Любить вопреки 2

— И ты запомнил номер?

— У меня фотографическая память на нужные вещи, — он хитро улыбнулся. — И на женские телефоны в особенности.

— Не слушай его, — сказал Влад. — Он просто нашёл твои документы в пакете с вещами.

Ник сделал обиженное лицо.

— Зачем ты раскрываешь мои секреты, Владусик?

Я сжала коробку в руках. Новый телефон. Старый номер.

Смогу ли я теперь ответить на звонок от Лёши? От Сони?

— Спасибо, — сказала я, глядя на Влада. — За всё.

— Не благодари, — ответил он.

Открыв дверь, я вылезла из машины. Ноги подкашивались — долго сидела. Из-за чего пришлось прихрамывать.

— Проводить? — спросил Ник, высовываясь в окно.

— Не надо. Я дойду.

Я сделала шаг, остановилась, обернулась.

— Ник?

— Да?

— Ты хороший. Спасибо, что не дал мне тогда подойти.

Он улыбнулся — без обычной своей дурашливости, тепло.

— Всегда пожалуйста, Саша.

Я посмотрела на Влада. Он сидел за рулём, смотрел перед собой. Но когда я перевела взгляд, повернул голову.

— Не думай о них сегодня, — сказал он. — Ты ничего не решишь до утра.

— Знаю.

Я пошла к калитке. Уже взявшись за ручку, услышала, как за спиной завёлся двигатель. Не оборачивалась.

Дверь бабкиного дома была приоткрыта. Я вошла — в сенях горела лампочка, на кухне что-то булькало на плите.

— Явилась, — раздался из темноты голос Клавдии Петровны.

Я вздрогнула. Бабка сидела в углу на табуретке, вязала что-то и даже не подняла головы.

— Явилась, — повторила я. — Живая и почти здоровая.

— Телефон-то купили?

— Купили. Влад… Влад купил.

— Понятно, — бабка отложила вязание. — Ну, давай, раздевайся. Отвар на плите, пей и спать. Завтра рано вставать.

— Клавдия Петровна, — сказала я, не двигаясь с места.

И тут слёзы, которые я сдерживала, всё-таки побежали по щекам. Градом. Не останавливаясь. Бабка удивлённо смотрела на меня. Её морщины словно разгладились — на секунду мне показалось, что я вижу ту молодую женщину, которой она когда-то была.

— Обидел окаянный? — проворчала она, бросая вязание. — А я тебе говорила.

Я заревела ещё громче. Подошла к ней и уткнулась в её грудь — колючую, пахнущую травами и старым деревом. Бабка сначала замерла, потом неловко, будто отвыкла от таких жестов, погладила меня по голове.

— Ну и чего слёзы раняешь? Ишь, из-за мужика нервы портить, — проворчала она, но голос был мягче обычного.

Я всхлипывала, не в силах остановиться. Бабка вздохнула.

— Ну хочешь, мы Степана попросим? Он ему колёса проколит.

Я замерла и подняла на неё заплаканное лицо.

— Какие колёса? — не поняла я. — У Лёши даже прав нет.

— Это у кого? — бабка нахмурилась.

— У Лёши, у парня моего.

— А я про кого? — она посмотрела на меня с недоумением.

— Вы про Влада, что ли? — дошло до меня. — Так он мне помог!

— А кто тогда тебя обидел? — бабка выпрямилась, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность.

— Лёша. Соня. Они… — я не договорила, махнула рукой.

Бабка поджала губы. И в этом молчании я вдруг поняла всё.

— Вы знали, — сказала я тихо. — Вы всё знали.

Она подняла на меня глаза — тяжёлые, старые, но без тени оправдания.

— Знала, — коротко ответила она. — Но не моё дело в чужие судьбы лезть. Ты сама должна была увидеть.

— Знахари, блин, — выплюнула я.

Психанув и развернувшись, хлопнула дверью так, что половицы застонали. В сенях остановилась. Прижалась спиной к холодной стене и выдохнула.

— Ну и правильно, — донеслось из-за двери. — Покричи, попустится легче будет.

Я усмехнулась сквозь слёзы. Вот и что мне делать?

Я вышла на улицу.

Всё вокруг словно спало. Солнце уже село, и сумерки мягко укутали деревню. Где-то вдалеке лаяла собака, но звук был приглушённым, будто через вату. Воздух пах сырой землёй и вечерней прохладой. Я прошла в огород.

Не знаю, зачем. Ноги сами принесли. Просто хотелось быть не в доме, не между четырьмя стенами, которые вдруг стали тесными. Грядки темнели в полумраке. Травы, которые днём казались зелёными, сейчас отливали серебром. Я прошла мимо медуницы, мимо мать-и-мачехи, мимо каких-то кустов, названия которых не знала.

Остановилась у старой яблони. Прислонилась лбом к шершавому стволу.

— Так, Саша давай по порядку. Реветь буду потом. — сказала я себе.

Единственное, что не давало мне покоя, это поведения Влада.

— Вот, надо было Владу туда меня привезти, из всех магазинов. — с досадой проговорила я, в какой то степени я была ему благодарна, что мне показали правду, но случайность ли это было……

========== Часть 9 ==========

— Клавдия Петровна, я ушла! — прокричала я, уже нагибаясь, чтобы завязать шнурки.

На пороге появилась бабка.

Я подняла голову и чуть не присвистнула. Сегодня она выглядела иначе. На ней было пёстрое платье до пола — цветастое, с крупными розанами, которое мягко обволакивало её полное, но всё ещё крепкое тело. Волосы убраны в пучок, на шее — янтарные бусы.

«Куда это наша бабулька собралась?» — подумала я с лёгкой усмешкой. Обычно она щеголяла в телогрейке и резиновых сапогах, а тут — почти как светская дама.

— Куда это ты намылилась? — грозно спросила бабка, уперев руки в бока и загораживая мне проход. — Чего задумала?

Её тон не предвещал ничего хорошего. Я завязала последний шнурок, выпрямилась и, не сдерживаясь, повторила её позу — руки в бока, подбородок вверх.

— Хочу кое-что разузнать у Влада, — сказала я твёрдо.

— Нечего тебе там делать, — отрезала Клавдия Петровна. — Сиди дома, травы перебирай. Дела есть.

— Мне важно с ним кое-что обсудить, — я сделала шаг вперёд, стараясь протиснуться мимо бабкиного внушительного тела, но она даже не шелохнулась.

— Что обсуждать? Не муж он тебе, не сват. Понапридумывала себе…

— Клавдия Петровна, пустите! — я уже начинала злиться, но в голосе прорезались нотки просьбы.

Бабка сверлила меня взглядом из-под густых бровей. Я смотрела на неё снизу вверх — она была выше меня на полголовы, и это придавало ей ещё больше грозности. Но сегодня я не собиралась отступать.

— Я быстро, — добавила я. — Честное слово.

— Ах, окаянная! — бабка махнула рукой и отошла в сторону. — Иди уж. Но чтоб к обеду была! И не вздумай там с ним…

— Что «с ним»? — не поняла я, уже проскальзывая к двери.

— Знаешь что! — крикнула она мне вслед.

Я выскочила на крыльцо и чуть не зажмурилась от солнца — оно заливало всё вокруг: и бабкин огород с его зелёными грядками, и тропинку к лесу, и старую калитку, которая сегодня почему-то не скрипнула, а мелодично пропела на ржавых петлях.

На улице стояла настоящая летняя погода. Тёплый ветер дул в лицо, пахло нагретой землёй, травой, первыми полевыми цветами. Где-то вдалеке заливалась жаворонком птица, и небо было таким синим, что больно смотреть.

— Ах, окаянная! — донеслось из дома, но я уже не слушала.

Я быстро зашагала по тропинке, обходя лужи — после вчерашнего дождя земля ещё не совсем просохла, но солнце уже делало своё дело. Кроссовки почти не хлюпали, идти было легко.

«Нечего тебе там делать», — передразнила я бабку мысленно. — «А мне есть чего».

Лес встретил меня прохладой и птичьим гомоном. Здесь, под пологом деревьев, утренняя жара отступала, воздух был влажным и пах хвоей, мхом и чем-то неуловимо сладким. Я шла по знакомой тропе — той самой, что вела к дому Влада. Я уже выучила её: вот поваленная берёза, вот ручеёк, через который нужно перепрыгнуть, вот полянка с колокольчиками.

Сегодня я заметила то, что раньше пропускала. Старые сосны с рыжей, потрескавшейся корой. Маленький муравейник на краю тропы. Пучок ярко-жёлтых цветов, похожих на маленькие солнца.

«Как я раньше не замечала эту красоту?» — подумала я. — «Всё бежала, торопилась, боялась опоздать… А куда?»

Я замедлила шаг. Вдохнула полной грудью. В груди было спокойно — ни тревоги, ни предвестников приступа.

— Ну, Сашка, — сказала я себе негромко. — Ты чего на самом деле хочешь?

Ответа не было. Или он был, но я боялась его услышать.

Впереди, за высокими соснами, показался дом Влада. Хотя «домом» его назвать было сложно — коттедж, целый дворец. Подойдя к воротам, я нажала на звонок.

Калитка с щелчком открылась — видимо, приглашая меня внутрь.

Я пошла по плиточной дорожке. Утро было тёплым, солнечным, но здесь, у дома, царила какая-то особенная тишина. Даже птицы пели тише, будто уважали чужое пространство.

На крыльце стояла Натали.

Сегодня она была в белом платье, лёгком, летнем, которое хорошо подчёркивало её фигуру. Волосы распущены, на ногах — босоножки на небольшом каблуке. Выглядела она хорошо. Но взгляд… взгляд оставался прежним.

— Что вам нужно? — спросила она без приветствия, скрестив руки на груди.

— Добрый день, — я всё же поздоровалась, потому что меня учили манерам. — Я ищу Влада.

— Владимир Викторович сегодня занят.

— Я уверена, минутку он мне найдёт, — я улыбнулась максимально лучезарно.

Тот факт, что этот странный мужчина был ко мне не равнодушен, отрицать уже не получалось. Слишком много знаков. Слишком много взглядов. И сейчас, как ни странно, это было мне на руку.

— А вам наглости не занимать, — проскрипела Натали, и её пальцы впились в собственные локти.

— Как и вам, я погляжу, — ответила я, не меняя улыбки.

Мы сверлили друг друга взглядами. Натали — с неприкрытой враждебностью. Я — с нарочитым спокойствием. Между нами пробежала искра, и, кажется, не дружеская.

На пороге появился хозяин дома.

Бежевые штаны, белая футболка — просто, но идеально. Этот цвет удивительно шёл к его белоснежным волосам. Он выглядел так, будто только что проснулся, но при этом собранно и свежо.

— Натали, что случилось? — спросил Влад, и только потом заметил меня. — Александра? Доброе утро. Что случилось?

— Я хотела бы кое-что с вами обсудить, — сказала я, сделав ударение на «с вами».

И на моменте с фразой «кое-что обсудить» я красноречиво повела головой в сторону Натали. Мол, дама между нами лишняя.

Влад понял. Его глаза чуть сощурились, но не в гневе — скорее в лёгком недоумении от моей наглости.

— Натали, мы поговорим позже, — сказал он спокойно. — Ты можешь быть свободна.

— Но, Владимир Викторович…

— Я сказал, — его голос не повысился, но в нём появилась сталь.

Натали сжала губы. Бросила на меня последний взгляд — в котором было столько ненависти, что я почти зауважала её за интенсивность чувств. Развернулась и ушла в дом, громко хлопнув дверью.

Мы остались вдвоём.

— Проходи, — Влад кивнул в сторону сада. — Прогуляемся.

Я прошла за ним по дорожке. Мы свернули за угол дома, туда, где росли старые яблони, стояла скамейка и пахло мятой.

— Ты хотела что-то серьёзное обсудить? — спросил он, садясь на скамейку и жестом приглашая меня сесть рядом.

Я села. Не близко, но и не далеко.

— Давайте по чесноку, — сказала я, — Что вы ко мне чувствуете?

Влад повернулся ко мне. Солнце падало на его лицо, и я вдруг заметила, какие у него длинные ресницы — неожиданная деталь для такого серьёзного мужчины.

— Вы мне нравитесь, — спокойно ответил он.

— Просто нравлюсь? — я решила идти до конца. — Или вы готовы мне что-то предложить?

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Секунду. Две. Три.

— Хочешь стать моей женой? — спросил он.

— Да, — сказала я. — Но на определённых условиях.

Влад неожиданно рассмеялся. Громко, открыто, без свойственной ему сдержанности. Глаза заблестели, морщинки собрались у уголков. Он выглядел… молодым. Счастливым.

Я косо на него посмотрела. Не поняла, что смешного в моих словах.

— Когда-то я уже такое слышал, — он с улыбкой почесал переносицу.

— Когда? — я нахмурилась. — Я это могла говорить?

Я думала, он скажет «оговорился» или «фигура речи», как в прошлые разы. Но Влад просто смотрел на меня с какой-то странной нежностью.

— В другой жизни, Александра, — тихо ответил он. — В другой жизни.

Я замерла.

— Ты говоришь загадками, — сказала я. — И каждый раз, когда я пытаюсь понять, что ты имеешь в виду, у меня голова идёт кругом.

— Может, не надо понимать? — он улыбнулся мне. — Может, надо просто довериться?

— Я не умею, — честно призналась я. — Меня обманули те, кому я доверяла.

— Какие условия? — неожиданно спросил он.

— Что?

— Ты сказала: «Да, но на определённых условиях». Какие?

Я растерялась. Но сразу взяла себя в руки.

— Я стану вашей женой, — сказала я твёрдо. — Но вы мне поможете отомстить.

Он поднял бровь. В его глазах мелькнуло удивление — впервые за наше знакомство настолько искренне.

— Отомстить? — переспросил он. — И каким же образом?

— В этом вы мне и поможете, — сказала я. — Я не знаю как. Но вы умный, богатый, у вас связи. Придумаете что-нибудь.

— То есть, — он медленно кивнул, — ты выходишь за меня замуж не потому, что я тебе нравлюсь, а потому, что я могу быть полезен?

— Я не это сказала, — я нахмурилась. — Вы мне нравитесь. Но… они меня предали. Я не могу просто так это оставить. Я хочу, чтобы они пожалели.

— И чтобы они знали, — тихо добавил он, — что ты не одна.

— Да, — выдохнула я. — Чтобы знали.

Влад задумался.

— Хорошо, — сказал он. — А вы, как моя супруга, что будете делать?

Он наклонился близко. Так близко, что я чувствовала его дыхание на своей щеке. Заставил меня съёжиться — не от страха, от неожиданности.

Я выпрямилась, подняла подбородок.

— Буду как Пушкин писала, — ответила я. — «Я вам отдана, буду век вам верна».

— Мне кажется, там по другому звучит. Ты знаешь, откуда эти строки? — спросил он.

— Из «Евгения Онегина», — ответила я. — Татьяна — Онегину. Когда он пришёл к ней спустя годы, а она уже была замужем.

— И что она ему сказала?

— «Я вас люблю, к чему лукавить? Но я другому отдана; я буду век ему верна».

— И ты готова повторить это? — спросил он.

— Я не играю, Влад, — ответила я. — Я предлагаю сделку. Вы помогаете мне — я становлюсь вашей женой. По-настоящему. Без обмана.

Он смотрел на меня долго. Я не отводила взгляд.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я согласен.

— Даже не спросите, что я задумала?

— Мне всё равно, — ответил он. — Главное, что ты будешь рядом.

Я хотела сказать что-то ещё, но он вдруг взял мою руку. Поднёс к губам. Поцеловал — легко, едва касаясь.

— Договорились, Александра, — сказал он. — Только помни: ты сама предложила. И назад дороги не будет.

— Не будет, — ответила я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Он отпустил мою руку.

— А когда… когда мы?

— Давайте выпьем чая, — Влад поднялся, протягивая мне руку.

Его ладонь была тёплой, пальцы длинные и сильные. Я посмотрела на его руку, потом на него.

— Я бы с удовольствием, — честно ответила я. — Но Клавдия Петровна ненадолго меня к вам отпустила. Если опоздаю — убьёт. И не травой, а скалкой.

Он чуть улыбнулся, убрал руку.

— Хорошо. Вас проводить

— Нет, спасибо. Хочу побыть одна.

— Хорошо, — кивнул он.

Я развернулась и пошла к калитке. Шла медленно, чувствуя, как он смотрит мне в спину. Не оборачивалась.

Тропинка в лесу была пустой, солнечной. Пахло сосной и нагретой землёй.

«Женой его стать? — думала я. — Отомстить? Я сошла с ума?»

Но внутри, где-то глубоко, пульсировала холодная, твёрдая решимость. Я больше не хочу быть жертвой. Не хочу плакать по ночам. Хочу, чтобы они пожалели. Чтобы поняли, что потеряли.

А Влад… Влад будет рядом. Сильный, богатый, странный. С ним не страшно. Представляю их лица, после того когда они узнают правду.

*****

Спина девушки скрылась в стенах сосен. Влад стоял на дорожке, смотрел вслед, пока последний силуэт не растворился в зелени.

— Ну ты и жук, — раздался сзади голос Ника.

Он вышел из-за угла дома, жуя яблоко. На нём была яркая гавайская рубашка, шорты и шлёпанцы на босу ногу. Выглядел он так, будто только что вернулся с пляжа, а не из леса.

— Подслушивать нехорошо, — не оборачиваясь, сказал Влад.

— А ты делаешь хорошие вещи? — Ник подошёл, встал рядом. — Предложил девушке стать женой? Через три дня знакомства? Она же тебя почти не знает.

— Она согласилась, — спокойно ответил Влад.

— Ага. После того, как ты пообещал помочь ей отомстить бывшему и бывшей подруге, — Ник усмехнулся. — Ты же ей ничего не сказал про то, что сам отправил меня следить за ними. Что фото в телефоне — твоя идея. Что Клавдия удалила сообщение, а ты снова подсунул её к кафе, чтобы она увидела их поцелуй.

Влад молчал.

— Ты всё подстроил, — продолжал Ник, жуя яблоко. — От начала до конца. И теперь она в твоих руках.

— В моих руках, — тихо повторил Влад.

— И что дальше? Женишься на ней? Привезешь в свой замок? Будешь хранить как сокровище?

Влад повернулся к Нику. Его лицо было спокойным, но глаза — холодными.

— Я ждал её тысячелетие, — сказал он. — Я имею право на маленькую хитрость.

— Маленькую? — Ник присвистнул. — Ты разбил её жизнь, чтобы собрать заново по своему сценарию.

— Я не разбивал. Они сами разбили, — Влад сделал шаг в сторону дома. — Я просто показал ей правду.

— Правду, которую она должна была узнать сама? Когда была готова?

— Она никогда не была бы готова, — ответил Влад. — Она из тех, кто терпит до последнего. Я ускорил процесс. Они и так ее сломали.

Ник покачал головой.

— Ты опасен, Влад. Ты это понимаешь?

— Для неё — нет, — ответил Влад и пошёл к дому.

Ник остался стоять, глядя ему вслед. Доел яблоко, кинул огрызок в кусты.

— Безумец, — сказал он тихо. — Ты просто безумец.

Но Влад его уже не слышал.

Он шёл по коридору своего огромного дома, и в голове крутилось одно: «Стать женой».

«В другой жизни ты уже говорила мне эти слова, Александра, — думал он. — И сдержала их. До самой смерти.

В этой — я сделаю всё, чтобы ты была счастлива.

Даже если для этого придётся испачкать руки.»

Он закрыл дверь в кабинет и сел за стол. Достал телефон, нашёл контакт, набрал сообщение:

«Андрей, начинай готовить документы. И проверь, чтобы никто не мешал».

Ответ пришёл через минуту:

«Принято.»

Влад убрал телефон. Откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Наконец-то она в его руках.

========== Часть 10 ==========

Я вернулась в дом, быстро переоделась в рабочую одежду — старые джинсы, выцветшую футболку. Надо было идти на грядки, Клавдия Петровна уже ждала с недовольным лицом. Она всё так же следила за мной взглядом, скрестив руки на груди.

— Клавдия Петровна, я не понимаю, что вы так злитесь, — сказала я, завязывая шнурки. — Я всё понимаю. Влад, может быть, на первый взгляд не особо порядочный человек, но со мной он не сделал ничего плохого.

— Сашка, ты глупая или просто придуряешься? — бабка упёрла руки в бока.

— Это вы о чём? — не поняла я.

— Ты думаешь, он такой весь благодетель, да? Решил тебе помочь? А не задумывалась ты, с какого перепугу он вообще решил помогать? С телефоном, м? Может, он его у тебя выкрал, а сказал, что утонул. А потом специально всё подстроил, чтобы ты увидела этого своего Лёшу с подружкой?

— Какая разница? — я сложила вещи в сторону. — Что видела, что не видела — мне без разницы. Вместе же он их не клал и не заставлял влюблёнными взглядами обмениваться.

— Может, ты неправильно поняла? — начала Клавдия Петровна.

— Клавдия Петровна, — резко оборвала я её, — не поняла — это когда в чай вместо двух ложек сахара четыре добавила. А когда приходишь в кафе и видишь, как твой парень зажимается с твоей лучшей подругой, то это, знаете, вполне ясно и кратко можно понять.

— Всё-таки охмурил он тебе голову, — словно подтверждая свои слова, Клавдия Петровна кивнула сама себе.

Я вздохнула.

— Клавдия Петровна, я очень ценю, что вы пытаетесь ко мне с душой отнестись и стараетесь помочь. Но как бы я ни хотела сейчас его оговорить, что правда — то правда. Влад — единственная моя возможность наказать виновных.

— Наказать? — бабка прищурилась.

— Я ведь давно это подозревала. Я ведь давно об этом знала, — сказала я тише. — Каждый раз, когда я уходила в свою комнату, а они оставались на кухне, я слышала их разговоры. Вы не представляете, как мне больно тогда было. Но я делала вид, что всё хорошо. Что это я просто напридумывала. Два близких человека решили мне навредить. Они знали, что сейчас мне очень тяжело. Но они всё равно сделали по-своему. Так почему же я не могу им отомстить?

— Так ты Влада используешь лишь для отмщения? — спросила бабка.

— Если так можно сказать — то да. Влад не против, он сам, как я понимаю, хотел предложить мне эту сделку. Тем не менее я ему очень благодарна.

— Смотри, какой благодетель, — начала Клавдия Петровна.

— Клавдия Петровна, — перебила я, — вы меня поймите. Я очень уважаю вас, вы мне безумно симпатичны как человек. Но в своей жизни я разберусь сама.

— А ты, мстительница, не боишься, что в такую кабалу залезешь, что выбраться не сможешь?

— Я и так уже залезла в кабалу, из которой не могу выбраться, — ответила я. — Так что одной кабалой больше, другой меньше — ничего страшного.

— Ну смотри, девка, — бабка покачала головой. — Если вляпаешься с этим Владом, он тебя так просто не отпустит.

— Клавдия Петровна, почему он вам так не нравится?

Бабка помолчала.

— Потому что я знаю его больше тебя.

— Есть что я должна знать для безопасности?

— Всё, Сашка. Иди на грядки. Медуницу перебирай. И голову не забивай тем, чего не понимаешь.

Она развернулась и ушла в дом.

Я осталась стоять в прихожей, сжимая в руках пакет с вещами.

«Знаю его больше тебя». Что это значит?

Я выдохнула, и вышла на улицу.

. ******

Работать молча было легче, чем отвечать на вопросы, на которых у меня самой не было ответов.

Я сидела на корточках в дальнем конце огорода, перебирала медуницу и раскладывала её на старых газетах. Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы припекать спину, но лёгкий ветерок с леса спасал от жары. Пахло мятой, укропом и нагретой землёй — тем особенным запахом, который бывает только в деревне в начале лета.

Клавдия Петровна ушла в дом полчаса назад — гремела банками, что-то варила, иногда высовывалась в окно проверить, не бездельничаю ли я. Но я не бездельничала. Странное дело, но меня даже начало успокаивать это монотонное занятие. Сорвать стебель, отделить листья, отложить цветки, перевернуть, разровнять.

«Может, я становлюсь деревенской?» — усмехнулась я про себя.

Мысли потихоньку распутывались. Влад, его предложение, бабкины предупреждения, Лёша с Соней — всё это ворочалось где-то на заднем плане, но не мешало работать. Руки делали своё дело, а голова постепенно приходила в порядок.

Как только я стала получать удовольствие от того, чтобы сидеть на грядках, и в принципе от того, что их делаю, как показала Клавдия Петровна, раздался звонок.

Телефон завибрировал прямо на земле, рядом с корзиной. Я взглянула на экран — незнакомый номер. И почти сразу сбросили. Я даже опомниться не успела.

— Странно, — пробормотала я, беря телефон в руки.

За пару секунд экран погас, потом снова вспыхнул — сообщение от того же номера. Я открыла.

«Саш, привет. Это Лёша. С новым симом ещё не все контакты перенёс. Перезвони, как увидишь»

Я выдохнула.

— Ах, вот оно что, — проговорила я вслух. — Вспомнил наконец-то.

Где-то в глубине души кольнуло — то ли обида, то ли злость. Несколько дней ни звонка, ни сообщения. А теперь — «перезвони, как увидишь». Как ни в чём не бывало.

Я быстро перезвонила. Трубку взяли почти сразу — знакомый, до боли родной голос откликнулся:

— Алло?

— Лёш, привет, — начала я, создавая голос настолько мелодичный и беззаботный, насколько позволял мой характер.

Сейчас мне было так тяжело. Каждое слово давалось с трудом. Но Влад сказал: не показывать. Не давать им понять, что я знаю. Рано. Потом. Когда сама буду готова.

— Ну как ты? — резко спросил Лёша.

«Ох, какой заботливый», — усмехнулась я про себя. Ни «соскучился», ни «как дела». Просто «ну как ты» — дежурно, для галочки.

— Всё хорошо, — ответила я. — А ты как?

— Нормально, — он помолчал.

— А как у вас там дела с Соней?

Я замерла на секунду. Сердце пропустило удар, но я взяла себя в руки.

— Ой, да ты знаешь, никак, — начал он. — Она, как обычно, со своим котом всё носится. Уж не знаю, как она планирует дальше с ним жить. С таким характером её вряд ли кто-то в жёны возьмёт.

— «Да ты что, бедненький, — я едва сдержала сарказм. — А ты, наверное, вызвался? Тем самым несчастным?»

Я чуть не сказала это вслух. Но вслух сказала другое: