Безумие в академии

— Прости, Гарри, но я в рот ебала такие ивенты. Уверена, вы справитесь без меня. — Она сделала паузу и добавила задумчиво: — И если дракон тебя убьёт — ты ведь не будешь против, если я после твоей смерти заберу твои кроссовки?

Гарри смутился, но не сдался.

— В соревновании нужно три участника, — объяснил он. — Мы надеялись на Алину, но её нет. И я подумал, что, может, ты...

Скарлетт уже собиралась послать его, но слова застряли у неё в горле. Дракон. Очень сильное магическое существо. Если ей удастся его убить, то с помощью дара Эвокера её собственная сила вырастет многократно. Вот только справиться с ним, даже с учётом новых магических сил, практически невозможно. Впрочем, месть Наталии Раменовой так просто ей явно не дастся. А может, она просто умрёт, потому что Эвокер соврал о том, что она будет становиться сильнее, убивая других. Ладно. Единственный способ проверить — это испытать.

Она мило улыбнулась Гарри.

— Сейчас напишу завещание и приду, — сказала она и закрыла дверь.

Через несколько минут Скарлетт уже стояла на площади с Гарри и Ромой перед замком. Там собралась толпа — студенты, преподаватели, какие-то гости. Все гудели, переговаривались, разбивались на команды. В воздухе висело напряжение, смешанное с азартом и страхом. На импровизированном возвышении стоял декан факультета магии — немолодой волшебник с бледным лицом и торжественно-скучным выражением.

— Дорогие студенты и гости! — начал он, простирая руки. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями одного из величайших испытаний, которые только может предложить магический мир. Испытания, которое проверит вашу смелость, вашу мудрость и вашу волю к победе. Турнир Трёх Академий — это не просто соревнование. Это древняя традиция, восходящая к истокам волшебства, когда магия была дикой, а сердца волшебников — отважными!

Толпа зашелестела. Кто-то восторженно ахнул, кто-то нервно хихикнул.

— Правила просты, — продолжал декан, и его голос стал мрачнее. — Отряд из трёх участников должен похитить яйцо у настоящего дракона. Дракон будет, скажем так, не самым сильным из известных видов, но поверьте — в ярости он не оставит камня на камне. Лишь немногим участникам удастся выжить. Поэтому участие исключительно добровольное. Для тех, кто не боится трудностей и опасности. После завершения испытания победителей ждёт награда, а также право решать, что делать с яйцом, хотя мы очень рекомендуем отдать яйцо дракону обратно.

Декан не удержался и хохотнул. Публика подхватила нервным смехом. Скарлетт стояла в стороне, скрестив руки, и смотрела на это цирковое представление.

Декан продолжал:

— Все, кто готов рискнуть, — идут к порталу.

Он указал рукой на мерцающий, переливающийся телепорт, похожий на вертикальную лужу из жидкого серебра, который висел в воздухе в нескольких метрах от сцены. Сквозь его поверхность смутно угадывался пейзаж: поляна, камни, совершенно обычное небо.

Скарлетт глубоко вздохнула.

— В какую же задницу я ввязалась, — сказала она вслух.

Портал мерцал в центре площади, как гигантская рана в ткани реальности, из которой сочился холодный, пахнущий пеплом воздух. Команды одна за другой шагали в него, исчезая с коротким хлопком. Скарлетт, Гарри и Рома подошли к арке в числе последних. Гарри, полный решимости, первым пересёк границу. Рома бросил на Скарлетт какой-то странный, слишком долгий взгляд, но промолчал и шагнул следом. Скарлетт на мгновение задержалась, глядя на бурлящую кромку портала, потом выдохнула и тоже вошла.

Мир перевернулся, сжался в точку и взорвался светом. Когда ноги снова коснулись земли, Скарлетт увидела перед собой выжженную лужайку, за которой вдали темнели силуэты разрушенных домов. Небо было тяжёлым, свинцовым, как перед бурей, и пахло гарью. Где-то вдалеке слышался низкий, рокочущий рёв.

Команды рассыпались по местности, как муравьи, у которых только что разворошили муравейник. Кто-то лихорадочно шептал заклинания, кто-то спорил о плане, кто-то просто бежал вперёд, не понимая, что делает. Гарри сразу сорвался с места, двинулся в разведку, оставив Скарлетт и Рому позади. Скарлетт сделала шаг в сторону, но Рома неожиданно вырос у неё на пути.

— Скарлетт, я хочу поговорить о том, что произошло, — начал он, и в его голосе было столько мольбы, что Скарлетт тут же почувствовала раздражение, поднявшееся из глубины груди, как кислота.

— Да ты, сука, заебал со своими разговорами! — процедила она. — Как тебя Алина вообще терпела?

Рома занервничал, щёки его покрылись пятнами.

— Уж прости, что для меня занятие сексом — слишком интимное занятие! — выпалил он.

— Ну да, — кивнула Скарлетт. — Давай, бля, свою любовную драму вместо того, чтобы подумать о том, как выжить при нападении дракона. Расставим приоритеты: дракон может подождать, а вот твой разговор — это, конечно, первоочередная задача.

— Просто дело в том, что моё сердце принадлежит Алине, — продолжал Рома, и его голос дрожал.

Скарлетт даже бровью не повела:

— Да, да, ясно. Как жаль, что мне похуй. Мы закончили?

— В то же время мне... понравилось быть рядом с тобой, — признался он, глядя куда-то в землю.

Скарлетт театрально развела руками:

— Да что ты, блять, говоришь?! А я всё это время переживала о твоих чувствах, сочиняя стихи о нежности, любви и ни одного ебаного раза не позволила себе думать ни о ком другом, кроме тебя.

Рома поднял на неё глаза.

— Я пока не могу разобраться в своих чувствах и выбрать между Алиной и тобой.

— Выбирай Алину и скройся нахуй из моей жизни, — отрезала Скарлетт. — Я уже жалею, что это произошло. Просто в тот момент это было мне нужно.

— Я знаю, что за твоей ледяной броней живёт настоящая девушка, которая хочет любить и быть любимой, — прошептал Рома. — Ты не скроешь это от меня.

Скарлетт очень медленно склонилась к нему так близко, что он почувствовал её горячее дыхание. Её губы едва коснулись его уха, и она со всей интимностью прошептала:

— Рома, мне глубоко похуй на твои иллюзии и убеждения относительно меня. И с каждой секундой мой похуизм на твои взгляды вырастает до таких размеров, что может трансформироваться в готовность влепить тебе такую пощёчину, после которой ты забудешь своё имя и наконец-то поймёшь, что нет ничего более презренного на свете с моей стороны, чем твои розовые сопли и желание поделиться со мной своим дерьмом, а заодно, может быть, и вспомнишь, что прямо сейчас мы в опасности и пытаемся украсть яйцо у дракона, который хочет нас убить.

Скарлетт немного отстранилась. И лицемерно широко улыбнулась так, как улыбаются на светских приёмах, когда хотят, чтобы собеседник исчез.

Рома смотрел на неё, и его лицо прошло через целый спектр эмоций.

— Это твоя ледяная броня, — сказал он. — Я знаю.

И быстро — коротко — коснулся губами её щеки.

Скарлетт этого не ожидала. На долю секунды она замерла, и в этой паузе в ней что-то взорвалось. Она схватила Рому за волосы, рванула его лицо к своему и прошипела:

— Ты совсем ебанутый?!!

И с силой отшвырнула его в сторону. Рома пошатнулся и отлетел на два шага.

В этот момент из-за холма выскочил Гарри. Он был бледен, но глаза блестели от адреналина.

— Ребята, я нашёл дракона! — выкрикнул он. — Он уже поджарил несколько участников! Надо торопиться! Впереди сожжённая деревня и куча препятствий!

Скарлетт бросила на Рому последний уничтожающий взгляд.

— Идём, — сказала она.

Они пошли следом за Гарри и миновали гребень холма. Перед ними открылась деревня — вернее, то, что от неё осталось. Чёрные остовы домов, обугленные балки, дым, поднимающийся столбами к небу. Воздух был настолько горячим, что было больно дышать. Между разрушенных домов метались участники, прячась за остатками стен, а в небе, размахивая гигантскими крыльями, кружил дракон. Его чешуя отливала тёмным багрянцем, а из пасти вырывались струи пламени, которые плавили камень и воспламеняли всё живое.

Дракон их заметил. Он развернулся в воздухе, набрал высоту и спикировал прямо на них. Струя огня ударила в землю, взметнув волну жара и песка. Все трое бросились врассыпную. Скарлетт метнулась влево, перепрыгнула через груду обломков и влетела в небольшой домик, чудом сохранивший часть стен. Внутри уже сидели около десяти студентов — бледные, трясущиеся, с мокрыми от пота лицами. Они прижались к стенам, как кролики в норе.

Дракон шёл на второй круг, и на этот раз он летел ниже. Огненный поток ударил в крышу домика, в котором они прятались. Всё затрещало, и потолок начал рушиться. Гигантские балки с грохотом падали вниз, поднимая тучи пыли и искр. Стены дрожали, каменная кладка трескалась, и обломки сыпались на головы студентов. Кого-то придавило насмерть, кого-то завалило горящими досками. Крики, хрипы, треск пламени — всё слилось в один сплошной ад.

Один из обломков — огромный кусок потолочной балки — рухнул прямо на Скарлетт, но инстинкт сработал раньше мысли. Она вскинула руки, и перед ней возник щит — полупрозрачная, мерцающая стена, сотканная из алого и золотого света. Балка ударилась о неё с чудовищной силой и отскочила в сторону, сметя двух студентов, которые не успели даже вскрикнуть.

Скарлетт стояла посреди рушащегося дома, прижавшись спиной к чудом уцелевшей стене, и смотрела, как гибнут студенты. Она тяжело дышала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Огонь пожирал деревянные перекрытия, дым заполнял лёгкие, крики снаружи смешивались с рёвом дракона. Она поняла отчётливо, как никогда раньше: скоро все, кто в этом домике, умрут.

И тут в голову ударила мысль — холодная, ясная, как ледяная вода. Ведь если они всё равно умрут, то не важно, как именно это произойдёт. А у неё появится шанс проверить слова Эвокера о даре, который поглощает часть силы убитых и увеличивает её магию. Студенты академии — это, конечно, очень слабые обладатели магии, но идеальная цель, чтобы убедиться.

Скарлетт перевела дыхание. Она наклонилась, подняла с пола заострённый обломок доски, который отвалился от рухнувшей балки, и осмотрела его. Дерево было тяжёлым, с острым краем, на котором темнели капли чьей-то крови.

Она сделала шаг к студенту, сидевшему у стены в паре метров. Скарлетт резко схватила его за волосы, дёрнула голову назад и с силой всадила доску ему в шею. Острый край вошёл в плоть с влажным хрустом. Студент захрипел, из раны хлынула кровь, его глаза расширились — в них было непонимание, ужас и безмолвный вопрос. Он попытался вдохнуть, но вместо воздуха в горло попал только кровавый пузырь. Пальцы судорожно царапнули пол и замерли.

В тот момент, когда его глаза закрылись, Скарлетт почувствовала лёгкое, едва уловимое тепло, поднимающееся откуда-то из глубины. Это было едва заметное расширение лимита её магии, ставшее очень скромным, но ценным дополнением к той силе, что пробудилась в ней после дара Эвокера.

Она стояла над телом студента, и тут её накрыла ледяная, удушающая волна ужаса, которая сжала грудную клетку стальными тисками. Скарлетт почувствовала, как рёбра скрипят под этим давлением. Дыхание перехватило — она попыталась вдохнуть, но лёгкие словно отказали. В ушах зазвенело так громко, что этот звон перекрыл все остальные звуки — даже собственное сердцебиение, которое она чувствовала всем телом, как глухие, бешеные удары. Перед глазами всё поплыло — стены комнаты качнулись, потолок пополз куда-то в сторону, и она поняла, что ещё секунда — и её вырвет.

Она отшатнулась, задев спиной обугленную стену — та оказалась грубой и горячей, но это прикосновение было единственным якорем в мире, который стремительно распадался на части. Ноги подогнулись, и она сползла по стене на корточки, не сводя взгляда с тела. Теперь она была ниже его уровня — и это только усилило ощущение собственной ничтожности перед лицом того, что она совершила.

— В кого я превращаюсь? — прошептала она, и голос её был чужим, сломанным, каким-то слишком тонким, будто его издавал не взрослый человек, а испуганный ребёнок, спрятанный где-то глубоко внутри. — Я только что убила человека... Ради чего? Чтобы стать сильнее? Отомстить? Перестать бояться будущего?

Она закрыла лицо руками, но тут же отдёрнула их — на ладонях была кровь, которую она сама и пролила.

— Неужели я чувствую себя настолько слабой, чтобы убивать ради уязвлённой гордости? — продолжала она, глядя в пустоту. — Неужели я настолько слабая, чтобы позволить себе превратиться в одержимого монстра?

Скарлетт подняла голову и увидела трёх оставшихся студентов. Они смотрели на неё. Их лица были белыми, как мел. Один тихо всхлипывал, второй, кажется, забыл, как дышать. Скарлетт не могла пошевелиться. Она смотрела на них, а они — на неё. Время замерло. Потом что-то сверху хрустнуло, и одна из досок с торчащим гвоздём сорвалась вниз. Доска ударила второго студента прямо в лоб. Голова мотнулась, и он осел на пол, даже не вскрикнув. Его глаза остекленели, из раны потекла тонкая струйка крови.

Третий студент закричал. Вскочил, бросился к пролому, но в этот момент дракон, зашедший на очередной круг, обрушил на дом поток пламени. Огонь ворвался внутрь, как живой. Пламя накрыло третьего студента, и он исчез в нём — на секунду возник тёмный силуэт, который медленно распался в прах.

Скарлетт инстинктивно вскинула руку. Магическая сфера развернулась перед ней сама, без мысли, без приказа — полупрозрачная стена, которая приняла на себя жар, отбросив пламя в стороны. Когда огонь дракона закончился, Скарлетт опустила руку, и сфера погасла.