Пустота. Исповедь психопатки

Дело ведь не в музыке и не в микросхемах. Родители собственноручно написали сценарий блокбастера, утвердили бюджет, распределили роли - и ожидали, что актер будет послушно отыгрывать реплики по тексту. А когда актер на съемочной площадке внезапно объявляет, что этот фильм ему не интересен, режиссер искренне вопит о черной неблагодарности.

Я охотно допускаю, что взрослый порой бывает абсолютно прав. Шестнадцатилетний подросток может не понимать законов рынка, витать в облаках, не представлять, на что будет покупать еду завтра и сколько стоит аренда однушки. Опыт дается не только для украшения висков сединой.

Но если вы действительно понимаете больше — сядьте напротив и объясните фактуру. Расходы, риски, статистику выживания в профессии, альтернативные пути. Цифрами, фактами, языком реальности. Аргумент «я старше, поэтому закрой рот», это не мудрость. Это банальный силовой прием того, у кого прямо сейчас в руках кошелек.

И здесь пролегает четкая граница между «я физически не могу оплатить твою прихоть» и «у меня есть ресурсы, но я выдам их только под тот чертеж жизни, который одобрил лично».

В первом случае у семьи объективный дефицит. Во втором, деньги превращаются в банальный поводок и намордник. Родитель имеет полное юридическое право тратить свои средства как вздумается, вопросов ноль. Только не надо после этого надевать белое пальто и вещать о безграничной заботе, удивляясь, почему выросший заложник при первой возможности перерезает телефонный провод.

С внуками маскировка осыпается окончательно. Как-то раз в сети я наткнулась на обсуждение - взрослые граждане наперебой жаловались, что выросшие дети делают карьеру, путешествуют, живут в свое удовольствие и наотрез отказываются размножаться. И один благообразный отец семейства с нескрываемой гордостью написал, что его сын три года тянул резину, пока он, отец, не взял ситуацию в ежовые рукавицы и «буквально заставил» сына завести ребенка. А сын, соответственно, продавил жену.

Я не удержалась и уточнила в комментариях, а ничего, что это вообще-то чужое тело, чужие жизни и чужая ответственность?

Ответ прилетел мгновенно: «Я все сделал правильно! Я внуков хотел!».

Меня восхитила эта незамутненная первобытная честность. Никаких соплей про спасение демографии или святость рода. Пожилому мужику на пенсии захотелось нянчить карапуза по выходным — и двое взрослых людей обязаны сломать свои графики, бюджеты и планы, перекроив биографию на двадцать лет вперед, просто потому, что его барское «хочу» перевесило все остальное.

Если бы я заявила в канале, что виртуозно поломала двоих взрослых людей через колено ради собственной сиюминутной прихоти, то меня бы дружно заклеймили инфернальной психопаткой. А здесь… Ну как можно, это же добропорядочный патриарх, оплот семейных ценностей. Аплодисменты зала.

Даже моя собственная прагматичная мысль родить ребенка не помогает мне переварить этот цирк. Я могу планировать ребенка для себя. Могу просчитывать бюджет, безопасность, нянь, медицину и трезво сомневаться, не станет ли моя специфика ядом для его психики. Но производить на свет живого человека только ради того, чтобы условная тетя Клава получила статус бабушки и комплект фотографий для своих престарелых одноклассников, это за гранью добра и зла.

В моем случае требовать внуков физически некому - я сирота. Но механика от этого понятнее не становится. Чужое желание понянчить младенца не дает права взламывать чужую суверенную территорию, сколько бы слезливых тостов ни произносилось за праздничным столом.

Впрочем, прямой приказ в приличных семьях - моветон. Все делается тоньше.

Никто ничего прямо не запрещает. Ты просто принимаешь решение, не вписывающееся в генеральную линию партии, и в гостиной мгновенно падает температура. Наступает ледяное, демонстративное молчание. Родители тяжело вздыхают у холодильника, меряют давление, глотают корвалол и заводят тихие разговоры о том, каким светлым ангелом ты была в пятом классе и в какое чудовище мутировала к институту.

«Хороший» в этом словаре почти всегда означает одно - удобный, предсказуемый и покладистый.

Пока ребенок послушно открывал рот под кашу и приносил пятерки, он безусловно был гордостью семьи. Стоило заявить собственную волю, значит характер мгновенно испортился. Какое поразительное совпадение - деградация личности началась аккурат на слове «нет».

У меня дома в Пензе контроль выглядел куда топорнее: табуретка, шнур от утюга, крысиный подвал. Я не собираюсь приравнивать поджатые родительские губы к садизму моей матери. Масштаб разрушений разный. Но именно поэтому психологическая удавка в благополучных семьях мне интересна куда больше.

Там ведь нет явного ада. Ребенка кормят от пуза, возят на море, наряжают, оплачивают репетиторов, искренне считая себя святыми благодетелями. И при этом шаг влево от семейного плана приравнивается к государственной измене.

Физических тумаков не требуется. Достаточно с малых лет откалибровать приборы - ребенок спинным мозгом чует, какая тема вызывает у матери сердечный приступ, над каким хобби отец брезгливо кривит губы, за какие мечты придется часами оправдываться, а за какой выбор тебе немедленно отсыплют щедрую порцию тепла.

А потом взрослые с невинным видом разводят руками: «да мы на него никогда не давили, он сам все выбрал!».

Конечно, сам. Из меню, где напротив одного пункта крупным шрифтом сияло: «мы будем тобой гордиться», а напротив второго стояло: «ты сведешь родителей в могилу». Свобода выбора в чистом виде.

А сверху на этот каркас намертво прикручивают гендерную дрессировку.

Здесь аргументация сокращается до спартанского минимума. Мальчики так не делают. Девочкам это не интересно. Почему? По кочану. Потому что мальчик. Потому что девочка. Консилиум закрыт, разойдитесь по углам.

Достаточно зайти в любой отдел детских игрушек. Розовый фланг: пупсы, кастрюльки, колясочки, наборы пластмассовых овощей и крошечный розовый утюг. Голубой фланг: танки, трансформеры, лазерные мечи, экскаваторы, электронные конструкторы и наборы юного физика. То, что взрывается, движется, управляется и покоряет пространства.

Я не имею ничего против пупсов и ничего против экскаваторов. Проблема начинается в ту секунду, когда ребенок протягивает руку не в тот сектор, который ему назначили взрослые.

Девочка зависает у витрины с микроскопами. У родителей легкая паника: «зачем тебе эта скука, смотри какая куколка в кружевах!». Пацан лет пяти тянется к мягкой кукле, чтобы уложить ее спать в коробку. У отца сводит челюсть, в глазах плещется ужас: тревога, мужественность под угрозой, срочно отберите заразу и всучите будущему десантнику автомат Калашникова!

Хотя этот конкретный пацан лет через двадцать вполне может стать отцом и будет держать на руках реального живого младенца. Почему менять колеса пластмассовому грузовику, это мужской поступок, а учиться бережно держать ребенка - позор для рода, мой процессор отказывается понимать наглухо.

С девочкой ровно та же витрина. Пластмассовый утюг ни у кого вопросов не вызывает: умница, хозяюшка растет! А если девчонка требует отвертку и разбирает сломанный будильник, то на нее смотрят как на аномалию. А потом те же самые взрослые с умилением заявляют: «женщины генетически предрасположены к домашнему очагу, она с пеленок тряпочкой пыль протирала и кукол наряжала!».

Интересно, а что бы она протирала, если бы вы не совали ей эту тряпку в зубы с трех лет, отбирая все остальное?

Один розовый утюг психику, ясное дело, не сломает. Но система работает ковровыми бомбардировками. Интонации, подарки, шутки, снисходительные комментарии, одобрение, стыд. Ребенок моментально вычисляет, за какое поведение ему похлопают в ладоши, а за какое придется полчаса обтекать под софитами. И берет то, за что не бьют.

А взрослые празднуют победу: вот видите, биология берет свое! Мальчики сами выбирают войну, девочки сами выбирают кухню!

Особенно изощренно общество калечит пацанов в зоне эмоций. Мальчишка разбил колено в мясо, ему страшно, больно, слезы брызжут из глаз. И первый же подошедший взрослый выдает бронебойное: «а ну не реви! Ты же мужик! Мужики не плачут!».

Гениальная терапия. Физическая боль сейчас спешно сверится со свидетельством о рождении, извинится за накладку и испарится в воздухе.

Боль никуда не девается. Зато пацан получает железную вводную: чувствовать боль - стыдно. Быть живым - позорно. Если на глазах слезы, ты не мужчина, ты девчонка, существо второго сорта. Спрячь, зажми зубами, сделай каменное лицо, а лучше — разозлись и врежь кому-нибудь по морде. Злость одобряется. Слезы – абсолютное табу.

Для меня эта механика выглядит верхом идиотизма. У человека от природы есть эмоциональный аппарат. И социум двадцать лет методично забивает в него гвозди, приучая глушить любые сигналы уязвимости. А потом этот мальчик вырастает, женится, и та же самая система через жену начинает истошно вопить: «почему ты такой закрытый?! Почему ты не говоришь о своих чувствах?! Где эмоциональная близость?!».

Да откуда ей взяться, идиоты?! Вы сами двадцать лет вбивали ему в голову, что любая искренность, это слабость, за которую прилетает сапогом по ребрам. Его учили выдавать на любой стресс ровно две реакции: глухое молчание или вспышку агрессии. И теперь вы искренне удивляетесь, почему на попытку душевного разговора он хлопает дверью и уходит в гараж.

С девочками программа работает зеркально.

«Не спорь». «Не кричи». «Уступи, ты же девочка, ты должна быть мудрее». «Не злись, злость тебя уродует!».

Последний перл заслуживает отдельной премии. Моя злость обязана выглядеть декоративно? Если мне прямо сейчас хамят, наступают на ногу или ломают мои планы, моя первая задача - оставаться сексуально привлекательной для агрессора? Какая восхитительная забота о чужом комфорте!

А мантра «уступи, ты же умнее», это вообще шедевр вербовочного искусства. Тебе на грудь вешают дешевую картонную медаль за высокий интеллект и под этот торжественный марш заставляют бесплатно оплатить чужую наглость. Нападающий не меняет своего поведения ни на йоту. Он просто получает желаемое нахрапом, а тебе предлагают гордиться тем, как красиво ты под него прогнулась. До следующего раза, где от тебя снова потребуют быть «умнее».

Если девочка орет, понятно, крик мешает коммуникации. Но если она перестает повышать голос, ровно и холодно говорит «нет», а взрослые продолжают шипеть: «Какая невоспитанная хамка!», то дело вовсе не в децибелах. Взрослых бесит сам факт того, что у удобного предмета обнаружились зубы.

От нее ждали шелковой уступчивости, а она посмела выставить границу.

А потом эта выдрессированная девочка вырастает, попадает на работу, в брак, в токсичные отношения, где об нее методично вытирают ноги. И те же самые просветленные родственники начинают цокать языком: «Ну почему ты терпишь? Почему сразу не поставила его на место? Где твое самоуважение?».

Действительно, где? Наверное, утонуло в тех двадцати годах тренировок, где правильная женщина обязана входить в положение, сглаживать углы, терпеть и думать о чувствах всех вокруг, кроме себя самой. Навык жесткого отпора сам по себе в организме не прорастает.

Меня этот культ «удобной девочки» бесит до судорог по глубоко эгоистичной причине. Я органически не перевариваю, когда кто-то пытается порулить моей жизнью. Мне не требуется испытывать вселенскую женскую солидарность, чтобы видеть практическую диверсию: человека с детства лишают зубов, а потом называют эту беспомощность «женственностью».

С деньгами инструкция выходит на проектную мощность.

Мужчина обязан быть добытчиком. Локомотивом, танком, каменной стеной. Зарабатывать, тащить, обеспечивать. Если жена внезапно зарабатывает больше, у половины окружения случается инфаркт: боже, мужественность трещит по швам! Неудачник, альфонс, тряпка!

Ценность живого человека намертво привязана к цифре в банковском приложении. Заболел, сгорел на работе, кризис на рынке, решил сменить профессию и временно просел в доходе? Поздравляю: твой биологический пол временно аннулирован, верните член на склад до следующей крупной премии. Тревога о деньгах понятна, кушать хочется всем. Но прикручивать к объективным трудностям гендерный позор - чистейшее скотство.

Девочке тем временем шепчут прямо противоположное: «Главное - удачно выйти замуж». Карьера, так, баловство на шпильки, чтобы не скучать до декрета. Зачем жилы рвать, если нормальный мужик должен взять все на себя?

А потом эта девочка оказывается в декрете без копейки за душой и с ужасом выясняет, что тот, кто держит кошелек, держит и контрольный пакет акций ее жизни. И чтобы купить себе тушь или встретиться с подругой, нужно унизительно выпрашивать подачку и отчитываться по чекам.

Мне эта схема не подходит категорически. По одной простой причине: я всегда держу в голове маршрут эвакуации. Мне жизненно необходимо иметь возможность в любую секунду развернуться и уйти. Не выпрашивая у партнера денег на такси, не согласовывая бюджет на съемную квартиру и не прикидывая, на что я буду жрать завтра. Сколько бы мне ни пели соловьем про надежную каменную стену, я первым делом ищу в ней запасной выход. И ключ от этого выхода должен лежать в моем кармане.

При этом мужчина, загнанный в стойло ходячего банкомата, у меня тоже не вызывает восторга. Одному с детства вбивают: ты ценен, пока платишь. Второй внушают: ищи того, кто заплатит. А потом оба искренне удивляются, почему в семье вместо любви цветут шантаж, манипуляции и взаимные претензии.

Свобода выбора роли проверяется элементарно: общественной реакцией на человека, который из этой роли вышел.

Женщина хочет варить борщи и растить четверых детей? Великолепно. Хочет строить бизнес и в гробу видела материнство? Ее право. Мужчина пашет без выходных и обеспечивает клан? Отлично. Хочет сидеть в декрете с ребенком, пока жена делает карьеру юриста? Что конкретно в нем сломалось?

Если за один выбор тебе аплодируют, а за второй обливают помоями и клеймят бракованным, то никакой свободы выбора в этом обществе нет. Есть загон с электрической изгородью.

Я не собираюсь воевать с традициями ради войны. Если женщине в кайф стоять у плиты, не надо отбирать у нее сковородку во имя феминизма. Я сама люблю дорогую одежду, духи и уход за собой и мне не требуется оправдывать это патриархальным давлением. Мне просто так нравится.

Меня бесит даже не сама роль. Меня бесит пожизненный контракт без права расторжения.

Особенно омерзительно, когда родители ненавидят собственный навязанный сценарий и все равно волокут его в наследство детям, как радиоактивный лом.

Мать всю жизнь терпела запои мужа, плакала по ночам на кухне, а теперь с умным видом учит замужнюю дочь: «семья - это крест, надо терпеть!». Отец сорок лет с кислой рожей ходит на ненавистный завод, заработал язву и геморрой, а сыну, мечтающему о дизайне, шипит: «ишь, чего захотел, работать в удовольствие! Жизнь не праздник, терпи, как все!».

Казалось бы: собственный негативный опыт должен кричать: не пускай ребенка по этому кругу ада! Но мозг включает защитный механизм: если признать, что сын может жить свободно и счастливо, то придется признать, что ты сам добровольно спустил свои сорок лет в унитаз. А эта мысль слишком невыносима. Куда проще загнать ребенка в то же ярмо: «Я страдал, и ты страдай!».

При этом дети, слава эволюции, не пустые флешки. Воспитать робота под копирку не удается почти никому. Дети бунтуют, врут, находят свои пути, сбегают и строят жизнь вопреки. Но перед тем, как сломать скрипт, им приходится годами вариться в чужих галлюцинациях. И чтобы свернуть на другую дорогу, нужно сначала хотя бы сообразить, что забор вокруг еще не край вселенной.

И вот на этом месте мне пора прекратить препарировать чужих предков и посмотреть в зеркало.

Я сама хочу ребенка. И я не раз ловила себя на пафосной мысли: я-то дам ему свободу! Обеспечу старт, которого не было у меня, подарю возможности, не буду душить и никогда не повторю зверств собственной матери. Прекрасный, глянцевый манифест. Хоть сейчас в палату мер и весов идеального родительства.

А потом я включаю холодный рассудок. И картинка начинает неприятно трещать по швам.

Я ведь тоже живой человек со своим набором заскоков. Я тоже буду считать одни профессии перспективными, а другие - тупиковой ерундой. Одних людей нормальными, а других опасными придурками.

Представьте: я вложу в человека миллионы рублей, найму лучших репетиторов по языкам, обеспечу безопасность, открою любые двери. А он в семнадцать лет выйдет на кухню и спокойно заявит: «мам, мне твои Гарварды на хрен не сдались. Я хочу бить татуировки в подвале и играть гаражный панк».

И что произойдет с моим хваленым принятием? Мне будет до зубовного скрежета жалко вложенных ресурсов. И первой реакцией точно станет не буддийское уважение к чужому суверенитету, а глухая ярость: «ты с ума сошел?! Ты что творишь со своей жизнью?!».

Давить я умею виртуозно. В моем арсенале - холодная логика, финансовый рычаг, манипуляции и железная воля. Я не привыкла отступать после первого «нет». И если я буду искренне уверена, что подросток ломает себе шею, искушение включить каток на полную мощность станет почти непреодолимым.

И самое страшное: фраза «я хочу как лучше» будет у меня в руках ровно с той же смертоносной силой, что и у родителей, которых я только что разнесла в пух и прах.

Мои аргументы ведь будут объективно разумными! Я действительно буду знать больше. Действительно буду видеть риски. И действительно буду платить по счетам.

Вот только желание уберечь ребенка от фатальной ошибки моментально и незаметно сольется с моим врожденным стремлением к тотальному контролю. У других я этот маневр щелкаю на раз. У себя - предпочту красиво назвать заботой.

И я не знаю заранее, хватит ли у меня тормозов вовремя разжать пальцы на чужом горле. Знать теорию и суметь остановиться, имея на руках абсолютную власть, две совершенно разные вселенные.

Мне до колик знаком кайф от продавливания чужой воли. Очень легко назвать победу «успешным воспитанием»: ребенок перестал скандалить, ходит на правильные курсы, общается с приличными людьми. Картинка блестит!

А ребенок в этот момент, вполне возможно, просто учится делать ровно то, чем я занималась в детстве: виртуозно врать.

Улыбаться дома, выдавать правильные реплики, скрывать истинные мысли и уходить в подполье при первой возможности, лишь бы мать не включила репрессивный аппарат. Взрослые в экстазе: мы договорились! А пацан просто понял, что спорить с этим бронепоездом себе дороже.

Следом за семьей подтягивается школа со своим прейскурантом.

Модель та же, только масштаб казенный: сиди ровно сорок пять минут, руку поднимай по уставу, в туалет - строго с разрешения барина у доски, думай так, как написано в методичке министерства. Превосходный конвейер по производству удобных винтиков для системы.

Школу я не демонизирую, там можно получить отличные знания и встретить великолепных людей. Но сама оценка из инструмента контроля знаний моментально превращается в инструмент дрессировки личности. Получил пятерку - хороший мальчик (или девочка). Получил тройку - позор семьи.

В моем пензенском детстве эта шкала работала с предельной наглядностью. За четверку мать избивала меня до синяков. За тройку могли просто покалечить. Жить захочешь, станешь круглой отличницей на чистом адреналине.

Пятерка в моем дневнике не имела никакого отношения к любви к предмету или душевной чистоте. Она была бронежилетом. Гарантией того, что конкретно сегодня меня не станут убивать за оценки. Мать, конечно, могла найти другой повод, но минус один фатальный триггер в списке - это уже грандиозная тактическая победа.

Поэтому, когда мне сегодня в комментариях взрослые дяди и тети цедят сквозь зубы: «девочка, иди делай уроки!», меня разбирает искренний смех.

Уроки я как раз выучила на отлично. И правила вашей песочницы знаю куда лучше большинства присутствующих.

Проблема для вас заключается лишь в том, что я категорически отказываюсь считать ваши правила священными только потому, что вы привыкли ходить по ним строем.