Безумие в академии

И в то же мгновение Наталия сорвалась с места. Она бросилась на Рубиновую чародейку раньше, чем та успела сфокусировать магию, ударив Рубиновую чародейку плечом в грудь — на полном ходу, — и обе женщины полетели на пол. Наталия оседлала её, занося кулак, и начала молотить Рубиновую чародейку по лицу. Первый удар пришёлся в скулу, голова Рубиновой чародейки дёрнулась вбок, из уголка губ брызнула кровь. Второй удар, третий.

Красная магия схватила руку Наталии на полпути к четвёртому удару — и рука остановилась, как будто налетела на стену. Наталия посмотрела вниз и увидела, как красные щупальца обвивали её предплечье, и оттуда, где они касались кожи, шёл жар, мышцы немели, а рука не слушалась. Красная магия обвилась вокруг тела Наталии, как раскалённая змея, и с силой швырнула её в стену.

Наталия отлетела от Рубиновой чародейки через всю комнату, как кукла, которую пнули спиной вперёд, — и ударилась всем телом об стену, которая тут же треснула, и Наталия сползла на пол.

Рубиновая чародейка поднялась. Кровь на её лице текла из носа, уголков губ.

Доктор Парадокс стоял у двери и смотрел, как стены трещали, потолок гнулся. Красный свет Рубиновой чародейки заливал всё, как кровь из вскрытой вены реальности, и в этом красном таяли столы, стулья, дисплеи, как сахар в кипятке, теряя форму и структуру.

Он не стал пытаться прекратить драку, объяснять или вмешиваться, а действовал быстро и точно, как хирург, который видит артериальное кровотечение и знает, что у него три секунды до того, как пациент умрёт.

Парадокс телепортировался к разбитому, треснувшему столу, на котором лежала Скарлетт в своей крови. Он заметил диадему в сумочке и почувствовал её чужую, древнюю магию. Он поднял её — одним движением, закинув на плечо, как мешок, — и её голова безвольно свеснулась, и кровь с её лица капала на пол, оставляя красный пунктир.

Его рука — та, что не держала Скарлетт, — двигалась быстро, выписывая в воздухе знаки, оставляя оранжевые следы, которые складывались в кольца, кольца — в круг, круг — в портал. Парадокс не раздумывая шагнул в портал — со Скарлетт на плече, взяв её сумочку с диадемой.

И в ту секунду, когда он исчез со Скарлетт, красная магия Рубиновой чародейки, больше неконтролируемая и неограниченная, вырвалась на свободу целиком, как зверь из клетки, заполнив зал башни супергероев от пола до потолка. Стёкла в окнах — те, что ещё оставались целыми, — лопнули одновременно, тысячей осколков, которые полетели в Наталию, как дождь из стекла. Красный свет залил всю реальность вокруг башни супергероев, и небо над Нью-Йорком стало красным. Люди на улицах подняли головы и видели, как верхние этажи небоскрёба тают, как сахар, в красном огне.

К тому моменту телепортировавшийся Доктор Парадокс вместе со Скарлетт уже оказались в одной из комнат тайной обители магов — школы мистических искусств. Парадокс нёс Скарлетт на плече, как мешок с зерном, и бережно опустил на кровать. Комната была небольшой, с высокими потолками, деревянными балками и узким окном, за которым сгущались сумерки.

Он выпрямился, посмотрел на Скарлетт. Лицо её было бледным, на виске багровела ссадина, из уголка рта тянулась засохшая струйка крови. Дыхание было слабым, но ровным. Она всё ещё не приходила в себя.

Парадокс поднял руки и начал чертить в воздухе руны. Они загорались одна за другой — золотые, сложные, переплетающиеся между собой, как нити древнего гобелена. Каждая руна вспыхивала ярче, набирала силу, а затем плавно опускалась на тело Скарлетт, обволакивая его тёплым сиянием. Свет проникал сквозь кожу, расходился по венам, заполнял голову, грудь, живот. Комнату наполнило низкое, почти неслышное гудение.

Скарлетт почувствовала отдалённое тепло, как от камина в зимний вечер, которое разлилось по всему телу, добралось до кончиков пальцев, корней волос и самых глубин сознания.

Через несколько секунд Скарлетт очнулась. Над ней возвышалась фигура в синем одеянии Доктора Парадокса. Он стоял, скрестив руки, и смотрел на неё сверху вниз с выражением усталости.

Глава 5. Магическая сделка

Скарлетт лежала на кровати и медленно подняла руку, проводя пальцами по лицу. Она искала боль, отёк, запёкшуюся корку, малейший след вчерашнего кошмара. Пальцы скользили по гладкой коже, и в голове сами собой всплывали обрывки: как Наталия Раменова хватает её за волосы и лицо Скарлетт с силой впечатывается в холодную поверхность стола.

Но никаких следов не было, всё зажило с помощью магии доктора Парадокса. Губы сами растянулись в улыбке. Она потянулась, выгибая спину, как кошка, проснувшаяся после долгого сна, и только тогда заметила мужчину в плаще.

— Меня будут пытать и насиловать? — спросила она сонным голосом. — Если что, то я нихуя не знаю. Впрочем, если ты разденешься и начнёшь танцевать под музыку, то, может быть, я тебе расскажу, как давно в универе задирала юбку перед преподавателем, который кончил в штаны и, обезумев от моего ума, гениальности и рвения в учёбе, проставил зачёт.

Парадокс не обратил внимания.

— Меня зовут Доктор Парадокс, — сказал он ровно, скрестив руки на груди. — Я восстановил твои внутренние и внешние повреждения. Тебе повезло, что Рубиновая чародейка не приложила тебя своей магией, иначе не помог бы уже никто.

— Ах, блять… — Скарлетт откинулась на подушку, прикрыв глаза. — Меня встретила ебанутая рыжая истеричка с манией величия. Ужасный сервис. У вас там точно всё в порядке с командой?

— Лишь для тех, кто умеет ладить с людьми и не ищет неприятностей, — ответил доктор и тут же резко увёл взгляд, заметив трусики, которые мелькнули из-под задравшейся юбки Скарлетт.

Она перехватила его взгляд и усмехнулась:

— Дедуль, ты бы шампанского хоть принёс.

— Тайная обитель магов — место обучения магических искусств, а не отель, — сухо повторил Парадокс. — Могу предложить только зелёный чай и лекцию о том, кого можно называть дедулей, а кого нельзя. Тебя устроит?

Скарлетт приподнялась на локтях и посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.

— Могу предположить, что ты очень сильный волшебник, раз сумел перенести меня в это место, вылечил мои раны и разговариваешь так, словно ты в своём познании настолько преисполнился, что будто уже сто триллионов лет проживаешь на триллионах планет в поисках нормального шампанского и красивой девушки.

Доктор неожиданно улыбнулся — сдержанно, краешком губ.

— Да, смешной был мем. В те годы я как раз расстался с женой.

— Если твоя жена не приучила тебя к шампанскому, значит, это был реально токсичный брак. Надеюсь, ты не сожалеешь, — сказала Скарлетт, дерзко смотря в глаза. — В общем, я хотела спросить тебя об этом.

Она потянулась к своей сумочке и достала диадему древней волшебницы. Диадема сверкнула в тёплом свете ламп, и воздух в комнате будто стал плотнее.

— Что это такое? — спросила Скарлетт, держа её перед собой.

Парадокс посмотрел на диадему, и его лицо изменилось. Он подался вперёд, глаза сузились.

— Где ты это взяла?

Скарлетт усмехнулась, чувствуя, что нащупала нужную нить.

— Длинная история, доктор. А с учётом того, что у тебя нет шампанского, шанс, что я её тебе расскажу, делится примерно на ноль.

— Это очень ценный артефакт, — произнёс Парадокс, не сводя глаз с диадемы. — Он умножает мудрость того, кто её носит.

Скарлетт фыркнула:

— Я уже надевала. Никакого эффекта.

— Если изначально мудрость равна нулю, то при любом умножении результат будет ноль, — мило ответил доктор Парадокс.

— Тебе въебать? — оскалилась Скарлетт.

Доктор усмехнулся:

— Кажется, я начинаю понимать, почему тебя избила Наталия Раменова.

Скарлетт пропустила мимо ушей. Она подалась вперёд, и её голос стал ниже, острее, как лезвие:

— Доктор, обучи меня магии.

Парадокс покачал головой:

— Обучение возможно, но только для чистых сердцем и душой.

— Если тебе вдруг на минуту показалось, что я скрываю свои ощущения и боль сейчас, то поверь — тебе не показалось! — её голос дрогнул от сдерживаемой ярости. — Я гнев едва сдерживаю! Меня избила рыжая сука ради своего ебаного удовольствия, унизила и вытерла об меня ноги. И ты действительно считаешь, что мне не нужно обучаться боевой магии? Сколько ещё раз моё лицо должно разбить стол, прежде чем я смогу стать сильнее?

Парадокс выдержал её взгляд.

— Сердце Наталии Раменовой действительно со временем загрубело, — признал он. — Но боюсь, ты станешь ещё страшнее, если твоих сил добавится.

— Ты, блять, Верховный маг или джедай, который сомневается, кто после обучения примет тёмную силу, а кто нет? — взвилась Скарлетт. — Просто назови цену своего обучения, надменный говнюк!

— Твоя ярость и жажда мести не принесут тебе счастья, — спокойно ответил доктор. — Это понимание приходит лишь с возрастом.

Скарлетт встала с кровати. Не говоря ни слова, она подошла к нему вплотную и влепила звонкую пощёчину. Звук хлестнул по тишине комнаты, как выстрел.

— Неприятно? — спросила она, не отводя ладони. — Ты сейчас почувствовал одну тысячную долю моего унижения, потому что моим ебалом сломали стол. И прекрати, пожалуйста, строить из себя моралфага, пропагандирующего общественные идеалы добра, потому что в твоём возрасте все прекрасно понимают, что это херня собачья.

Парадокс медленно выпрямился. Лицо его не выражало ни гнева, ни боли. Он взмахнул рукой, и в воздухе вспыхнул портал — золотое кольцо, из которого тянуло сквозняком и запахом старых камней.

— Ты уходишь, — сказал он. — Разговор закончен.

— Никуда я не уйду, — процедила Скарлетт, отступая на шаг от портала.

Парадокс двинул пальцем, и портал сам рванулся вперёд, накрыв её с головы до ног. Она даже не успела вскрикнуть. Мир на мгновение сжался в одну ослепительную точку, а потом её ноги снова коснулись холодного каменного пола.

Она стояла в своей комнате в академии. Та же кровать, то же окно, и только в ушах ещё звенел далёкий гул портала.

Скарлетт стояла посреди комнаты, и ярость, скопившаяся за день, рвалась из неё, как пар из перегретого котла. Ногти впились в ладони, грудь тяжело вздымалась, а в висках стучала кровь. Она заорала во всю глотку, срывая голос на визг:

— БЛЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!!!

Она резко развернулась и со всей силы ударила по вазе, стоявшей на прикроватном столике. Та слетела на пол и разбилась вдребезги, осколки брызнули во все стороны. Потом схватила свою сумочку и швырнула её в стену с такой силой, что застёжка отскочила, а из неё вывалилась помада, закатившаяся под кровать.

— Блядский день! — прошипела она, хватая с пола тяжёлый учебник по трансфигурации и запуская его в окно. Стекло жалобно звякнуло, но выдержало.

Скарлетт принялась крушить комнату. Она опрокинула стул, сдёрнула с кровати балдахин, разорвала подушку — перья взлетели в воздух, как снег. Схватила со стола чернильницу и запустила ею в зеркало. По стеклу поползли чёрные потёки, искажая её отражение. Она била по стенам кулаками, сбрасывала книги с полок, пинала тумбочку, пока та не треснула.

— Какие все важные! Когда дело доходит до понимания окружающего мира и разделения на плохого и хорошего! — выкрикнула она, задыхаясь.

Она схватила с пола ещё одну книгу и запустила в стену. Та шлёпнулась и раскрылась, страницы смялись.

— Этот говнюк с сединой и комплексом философа наверняка только ждёт, кому распиздеть о своей внутренней дисциплине и самоконтроле, пока сам не уснёт от своей серой унылости! — продолжала она, меряя комнату шагами, пиная попадающиеся под ноги осколки. — Ещё эта рыжая пизда, которая меня унизила и избила... как же блять обидно!

Она остановилась, тяжело дыша. Взгляд упал на нетронутую бутылку шампанского, стоявшую на подоконнике. Скарлетт схватила её, выдернула пробку — та с хлопком улетела в угол — и припала к горлышку. Пила жадно, с бульканьем, чувствуя, как ледяная жидкость обжигает горло. Пена стекала по подбородку, капала на рубашку, на юбку, оставляя липкие дорожки. Она не останавливалась, пока не осушила почти половину бутылки.

— Может, пойти к ней извиниться, попросить научиться драться, а потом перерезать горло этой шлюхе?! — прошептала она, глядя в стену невидящим взглядом. — Сука! Сука! Сука, блять!

Она сделала ещё глоток с горла и почувствовала, как пьянеет. Голова слегка поплыла, мир стал мягче, но ярость не ушла. Она просто сменила форму — стала тихой, ледяной, спокойной.

Скарлетт стояла посреди разгромленной комнаты, окружённая перьями, осколками и опрокинутой мебелью, и смотрела в темноту за окном. Ей больше ничего не было нужно. Здесь, в академии, её ничто не держало — заявление об отчислении пришло в голову совершенно очевидной логикой.

Она вышла из комнаты, не потрудившись закрыть дверь, и, пошатываясь, направилась по коридорам к деканату. Свет факелов плясал на каменных стенах, тени прыгали, как пьяные духи. Скарлетт шла, бормоча проклятия себе под нос, и в этот момент ей навстречу вышел Рома.

— Скарлетт? — он замер, увидев её. — Где ты была? Я тебя искал и нигде не нашёл.

— Отвали, Рома, — бросила она, не сбавляя шага. — Сейчас вообще не до тебя.

— Алину не могут найти, — выпалил он ей в спину. — Она исчезла.

Скарлетт резко остановилась и развернулась.

— Да что ты, блять, говоришь?! — выкрикнула она, и голос её зазвенел от злости. — Скажи, ты достаточно сильный мужчина, чтобы пережить день без Алины, или тебе нужна мамочка, которая будет донимать тебя вопросами о ваших пизданутых отношениях, чтобы ты мог чувствовать себя хоть кому-нибудь нужным?

Рома отшатнулся, как от пощёчины. Его лицо вытянулось, а глаза стали круглыми.

— Я вообще-то хотел поговорить о том, что было между нами... — пробормотал он.

— Ничего между нами не было! — рявкнула Скарлетт. — Мне нужно было с кем-то потрахаться, и ты попался под руку. А теперь свали, пожалуйста, нахуй.

Рома сглотнул и отступил в сторону. Скарлетт прошла мимо него, не удостоив больше ни словом. Внутри неё всё дрожало, но она не оборачивалась. Она шла, посылая проклятия всем подряд, пока не достигла дверей деканата, чтобы отчислиться.

Она уже почти взялась за ручку двери деканата, как вдруг перед ней выросла фигура в синем. Капитан Россия стоял, прислонившись плечом к колонне, держа в руке щит, и смотрел на неё с лёгкой обеспокоенностью.

— Мне рассказали, что ты была в башне супергероев, — сказал он, окинув её взглядом. — И у вас с Наталией Раменовой произошёл конфликт.

Скарлетт пьяно рассмеялась:

— Да, поссорились немного. Но я уже забыла.

Она соврала так легко, что сама почти поверила. Перед глазами на миг вспыхнула картинка фантазии: её каблук, дробящий череп Наталии Раменовой.

Капитан сдержанно улыбнулся.

— Не знаю, что ты задумала, но у нас, мужчин, есть важное правило: когда принимаешь решение, убедись, что ты трезв, хорошо себя чувствуешь и подрочил.

Скарлетт хмыкнула, пьяно улыбнувшись:

— Хм. Это единственные слова со здравым смыслом, которые я слышала за весь день.

— Пойдём, я провожу тебя в твою комнату, — предложил Капитан. — Ты поспишь, а потом всё решишь.

— Уговорил, красавчик, пойдём, — пробормотала Скарлетт, нетвёрдой походкой разворачиваясь обратно.

Они шли по коридору. Её шатало, но Капитан шёл рядом, готовый подхватить. Скарлетт скосила на него глаза.

— Ты сильно не похож на остальных супергероев, — сказала она заплетающимся языком. — Ни философствуешь о жизни, ни строишь из себя важную персону, ни пользуешься своей силой без причины... Что с тобой не так?

Капитан очаровательно улыбнулся:

— Может, ты просто меня плохо знаешь, и на самом деле я ещё хуже?

Скарлетт рассмеялась. Они уже дошли до двери её комнаты. Она толкнула её, качнулась на пороге и соблазнительно обернулась:

— Может, зайдёшь?

— Спасибо за приглашение, — мягко ответил Капитан. — Но у меня важные дела. Да и тебе нужно отдохнуть.

Скарлетт разочарованно вздохнула, но не стала настаивать.

— Ладно. Быть может, ещё увидимся, — сказала она и закрыла дверь.

В комнате сильно пахло пролитым шампанским. Перья всё ещё кружили в воздухе. Скарлетт доковыляла до кровати, сняла юбку и рухнула на неё лицом вниз.

Уже лежа на кровати, краем глаза она заметила фигуру — высокую, неподвижную, с длинными белоснежными волосами, которые струились, как жидкий шёлк, хотя в комнате не было ни ветерка. Она резко обернулась.

Перед ней стоял мужчина, похожий на эльфа. Высокий, худощавый, с аристократически бледным лицом, которое казалось высеченным из мрамора. Над его головой медленно вращались три светящиеся сферы — одна алая, одна фиолетовая, одна лазурная. Они висели в воздухе, подчиняясь невидимой орбите, и от них веяло холодом и древней, нечеловеческой силой. Одежда его была странной, напоминавшей не то мантию жреца, не то доспех существа, пришедшего из другого времени.

— Здравствуй, Скарлетт, — произнёс он. Голос его звучал спокойно, как вода, текущая по камням. — Ужасный денёк?

Скарлетт мгновенно вскочила с кровати, вглядываясь в незваного гостя.

— Ты ещё, сука, кто? — выпалила она, не скрывая раздражения. — У меня сегодня слишком много знакомств за день. Может, возьмёшь талончик на знакомство в другой день и постучишься в дверь, как все нормальные, чтобы войти?

Мужчина не шелохнулся.

— Меня зовут Эвокер, — сказал он. — Если хочешь, я уйду прямо сейчас, и ты никогда не получишь того, чего желаешь.

Скарлетт закатила глаза и скрестила руки на груди.

— Ты думаешь, что я желаю стоять перед непонятным полуэльфом с идеальными волосами, которые даже лучше, чем у меня? Слушай, долбоёб, ты шампунь припёрся мне продавать?

Эвокер остался совершенно невозмутим.

— Как насчёт мести Наталии Раменовой за избиение? — спросил он. — Или, может, Доктору Парадоксу за его отказ обучать тебя магии? Или силы, которая может стирать память, чтобы не убивать подруг вроде Алины? Что насчёт могущества, которое ты искала всю свою жизнь?

Сферы вокруг его головы вспыхнули ярче, и по комнате пронёсся низкий гул. Скарлетт почувствовала, как воздух стал плотнее, словно перед грозой.

— Ты как-то подозрительно много знаешь о моей жизни, — медленно произнесла она.

— Как и о любой короткой жизни каждого человека, которые ничем не отличаются друг от друга, — ответил Эвокер. — Так скажи мне, Скарлетт, не мешает ли тебе жить понимание собственной слабости, когда хочешь отомстить той, кто сильнее?

Скарлетт выдержала его взгляд.

— Надо отдать тебе должное, — сказала она наконец. — Ты понимаешь меня очень хорошо. Ладно. Что я должна сделать?

Эвокер сделал лёгкий жест рукой.

— Во-первых, отдать мне реликвию — диадему древней волшебницы.

Скарлетт перебила его:

— Раз ты такой крутой, какого хуя ты просто меня не убьёшь и не заберёшь сам?

Эвокер не удостоил её ответом.

— Во-вторых, — продолжил он, — заключить клятву. Я дам тебе часть своей магии. На людях она приобретает свойство увеличения мощи в зависимости от силы тех, кого они убили. Энергия моей магии поглощает часть этой мощи, увеличивая силу как носителя — то есть тебя, — так и хозяина — то есть меня. Это будет взаимовыгодной сделкой.

Скарлетт усмехнулась, покачала головой.

— Я бы хотела сидеть в мужских стрип-клубах и отдыхать на Майами круглый год. Но если ради этого придётся убить, то, может быть, это и есть цена магии. Я согласна. А тебе зачем столько силы? Я так понимаю, я не одна из числа тех, с кем ты сотрудничаешь?

Эвокер на мгновение прищурился.

— Понимание миропорядка и масштабов сил для его поддержания очень плохо объяснимы для смертных.

— Ох, ебать. Нужно будет запомнить фразу, чтобы отшивать бомжей, желающих отнять время, — съязвила Скарлетт. — Ладно, я готова.

В ту же минуту три сферы Эвокера сорвались со своих орбит и рванулись к ней. Первая — алая — ударила в левый глаз. Вторая — фиолетовая — в правый. Третья — лазурная — вошла в лоб, как раскалённая игла. Скарлетт закричала. Дикая, нечеловеческая боль ворвалась в череп, как ударная волна от взрыва. Она чувствовала, как в неё вливается что-то чужое, древнее, невыносимо горячее. Магия растекалась по венам, как жидкий огонь, проникая в каждую клетку, в каждую мысль. Голова закружилась, комната поплыла, мир завертелся, как карусель на бешеной скорости. Перед глазами вспыхивали образы — миры, битвы, заклинания, лица, — а потом всё померкло.

Скарлетт упала на пол, хватая ртом воздух. Тело выгнулось дугой, пальцы царапали каменный пол. Она слышала собственный крик, но он как будто доносился издалека. Затем наступила тьма. Полная, глубокая, без сновидений.

Когда она открыла глаза, в комнате было тихо. Сферы исчезли. Эвокера не было. Только лёгкий запах озона и что-то, напоминающее пепел, витали в воздухе. Скарлетт лежала на полу, чувствуя, как по телу разливается странное, пульсирующее тепло. Магия внутри неё ворочалась, как зверь, только что получивший свободу. Она медленно села, поднесла руку к лицу. Пальцы дрожали, но в них ощущалась новая, незнакомая сила.

Глава 6. Цена магии

На следующий день Скарлетт проснулась с тяжёлой головой, но странное тепло, поселившееся внутри неё, никуда не ушло — пульсировало в груди, перетекало по венам, как невидимый ток. Она встала, посмотрела на свою ладонь, медленно подняла её вверх и представила огненный шар. Он тут же возник прямо над её ладонью, в воздухе, — сгусток яркого, оранжево-алого пламени, который гудел и потрескивал, подчиняясь её воле. Жар опалил лицо. Скарлетт заулыбалась — широко, по-настоящему, впервые за долгое время чувствуя себя превосходно.

— Никакой техники, никаких заклинаний, никакой волшебной палочки, — произнесла она вслух. — Чистая магия. И теперь она принадлежит мне.

Огненный шар вращался, подмигивая ей оранжевыми искрами. Она сжала кулак, и шар погас, оставив после себя лишь лёгкий дым. Скарлетт оглядела свою разгромленную комнату — перевёрнутую мебель, осколки вазы, разодранную подушку, чернильные потёки на зеркале. Глаза её сузились.

— Ладно, попробуем что-то посерьёзнее, — пробормотала она и вытянула руку вперёд.

Она представила, как осколки поднимаются с пола, как соединяются в целое, как трещины исчезают, а комната возвращается к своему прежнему виду. Сначала ничего не происходило, но вскоре, с тихим звоном, куски разбитой вазы дрогнули и начали медленно подниматься в воздух. Они кружились, как осенние листья, затем с щелчком притянулись друг к другу. Трещины на глазах затягивались, черепки срастались, возвращая вазе форму. Осколки зеркала поползли обратно к раме, чернила втягивались с пола, перья взлетали вверх, скручиваясь в подушку.

Но вдруг Скарлетт покачнулась. Внутри что-то оборвалось, как струна. Из носа заструилась кровь. Голова закружилась. В ушах зашумело, как будто кто-то выкрутил громкость мира на максимум, а потом резко убавил. Предметы, которые она держала в воздухе, задрожали — и она поняла, что теряет контроль. Зеркало развалилось обратно на осколки. Стол снова завалился. Наволочка лопнула по старому шву.

Скарлетт тяжело дышала, вытирая кровь рукой. Она посмотрела на разгром и усмехнулась.

— Значит, сейчас у меня мало энергии, — прошептала она. — Ну хотя бы понятен мой лимит на текущее состояние… даже на этом уровне я уже куда сильнее среднего студента академии.

Скарлетт усмехнулась. Кровь остановилась. Она уже собиралась привести себя в порядок, как в дверь постучали. Стук был энергичный, нетерпеливый, такой, каким стучат только люди, которым очень нужно что-то прямо сейчас.

Скарлетт быстро вытерла кровь из-под носа, пригладила волосы и подошла к двери. Открыла. На пороге стоял Гарри. Он был взъерошен, раскрасневшийся, глаза его блестели от возбуждения, как у гончей, почуявшей дичь.

— Скорее! — выпалил он, не утруждая себя приветствием. — Сегодня же Турнир Трёх Академий! Мы с Ромой к этому два месяца готовились!

Скарлетт облокотилась о дверной косяк, глядя на него с ленивым скепсисом.

— Это тот блядский турнир, где порядочные волшебники и добрые профессора организуют преступные группировки по разбою и краже яйца у охуевающего дракона, убивающего всех, у кого не хватает ума отказаться от воровства его потомства, и называют это соревновательным мероприятием?

Гарри моргнул.

— Ну... вообще-то это традиция…