Кровница Зверя. Осторожнее с мечтами

— Лена, — вдруг назвал меня коротким именем Максим и дотронулся до моих рук, сжатых в замок на столе. — Ты беспокоишься о том, что еще не случилось. У них у всех впереди долгая жизнь. Подумай об этом. А сейчас пей.

Я благодарно улыбнулась ему. Сквозь слезы, криво.

Перед сном зашла Юлиана. Теперь мы были наедине, но страх действительно был уже не таким оглушающим — так, отголоски, тень тени. Наверное привыкаю. Или устала бояться, что, в общем, одно и то же. Она ни словом не напомнила о произошедшем на веранде. Спокойно провела все манипуляции, после чего вопросительно взглянула на меня.

— Спасибо. Я лучше побуду одна.

Видимо, у меня тоже уже развивался телепатический дар понимания мирандцев. Юлиана ушла. Я подтянула к себе планшет и открыла последние отчеты от Джона — фотографии, видео, короткие заметки о том, как мой сын провел неделю. Смотрела жадно, впитывая каждый кадр. Вот он смеется, а вот серьезный, хмурится чему-то. В конце концов, ему всего двадцать два.

***

Так прошло две недели. Режим был строгий, и свое дело Юлиана знала отменно, не позволяла мне отклониться от назначений ни на градус. Буквально. Каждый прием пищи, каждая капельница, каждый сеанс с медиатором — всё по расписанию, под контролем, с точностью до минуты. Я чувствовала себя на техобслуживании: датчики, провода, замеры, отчеты. Но это возымело эффект. Чувствовать себя я стала заметно лучше: ни приступы, ни скачки температуры не повторялись. Даже тошнота сдала позиции перед мирандской фармакологией. Осталось только нарастающее раздражение — глухое, беспричинное, накатывающее волнами. Максим с Артемом активно отвлекали меня, устраивая то поездки на Форде по окрестным дорогам, то долгие прогулки по лесу, то вылазки к озеру за территорией. В общем, скучать не давали. И я была им за это благодарна. Они научились чувствовать мои перепады настроения раньше, чем я сама их осознавала, и действовали на опережение: стакан сока появлялся в руке до того, как я понимала, что хочу пить. Ноутбук исчезал ровно через три часа, с виноватой, но непреклонной улыбкой Макса.

Алекс не всегда успевал вернуться домой на ночь. Переговоры о мирном урегулировании шли нон-стоп: звонки, перелеты, встречи, согласования. Но в те ночи, когда он был дома… В эти ночи я почти не спала. Отдавалась во власть его рукам и губам, растворяясь в нем, забывая обо всем. Отсыпалась потом днем, свернувшись калачиком под пледом на веранде, и никто меня не будил, только Марс укладывался рядом и вздыхал.

Конечно, об инциденте с возрастом Алекс узнал. Не от меня. Я и не собиралась рассказывать. Скорее всего, Артем доложил. Или Юлиана сама призналась. Не знаю. Когда он вошел ко мне в комнату, не успев отцензурить лицо после разговора с мирандкой, я слегка испугалась. Но его глаза мгновенно потеплели. Он просто подошел к кровати и сгреб меня в охапку. Ничего не спрашивая, ничего не говоря. Подхватил на руки — и унес. В лес. Ночью. Вау. Как же это было красиво. Его глаза, светящиеся в темноте мягким бирюзовым светом. Бесконечные звезды на ничем не засвеченном небе. Звуки ночного леса: шорохи, потрескивания, далекий крик совы, шелест крыльев. С Алексом всё это было не страшным. Его горячие руки обнимали меня, даря чувство абсолютной безопасности. Он ничего не сказал про возраст. Ни слова. Ни о четырехстах годах, ни о тех, кого я переживу. Просто держал, и в этом молчании было больше утешения, чем в любых словах.

Подходил к концу второй месяц беременности. Из-за двойни мой живот начал уже чуть выделяться — небольшой плотный холмик, незаметный посторонним, но ощутимый под ладонью. И руки мужа постоянно ложились поверх него — бережно и с такой нежностью, что у меня каждый раз слезы наворачивались. Он мог делать это часами: просто лежать рядом, положив ладонь на мой живот, и молчать. Иногда шептал что-то на мирандском тихо, ритмично, будто колыбельную. Но в остальном он был неумолим. На все мои просьбы дать поработать хотя бы на часик больше отвечал категорическим отказом. Три часа и точка. Я подозревала, что, если бы начала плакать, он бы поддался. У моих слез обнаружилась разрушительная сила, сравнимая с его яростью. Но ему и так доставалось: мировые вопросы, бесконечные переговоры, моя нестандартная беременность, Юлиана с ее научным энтузиазмом, Совет Мирандии, который наверняка уже сходил с ума от новостей. Поэтому я старалась сдерживаться.

Глава 22

Елена

Я была в бассейне, как всегда по вечерам. Бдил меня сегодня Артем. Вода была ласковой. Она смывала с меня раздражение. Я медленно шла по дну, наслаждаясь тем, как переливаются блики подсветки на поверхности — голубые, бирюзовые, белые. Я не заметила, что температура моего тела начала расти. В бассейне это происходило постепенно. Поняла, только когда вода стала казаться прохладной. Оглянулась на датчик температуры — тридцать два. Не изменилась.

Артем напрягся. Он не сводил с меня взгляда и, видимо, уловил удивление в моих глазах раньше, чем я успела его осознать. А затем вдоль позвоночника, снизу вверх, поползла боль.

— Артем! — сдавленно всхлипнула я.

И колени подогнулись. Я стала погружаться, краем стремительно тускнеющего зрения увидела метнувшуюся ко мне фигуру. Всплеск. Короткий нырок. Он подхватил меня, вытаскивая на поверхность.

— Елена, что?! — Он встревоженно вглядывался мне в лицо.

Картинка поплыла, расфокусировалась. Лицо Артема двоилось.

— Больно-о-о, — выдавила я сквозь стиснутые зубы.

Тело выгнула судорога — мощная, от затылка до пяток. Артем удержал и быстро двинулся к бортику, рассекая воду свободной рукой.

— Нет! Оставь ее в воде! Погрузи полностью! Держи крепко!

Крик Юлианы. Я смогла повернуть голову, и увидела девушку, прыгающую в бассейн прямо в одежде. Ни секунды колебания.

В этот раз забытье никак не приходило. Я чувствовала каждую судорогу, мышцы напрягались так, что казалось: еще секунда — и кости не выдержат.

— Гооосподи-и-и… — простонала я. — Больше не могу. Вырубите меня.

— Тихо, Елена. Сейчас всё будет хорошо. — Юлиана уже была рядом. Собранная, с абсолютно спокойным лицом. Горячие пальцы легли мне на щеки. — Давай, девочка, постарайся разжать зубы. Ну. На секундочку. — И тут же, резко, командным тоном: — Да держи же ее, Арт! Не бойся применить силу! Если она сейчас порвет мышцы, будет хуже!

Руки телохранителя сдавили, прижимая меня к себе, фиксируя на месте. У него хватило выдержки не ослабить хватку, когда я закричала.

— Елена, посмотри на меня. — Аметистовые глаза поймали мой взгляд. — Разожми зубы. Ну.

Секунда — и между зубов оказалась резиновая пластинка.

— Будет горячо. Потерпи. Сейчас станет легче.

Игла вонзилась в плечо. Еще одна. И еще. Три шприц-ручки — одна за другой, быстро, точно.

Тело охватила волна огня, изнутри, как будто кровь закипела в жилах. Я завыла, сжимая зубы, выгибаясь в руках Артема. Хотела утонуть. Сдохнуть. Что угодно — лишь бы прекратилось. Но он удерживал мое бьющееся тело, практически не сдвигаясь с места.

— Всё, всё. Еще минута. — Юлиана гладила меня по голове, не отрывая взгляда от дисплея своего браслета, связанного с моим. — Еще чуть-чуть. Потерпи.

Напряжение спало, мышцы расслабились. Боль отступала менее охотно. Юлиана осторожно достала пластинку из моих зубов.

— Как дети? — прошептала я первым делом. — Как они переносят такое?

— Ну, как всегда. — Юлиана улыбнулась. На лице Артема проступило облегчение — он выдохнул так, словно не дышал все эти минуты. — Думаете не о себе. Интересная особенность кровниц. С ними всё замечательно. А вот с тобой — нет. Очередная валовая трансформация совпала с их переходом на новый уровень развития. Сейчас твоя температура тридцать девять и пять, но она снижается, а была, на минуточку, сорок и пять. Препараты работают.

Она бросила еще один взгляд на дисплей. Артем сделал движение к бортику, но Юлиана остановила жестом:

— Побудь с ней в воде. Сейчас дам распоряжения подготовить необходимое.

Она вышла из бассейна. С ее одежды ручьями стекала вода, ткань облепила тело. Совершенно не стесняясь, она скинула всё, кроме белья и скрылась в дверном проеме. Я скосила глаза, наблюдая. Красивая. Фигура безупречная — ни одной лишней линии.

— Елена. — Тихий голос Артема вывел меня из задумчивости. Я подняла на него глаза. — Как ты?

— Спасибо, Артем. Уже лучше. Еще больно, но утихает.

Он держал меня крайне деликатно. Я практически лежала на поверхности воды: одна его рука — под лопатками, обхватывая за плечо, вторая — просто лежала под бедрами, не касаясь ладонью. Профессионально. Бережно. Целомудренно — настолько, насколько это возможно, когда ты держишь на руках чужую жену в купальнике.

— Ты очень тактичный, Артем. Спасибо.

В помещение вошли Максим, Юлиана и Ольга с чаем. Целая процессия.

— Ой, как вас много, — улыбнулась я, стирая тыльной стороной ладони слезы. Вода теперь не казалась такой холодной. Видимо, температура спала.

— Неси ее сюда, — скомандовала Юлиана.

Артем вышел из воды и поставил меня на пол. Максим набросил простынь, попытался помочь. Но я воспротивилась. Начала вытираться сама. Пошатнулась. Сзади сквозь зубы выругался Артем и схватил меня за плечи, а инициативу перехватил Максим.

— Елена, мы всё понимаем. Ты очень самостоятельная девушка. Я помню про твою нелюбовь к прикосновениям, — выговаривал он, методично вытирая мне спину и плечи. — Но давай ты сейчас просто позволишь нам помочь тебе.

Меня уложили на кушетку. Юлиана подключила капельницу, и я ощутила, как прохладный физраствор побежал по вене, принося с собой почти мгновенное облегчение. К лицу поднесли большую кружку с ромашковым чаем. Я улыбнулась, принимая ее из рук Ольги.

— Неужели обычная земная ромашка так помогает? — с удивлением взглянула на Юлиану.

Та присела рядом, взяла меня за запястье и, не отвлекаясь, следила за показателями на виртуальном дисплее.

— Помогает, — отозвалась она. — Детям нравится этот напиток. Впрочем, как и нам.

Я хихикнула. Моя любимая ромашка — нежная, невинная — нравится страшным холодным мирандцам. Парадокс.

— Не удивляйся. — Юлиана взглянула на меня, и в ее глазах мелькнуло что-то, похожее на мягкость. — Ты, кстати, сама как та ромашка.

Я замерла. Меня так называл бывший муж. Всегда говорил, что я похожа на ромашку.

— Вещества, содержащиеся в ней, очень хорошо резонируют с нашим геномом. Пей давай, не отвлекайся. — Она вернулась в рабочий режим мгновенно. — Завтра нужно доехать до медцентра, сделать МРТ. Судороги были сильные — боюсь, могла повредить себе что-нибудь. Артриус, — она повернулась, — организуй. — Ее руки, казалось, работали сами по себе, мне на голову опустился обруч медиатора.

— И заодно Семена навестим. — Я посмотрела на Максима.

Парень кивнул.

— Ну, это по согласованию с Алексисом, — бросила Юлиана. — Кстати, ему доложили?

— Да, — ответил Максим.

— Ну заче-е-ем, — простонала я. — Вы же прекрасно справились!

— Зате-е-ем, — передразнил он. — Он сам всё почувствовал и первый позвонил.

Я закусила губу и посмотрела в объектив камеры, уверенная, что Алекс наблюдает.

— Он не будет против посещения мною Семена, — произнесла я.

Алекс

Дела не отпускали, а мне так хотелось быть рядом с ней. Но встреча следовала за встречей, переговоры — за переговорами. Иногда приходилось отсутствовать по нескольку дней. Успокаивало лишь то, что она под хорошим присмотром. Юлиана умела держать лицо и действительно ни разу, кроме первого дня, не показала Елене даже намека на свое отношение ко мне. Хотя, конечно, я видел: Елена обо всем догадалась, но тоже промолчала.

Я обсуждал с Вересом очередную комбинацию по перенаправлению ресурсных потоков: южный коридор, транзитные узлы, замена операторов, когда внутри всё стянуло жгутом. Ей снова плохо.

— Верес. Перезвоню. С Еленой беда.

Друг понятливо прервался на полуслове, бросив лишь:

— Жду.

А я уже набирал Максима, торопливо подключаясь к системе видеонаблюдения дома, перескакивая с камеры на камеру.

— Что?

— Приступ, — отрапортовал Максим. — Юлиана уже работает. Сейчас уточню подробности.

Я нашел ее. Бассейн. Она билась в руках Артриуса, но глаза были открыты. А значит, она всё ощущала: каждую судорогу, каждую волну боли.

— Иди к ней, потом доложишь.

Юлиана сработала четко — предусмотрела всё. С облегчением увидел, как Елена расслабилась после уколов. Артриус сразу ослабил хватку, удерживая подчеркнуто корректно, не прижимая к себе. Я усмехнулся. Я знал, что Елена считает его красивым. Она сама сказала мне это, просто в разговоре, когда мы обсуждали мирандцев. Но сказано было так спокойно: она восхищалась им, как красивой картиной в музее, и это не вызвало ни отголоска ревности. Потом еще посмеялась над тем, как мальчишка перепугался ее невинного комплимента. Ну да, шею бы я ему, конечно, не свернул, но поучить жизни мог бы, сын Вереса всё-таки, да и регенерация хорошая.

Мой взгляд зацепился за экран: Елена вытерла слезы, и мое сердце пропустило удар. Чертова теория вероятности, если бы я знал, что такое возможно, не дотронулся бы до нее, пока не закончится трансформация. Или хотя бы предохранялся, смешное слово для мирандца, но тут совсем не до смеха. Я был уверен, что беременность не наступит раньше чем через два-три года, но мироздание решило по-своему. И теперь она плачет от боли, а я не могу даже приехать. И так еще семь месяцев, семь долбаных месяцев.

Увидел ее взгляд, направленный в камеру: смотрит прямо в душу, закушенная губа. Что она еще там надумала? Набрал Максима:

— Вижу, что уже в норме. Что случилось?

— Одновременно и скачок температуры, и валовая трансформация.

— Дай ей трубку.

Пауза, шорох и ее слабый, подрагивающий голос:

— Привет.

— Малышка, как ты? Что ты там задумала?

— Сейчас хорошо. — Она улыбнулась. — Всё-то ты видишь. Юлиана говорит, нужно на МРТ, и я заодно хочу навестить Семена, ты ведь не против?

— Нет, не против. Когда?

Она перевела взгляд на Юлиану. Я услышал мелодичный голос мирандки:

— Завтра, о времени сообщу.

— Вот. Ты слышал?

— Да, я приеду к тебе в медцентр, заберу. Съездим куда-нибудь, развеемся. Куда хочешь?

— Не знаю… Это неожиданно, я не думала как-то об этом, — она помолчала. — Кстати, Алекс, я хочу съездить в офис, Владимир Николаевич прислал новый расчет, но мне нужна информация из первых рук. Хочу поработать с базами данных.

— Елена, какая работа? Ты с ума сошла? — не сдержался я. Кулак сам сжался, ее в очередной раз чуть не сломало, а она о работе. — Чем тебя удаленный доступ не устраивает?

— Алекс, мне так легче отвлечься, — голос тихий, но твердый. — Мне нужно общение с Владимиром в реальном времени, глядя на данные базы. Удаленно не то.

Вот они, бантики с рюшечками подъехали. Я не мог ей отказать, физически не мог.

— Хорошо, устрою. — Я хмыкнул, представив реакцию работников. Я ж за ней прям туда приеду. Ну хоть поразвлекусь парой организованных обмороков.

— Спасибо. — Она улыбнулась мне в камеру, и ее улыбка стоила проигранного спора.

— Дай трубку Юлиане.

Я наблюдал, как Елена протянула руку.

— Слушаю.

— Что произошло? Почему два события одновременно?

— Алексис, просто совпадение. Возможно, опять из-за чего-то переволновалась. Сейчас всё в порядке, выдыхай.

— Хорошо, я рад, что ты рядом, сообщи о времени исследования.

Я прекратил разговор, но не отключился от камеры. Видел, как Артриус аккуратно поднимает Елену на руки и несет в ее комнату. А она болтает ногами и явно возмущается. Небось опять бунтует на тему «пусти, я сама пойду». Но лицо парня оставалось невозмутимым, он даже не шелохнулся. Хороший спец растет, то, что нужно. Верес постарался.

Набрал друга.

— Верес, я свихнусь. Как ты выдержал две беременности?

— Сложно, Алекс. — Я услышал смешок на том конце. — Как она? Что случилось?

— Всё сразу. — Я выругался, ломая в пальцах карандаш. — Сейчас норма. Юлиана действительно отличный специалист, несмотря на все ее недостатки.

— Проблема в том, что тебя сейчас гнет инстинкт: быть рядом, защитить, но обстоятельства требуют твоего присутствия здесь, поэтому так тяжело.

— Знаю.

— Ничего, ситуация подходит к логическому разрешению. Скоро сможешь быть с ней дольше. — Он помолчал. — И, Алекс, готовь переезд, ей нужно в более теплый климат, иначе температура будет накрывать часто, вне зависимости от перехода детей на следующую ступень.

— О боги, сколько их?

— Около двенадцати, Алекс, плюс минус. Вы прошли две. Чем ближе к родам, тем чаще.

Я закрыл глаза. Десять впереди. Каждая — риск.

— Возьми на себя завтрашнюю встречу. Хочу немного побыть с Еленой.

— Уже взял, Алекс. И послезавтрашнюю тоже. Устрой себе полноценные выходные. Но давай сегодня закончим эту чертову логистику, тут очередные сопротивленцы нарисовались.

— Что за сопротивленцы?

— Группа из бывших военных подрядчиков. Обросли связями за время конфликта, присосались к денежным потокам и теперь не хотят отпускать. Формируют лобби, давят на переговорщиков, пытаются сорвать второй этап отвода войск. Послали сигнал через прессу — «преждевременное прекращение огня создает вакуум безопасности». Красиво формулируют, профессионально.

— Сколько их?

— Ядро — двенадцать человек. Три бывших генерала, два оружейных барона, остальные посредники и финансисты. Базируются в Маямне, но щупальца тянутся из-за океана.

— Уничтожу. — Внутри полыхнуло яростью. — Задолбали. С чего они решили, что могут что-то диктовать? Или не в курсе изменения расстановки сил?

— Похоже, выскочки. Решили, что Северный клан еще может их прикрыть, не знают, что от Северных остались одни угли.

— Люди совсем зарвались, и это всё дело рук Северных. Видимо, я недостаточно закрутил гайки. Сбрось информацию, я хоть душу отведу.

— Алекс, — тихо сказал Верес. — Не забывай: твоя Елена тоже человек.

— Ха, три раза! — Я зло сжал зубы. — Она не похожа на большинство людей так же, как я не похож на… на… — я подбирал сравнение. — На хомячка.

— Ладно, уже сбросил. Эти действительно зарвались, стоит остановить в самом начале, пока не пустили метастазы. Развлекайся, но постарайся держать себя в руках. — Пауза. — И серьезно, Алекс, — проведи пару дней с Еленой. Успокойся. И ей полезна твоя близость. Возможно, это совпадение двух реакций обусловлено тем, что вы давно не были вместе.

— Я не могу таскать ее с собой, — хмуро проговорил я, хотя такая мысль возникала. — Но очень хочу.

— Не можешь, поэтому полноценные выходные. Я перенес твои совещания на себя.

— Спасибо, Верес. Ты настоящий друг.

— Я знаю, — усмехнулся он. — Отключайся и не разнеси ничего до завтра.

Я отсоединился и погрузился в изучение файлов. Потом снова вспомнив слезы Елены, ее взгляд в камеру, закушенную губу, набрал Джона.

— Начинай зондировать почву по сыну Елены.

Он выдержал долгую паузу.

— В каком направлении, Алекс?

— Встреча с матерью. Сможет он держать тайну, если я устрою ему ее?

— Алекс, ты уверен? — голос начбеза был настороженным. — Прошло три месяца, для него она погибла. Он почти справился. Если мы вскроем это сейчас — парень может не выдержать, или выдержать, но не простить, а у тебя, — он многозначительно промолчал, — связаны руки.

— Знаю, зато не справляется она. Ей больно, Джон, она всё время думает о нем. Вижу, как сжимается, когда открывает отчеты. Смотрит на его фотографии и молчит, не плачет, не просит. И от этого молчания мне хуже, чем от ее крика.

— Он резко повзрослел за эти месяцы... Узнать, что мать жива, а потом узнать, почему она «погибла»… Алекс, он будет задавать вопросы. Кто инсценировал смерть, кто забрал ее.

— Об этом я сам с ним поговорю, лицом к лицу, обеспечь его подготовку.

Я слышал, как Джон думает почти физически.

— Парень крепкий, — наконец произнес он. — Характером в мать, упрямый, самостоятельный. Когда ему сообщили о гибели, не сломался, хотя был на грани. Выстоял. Продолжил учебу. Но внутри… Алекс, внутри он до сих пор не принял. Я вижу это по косвенным признакам. Если мы дадим ему возможность встретиться с Еленой и одновременно правду о том, как мы ее забрали, он может попытаться что-то предпринять. А если он возненавидит и ее за то, что приняла?

— Она не принимала, Джон. Она сопротивлялась каждый чертов день. Она пыталась сбежать, чуть не погибла. Она не выбирала меня, я выбрал ее. И если ее сын хоть немного похож на нее, он поймет разницу. А он похож, остальное — мои проблемы, решу.

Снова молчание. Потом тихо, с той прямотой, за которую я и ценил этого человека:

— Раз ты уверен, сделаем, Алекс. Начну с дальних подходов через наших в его окружении, определю, через кого лучше. Подготовлю парня к мысли, что не всё так однозначно. А потом, если он будет готов, организую. Но это не быстро, месяц минимум.

— Месяц долго, мне нужно ее увезти в другой климат, далеко отсюда, хочу, чтобы они встретились до отъезда, ты должен вложиться в три недели.

— Понял, тебе бы отдохнуть, Алекс.

Джон имел право говорить мне такое. Ему вообще было позволено больше, чем другим. Он всегда был моим верным плечом, ни разу не предал. Без раздумий отдал свою кровь, когда я нуждался в ней. Нанятый работник, да, человек, но давно уже — друг.

Тренькнуло уведомление входящего письма, пришла информация от Вереса. Открыв файл, я оскалился. Досье. Фотографии. Маршруты. Связи. Счета. Двенадцать человек, возомнивших, что могут встать поперек моего решения. Двенадцать самонадеянных идиотов, которые не усвоили урок предыдущих. Ну что ж, ребятки. Вы попали мне под горячую руку, и сейчас это не метафора.

Глава 23

Елена

В медцентр мы отправились с утра. Я непримиримо отбрыкалась от предложения нести меня в вертолет на руках и уловила ироничную улыбку Юлианы. Ну да, тело после вчерашнего слушалось плоховато: ноги ватные, в коленях мелкая предательская дрожь. Но идти сама я могла вполне. Меня сопровождал Артем. Вертолет взлетел, внизу расстилался привычный уже пейзаж — лес, поля, серебро озера.

— Юлиана, а не вредно делать МРТ на таком раннем сроке?

Мирандка тут же очнулась от своих размышлений, она листала данные на сплайнере, хмурясь над какими-то графиками, и покосилась на меня:

— Нет. Оно, конечно, не рекомендуется, но наши дети генетически значительно сильнее человеческих. Тем более у тебя самой уникальная генетика, — она помолчала. — Гораздо опаснее просмотреть защемление в позвоночнике после вчерашнего приступа. Судороги такой силы могли сместить позвонки.

Мне было интересно, как врачи отреагируют на цвет ее радужки. Юлиана не скрывала глаза, делая вид, что это декоративные линзы. И никто даже не подозревал, что этот невероятный аметистовый цвет ее родной.

— Ты очень красивая, Юлиана, — не выдержала я. — На человеческий взгляд, просто глаз не отвести.

Рядом сдавленно хмыкнул Артем. Я тут же повернулась к нему и подняла бровь:

— Что? Ты тоже красивый, — произнесла я намеренно, с удовольствием наблюдая, как веселье сползает с его лица, а в глазах мелькает знакомый легкий ужас.

Юлиана мелодично рассмеялась.

— Да-а-а-а? Как любопытно. А Алексис знает о таком твоем восхищении?

— Конечно, — я прямо посмотрела ей в глаза. — Мы обсуждали с ним вашу расу, и я честно сказала, что вы безумно привлекательные. Все без исключения.

— Ах вот оно что, — она повернулась к Артему. — И что же, ты до сих пор цел, мальчик?

Я поняла: Юлиана так и не простила ему тот выпад на веранде. Мирандцы, похоже, умеют помнить обиды долго.

— Юлиана, Алексу нет причин ревновать или ожидать от меня подвоха, — сказала я примирительно. — Я просто реагирую на красоту. И мне неважно, чья она — женская или мужская. Это моя особенность, я визуал.

— Ты такая занятная, девочка, — Юлиана чуть склонила голову, рассматривая меня с тем научным любопытством, к которому я начинала привыкать. — Спасибо за мнение. И да, наша раса действительно красивая. На это повлияли в том числе и игры с геномом двадцать тысячелетий назад.

Артем молчал. Но уши у него слегка покраснели. Впервые я видела, как мирандец краснеет. Надо будет запомнить и при случае рассказать Алексу.

Врачи в медцентре с настороженностью посматривали на Юлиану, но приняли ее как медработника, приставленного ко мне мистером Алексисом. МРТ показала: никаких повреждений судороги не нанесли. Видимо, повезло, что приступ застал меня в бассейне, вода самортизировала. Артем помог встать и не забыл еще раз укоризненно посмотреть, на что я лишь пожала плечами. Ну что такого? Ну поддела слегка, тем более сказала правду.