне ручку.

— Последний раз, Кира. Подписываешь — едешь со мной в Вересково как ассистент. Не подписываешь — отправляешься домой к матери. И дальше ты справляешься сама.

Глава 6. Легенда

Я взяла ручку и подписала чёртов договор. Пальцы дрожали, но справилась я быстро.

— Довольны? — спросила зло.

— Да, — просто ответил он, глядя в вырез рубашки, что была на меня надета.

Я тут же запахнула её получше.

Он забрал документы.

— Коллекторы… — начала я и осеклась.

Профессор посмотрел мне в глаза.

— Коллекторы больше к вашей матери не придут, — сказал он твёрдо.

— Почему вы так в этом уверены?

— Компания, которая выкупила долг вашего отца, работала с грубыми нарушениями. Два часа назад они добровольно списали этот долг. Хотя юридически их договоры не стоили и бумаги, на которой были напечатаны.

Я моргнула.

Раз.

Два.

— Два часа назад?

То есть…

Меня словно обдало холодной водой.

— То есть я могла НЕ подписывать ваш договор?

Он спокойно взглянул на меня.

— И у меня было бы неприятное утро зазря? Нет, вы правильно сделали, что подписали, а сокрушаться уже поздно, — сказал он, забирая бумаги. — Я не люблю, когда мои студентки зарабатывают на жизнь, рискуя её потерять. Теперь вы под моим крылом.

Я закрыла глаза на несколько секунд.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Посмотрела ему прямо в лицо.

— Вы чудовище, — сказала я тихо.

В уголке губ у него дрогнула тень улыбки.

— Я законопослушное чудовище, — ответил он. — А вы — его ассистентка.

Прекрасно.

Просто великолепно.

Он поднялся и, словно между делом, произнёс:

— Я в душ. Посуду помой — и поедем.

Развернулся и ушёл, по-прежнему без футболки, будто это совершенно нормально — отдавать мне распоряжения, как домашней прислуге.

Я смотрела ему вслед, кипя и краснея одновременно.

— Ненавижу юристов… — прошептала я одними губами, собирая грязные тарелки.

В общежитие я поехала в его трениках и футболке. Платье он мне так и не отдал — сказал, что в этой тряпке можно ходить только в стриптиз клуб. На работу. А у меня работа теперь другая, и моим рабочим гардеробом он тоже обязательно займётся, когда будет на это время.

О платье я не страдала — всё равно я вряд ли бы захотела надеть его когда-нибудь снова! А вот эта опасная мысль про рабочий гардероб напрягала.

Но проблемы надо решать по мере их поступления. И эти проблемы сваливались на меня одна за другой!

Во-первых, его машина.

Когда мы подошли к огромному джипу я засомневалась, куда мне садится. Арсений Михайлович подошёл ко мне, открыл заднюю дверь, а когда я собралась сесть на заднее сиденье, он бросил туда сумку.

— Ассистентка ездит впереди.

Я сглотнула.

И всю дорогу мне пришлось искоса его разглядывать.

Красивый. Гад.

Холодный. Уверенный.

Мне было страшно от его уверенности. Она пронизывала насквозь. У него будто всё схвачено. Вообще всё. И светофоры, и другие участники дорожного движения, и… я.

“Под его крылом”.

Когда мы подъезжали к Вереску, я озадачилась только одним: как выйти из его машины так, чтобы меня не заметили другие студенты.

— Остановите за воротами, пожалуйста. Отсюда пойду пешком, — сказала я, когда мы уже почти подъехали к университетскому кампусу.

— Это что ещё за глупости?

— Ну.. я в вашей одежде. Если выйду из вашей машины, все подумают, что…

Он приподнял бровь.

— На улице дождь, я не оставлю вас на дороге, — сказал он.

— Но… вам же тоже здесь работать ещё! — запереживала я. — Вы работой не дорожите?

Он остановился на обочине. Я с облегчением выдохнула и потянулась к замку двери.

Он не открылся. Я вопросительно обернулась к Севостьянову.

— Нет.

— Что “нет”? — спросила, нахмурившись.

— Я не дорожу работой.

И он повернулся к дороге и снова начал движение.

— Но… — протянула я и не смогла закончить предложение.

Он не усмехнулся. Просто проигнорировал мои попытки возражать и подъехал прямо к моему корпусу.

— Все подумают… — в панике начала я.

— Вы, Кира, должны сформулировать, что вам надо, чтобы они подумали, — сказал он.

— Как это?

— Если мы выйдем вместе, я прижму вас к машине и жёстко поцелую на глазах у ваших однокурсников…

У меня пересохло во рту.

Картинка сама вспыхнула перед глазами: его рука у меня за поясницей, его рот, тяжесть его тела — и десятки шокированных свидетелей…

Господи. Зачем я это представила?

— …то вам будет сложно повлиять на их мнение о наших отношениях, — спокойно закончил он. — А если вы просто выйдете из моей машины, без громких сцен… у вас появится шанс что-то сформулировать. Это называется “легенда”, Кира. Придумайте её и следуйте ей.

Я сглотнула.

— Хорошо… — выдохнула я. — Я ваша новая ассистентка. Мы встретились в городе, подписали договор, обсудили детали совместной работы...

— Мы могли встретиться на кампусе, почему в городе? — парировал он.

Я подумала.

Он… проверяет меня? Да, проверяет. Как на экзамене.

— Потому что вы… не любите столовки на кампусе? — неуверенно предложила я.

Он наклонил голову, оценивая.

— Допустим. — Он чуть кивнул. — Дальше.

— Дальше? — я растерялась. — Ну… вы предложили подвезти меня обратно.

— И почему вы выглядите так? — его взгляд скользнул по моим слишком большим треникам и его футболке.

Я почувствовала, как щеки вспыхнули.

— Я… я не знаю…

— Плохо, — сказал он холодно. — Любая легенда рассыпается на первом же нелогичном элементе. Думайте.

Он не повысил голос.

Он даже не посмотрел строго.

Но его спокойная требовательность давила сильнее любого крика.

Я обхватила себя руками, пытаясь сообразить.

— Может… я пролила кофе? — предложила я. — На платье. И вы дали мне… вашу одежду, чтобы я нормально добралась домой.

Он медленно, внимательно посмотрел на меня и усмехнулся краем губ.

— Значительно лучше, — сказал он. — Хотя в вашей версии я выгляжу… чересчур благородным.

Я закашлялась от неожиданности:

— А вы… не благородный?

— Я реалист, Кира. — Он нажал на кнопку, разблокировав двери. — Теперь выходите. И не вздумайте выглядеть испуганной. Ассистентки бывают растерянными, но не перепуганными.

Я вышла из его огромного джипа и повернулась, поймав взгляд льдисто-серых холодных и пронзительных глаз.

— Завтра в семь жду у себя в кабинете.

— В семь? — переспросила я.

— В кабинете? — передразнил меня он и расхохотался.

А после уехал, оставив меня около общежития в своей одежде...

Я стояла под моросящим дождём, как полная идиотка, пока машина не скрылась за поворотом.

Телефон в кармане треников коротко завибрировал.

Я достала его, надеясь, что это мама, стоило скорее её обрадовать хорошей новостью о списании долгов.

Нет.

Почта Вересково.

“Приказ № 17/К О назначении ассистента профессора кафедры гражданского права.

Назначить Лебедеву Киру Андреевну на должность ассистента проф. Севостьянова А.М.

Ставка: 0,5. Гибкий график.

Ответственное лицо: проф. Севостьянов А.М.”

Ниже прикреплённый файл.

И ещё меня добавили в общий рабочий чат кафедры.

Как всё быстро!..

Глава 7. Легенда под угрозой

Кажется, мне повезло. В дождь никто на улице не торчал, так что я быстро вбежала в корпус, но уже на лестнице мне в спину донеслось:

— Лебедь, ты куда такая нарядная мчишь?

Чёрт.

Я повернулась и посмотрела на Матвея Зорина.

Капитан университетской команды по баскетболу. Мажор. Красавчик. Ходячий набор проблем.

— В комнату, — ответила непринуждённо, не останавливаясь.

Он быстро догнал меня и встал, блокируя лестницу.

— На шпильках и в мужских штанах? Я думал, ты целочка…

— Идиот!...

Обошла его и почти побежала наверх, цокая босоножками по ступенькам.

Сзади донёсся довольный мужской смех.

Нет, всё-таки Арсений Михайлович может быть и отличный юрист, но в студентах он разбирается отвратительно.

Я скрылась за дверью своей комнаты. Там меня встретила Света.

И ей понадобилось секунд пять, чтобы всё понять.

— Кир… — она понизила голос. — Пожалуйста, скажи, что ты не ночевала у какого-нибудь урода.

Я сглотнула.

Нет, уродом Севостьянова точно не назовёшь. Красивый гад. Привлекательный мужчина. Ужасный манипулятор… Юрист! Но не урод.

— Так. — Она упёрла руки в бока. — Рассказывай. Или я сама начну придумывать, а у меня фантазия рабочая.

Я глубоко вдохнула.

— Свет… только спокойно.

— КИР, Я СПОКОЙНА КАК ДВА ЛИТРА ВОДКИ! — зашипела она.

— Я… была не у урода.

— Супер. Уже легче. Кто он?

— Это… — я сморгнула. — Ну один мужчина.

Пауза.

Секунда.

Две.

— Кто?

Молчание.

Света медленно подошла и села на край моей кровати, пока я доставала из шкафа СВОЮ одежду.

— Кирочка…

— Что?

— Детка моя…

— Све-е-ет… не начинай.

— Я ХОЧУ ЗНАТЬ ВСЁ В ПОДРОБНОСТЯХ. Кто он? Вы спали? Ну конечно вы спали, иначе ты бы не была в его одежде! Сколько раз за ночь? Погоди… да ты же девственница была!.. У тебя был первый раз? И как всё прошло? Ну! Говори уже хоть что-то!

— Я до сих пор девственница, — только и сказала я.

— Капец, — выдала Света. — Ночевала у мужика, не урода, и ничё не было? Он что, родственник тебе? Или сильно старше?

Я невольно рассмеялась.

— То есть если не родственник, не урод и не сильно старше, то с человеком обязательно надо переспать?

— Не цепляйся к словам! — вспыхнула Света. — Вы хоть целовались?

— Что? Нет! — я закатила глаза. — Я просто вчера перебрала с выпивкой, и он был так добр, что предоставил мне отдельную спальню у себя дома.

— Охренеть, — глаза Светы расширились до размеров блюдец. — Ты как, в порядке? С тобой точно ничего не сделали? А вдруг он фоток наделал? Ты чем думала, когда напивалась в незнакомой компании??

Вот теперь она меня реально напугала.

Мог ли Севостьянов сделать какие-то неподобающие фотографии, пока я была у него? Он же говорил, что у него осталось какое-то видео со вчера…

Внутри всё похолодело.

— Нет, всё в порядке, — нахмурилась я. — Ему не интересны такие как я.

Брови Светы поползли вверх.

— Ему неинтересны наивные девственницы с а-а-ахрененной фигурой? Я тя умоляю, все мужики одинаковые!

Я покачала головой, вспоминая, как Арсений Михайлович меня отчитывал.

“Или в глубине души ты надеялась, что найдёшь свою любовь? Страстный секс в дорогом авто, а потом отношения уже безо всяких агентств?”

На душе стало погано.

— Ладно, я в душ. В душ и спать. Меня до сих пор мутит.

— Не скажешь, кто он?

— Да просто парень, не заморачивайся! — ответила я, закрываясь в душевой.

Просто парень.

Я вспомнила, как этот “просто парень” сидел на кухне без верха и активно бил по всем моим болевым точкам “Хотели быть эскортницей? Будете! Только моей”.

Вода была обжигающе горячей, но я не могла согреться. Внутри оставалась ледяная пустота. Слова Светы о фотографиях засели в мозгу как заноза.

Я закрыла лицо руками, подставив голову под сильные струи. Воспоминания о вчерашнем вечере всплывали обрывочными, смазанными кадрами.

Как я оказалась в его кровати? Кто меня раздел? Он?

Я стояла под горячей водой минут десять, но чувство липкого ужаса всё равно не уходило. Будто на мне до сих пор лежала вчерашняя рука того мужчины. Будто я всё ещё не пришла в себя.

И — ещё хуже — будто взгляд Севостьянова продолжал прожигать мне кожу.

“Теперь вы под моим крылом.”

Да кто он вообще такой, чтобы решать, под чьим крылом мне быть?

Я выключила воду, завернулась в полотенце, вышла.

В зеркале на меня смотрело бледное, испуганное лицо с огромными глазами.

Надо приводить себя в порядок.

Высушила волосы, намазалась вкуснопахнущими кремами, закинула чужие шмотки в стиралку, позвонила маме, рассказала радостную новость.

Она снова плакала. Теперь от счастья!

И очень просила дать номер профессора-юриста, который помог избавиться “от ужасных людей”. Я, разумеется, не дала. Но пообещала, что передам ему все мамины благодарности.

— Ну что? Пришла в себя? — спросила Света.

— Более-менее, — буркнула я, плюхаясь на кровать.

Открыла ноут, сейчас самое лучшее — интересный сериал, чтобы улететь в какую-нибудь другую вселенную.

Но как бы ни так! На почте висела целая кипа писем с кафедры.

Правки расписания, методички, инструкции по внутреннему документообороту, файл с “ключевыми контактами”.

Сериал отменяется.

Сериал отменяется.

— Ты чего? — нахмурилась Света.

— Да меня прикрепили на пол ставки на кафедру Права. Вот кучу документов прислали на изучение.

— Фигасе! Кем?

— Ассистентом, — пожала плечами я.

Света молчала секунд тридцать.

— Лебедева, ты чо у профессора Севостьянова ночевала?

Глава 8. Кофе

Моей соседке надо идти в детективы. Честно. Как она догадалась?

— С чего такие выводы? — спросила я, приподняв бровь, будто не понимаю, о чем она говорит.

— Ах-ре-неть! — её глаза зажглись огнём. — Правда у него была! Да тебе пол Вереска обзавидуется, когда узнает!

— Не узнает, — сказала я. — Никто не узнает, и у нас действительно ничего не было.

Перед глазами правда сразу же возникла картинка, как он нёс меня на руках. Его лицо очень-очень близко к моему. Глаза эти льдистые. А потом он на кухне без футболки…

— Ничего не было, — повторила я, уверяя и Свету, и себя саму.

— И как тебе понравилось то, чего не было? — спросила она.

— Что? – нахмурилась я. — Свет, я просто спала у него дома.

— Спала у Севостьянова! Дома! Вы с ним вдвоём! Без одежды, в одной кровати!

— Нет же, на разных кроватях!

Хотя когда я проснулась, вторая половина была примята, будто кто-то там лежал.

— И в одежде!

А проснулась то я в белье.

Ну Света! Даже меня заставила засомневаться!

— Так, всё. Заканчиваем этот бесполезный разговор.

Ровно в 6:55 утра следующего дня я стояла перед дверью кабинета Севостьянова.

В руках термос с кофе и блокнот.

Я глубоко вздохнула и постучала, надеясь, что он ещё не пришёл.

— Войдите.

Его голос был таким же, как на лекциях — холодным, собранным, лишённым эмоций. Я открыла дверь.

Кабинет был точной копией его квартиры — стерильный минимализм. Ни пылинки, ни лишней бумажки. За массивным дубовым столом сидел он, уткнувшись в экран ноутбука. Идеально сидящий тёмно-серый костюм, строгость, холодность.

От вчерашнего расслабленного полубога не осталось и следа. Передо мной был профессор Севостьянов. Хозяин положения.

— Рабочий день ассистента начинается за пять минут до назначенного времени, чтобы подготовить рабочее место руководителя, — отчеканил он. — Кофе. Чёрный. Без сахара. А потом вы изучите статью 179 гражданского кодекса. Просмотрите учебный архив в правом шкафу и выберете все дела, касающиеся этого вопроса. Ясно?

Он говорил быстро, чётко, не оставляя пространства для вопросов.

— Я… поняла, — кивнула я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Не поняли вы ничего, — он снова уставился в экран. — Ваше рабочее место там, — он кивнул на небольшой стол в углу, заваленный папками. — Приступайте.

Кофе, сначала кофе…

Я пошла выполнять его приказ, а спиной чувствовала его взгляд. Или мне просто показалось. Или… хотелось, чтобы показалось.

Молча подошла к столику с кофеваркой. Руки слегка дрожали, и я сжала пальцы в кулаки, чтобы скрыть волнение. И как эта штука работает?

Я рассмотрела кнопки.

Просто налить кофе. Это всего лишь кофеварка. Не андронный коллайдер…

Белая фарфоровая чашка, чёрный кофе. Он сказал “без сахара”? Или наоборот “с сахаром”? Закусила губу. Да что же это такое…

Не стала добавлять.

Взяла кружку в обе руки, чтобы не уронить. Сделала шаг к его столу. Пол под ногами казался зыбким.

— Ваш кофе, Арсений Михайлович, — сказала я, ставя кружку справа от его клавиатуры, на свободное от бумаг пространство.

Он медленно поднял глаза от экрана. Его взгляд скользнул по чашке, затем по моим рукам и по мне самой.

— Спасибо, — произнес он ровно и продолжил смотреть на меня.

— Что-то не так? — не удержалась я. Его пристальное внимание было невыносимым.

— Всё в порядке, — он наконец взял кружку и сделал небольшой глоток.

Его лицо не выразило ни удовольствия, ни неудовольствия. Это была просто констатация факта: кофе присутствует, температура приемлемая, система продолжает работу.

Я дёрнулась, чтобы уйти, но остановилась.

Бред, ну что же я себя так глупо веду?

Я пошла к своему столу.

Мне тоже нужен был кофе. С молоком. И с сахаром. И желательно с пироженкой, но пироженки здесь точно нет. Начнём просто с кофе.

Взялась за свой термос, а он не открывается, собака. Термос будто издевался надо мной персонально. Я ещё пару секунд покрутила крышку — ноль реакции.

— Ладно, — пробормотала я. — Обойдусь без кофе…

— Конечно, — раздалось за спиной. — Зачем вам помощь, если можно страдать молча?

Я вздрогнула.

Севостьянов уже подошёл ко мне.

Я инстинктивно отступила на шаг, но упёрлась бедром в край своего стола. Назад уходить больше некуда.

Он протянул руку.

— Дайте.

Я послушно вложила термос в его ладонь — и тут же пожалела. Не потому что он сделал что-то… а потому что его пальцы коснулись моих, и меня прошибло током.

Проклятая физиология.

Он обхватил крышку и… Даже не нажимал. Просто провернул запястье.

Щёлк.

Термос открылся.

Предатель.

— Спасибо.

— У вас проблемы да? — недовольно спросил Севостьянов. — С тем, чтобы попросить о помощи?

И как-то он оглушил меня этим вопросом. Понимала ведь, что дело не только в термосе. Он про дело моей мамы говорил…

— Я… не хотела вас отвлекать.

— Но в следующий раз, если что-то не получается — просто скажите. Я не кусаюсь.

Я нервно хмыкнула.

Кофе мне всё-таки достался, а Арсений Михайлович даже подсказал, где спрятаны сливки.

Следующие несколько часов я провела за столом.

Статья 179 была о случаях недействительности заключённой сделки.

Я сразу поняла, что он её не спроста выбрал.

Сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась, может быть признана судом недействительной…

Интересно, наш с ним договор не тянет на кабальный? Он же буквально прижал меня обстоятельствами… Я мысленно усмехнулась.

Дальше я утонула в бумагах, в папках, в юридических терминах, которые сливались перед глазами в одно сплошное серое пятно. Через два часа спина затекла, руки устали, а мозг упорно пытался выйти из чата.

За это время к Севостьянову заглянули двое преподавателей, он коротко обсудил с ними какие-то рабочие вопросы, кто-то из коллег позвонил по видеосвязи, а теперь вот приехал бывший судья…

В кабинет вошёл мужчина лет шестидесяти: строгий, аккуратно подстриженный, с твёрдым взглядом человека, который привык, что его слово — последнее.

— Арсений, — сказал он, даже не поздоровавшись, — ты прислал материалы, я посмотрел.

— И? — холодно спросил Севостьянов.

— Ты снова собрал всё так, что шансов у них нет. — Судья усмехнулся, присаживаясь в кресло напротив. — Тебя надо в Верховный тянуть, а ты, как идиот, закопался в этом Вересково.

Арсений чуть вскинул подбородок, но ничего не ответил.

— Новая ассистентка? — взгляд судьи лег на меня.

Я приветливо улыбнулась.

— Чай, кофе?

— Она работает второй час, — сказал Севостьянов извиняющеся и достал из ящика виски.

— Видно, — хмыкнул мужчина. — Глаза ещё не стеклянные. Иди, девочка, — махнул он рукой. — Нам поговорить нужно.

Я дернулась.

— Я… мне ещё нужно закончить одну папку…

— Кира, — спокойно произнёс Севостьянов. — У вас через десять минут начинается пара. Не надо опаздывать на лекции.

Я посмотрела на часы — точно! Как быстро время пролетело. Поднялась, торопливо собрала бумаги, блокнот, термос-предатель, кивнула судье и пошла к выходу.

— Девочка, — вдруг сказал судья за моей спиной, — беги от него, пока не поздно.

Я чуть не споткнулась. Севостьянов резко повернул голову:

— Николай Петрович, — с укором.

— Шучу, — отмахнулся судья. — Дело твоё.

— Лебедева. Завтра без джинсов, — сказал Севостьянов.

У меня аж сердце пропустило удар. Как без джинсов?! Я вдруг вспомнила, как выглядела в его рубашке поверх белья…

— Простите?..

Судья засмеялся.

— Юбку. Или платье надень. — пояснил Севостьянов. — Приличное. Ассистент руководителя кафедры должен выглядеть соответствующе.

— Поняла.

Боже какая же я идиотка…

— Хорошо, — сказал он и снова уткнулся в экран. — Свободны.

Я вышла, чувствуя, что горю, пылаю, киплю — и всё это одновременно.

Уже собиралась отправится в буфет, чтобы перехватить завтрак до лекции, как за тонкой стеной раздался голос судьи:

— Ты спятил, Арсений. Девчонка-то хорошая… слишком хорошая, чтобы ты рядом с ней работал. Испортишь.

Я замерла.

Севостьянов ответил тихо и твёрдо:

— Я контролирую ситуацию.

Судья фыркнул:

— Ничего ты не контролируешь, не обманывай старика. Она на неё похожа…

Звучный стук стакана о стол, и я вздрогнула.

Надо бежать отсюда, пока я не услышала ещё что-то, что слышать мне не стоит…

Глава 9. Ветчина и сыр

У меня было ещё немного времени перед началом пары, так что я добежала до буфета. Встала перед прилавком размышляя, сколько денег готова потратить на завтрак.

Хотелось купить аппетитный салат с курочкой и пряным соусом, но три сотни за листья… С моим бюджетом это звучало как преступление против экономики семьи Лебедевых. Я вздохнула и купила бутерброд за сто пятьдесят, состоящий из двух толстых кусков хлеба и… ну на ценнике было сказано “ветчина и сыр”. Самый недорогой.

Вдруг мне на талию легла чья-то ладонь.

— Лебедь, ты удивляешь меня всё больше, — протянул знакомый голос у самого уха.

Снова Матвей! И чего этому мажору-баскетболисту неймётся со мной общаться!?

Я убрала его руку и села за свободный столик со своим бутербродом и бутылкой воды. План у меня был простой: быстро поесть, делая вид, что никого вокруг не существует.