Первая тишина. Том 5

Остальные ловцы уже разошлись по внутренним позициям. Мы с Ковалёвым сами закинули в кузов дополнительные фиксаторы, длинные петли и проверили крепления клетки. Потом он сел за руль, я устроился рядом.

У ворот нас задержали меньше чем на минуту. Охранник получил подтверждение по рации, отошёл в сторону, створка начала медленно расходиться. Обычно наружный выезд сопровождался целой процедурой: проверкой сектора, осмотром дороги, готовым оружием у поста. Сейчас всё происходило быстрее.

По рации как раз прошёл доклад, что вооружённая группа отошла от северного сектора и прямого контакта сейчас нет. Это хотя бы немного объясняло, почему Михалыч вообще разрешил нам выехать: далеко отходить от ворот мы не собирались.

Машина выкатилась наружу.

Первые твари стояли прямо возле дороги. Я видел молчунов разными: бешеными, голодными, настороженными, почти спокойными. Такими — ещё никогда. Мужчина в грязной куртке застыл у бетонного разделителя и смотрел куда-то поверх машины. Девушка метрах в двадцати медленно покачивалась с пятки на носок. Ещё трое стояли возле брошенной легковушки, словно ждали, когда им разрешат перейти улицу.

Ковалёв сбросил скорость.

Мы остановились возле мужчины в куртке. Обычно такое сближение потребовало бы отвлечения, щитов и минимум ещё одного человека на страховке. Сейчас Ковалёв подошёл с одной стороны, я с другой. Он набросил фиксатор на руки молчуна, я затянул петлю, после чего мы вместе потащили тварь к машине.

Тот сопротивлялся вяло. Сделал несколько тяжёлых шагов, попытался повернуть голову на звук двигателя и снова потерял к нему интерес.

Чем дольше я смотрел на него вблизи, тем сильнее мне не нравилось происходящее. Музыка действовала иначе. Она перебивала один раздражитель другим. Поле В-7 словно лезло глубже. Тварь переставала интересоваться окружающим, и признаки созревания выглядели слишком отчётливо. Ещё утром такие попадались далеко не на каждом шагу. Сейчас первый же молчун, которого мы взяли, оказался созревшим.

Пока я списал это на удачу.

Первого уложили меньше чем за минуту.

— Следующий, — скомандовал Ковалёв.

Второго взяли ещё быстрее.

Он тоже оказался созревшим.

После третьего работа окончательно превратилась в конвейер. Машина двигалась короткими перебежками вдоль улицы. Я выбирал созревшего, Ковалёв набрасывал фиксатор, затем мы вдвоём затаскивали очередную тварь в клетку. Работать приходилось тяжело, зато поле превращало отлов почти в обычную погрузку.

Молчуны почти не реагировали.

Четвёртого мы взяли ещё через пару минут. Пятый стоял возле брошенной легковушки и даже не повернул головы, когда машина остановилась почти рядом. Он тоже оказался созревшим.

Ковалёв затянул на нём фиксатор, выпрямился и несколько секунд молча смотрел сначала на тварь, потом на остальных, застывших вдоль улицы.

— Серёг... Пять подряд.

В обычный день для такой выборки пришлось бы перебрать гораздо больше молчунов. Сейчас мы просто ехали вдоль улицы и брали одного за другим.

Ковалёв посмотрел на ближайшую тварь.

— Такое ощущение, что они здесь все уже созревшие.

Да, списать происходящее на удачу уже не получалось. Поле подавляло активность молчунов, и одновременно после его запуска созревшие твари стали попадаться одна за другой. Доказывать связь было рано, однако совпадение выглядело слишком явным.

В нормальный день ловец постоянно держал в голове расстояние до ближайшей твари, путь отхода, звук двигателя, возможные выходы из зданий. Сейчас мы с Ковалёвым просто ходили между молчунами и выбирали нужных.

Урожай получался приличным.

Ковалёв остановил машину возле следующей группы и кивнул в сторону тварей.

— Давай этого у стены.

Я вышел следом за ним, но к молчуну не пошёл. Взгляд зацепился за перекрёсток дальше по улице.

Мы уже проезжали его утром. Там стояла одна из групп, которые показались мне подозрительными.

Я прошёл несколько метров вперёд и посмотрел вдоль домов. Отсюда была видна ещё одна точка возле старого магазина. Там утром тоже держались молчуны.

Само направление меня не удивляло. Я ещё утром понял, что Шакил стягивает молчунов к северу. Странным оказалось их расположение. Несколько групп стояли точно возле перекрёстков и удобных проездов, вынуждая машины Маяка держаться севернее.

— Сергей! — позвал Ковалёв. — Ты куда собрался?

— Сейчас.

Я поднялся на тротуар и прошёл до угла здания. Отсюда открывался следующий участок дороги. Там, дальше между старыми корпусами, уходил ещё один проезд, которым мы сегодня вообще не пользовались.

Ковалёв подошёл сзади.

— Что увидел?

— Пока ничего. Хочу проверить одну вещь.

— У нас пять тварей в машине и время идёт.

— Пять минут.

Он посмотрел на меня, потом на дорогу.

— Ладно. Только быстро.

Мы вернулись к машине. Ковалёв захлопнул дверь клетки, провернул замок, после чего мы двинулись к проезду между двумя длинными корпусами. За ними открывалась дорога, уходившая в сторону другой части периметра.

К хозяйственным постройкам.

Именно оттуда я видел утром машину охраны, которую после первых выстрелов погнали на север.

Подозрение стало заметно серьёзнее.

Мы прошли между корпусами дальше. Машина с пятью связанными молчунами осталась у перекрёстка. Низкий сигнал В-7 всё ещё висел над районом и давил ровным гулом. Пока он работал, твари вокруг почти не двигались, однако мысль о том, что поле в любой момент может отключиться, заставляла постоянно оглядываться назад.

Из тех тридцати минут, которые назвал Демид, мы уже прилично потратили. Задерживаться здесь надолго я тоже не собирался.

Асфальт давно пошёл трещинами, края заросли сухой травой, а возле обочины лежал тонкий слой пыли. На нём хорошо отпечатался широкий протектор. Одна машина прошла совсем недавно и возле глубокой выбоины забрала вправо.

Дальше следы наложились друг на друга. Здесь явно ездили несколько раз.

Я пошёл по колее, обогнул ржавый контейнер и метров через сорок увидел старые ворота в бетонном заборе. Одна створка лежала на земле, вторая осталась висеть на петле. На ней болтался кусок толстой цепи.

Я поднял цепь и посмотрел на звено. Срез был свежий, металл ещё блестел. Рядом в пыли валялся перекушенный навесной замок. Вокруг отпечатались следы обуви, причём люди здесь ходили часто: одни следы уже затёрлись, поверх них появились новые.

Ковалёв догнал меня, когда я вошёл за ворота.

— Серёг, ты чего сюда полез? У нас там ещё троих надо брать, пока эта музыка работает.

Я показал ему на цепь. Он присел, потрогал срез большим пальцем и оглядел площадку. За забором стоял небольшой хозяйственный корпус с выбитыми окнами. От стены к старому автомобильному аккумулятору тянулся чёрный кабель, рядом валялась пустая катушка и пластиковый ящик с отломанной крышкой.

— Это свежее, — сказал Ковалёв, поднимаясь. — Замок недавно вскрыли.

Я уже шёл к корпусу. Кабель проходил через окно и заканчивался внутри на металлической раме. На раме остались крепления, куски резиновых прокладок и чистое прямоугольное пятно среди пыли. Что-то тяжёлое стояло здесь достаточно долго, чтобы поверхность вокруг успела покрыться грязью, после чего оборудование сняли и увезли.

Я нагнулся, поднял свободный конец кабеля и посмотрел на разъём.

— Питание шло отсюда.

Ковалёв заглянул через плечо.

— Для чего только?

— Для аппаратуры. Судя по креплениям, коробка была приличная.

Он ещё раз оглядел аккумулятор, катушку и раму, потом посмотрел в сторону улицы.

— Думаешь, акустика?

— Очень похоже.

Мы вышли обратно за ворота. Отсюда дорога просматривалась гораздо лучше. С одной стороны её закрывали длинные складские корпуса, с другой тянулся бетонный забор. Через несколько сотен метров она поворачивала и уходила вдоль периметра Маяка.

Ковалёв заметил, что я остановился, и хлопнул меня по плечу.

— Чего застыл?

Я снова посмотрел на пустую дорогу, свежие следы протектора и кабель, уходивший к аккумулятору. Что-то всё это время лежало перед глазами, однако я упорно смотрел в другую сторону.

Утром мы находили молчунов возле склада, у развязки, на улицах ближе к северу. Здесь же, среди таких же домов и дворов, тварей почти не было. Зато стояла аппаратура, которую недавно сняли, ворота вскрыли совсем недавно, а по дороге несколько раз проходили машины.

— Они отсюда молчунов уводили, — сказал я.

Ковалёв поднял голову.

— В смысле?

— Смотри сам. Вокруг тварей хватает, а этот кусок района почти чистый. Аппаратура стояла здесь первой точкой. Местных молчунов собирали сюда, потом выключали источник и включали следующий дальше по маршруту.

Я посмотрел в сторону северных кварталов. Теперь вся цепочка складывалась целиком. Одну точку выключали, следующую запускали дальше. Шаг за шагом молчунов вытянули из этого района к северу, после чего аппаратуру здесь сняли.

Получалось, Шакил одной системой решал сразу две задачи: север забивал тварями, а здесь расчищал дорогу.

— Дай-ка планшет.

Ковалёв сходил к машине и вернулся со служебным планшетом. Я открыл карту и отметил места, где утром попадались группы молчунов. Одна стояла возле поперечной улицы, вторая перекрывала следующий удобный проезд, третья тянулась ближе к северному сектору. По отдельности всё это выглядело обычным движением тварей на звук. Вместе рисунок получался слишком аккуратным.

— Видишь? — я медленно провёл пальцем по экрану. — Молчунов вытягивали отсюда и собирали на этих улицах. Из-за них наши машины уходили севернее. Там же их видели посты, там нашли колонки, потом там началась стрельба и туда побежал резерв.

Ковалёв нахмурился, переводя взгляд с карты на пустую дорогу перед нами.

— А этот проход всё это время никто не контролировал...

Я сдвинул карту дальше.

— И он проходит глубже между складами. Смотри, куда выходит.

Ковалёв наклонился ближе к экрану.

К хозяйственному сектору.

Наконец стало понятно, почему первая атака царапнула меня ещё тогда, у ограждения. Она началась слишком рано, когда твари только собирались возле северного сектора, и закончилась быстрее, чем должна была закончиться попытка настоящего штурма. Людям Шакила хватало заставить Маяк повернуться туда всем корпусом.

Ночная стрельба у хозяйственного поста тоже вставала на место. Тогда они проверили, сколько людей прибежит, откуда подойдёт помощь и сколько времени займёт переброска. Сегодня тот же механизм запустили уже в большем масштабе.

— Вчера они разведали хозсектор, — сказал я. — Сегодня увели от него часть людей.

Ковалёв посмотрел на меня уже совсем серьёзно.

— Тогда мы сейчас стоим на дороге, по которой они собираются идти.

— Или уже идут.

Двигатель я услышал почти сразу после этих слов. Звук пришёл из глубины промзоны, сначала глухой и далёкий, потом стал заметно громче. Мы с Ковалёвым переглянулись и одновременно отошли к стене корпуса. Второй мотор присоединился через несколько секунд, следом я различил ещё один.

— Наших там быть не должно? — тихо спросил я.

— Вообще никого.

Мы двинулись вдоль стены до разбитого угла, откуда открывался следующий участок дороги. Я осторожно выглянул и почти сразу увидел первую машину. Тёмный внедорожник медленно вышел из-за дальнего склада и повернул в наш проход. Следом показался фургон, за ним ещё одна машина. Люди двигались рядом с техникой группами, держались ближе к стенам и контейнерам. Оружие было видно даже отсюда.

Ковалёв заглянул через моё плечо и тихо выругался. Теперь планшет, следы и мои догадки уже ничего не значили. Ответ сам ехал к нам по очищенной дороге.

На глаз их было два десятка. Может, больше. Ковалёв тотчас снял рацию с жилета и нажал передачу.

— Маяк, группа Ковалёва. Срочно хозсектор. Вооружённая группа идёт через промзону, три машины, людей около двадцати. Повторяю: настоящий удар идёт к хозяйственному сектору.

В ответ прошёл треск. Ковалёв повторил сообщение, стараясь говорить медленно и отчётливо, но связь продолжала рваться.

В этот момент один из людей возле головной машины остановился и посмотрел в нашу сторону. Расстояние было большим, однако по тому, как он резко присел и поднял оружие, я понял всё раньше, чем прозвучал выстрел.

— Ковалёв, вниз!

Глава 8

Мы рухнули за бетонный выступ почти одновременно. Пуля ударила в кирпич над головой, следом по углу корпуса прошла короткая очередь. Крошка и пыль посыпались на плечи, где-то рядом звякнуло выбитое стекло.

— Вот теперь заметили, — процедил Ковалёв, вытаскивая пистолет.

Ковалёв снова попробовал вызвать Маяк. На этот раз сквозь помехи прорвался голос дежурного. Ковалёв успел прокричать координаты, направление на хозяйственный сектор и количество машин, прежде чем стрельба окончательно забила эфир.

Противник уже расходился. Несколько человек остались возле машин и начали прижимать нас огнём, остальные продолжали двигаться к Маяку.

Это мне понравилось меньше всего. Нас заметили, но весь отряд ради двух человек никто останавливать не собирался.

Ковалёв осторожно выглянул из-за края стены и сразу отдёрнул голову, когда рядом снова щёлкнула пуля.

— До машины открыто метров сто пятьдесят. Просто так не добежим.

— И ждать тоже нельзя. Они сейчас дойдут до периметра.

Я посмотрел на головной внедорожник. До него оставалось метров семьдесят. Дорога дальше сужалась возле бетонных блоков, и машина как раз сбрасывала скорость перед глубокой выбоиной. Если удастся остановить первую, остальные хотя бы потеряют несколько минут. Нам сейчас большего и не требовалось. Маяку нужно было время, чтобы вернуть людей к хозяйственному сектору.

— Ковалёв, машину впереди видишь?

— Вижу, ага.

— Попробуем её поставить поперёк дороги.

Он посмотрел на мой пистолет, потом на расстояние и скривился.

— План великолепный…

Мы сместились вдоль стены к разбитому окну, откуда внедорожник был виден лучше. Я упёр ладонь в край проёма и дождался, пока машина снова покажется из-за контейнера. Стрелять на таком расстоянии по человеку смысла почти не было, зато лобовое стекло давало хотя бы нормальную цель. Первый выстрел ушёл чуть выше, второй ударил в стекло. Ковалёв выстрелил следом. Водитель резко дёрнул руль, внедорожник качнуло, переднее колесо ударилось о бетонный блок, и машина встала поперёк прохода.

Фургон за ней затормозил так резко, что его повело в сторону. Люди посыпались за корпуса и контейнеры, движение сразу сломалось. Мы никого не победили и даже толком не знали, попали ли в водителя, зато колонна перестала идти к Маяку как по расписанию.

— Всё, — сказал я, отступая от окна. — Теперь к машине. Пока они не поняли, что нас всего двое.

Впереди, за зданиями, оставалась наша машина с пятью связанными молчунами. Поле всё ещё работало, но от обещанных Демидом получаса оставались уже считанные минуты.

Мы начали отходить вдоль корпуса, стараясь всё время держать между собой и стрелками хотя бы бетонную стену или груду старого железа. Ковалёв первым добрался до торца склада, присел там и махнул мне рукой, после чего я перебежал к следующему укрытию и уже сам развернулся в сторону дороги.

Сзади стреляли реже, зато теперь я видел, что возле застрявших машин началось движение. Люди Шакила быстро спешивались, обходили внедорожник с двух сторон и уходили дальше по промзоне. Большая часть группы уже двигалась к Маяку, возле машин осталось всего несколько человек. Значит, мы выиграли ровно то, на что рассчитывали, — несколько минут. Дальше всё зависело от того, успел ли Михалыч вернуть людей к хозяйственному сектору.

— За нами трое идут, — сказал Ковалёв, выглянув из-за стены и сразу спрятавшись обратно. — Четвёртого пока не вижу, но я бы на его отсутствие особо сильно не рассчитывал.

— Нам и троих хватит, — ответил я. — До машины сколько?

— Если по прямой, метров сто двадцать, — он вздохнул. — Только по прямой сейчас идти не вариант…

Он коротко показал рукой маршрут: вдоль стены, потом через проезд к контейнерам, дальше между складами. Ковалёв двинулся первым, а я остался у угла и следил за преследователями. Один мелькнул возле дальней стены, второй перебежал за машину. Третий оказался шустрее и пошёл через узкий проход между контейнером и складом, явно рассчитывая выйти нам сбоку. До него было метров двадцать пять, дистанция уже вполне рабочая.

Я дождался, пока он покажется почти целиком, и дважды выстрелил. После второго хлопка человек исчез за контейнером, причём настолько быстро, что понять результат я не успел.

Ковалёв уже ждал дальше, прижавшись к бетонной опоре. Когда я добежал до него, он кивнул назад и спросил:

— Есть?

Я посмотрел туда, где скрылся стрелок, и пожал плечами.

— Отстал.

Мы пошли дальше тем же способом: один двигался, второй держал проход. Несколько раз пули били в металл или выбивали крошку из стен, однако преследователи тоже осторожничали и близко уже не лезли. Видимо, после пары ответных выстрелов им стало понятно, что быстрым броском нас не взять.

Через разрыв между корпусами я снова увидел людей Шакила. Основная группа уже прошла дальше, только последние отставшие перебегали от машины к машине. Колонну мы поломали, движение задержали, однако сам удар продолжался. Возвращаться за нами всей компанией никто явно не собирался.

Ещё через два корпуса стрельба позади почти стихла. Я задержался возле старого погрузчика и посмотрел назад. Двое наших преследователей остались у дальнего склада, третий вообще пропал из виду.

Один повернулся и махнул своему. Оба ушли обратно по тому же проходу, откуда появились.

За следующим рядом корпусов уже показалась наша машина. Возле кузова никого постороннего видно не было. Я уже собирался ускориться, когда справа, между двумя брошенными легковушками, заметил движение. Молчун, который раньше стоял там практически неподвижно, медленно повернул голову на далёкие выстрелы. Потом сделал шаг к дороге. Чуть дальше ещё одна тварь вышла из подъезда и тоже остановилась, прислушиваясь к звукам.

— Ковалёв, поле, похоже, сдаёт, — сказал я.

Он посмотрел сначала на одного молчуна, потом на второго и ускорился.

До машины мы добрались через минуту. Я первым заглянул в кузов и сразу увидел, насколько всё изменилось. Пять связанных молчунов уже приходили в себя. Один дёргал руками и тёр стяжки о металлическую перекладину, второй поворачивал голову каждый раз, когда со стороны Маяка доносилась очередь, третий упирался плечом в клетку и медленно раскачивал корпус.

Остальные пока двигались меньше, зато прежней заторможенности в них уже почти не осталось.

Мы забрались в кабину, когда перед капотом из-за разбитой машины появился ещё один молчун. Он стоял близко, метров в десяти, и заметно быстрее реагировал на движение, чем те, которых мы видели по дороге сюда. Стартер провернулся, двигатель кашлянул и сразу заглох. Тварь пошла к нам.

Ковалёв молча повернул ключ снова, дизель наконец схватил, и молчун сразу ускорился на звук.

Машина тронулась в тот момент, когда тварь уже подходила к переднему крылу. Она успела хлопнуть ладонью по борту, потом осталась позади, а из клетки тут же загремели ответные удары. Звук двигателя разбудил всю нашу пятёрку окончательно. Ковалёв лишь прибавил газ, выводя машину между корпусами, и я через боковое окно увидел, как ещё несколько молчунов начинают двигаться к дороге.

Поле уходило быстро, вместе с ним исчезало главное преимущество, которое Демид дал нам на эту вылазку.

Сзади снова хлопнули выстрелы. Один удар пришёлся в кузов, второй разбил правое зеркало и оставил его висеть на проводах. Двое стрелков стояли у дальнего корпуса и ещё несколько раз выстрелили вслед, однако погоню устраивать не стали. Через несколько секунд мы окончательно ушли от них за поворот.

Впереди почти сразу загремела длинная автоматная очередь. Ей ответили со стороны Маяка, потом раздалось ещё несколько коротких серий уже заметно ближе. Стрельба шла со стороны хозяйственного сектора, и по плотности огня было понятно, что там давно перестали выяснять намерения друг друга.

Ковалёв посмотрел вперёд.

— Началось...

Я проверил магазин и вернул пистолет в кобуру так, чтобы достать его можно было сразу.

— Давно уже началось. Теперь посмотрим, успели ли наши подготовиться.

Ворота Маяка показались за поворотом раньше, чем я ожидал. При выезде здесь всё выглядело сонно и спокойно, теперь у бетонных блоков стояли вооружённые люди, из проходной орали рации, возле внутреннего шлагбаума кто-то тащил сразу два зелёных ящика с боеприпасами.

Сирена уже не выла непрерывно, зато каждые несколько секунд над территорией прокатывался короткий сигнал тревоги. Почти сразу ему отвечали очереди со стороны хозяйственного сектора.

Нашу машину узнали ещё на подъезде. Один из охранников махнул рукой, второй что-то сказал в рацию, створки начали расходиться почти сразу.

Ковалёв даже толком скорость не сбросил, протащил машину через первый рубеж и только внутри ударил по тормозам. Из кузова тут же донёсся грохот: пятёрка пойманных молчунов уже дружно проверяла клетку на прочность.

Я выскочил первым и открыл задний борт. Один молчун уже выворачивал связанные руки так, что стяжки натянулись, второй бил плечом в решётку, третий дёргал головой на каждый выстрел.

Роман с двумя мужиками службы отлова подбежали к машине, сразу полезли к дополнительным ремням и начали перетягивать фиксаторы.

— Этих сейчас держите крепче, поле почти ушло, — предупредил я, помогая затянуть ремень на ближнем молчуне. — Через несколько минут они окончательно очухаются.

Роман криво усмехнулся, навалился коленом на спину твари и протянул напарнику ещё одну стяжку. В этот момент со стороны лабораторных корпусов быстрым шагом появился Демид. Он подошёл прямо к клетке и первым делом пересчитал головы.

— Пять? — спросил он, нахмурившись.

Его взгляд сразу перескочил с одной твари на другую, словно он надеялся обнаружить шестую где-нибудь под лавкой.

— Пять, — ответил Ковалёв.

Демид резко повернулся к нему и побледнел.

— Мне нужно восемь. Я же сказал восемь, Ковалёв, это важно!

— Тогда троих сам попроси подождать, пока мы разберёмся с теми, кто по нам стреляет, — раздражённо бросил Ковалёв и пошёл дальше.

Я двинулся следом. За спиной Демид окликнул Романа:

— Пока здесь держите. Никуда их не уводить. Крепления проверьте и всех пятерых удержите. Я сейчас выясню, получится ли с пятью.

Я оглянулся уже на ходу. Демид быстрым шагом уходил обратно к лабораторным корпусам.

Чем ближе мы подходили к хозяйственной части, тем сильнее менялась территория Маяка. Возле административных зданий люди ещё просто торопились по своим делам, дальше уже попадались вооружённые охранники, ящики с магазинами, открытые медицинские сумки.

У стены сидел мужчина с окровавленным рукавом и держал ладонь на плече, рядом женщина затягивала ему повязку. Ещё метров через пятьдесят навстречу нам прошли двое охранников, поддерживая третьего под руки; тот пытался наступать на правую ногу, каждый раз морщился и всё равно продолжал идти сам.

— Живой? — спросил Ковалёв, когда они поравнялись с нами.

— Пока да, — отозвался раненый и показал зубы в короткой усмешке.

Напарники потащили его дальше. Я посмотрел вперёд. Над крышей одного из хозяйственных зданий тянулся серый дым, в окнах соседнего корпуса почти не осталось стекла. Очередь прошла где-то снаружи периметра, сразу после неё ответили изнутри. Коротко, несколькими автоматными очередями.

У хозяйственного сектора были люди Михалыча. Часть заняла бетонные блоки возле поста, ещё двое работали из окон первого этажа, дальше у служебной машины лежали стрелки, используя колёса и бордюр как укрытие.

Люди Шакила залегли снаружи и пытались прижать пост огнём. До хозяйственного они добрались, дальше пока пройти не смогли.

Я посмотрел на следующий корпус. За ним проход уходил вглубь между стеной и техническими постройками. Мы с Ковалёвым совсем недавно шли по той стороне, только снаружи. Если эти люди доберутся до поворота, дальше они смогут выйти почти сбоку от нынешней позиции охраны.

— Ковалёв, видишь тех четверых у серого корпуса? — спросил я и показал рукой через щель. — Они вдоль стены уходят.

Он проследил за ними взглядом, потом коротко выругался.

— Если дойдут до конца, окажутся у нас сбоку.

— Именно.

Михалыча я увидел метрах в двадцати, возле перевёрнутой тележки и бетонного столба. Он говорил сразу по двум рациям: одну держал у лица, вторую прижимал к жилету плечом, одновременно показывая кому-то рукой в сторону поста. Когда связь оборвалась, я перебежал к нему вместе с Ковалёвым.

— Михалыч! За тем корпусом проход, — сказал я, присаживаясь рядом. — Мы там только что были с внешней стороны.