Тимьян серебристый. Лавка пряностей и тайн

- Я ещё не знаю, - ответила я, и она весело пообещала:

- Ничего, я разыщу вас! До встречи, Элайза!

Мирабель одарила меня ещё одной лучезарной улыбкой и стремительно помчалась дальше.

Я смотрела ей вслед и думала, поглаживая Пипу: «Это хорошо. Очень хорошо. В моём положении союзники жизненно необходимы. Чем больше людей увидят, что я абсолютно нормальный, здравомыслящий человек, тем тяжелее Джулиану будет убедить мир в обратном.».

- Прошу прощения, мисс Стерлинг.

Я резко обернулась и увидела Мортимера. Дворецкий стоял в шаге от меня.

- Его сиятельство распорядился подготовить для вас комнаты в западном крыле, - произнёс он своим бесстрастным голосом. – Следуйте за мной.

Глава 13

Мортимер скользил по коридорам с благородной невозмутимостью. Мне даже стало немного завидно. Вот бы иметь такую выдержку!

Мы миновали парадную лестницу и свернули в галерею, ведущую в западное крыло. Тусклые светильники едва разгоняли царивший в этом месте полумрак. Дом здесь словно менял свой характер. Если внизу он сиял хрусталём и свечами, то тут демонстрировал своё истинное, мрачное обличье. Обитые тёмным бархатом стены с дубовыми панелями, начищенные полы и портреты предков графа с тяжёлыми взглядами. Казалось, эти господа в напудренных париках крайне недовольны тем, что по их владениям среди ночи разгуливает девица с собакой под мышкой.

- Западное крыло - самая старая часть поместья, мисс Стерлинг, - не оборачиваясь, произнёс дворецкий. - Здесь стены толщиной в три фута. Эти дубовые панели были привезены ещё при Генрихе VIII. Они видели смену пяти династий и пережили два пожара. И, разумеется, какой великий дом обойдётся без своего хранителя? Если ночью вы услышите шорох одежд или тихий женский вздох в коридоре, не пугайтесь. Это леди Гертруда, наша «Белая Дама». Говорят, она является лишь тогда, когда дому грозят большие перемены или когда в этих стенах проливается кровь.

- Ну, спасибо за экскурс в историю, Мортимер, - тихо пробормотала я. - Как раз то, что нужно для крепкого сна после отравления барона…

Мы миновали поворот, и дворецкий остановился перед тёмной дверью.

- Прошу вас, мисс, - он распахнул её передо мной, после чего удалился.

Я переступила порог и огляделась. Первое, что сразу бросилось в глаза - это исполинская кровать под балдахином цвета ночного неба. На стенах красовались обои с затейливым растительным орнаментом. У камина, где уже гостеприимно потрескивали поленья, расположились два кресла, обитые ситцем, и изящный столик на изогнутых ножках. На бюро стоял серебряный прибор с пером и стопка бумаги.

Я закрыла дверь на задвижку и опустила Пипу на пол. Она тут же с важным видом принялась инспектировать каждый угол, смешно фыркая, когда её нос находи пыль. С наслаждением сбросив тесные туфли, которые к этому моменту казались орудием испанской инквизиции, я упала на кровать. Малышка, не теряя времени, запрыгнула следом.

- Ну что, Пиперин, - я уставилась в потолок, где плясали тени от огня. – Какие выводы сделаем? Почему граф лично распорядился о комнате для меня? Либо он поверил рассказу о том, что Джулиан хочет навредить мне и лишить возможности управлять лавкой. Либо решил запереть экзальтированную девицу в самой старой и изолированной части дома… «Мортимер, пусть тело барона Вейна перенесут в ледник под западным крылом…».

Я резко села на кровати. Получается, что мои покои находятся над ледником. А что, если спуститься туда? Вдруг найдутся ещё какие-то зацепки? Или то, что поможет расследованию?

Дерзкий план созрел сам собой. Дождусь, пока дом погрузится в сон… А если меня застукают? Приступ лунатизма, господа. Искала свою собачку… Азарт исследователя - страшная штука, он выметает из головы остатки благоразумия быстрее, чем горничная смахивает пыль с каминной полки… Но тут я вспомнила, что у ледника дежурит лакей. Вряд ли получится пробраться туда незаметно. Нужно его отвлечь… Или напугать? В глазах перепуганного слуги любая тень сойдёт за привидение…

Но первым делом нужно было найти чёрную лестницу. Я осторожно открыла дверь и двинулась вдоль стены, стараясь не смотреть на портреты. Они выглядели подозрительно живыми. Казалось, один из джентльменов в напудренном парике и со сдвинутыми к переносице бровями вот-вот рявкнет: «Какого дьявола вы тут вынюхиваете, мисс?! В моё время девицы не шатали в одиночестве в темноте!».

В самом конце коридора я, наконец, наткнулась на небольшую дверь, спрятавшуюся за шкафом с коллекционным фарфором. Я осторожно коснулась латунной ручки. Она была ледяной, словно сама леди Гертруда только что держалась за неё своими призрачными пальцами. Петли даже не скрипнули, когда дверь открылась. За ней виднелась узкая винтовая лестница, уходящая вниз. Пахнуло сыростью.

Спускаться по каменным ступеням в темноте было тем ещё квестом. Я замерла на полпути, когда увидела внизу, в узком проёме свет от масляного фонаря. А потом присела. Прямо у входа в ледник на колченогом табурете устроился молодой лакей. Бедняга выглядел так, будто мечтал оказаться где угодно, лишь бы не охранять покойника в этом склепе. Он нервно теребил пуговицу на ливрее и то и дело оглядывался.

«Идеально, - подумала я. - Он уже наполовину готов к тому, чтобы увидеть дух Белой Дамы…».

Я поднялась в коридор и быстро направилась в свою комнату. И сделала это вовремя. Стоило мне перевести дух, как в дверь постучали.

- Да, войдите!

В комнату вошла горничная с ворохом белья.

- Простите за беспокойство, мисс Стерлинг, - сказала она, аккуратно складывая вещи на край кровати. - Его сиятельство распорядился подготовить всё необходимое. В Эшфорд-холле огромный склад белья и гостевых наборов. А ужин я принесу чуть позже. Мисс Финч уже предупредила, что составит вам компанию.

- Да, благодарю, - с вежливой улыбкой ответила я. Значит, Мирабель уже узнала, где меня разместили.

Когда горничная ушла, я присела в кресло и задумчиво уставилась на огонь. Итак, задача такова: выманить лакея из подвала и не столкнуться с ним на лестнице. Примерно через час, когда я уже успела трижды измерить шагами комнату, в дверь снова постучали. Горничная внесла поднос с тарелками, накрытыми клошами*, от которого исходил божественный аромат жареной дичи и розмарина. Следом за ней впорхнула Мирабель.

Как только служанка расставила блюда на столике и оставила нас, мисс Финч опустилась во второе кресло и воскликнула:

- Наконец-то виконтесса изволила заснуть! Я думала, что вечер не закончится никогда. Эта женщина — настоящий тиран! Представь, она раз десять сказала мне, что видела привидение за шторой. А когда я попыталась возразить, старушка заявила, что у меня «недостаточно острое зрение для приличной компаньонки». К слову о мертвецах! Служанка, приставленная к виконтессе, рассказала, что лакей, охраняющий тело барона, выпросил у кухарки святую воду и чеснок! Бедняга! Остаться один на один с покойником!

Мы взялись за ужин и, отправив в рот кусочек мяса, Мирабель спросила:

- А что между вами с Джулианом? Столько слухов, что не знаешь, чему верить.

- Между нами наследство, - ответила я, сразу же чувствуя себя неуютно. - Из-за которого мой дорогой Джулиан готов на всё.

Я отрезала кусочек мяса и дала его Пипе. Та радостно заурчала, мгновенно расправившись с угощением.

- Понятно, - вздохнула моя новая знакомая. - История стара как мир. Деньги правят всем...

- А ты давно служишь компаньонкой?

- Третий год. Хотя иногда кажется, что вечность. Видишь ли, я не всегда была той, кто подносит капли и выполняет дурацкие поручения. Мой отец был достаточно богат, но доверчив. Он связался с одним подлецом, который планомерно, шаг за шагом, разорил его. Просто потому, что мог себе это позволить. Когда отцовское состояние испарилось, а его самого не стало, этот «благодетель» предложил мне свою опеку. Мне пришлось смириться со многими вещами, чтобы просто иметь крышу над головой и не умереть с голоду. Я привыкла к тому, что мир жесток. И к тому, что те, кто выглядят приличнее всех, часто оказываются самыми гнусными чудовищами.

Мирабель снова улыбнулась, но эта улыбка не затронула её глаз. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

- Понимаю. В таком случае, служба у виконтессы Бельмонт — не самый худший вариант.

- О, разумеется! - девушка тряхнула головой, возвращая себе привычный кокетливый вид. - Старушка хотя бы предсказуема в своих причудах!

Мы ещё немного посидели, выпили по рюмочке вишнёвого ликёра, который мисс Финч принесла с собой. А потом тепло распрощались. Оставшись в одиночестве, я взглянула на часы - половина двенадцатого. Пора готовиться к вылазке. Я перевела взгляд на Пипу, которая в этот момент увлеченно грызла ножку стола.

- Что ж, дорогая, тебе придется сыграть главную роль…

Через полчаса я критически осмотрела результат своих трудов и, честно говоря, мне самой стало немного не по себе. Для создания образа пришлось пожертвовать одной из ночных сорочек, принесённых горничной. Я взяла из бюро ножнички для бумаги и отрезала от неё два длинных лоскута, соорудив для Пипы нечто вроде пончо с рваными краями. Но шедевром стал головной убор с прорезями для ушей и хохолка. И теперь он торчал сверху, как пучок сухой травы на заброшенной могиле.

- Так, дорогая, взгляни на себя, - я поднесла малышку к зеркалу.

Из отражения на нас смотрело нечто неописуемое. Из-под кружева торчали тонки лапки, покрытые пятнышками, а мордочка... О, эта мордочка! Китайские хохлатые и при свете дня выглядели так, будто только что вернулись с того света. Но сейчас, с выпученными глазами и высунутым от усердия кончиком языка, Пипа была просто само совершенство жути.

- Ты выглядишь как помесь болонки и демона из низших кругов ада, - прошептала я, давя смешок.

Чувствуя важность момента, Пиперин угрожающе заворчала.

Я взяла с тарелки оставшийся после ужина кусочек мяса, и мы бесшумно выскользнули в коридор. Достигнув заветной двери, я осторожно нажала на ручку и поставила Пипу на верхнюю ступеньку. После чего присела на корточки и дала малышке понюхать мясо.

- Взять! - прошептала я и бросила мясо вниз.

Белое кружевное пятно с мохнатым ирокезом стремительно рвануло вниз по ступеням. Прошло ровно три секунды. Раздался грохот перевернутого табурета и испуганный голос:

- О, Господи Иисусе, спаси мою грешную душу! Дьявольское отродье! Белая Дама вернулась со своей адской гончей!

Наверняка такое сравнение Пипе польстило.

Я тихонько свистнула. Пиперин, которая уже наверняка успела проглотить добычу, со скоростью пушечного ядра вылетела обратно. Мы едва успели нырнуть за бархатную портьеру, как из подвала, спотыкаясь и крестясь, выскочил лакей.

- Да провалитесь вы в самую Геенну Огненную с этим бароном вместе! - ворчал он, припуская по коридору. – Я здесь не останусь! Пусть его сиятельство хоть в кандалы меня закуёт, хоть в сточную канаву вышвырнет! Тьфу на тебя, нечистая сила!

Его шаги стихли где-то в недрах дома, и я осторожно выглянула из-за шторы.

- Ну что, Пиперин, путь свободен. Теперь главное — не встретить по пути настоящего призрака, а то, боюсь, он умрёт от зависти к твоему наряду.

_____________

* кло́ш (от французского cloche — «колокол») - металлический или стеклянный купол, которым накрывают тарелку с готовым блюдом.

Глава 14

Я подождала ещё пару минут, прислушиваясь к затихающему звуку шагов перепуганного слуги. А потом мы спустились вниз. У входа в ледник всё ещё валялся перевернутый табурет, а в слабом свете оставленного лакеем фонаря поблескивала лужица святой воды. Это была удача. Свет мне понадобится.

Дверь в ледник была тяжёлой, обитой железом, чтобы удерживать холод. Я потянула за кольцо, и петли отозвались протяжным жалобным скрипом, который в пустом подвале прозвучал жутковато. Пар от моего дыхания заплясал в воздухе маленькими белыми облачками. Свет фонаря выхватил из темноты каменное возвышение в центре комнаты. На нём, накрытый грубой холстиной, лежал барон Вейн. Помедлив секунду, я откинула ткань с лица покойного.

Барон выглядел даже хуже, чем в момент смерти. Холод ледника и яд придали его коже синеватый оттенок, а застывшая на лице гримаса могла испугать кого угодно. Но только не меня.

- Ну что, Пипа, давай посмотрим, что наш дорогой любитель сорбета утащил с собой в холодные чертоги…

Я опустила малышку на пол и, отойдя подальше, она запрыгнула на перевернутый ящик. Взгляд моей спутницы выражал крайнюю степень брезгливости.

- Не осуждай меня, - прошептала я и бесцеремонно запустила пальцы в боковой карман фрака. Там лежало письмо, но оно меня не заинтересовало - обычные долговые расписки, скука. Я залезла в карман жилета. В нём обнаружились золотые часы на цепочке. Следующими моими находками были: носовой платок, пенсне, крошечный складной ножичек с рукояткой из черепахового панциря, миниатюра с портретом какой-то седовласой дамы…

Я уже начала терять терпение, и когда почти сдалась, мои пальцы скользнули по манжете левого рукава. Там, под аккуратным швом нащупывалось что-то твёрдое. Аккуратно распоров нитки ножиком, я выудила латунный жетон. На аверсе была выбита цифра «17».

Я понятия не имела, что это. Жетон для входа в подпольный бордель? Бирка от ящика с динамитом? Но одно я знала точно: если аристократ зашивает что-то в манжету так тщательно, значит, вещь действительно ценная.

- Ну что, Пипа, пора делать ноги, - я решительно засунула холодный кругляш прямо в декольте, подхватила собачку и, выйдя из ледника, впечаталась в чью-то грудь. Аромат дорогого табака и туалетной воды с сандалом не оставлял сомнений, кто передо мной. Отпрянув, я подняла глаза. Граф стоял, подняв фонарь, и хмурил брови.

- Мисс... - он сделал паузу, словно моё имя было чем-то, что трудно удержать в памяти дольше трёх секунд, - …Стерлинг. Я полагал, что мои гости уже видят сны, а не исследуют ледники с трупами. Вы решили примерить на себя роль детектива? Это забавляет, но быстро утомляет.

- Забавляет? – мне хотелось вцепиться в его безупречную причёску. – Если вы считаете, что мой интеллект ограничивается выбором лент для шляпки, то взгляните на это.

Я решительно выудила из декольте латунный жетон и сунула прямо под породистый нос. Алистер не шелохнулся. Он медленно, с вызывающей медлительностью перевёл взгляд с моего декольте на жетон. Одна бровь графа выгнулась вверх, образуя идеальную дугу.

- И что же это, мисс? Вы решили показать мне свою коллекцию пуговиц? Или это плата за проезд в омнибусе?

- Это было зашито в манжету барона Вейна, - процедила я.Алистер аккуратно взял улику с моей ладони, поднёс к фонарю.

- Хм... это жетон из камеры хранения на вокзале Виктория. Нижний уровень, отдел для крупногабаритного багажа. Такие выдают, когда джентльмен не хочет таскать за собой саквояж по всему Лондону.

- Вы хотите сказать, что человек, проживающий в Лондоне, арендует ячейку на вокзале, чтобы хранить там сменную ночную рубашку? – воскликнула я. - Это же нелепо!

- Возможно, там коллекция сомнительных французских открыток. Мужчины его возраста часто бывают сентиментальны к подобному хламу, - губы графа растянулись в белозубой улыбке.

- Французских открыток? – прошипела я. Этот сноб бесил меня всё больше.

- Именно, мисс Стерлинг. Но это абсолютно не ваше дело, - перестав улыбаться, холодно произнёс Эшфорд. - Отправляйтесь в кровать. И я убедительно прошу вас: впредь прекратите шастать по моему дому, вынюхивая чужие секреты с энтузиазмом голодного терьера.

Он слегка поклонился - так безупречно и так оскорбительно, что мне захотелось запустить в него этим самым жетоном. Но Алистер уже развернулся и, не оборачиваясь, направился прочь, прихватив улику.

Возмущённо шипя, я тоже поднялась в коридор и быстро пошла к своей комнате. Забравшись под одеяло, уставилась в потолок. Перед глазами так и стоял этот проклятый жетон с цифрой 17. Что барон спрятал на вокзале? Я ворочалась, взбивала подушку, то укрывалась одеялом, то сбрасывала его, но сон не шёл. Только когда за окном начало сереть, провалилась в тревожное забытьё. Мне снилось, что граф Алистер преследует меня по перрону вокзала, размахивая латунным жетоном и требуя, чтобы я немедленно перестала быть терьером.

Солнечный луч бесцеремонно кольнул меня в глаз, и я попыталась зарыться поглубже в пуховые подушки. Но тут раздался настойчивый стук в дверь, и мне ничего не оставалось, как подняться. В комнату вошла горничная, водрузила на столик поднос и налила мне чай.

- Доброе утро, мисс Стерлинг! Его сиятельство распорядился подавать завтрак в комнаты. После чего вы должны спуститься в гостиную. Граф велел открыть Большую галерею, куда обычно никого не пускают! Там выставлена его личная коллекция механических диковинок и редкостей. Есть даже золотой павлин из Индии, который умеет распускать хвост и петь, если завести его ключом! Лорд Эшфорд обещал рассказать о каждом экспонате.

Я чуть не подавилась глотком чая. Золотой павлин? Серьёзно? Как символично…Горничная тяжко вздохнула и добавила:

- Завтракайте, мисс. Я сейчас принесу воду для умывания и помогу вам собраться. А мисс Финч уже на ногах… Виконтесса совсем загоняла её, бедняжку. А ведь вчера она себя совсем худо чувствовала. Хорошо, что недомогание быстро прошло!

- Мисс Финч плохо себя чувствовала? - я нахмурилась, пытаясь восстановить в памяти вчерашний вечер. - Странно. За ужином Мирабель выглядела вполне здоровой.

- Служанка виконтессы сказывала, что её компаньонка едва дошла до своей комнаты. Сослалась на жуткую мигрень от духоты и даже немного подремала перед ужином.

Странно даже когда мы столкнулись в бальном зале, Мирабель не создавала впечатление больной. И она даже словом об этом не обмолвилась.

Горничная присела в коротком поклоне и юркнула за дверь, пообещав вернуться с горячей водой «во мгновение ока».

Глава 15

Когда я спустилась вниз, в гостиной уже почти все собрались. Джулиан, как я и ожидала, работал «радаром». Голова братца так активно вращалась в поисках моей скромной персоны, что я всерьёз опасалась за его шейные позвонки. Хмыкнув, я нырнула за спины двух почтенных лордов.

- Леди и джентльмены, - раздался голос графа. - Пока мы все вынужденно заперты в Эшфорд-холле, я постараюсь сделать так, чтобы вы не скучали. И приглашаю вас в Большую галерею. Там выставлена часть моей индийской коллекции, которую я редко демонстрирую. Следуйте за мной.

Гости потянулись за Эшфордом, а я пристроилась в самом хвосте. В этот момент природа решила добавить драматизма: стоило нам ступить в анфиладу комнат, как яркое солнце скрылось за свинцовыми тучами. По окнам зашуршал мелкий дождь, превращая пейзаж за окном в нечто размытое и серое. Особняк снова показался роскошным склепом, из которого нет выхода.

Большая галерея встретила гостей величественным безмолвием. Это был огромный зал с невероятно высоким потолком, украшенным росписью в восточном стиле. Вдоль стен в застеклённых витринах застыли редкие механизмы. В центре зала возвышался тот самый золотой павлин. В полумраке его перья, инкрустированные сапфирами и бирюзой, казались живыми. По залу пролетел шёпот восхищения.

Алистер подошёл к постаменту из чёрного дерева, на котором под стеклянным колпаком покоилось нечто изящное. Это был механический лотос, отлитый из тусклого серебра с лепестками, украшенными тончайшей гравировкой. Граф обернулся к гостям.

- Прошу, подходите ближе. Эта вещица принадлежала одному радже из Джайпура, - он осторожно снял стеклянный купол. - Внутри скрыта целая система шестерёнок, настолько миниатюрных, что их не разглядишь без линзы. Кто хочет попробовать оживить цветок?

Я краем глаза заметила, как Джулиан, завидев меня, начал активно прокладывать себе путь через толпу. Не придумав ничего лучше, рванула вперёд. С грацией лани и решимостью спецназовца я проскочила под локтем какого-то аристократа и вынырнула в первом ряду, остановившись буквально в шаге от Алистера. При моём внезапном появлении граф слегка приподнял бровь, словно оценивая мой «терьерский» рывок. Но его взгляд тут же переместился.

- Вы, мисс Финч? – обратился Эшфорд к Мирабель, которая стояла чуть левее и тянула вверх руку. – Что ж, идите сюда.

Мирабель выпорхнула к экспонату, немного раскрасневшаяся от волнения.

- Поверните ключик несколько раз до упора, - граф указал ей на заводной рычаг в основании серебряного стебля.

Мисс Финч протянула руку и начала с усилием проворачивать ключ. И тут, когда она подняла руку чуть выше, чтобы сделать последний оборот, кружевной манжет её платья слегка зацепился за выступающую деталь постамента и натянулся. На нежной белой коже запястья, прямо над пульсирующей жилкой, виднелось розовое пятно.

- Ещё один оборот, - тихо произнес Алистер, и я готова была поклясться, что его взгляд тоже на мгновение задержался на запястье компаньонки виконтессы.

Лепестки лотоса дрогнули. Раздался мелодичный перезвон, и механизм начал раскрываться, лепесток за лепестком, обнажая золотую сердцевину.

«…Мисс Финч уже на ногах… Совсем загоняла её, бедняжку… Вчера она себя совсем худо чувствовала…- зазвучал в моей голове голос горничной. - …Сослалась на жуткую мигрень и даже немного подремала перед ужином…».

Конечно, само по себе это еще ничего не значило. Но это багровое пятно на запястье...

Я быстро огляделась и нырнула в людской водоворот. Миновав анфиладу комнат, пулей выскочила в холл. Там как раз проверял пыль дворецкий.

- Мортимер! - я затормозила перед ним. – Где комната мисс Финч? Она задерживается и виконтесса уже просто в ярости!

Мортимер медленно повернулся ко мне. Его лицо оставалось непроницаемым - настоящий британский бастион спокойствия.

- Само собой, мисс Стерлинг. Гнева виконтессы следует избегать всеми силами.

Он указал рукой на широкую дубовую лестницу.

- Поднимитесь наверх, поверните налево. Третья дверь по коридору.

- Огромное спасибо! - я ослепительно улыбнулась ему и помчалась вверх по ступеням, перепрыгивая через одну.

Дворецкий лишь покачал головой, глядя мне вслед.

Остановившись у третьей двери, я осторожно коснулась ручки. Дверь поддалась. Я переступила порог, огляделась и подошла к туалетному столику. На нём лежала щётка для волос, стояла шкатулка с украшениями и одинокий флакончик духов. Я скользнула взглядом по комнате. Моё внимание привлёк камин. В нём не горел огонь, на дне чернела лишь горстка холодного пепла. Подойдя ближе, я присела на корточки. Прямо у самого края, среди серых хлопьев пепла белел крохотный клочок ткани. Я взяла стоящую рядом кочергу и приподняла его. По краю шло тончайшее кружево. Это была перчатка. Точнее то, что от неё осталось. За спиной хлопнула дверь, и я обернулась. Передо мной стояла Мирабель.

- Что ты делаешь, Элайза? – тихо спросила она. Её взгляд опустился на кочергу в моих руках.

Я медленно выпрямилась, держа её перед собой.

- Это ты отравила барона?

- Что за глупости? Ты понимаешь, что говоришь, Элайза? – прищурилась Мирабель.

- Ещё бы… Тебе на перчатку пролился цианид, когда ты подсыпала его в сорбет. Ты успела её снять и, должно быть, смыла остатки яда в дамской комнате, пока все суетились вокруг тела. Но цианид агрессивен. Он попал на кожу. И когда мы с тобой столкнулись в коридоре, ты уже чувствовала это, верно?

Девушка побледнела.

- Сначала голова стала тяжёлой… Лёгкое головокружение, едва заметная тошнота. Ты чувствовала себя так, будто не выспалась или тебя укачало в долгой поездке. Но через полчаса наступил пик. Дыхание участилось, руки стали ватными, общее состояние спутанным. Ты «легла подремать» не от мигрени, Мирабель. А ждала, когда яд выйдет из твоего организма. Да? Чуть больше, чем через час голова прояснилась, тошнота почти ушла. Но я готова поспорить, что во рту у тебя даже во время нашего ужина стоял противный металлический привкус, а виски ломило, как после самого жуткого похмелья. Ты хорошо владеешь собой. Я ничего не заметила.

Глава 16

Резко побледневшая Мирабель слушала меня, не шелохнувшись. Несмотря на мои опасения, она не бросилась на меня, не стала отпираться.

- Вы вольны поступить так, как считаете нужным после того, что я скажу. Можете позвать графа, можете сдать меня правосудию. Я не стану ни бежать, ни защищаться. Всё, что мне было нужно, я уже сделала, - девушка присела в кресло и подняла на меня глаза. В их глубине я увидела такую бездну боли, которую на смог бы сыграть ни один актёр в мире. - Помните ту историю, которую я вчера рассказала вам за ужином, Элайза? О том, как были разорены мои родители. О том, как человек, которого они считали другом, превратил нашу жизнь в ад…. О том, как он надругался надо мной, когда я пришла просить его о милосердии…