Тимьян серебристый. Лавка пряностей и тайн

Я разочарованно вздохнула и уже собралась уходить, как вдруг мой нос уловил нечто странное. Хм... Кислинка уксуса, удушливая сладость гвоздики, камфорная нотка розмарина и... чеснок? Что за странная смесь? И тут в голове всколыхнулось воспоминание: наш старенький профессор Зощенко, большой любитель исторических экскурсов, как-то рассказывал о старинных дезинфекторах.

«Смотрите, коллеги: то, что мы сейчас называем антисептиком, раньше именовалось "Уксусом четырёх разбойников". Легендарная смесь гвоздики, шалфея, розмарина и полыни на уксусной эссенции. По легенде, мародёры во время чумы обливались этим составом, чтобы грабить могилы и не заразиться. Кстати, им обрабатывали раны после драк.».

Я буквально пошла на запах, как ищейка, взявшая след. Нос не обманывал: у шкафа он становился сильнее. Открыв дверцу, я увидела среди бумаг тёмный пузырёк с наклеенным кусочком пластыря, на котором от руки было написано: «T.V.». Рядом лежал аккуратно сложенный кусок белого полотна. Я осторожно развернула его двумя пальцами. В центре виднелось небольшое, уже подсохшее бурое пятно. Кровь.

«Интересно... - подумала я, задумчиво разглядывая бутылочку. - Вряд ли наш преподобный ждёт возвращения чумы и холеры. Тогда зачем ему этот пережиток прошлого? Дезинфекция. Но в это время в любой аптеке можно купить карболовую кислоту. Для ран уже вовсю используют йодную настойку или раствор марганцовки…

«Уксус четырех воров» - средство тех, кто не хочет светиться в аптеках. Старая привычка криминального дна…».

- Ну что, Пипа, - шепнула я собаке, которая настороженно наблюдала за моими манипуляциями. - Кажется, наш святой отец предпочитает лечиться, как заправский налётчик...

Стук дверного молотка заставил меня подпрыгнуть на месте. Я пулей вылетела из кабинета и, усадив Пиперин в кресло, вышла в вестибюль.

На пороге стоял Джулиан. Он выглядел так, словно сошёл с обложки журнала для джентльменов: светлые волосы уложены волосок к волоску, чёрное пальто и трость.

- Здравствуй, Элайза. Я пришёл поговорить с тобой.

- Снова будешь угрожать? - прямо спросила я, глядя ему в глаза. - Или решил ещё раз напомнить мне о моей «участи»?

Кузен криво усмехнулся.

- Не в этот раз. Давай прогуляемся.

Я сняла с вешалки плащ, накинула его на плечи и вышла из дома. Мы медленно пошли по дорожке к саду и спустились к реке. Остановившись у самой воды, кузен извлёк из внутреннего кармана какие-то бумаги.

- Посмотри на это, - он протянул мне листы. - Оказывается, мистер Стерлинг, упокой Господь его душу, незадолго до смерти совершил глупость. Он взял крупную ссуду под залог лавки у некоего мистера Портера. Узнав о завещании, Портер не намерен ждать. Он собирается предъявить иск к исполнению в будущий понедельник.

Я взяла бумаги и пробежала глазами по ровным строчкам. «Залог… право отчуждения…»

- Поскольку ты женщина, - тем временем продолжал Джулиан, - суд не станет тебя даже слушать. Мы оба останемся ни с чем.

- Ты же понимаешь, что я не верю тебе? – я хмуро посмотрела на родственника.

- Мне плевать, веришь ты мне или нет. Можешь взять эти документы и пойти с ними к любому нотариусу. Он скажет тебе то же самое. Как бы мне ни было неприятно это говорить, но нам придётся действовать вместе. Вот моё предложение. Я уже переговорил с Портером. Он готов переуступить этот долг мне. Я выкупаю его на своё имя, фактически становясь твоим единственным кредитором. Мы подписываем «Соглашение о семейном управлении». По нему ты официально остаешься владелицей, но на ближайшие два года я становлюсь твоим главным распорядителем. Я погашаю долги, веду учёт, а ты спокойно занимаешься делами лавки, получая фиксированную долю прибыли без всякого риска. Это единственный способ спасти магазин от муниципальной продажи, Элайза. У тебя есть пять дней на принятие решения.

Джулиан развернулся и пошёл прочь. А я осталась стоять под порывами холодного влажного ветра…

Глава 22

Продрогшая и встревоженная, я вернулась в дом и, войдя в гостиную, присела у камина. Пипа тут же примостилась рядом, уткнувшись холодным носом в мою ладонь. Я машинально почесала её за ухом и ещё раз прочла документы, переданные кузеном, пытаясь продраться сквозь частокол юридических терминов девятнадцатого века. «Право преимущественного удержания», «переуступка прав требования»... В моём родном времени всё бы решилось куда проще. А здесь я была словно в незнакомом лесу без компаса. На первый взгляд всё выглядело складно. Подписи, гербовые печати, ссылки на параграфы законов. Но доверять этим бумажкам не спешила.

«Я не знаю правил этой игры. И если подпишу это соглашение о «семейном управлении», то тем самым надену на себя кандалы и отдам ключи Джулиану.».

Нужно было проверить подлинность бумаг, и сделать это должен был кто-то, кто стоит выше Джулиана в социальной иерархии. Кто-то, чьё слово не подвергнется сомнению.

Эшфорд. Кто ещё? В конце концов, он обратил внимание на нашу с Джулианом битву за наследство и взял всё под свой контроль. Завтра же напишу графу письмо.

Послышался звук подъезжающего экипажа, и, подойдя к окну, я отодвинула штору. Ветер на улице заметно усилился, он с яростью трепал голые ветви старого тиса и гнал по дорожкам вихри из сухих листьев. У ограды остановилась карета, и из неё вышел преподобный. Он выглядел почти зловеще в своем длинном чёрном пальто. Сутулясь под резкими порывами ветра, священник направился к дому. Встречаться с ним мне не очень хотелось, поэтому я подхватила Пиперин и поднялась в свою комнату. Вскоре хлопнула входная дверь и заскрипела лестница. А через несколько минут совсем рядом раздались приглушённые голоса. Я осторожно выглянула в коридор и на цыпочках пошла к двери, из-за которой слышался разговор на повышенных тонах.

- Мэри, ты больше не переступишь порог этого дома без моего на то разрешения! – с едва сдерживаемой яростью говорил преподобный. – Ты меня слышишь?!

- Ты делаешь мне больно! Пусти мою руку! - прозвучал надрывный, почти до хрипоты голос Мэри. – Прекрати себя так вести!

- Я буду вести себя так, как посчитаю нужным, чтобы спасти твою проклятую душу! Ты просто дрянь… Неблагодарная дрянь! - рявкнул преподобный. Потом в комнате воцарилась тишина, а уже через минуту голос священника был холоден и спокоен. - Приведи себя в порядок. Сегодня к нам на ужин придут суперинтендант Брэдли с супругой.

Я поняла, что он вот-вот может выйти, и метнулась обратно в свою комнату. Пипа подняла голову и вопросительно тявкнула.

- Да наш святой отец - настоящий тиран! Слышала бы ты его... Бедная Мэри! Теперь понятно, почему она такая грустная, - прошептала я. – И ведь бедной женщине некому пожаловаться! Её даже слушать не станут!

Я подошла к столику, выдвинула ящик и взяла из небольшой стопки чистый лист. После чего поставила перед собой чернильницу с пером. Окунув его в чернила, я занесла руку над листом, и первая же жирная черная капля шмякнулась прямо в центр, расползаясь уродливой кляксой.

- Чёрт! – выругалась я. - Ладно, дубль два.

Вторая попытка была чуть лучше, но перо предательски скребло по бумаге, издавая звуки, от которых у меня сводило зубы. Буквы выходили какими-то пляшущими, а пальцы во мгновение ока покрылись чёрными пятнами. Я чувствовала себя первоклассницей, которая впервые увидела прописи. Мало того, что нужно было формулировать мысли на викторианский манер, так ещё и эта механика письма... Наконец, испортив три листа и изрядно поругавшись сама с собой, я написала нечто более-менее приличное:

«Ваше сиятельство граф Эшфорд!

Прошу простить мне мою смелость и это поспешное письмо. Обстоятельства, связанные с наследством моего дорогого дяди, приняли неожиданный и тревожный оборот. Мой кузен, мистер Джулиан Стерлинг, предъявил документы, касающиеся долговых обязательств перед неким мистером Портером, которые ставят под угрозу само существование лавки.

Зная Вашу справедливость и то внимание, которое Вы проявили к моему делу ранее, я осмеливаюсь просить Вас о краткой встрече для консультации. Мне крайне необходим совет человека, обладающего Вашим опытом и положением, чтобы понять, имеют ли эти претензии юридическую силу.

Буду ждать Вашего ответа в доме преподобного Милнера.

С искренним уважением, Элайза Стерлинг.».

Я взяла коробочку с мелким песком и осторожно присыпала влажные чернила. Наблюдая, как песчинки впитывают излишки влаги, я задумчиво закусила губу.

«Если бы я только могла написать Эшфорду всё прямо сейчас... Рассказать, что за тиран этот пастор, как он издевается над бедной Мэри. О таких вещах нельзя молчать. Ну ничего: при встрече я обязательно найду способ вплести это в разговор. Нужно спасать Мэри, пока Милнер не довел её до крайности!».

Я сложила лист, стараясь не оставить на нем новых отпечатков своих перепачканных пальцев, и спрятала его в вырез декольте. Как только Рут вернётся с рынка, попрошу её отнести письмо.

За окном окончательно разгулялась непогода. Ветер завывал в дымоходах. Искры от дров, горящих в камине, снопом улетали в трубу. Я не пошла на ужин, сославшись на внезапную боль в горле. И Мэри сама заглянула ко мне. Она подошла к кровати и положила ладонь на мой лоб.

- Слава Богу, у вас нет жара, дорогая. Вот почему вы чувствовали недомогание в церкви. Это простуда давала о себе знать. Сейчас очень коварная погода: эта сырость может свалить с ног кого угодно. Я распоряжусь, чтобы Рут принесла вам горячего молока с медом и настойку мирры для полоскания. А ещё она подготовит фланелевую повязку с камфорным маслом для шеи. Это старое, проверенное средство. К утру вам станет легче.

Я смотрела в её лицо, пытаясь отыскать хоть след недавнего скандала с мужем. Но жена преподобного была абсолютно спокойной.

- А вы в порядке, Мэри? Мне кажется, у вас очень грустные глаза.

- Правда? – девушка негромко рассмеялась. - Уверяю, что всё со мной хорошо. Вам показалось. Отдыхайте, Элайза.

Когда она ушла, я дотянулась до стопки книг на прикроватной тумбочке. К моему разочарованию, здесь не нашлось ни одного романа. Выбора не было, я открыла «Житие Святых» где-то посередине и погрузилась в описание мученичества какого-то праведника.

Часы на каминной полке пробили семь. Снизу, из столовой донеслись приглушённые голоса. Судя по всему, суперинтендант Брэдли и его супруга уже прибыли. До меня долетел смех Мэри. «Хм... как ловко она может прикидываться, что всё в порядке, - подумала. - Я бы так точно не смогла.».

Гости откланялись около половины одиннадцатого. За окном прогрохотал по гравию экипаж суперинтенданта, хлопнула входная дверь. Я лежала неподвижно, притворяясь спящей. Дверь моей комнаты тихо приоткрылась, и я ощутила лёгкий аромат лаванды. Похоже, Мэри пришла проверить, как я себя чувствую. Через минуту она бесшумно вышла.

Вскоре из комнаты супружеской пары донеслись молитвы. А когда они затихли и дом погрузился в тишину, я откинула одеяло и быстро оделась, поглядывая на часы. До Чёрной мельницы ещё нужно добраться… Подойдя к окну, я осторожно потянула раму вверх. Холодный ночной воздух тут же ударил в лицо, заставив кожу покрыться мурашками. Я высунулась наружу, осматривая стену. Её, как, в принципе, и многие дома здесь, густо оплетал плющ, стебли которого были толщиной в мою руку, а прямо под окном шёл широкий декоративный карниз из щербатого камня. Чуть ниже виднелся массивный козырек над выходом из кухни. Я уже перекинула ногу через подоконник, как вдруг почувствовала, что меня за подол платья кто-то решительно тянет. Пипа. Она стояла рядом и смотрела на меня своими глазами-бусинками, в которых читалось всё презрение мира ко мне и моей затее бросить её одну. Малышка злобно тявкнула.

- Тише ты! - прошипела я. - Иди спать, я скоро вернусь! Это опасно!

Но вредная Пиперин даже не подумала слушаться. Она оскалила свои очаровательно кривые острые зубки и издала звук, который в ночной тишине прозвучал как работающая бензопила.

- О Боже! Ну ты и шантажистка… - раздражённо простонала я и, понимая, что проигрываю этот спор, подхватила собаку.

Времени застёгивать платье на спине не было, да и в корсете я бы просто не смогла так активно двигаться, поэтому пуговицы остались нетронутыми. Я оттянула лиф и, не придумав ничего лучше, засунула Пипу прямо себе за пазуху. Она тут же устроилась там, выставив голову наружу и довольно сопя мне в подбородок. Со стороны я, должно быть, выглядела феерично: горбатая сзади из-за распахнутого платья и странно округлившаяся спереди из-за сопящего пса. Придерживая своё «сокровище» одной рукой, я выбралась на карниз, нащупывая ногой выступы в камне. И, оказавшись на земле, рванула в сторону церкви.

Это было похоже на какой-то безумный спринт: я старалась держаться в тени, потому что луна периодически коварно выглядывала из-за туч. Несколько раз чуть не упала, споткнувшись о камни. Влетев в кованые ворота, я повернула к кладбищу и затормозила так резко, что Пипа едва не вылетела из своего уютного убежища прямо на надгробие какого-то достопочтенного сквайра. В лунном свете покосившиеся памятники и каменные ангелы выглядели чертовски негостеприимно.

- Так, Вероника, ты взрослая женщина из двадцать первого века. Ты видела все части «Обители зла», - прошептала я, после чего, сделав глубокий вздох, решительно шагнула на территорию мёртвых. - Ничего-ничего, вот доберёмся до Чёрной мельницы и всех выведем на чистую воду…

Я только начала привыкать к роли ночного ниндзя, как вдруг тишину нарушил хруст ветки. Совсем рядом. Прямо в кустах, за покрытым мхом склепом. Моё тело среагировало быстрее мозга: я просто рухнула лицом в мокрую траву, распластавшись на земле. От такого резкого маневра Пипа возмущенно хрюкнула и с поразительной ловкостью выбралась из-под меня.

- Стой! - прошипела, пытаясь нащупать нахальную псину.

Но куда там! Почувствовав запах «чужого», Пиперин вообразила себя как минимум волкодавом. Подняв хвост, она деловито почапала прямиком в кусты. Я поползла следом. И тут из зарослей раздалось приглушённое, но очень сочное проклятие. Страх за глупую малышку придал мне смелости, я раздвинула ветви и увидела того самого высокомерного блондина — инспектора, который запретил мне покидать графство. Пиперин замерла перед ним в героической позе защитника, скаля свои кривые зубы и высунув язык от усердия.

- Матерь Божья! - прошипел Рид. - Я чуть Богу душу не отдал!

- Инспектор Рид? - я изысканно вскинула бровь, всё ещё стоя в позе краба. - Не знала, что британская полиция перешла на методы засад в приходских кустах. Вы тут... э-э... припозднившихся призраков караулите?

Глава 23

- А вы что здесь забыли, мисс Стерлинг? – язвительно поинтересовался инспектор. – Но не отвечайте, не надо… По-моему, я знаю… Всё же у меня на такие вещи чутьё.

Он криво усмехнулся. Я же в это время пыталась незаметно подтянуть сползающий лиф платья, поднимаясь с четверенек.

- После того как Алистер рассказал мне, что вы странно вели себя на утренней службе… - продолжил Найджел, многозначительно прищурившись, - я решил, что за вами стоит присмотреть. И, как видите, не ошибся!

Значит, граф Эшфорд всё рассказал этому белобрысому Шерлоку местного разлива?

«Спасибо, ваше сиятельство, удружили», - раздражённо подумала я.

А инспектор тем временем процедил:

- Вы пришли сюда, чтобы встретиться с мисс Финч? Признавайтесь, Элайза!

- Если бы я действительно захотела встретиться с Мирабель, то выбрала бы место поуютнее кладбища! – я начинала злиться. Этот напыщенный индюк в дорогом пальто вот-вот испортит моё расследование!

И тут вдруг послышались торопливые шаги. Они приближались. Кто-то прошёл совсем рядом, и Рид с торжеством прошипел:

- А вот и отравительница! Посмотрим, как вы теперь начнёте оправдываться!

- Да успокойтесь вы уже! – я метнулась к блондину и вцепилась в его рукав. - Не шевелитесь и постарайтесь издавать как можно меньше звуков!

- Вы что себе позволяете?! - инспектор с негодованием стряхнул мои пальцы и нырнул в кусты.

- Нет, ну идиот же! - прошептала я, обращаясь к Пипе. Та возмущённо заскулила, выражая полное согласие.

Я рванула следом за Ридом и через минуту впечаталась в его широкую спину. Найджел стоял в тени дуба, глядя на мрачные очертания мельницы. В лунном свете её сломанные крылья казались костлявыми пальцами, тянущимися к небу. Из-за угла бесшумно появилась фигура в длинном тёмном плаще.

- Остановись! Во имя закона! - рявкнул инспектор, и фигура мгновенно растворилась в густой темноте за мельницей. И тут же с другой стороны послышался отчётливый хруст - там явно был кто-то ещё.

Блондин бросился вдогонку, а я прикрыла глаза и с досадой застонала.

- Ну вот и всё… Вывела, блин, злодеев на чистую воду!

Найджел Рид материализовался из тумана довольно быстро. Его волосы торчали в разные стороны, на щеке красовалась свежая царапина, а взгляд мог бы заморозить пламя в камине. Инспектор замер в паре шагов от меня, тяжело дыша.

- Что скажете, мисс Стерлинг? – гневно поинтересовался он, пытаясь вернуть лицу выражение ледяного достоинства.

- А чего вы от меня ждёте? - я спокойно выдержала взгляд полисмена.

- Зачем вы сюда пришли?!

- Прогуляться мне захотелось, - я пожала плечами. - Знаете ли, заснуть не могла. Чай с ромашкой не помог, решила пройтись.

- По кладбищу?! - Найджел начал заметно закипать. - Вы серьёзно хотите, чтобы я поверил, будто молодая леди в одиночку отправилась на прогулку к заброшенной мельнице ради борьбы с бессонницей?!

- Именно так, - я невозмутимо кивнула. - Здесь очень спокойно. Тишина располагает к глубоким размышлениям о вечном.

- Хватит! - рявкнул он. - Что за люди были у Чёрной мельницы?! Кому вы назначили здесь встречу?

- Инспектор, если бы вы бегали чуть быстрее и кричали чуть тише, вы бы имели уникальную возможность поинтересоваться этим у них лично, - съязвила я.

- Мисс Стерлинг, - прошипел он, подходя вплотную, - вы играете с огнём. Наступит тот момент, когда вы оступитесь, и я буду тем, кто защёлкнет на ваших запястьях наручники!

- Чтобы надеть наручники, вам придётся сначала меня догнать. Но я только что имела удовольствие наблюдать ваши скоростные способности… - хохотнула я и, прижав к себе Пипу, величественно поплыла прочь.

Луна спряталась за плотную завесу туч. Стало темно, хоть глаз выколи. Сверху сначала робко капнуло прямо мне за шиворот, а через секунду начал моросить противный и удивительно холодный английский дождик. Добравшись до дома священника, я удобнее устроила Пипу за пазухой и вцепилась в побеги плюща, поминая тихим недобрым словом графа с его деятельным кузеном. И когда, наконец, ввалилась в окно своей комнаты, несколько минут просидела на полу, дожидаясь, пока перестанут трястись ноги и руки.

Потом разделась, нырнула под одеяло и блаженно улыбнулась. Вскоре тело согрелось, мысли начали путаться. Сон принял меня в свою колыбель…

Утро наступило слишком быстро. В дверь постучали, и мне пришлось покинуть уютную кровать. В комнату вошла Рут с кувшином.

- Ох, мисс Элайза, ну и ночка! – воскликнула она, наливая воду в таз. - Видать, приболел преподобный… Еле добудились его сегодня. Я уж, грешным делом, подумала, что он того… Богу душу отдал.

Я сразу же навострила уши.

- Что случилось?

- Говорю же, святой отец так крепко спал, что мы с мисс Милнер его еле растолкали! - Рут понизила и перекрестилась. - Старики поговаривают, мисс, что это «ночные путы»… Видать, какая-то неупокоенная душа с кладбища пришла да на грудь ему уселась, дыхание крала. Луна-то вчера была лихая, самая пора для выходцев с того света…

- Хм… интересно… - пробормотала я и спросила: - Рут, а ты не забыла о моём письме?

- Что вы, мисс, как можно! - девушка вытерла руки о передник. – В церкви и передам ваше письмецо!

Когда я умылась, в комнату заглянула Мэри.

- Как вы себя чувствуете, Элайза? - поинтересовалась она. - Как ваше горло?

- Ещё немного болит, - соврала я.

- В таком случае, вам лучше остаться дома сегодня. Отдыхайте, пейте отвар и не скучайте, - жена священника улыбнулась мне и добавила: - А после завтрака мы с вами найдём, чем заняться.

Когда дом опустел, я оделась, и мы с Пипой вышли в сад. Утро было туманным, влажным и пронзительно красивым. Высокие сухие стебли трав клонились к земле под тяжестью росы. Воздух наполнен запахом прелой листвой и ледяной свежестью близкой воды. Я спустилась к реке. Берег был укутан в сизый пар, из которого призраками выступали плакучие ивы. Пипа с упоением носилась по рыжему ковру из листьев, замирая лишь для того, чтобы облаять какую-нибудь корягу. Прошло около часа. Пора было возвращаться. Мы поднялись к дому, прошли через заднюю калитку, и я услышала голоса.

- Дорогая, вам стоит сходить прямо сейчас. Это ваш долг. Старой вдове Марш совсем плохо. После вчерашнего приступа она вряд ли дотянет до заката.

Я выглянула из-за угла. У ограды стояли преподобный Милнер и Мэри. Рут шла по дорожке к коттеджу.

- Хорошо. Я навещу бедняжку Марш, - покорно ответила жена священника. После чего развернулась и стремительным шагом вышла на дорогу. Святой отец некоторое время смотрел ей вслед, а потом медленно направился к дому.

Я выждала пару минут и только тогда двинулась следом. Оказавшись в вестибюле, я прислушалась. Из кабинета доносился приглушённый разговор. Стараясь даже не дышать, я подкралась к приоткрытой двери, прижалась к стене и заглянула в щель.

Преподобный Милнер стоял посреди комнаты с обнажённым торсом. На правой стороне, у самых рёбер, красовалась рваная воспалённая полоса. Над ней склонилась Рут, бережно обрабатывая рану. Вдруг священник поднял руку и коснулся щеки служанки. Он с нежностью провёл большим пальцем по её коже. Девушка не отшатнулась. Напротив, она замерла и, прикрыв глаза, доверчиво прильнула лицом к его руке, словно изголодавшийся по ласке ребёнок.

- Моя милая девочка… - прошептал Милнер. - Как жаль, что так сложилась судьба… И как ужасно, что я связан с этой…

Последнее слово он произнёс с презрением. Почти выплюнул…

Г