Разбитое зеркало Алисы

Теперь всё стало на свои места. Это была месть. Месть Максиму Кострову за что-то. Возможно, за Катю Ветрову, как говорила Лена. Или просто за то, что Максим был тем, кем Артём никогда не станет – любимцем школы, человеком с настоящим, а не купленным уважением.

– Но вы же и не встр... – начала было Алиса, пытаясь сказать, но Артём резко перебил.

– Заткнись, – он снова сильнее сжал её скулы, заставляя зажмуриться от боли. – Закрой рот. Я всё сказал. Даю тебе день на раздумья. Завтра на большой перемене жду у спортзала. Ответишь. И, Алиса... – он отпустил её и сделал шаг назад, его лицо снова стало гладким, почти безразличным. – Не вздумай бежать к Костру или к Аксёновым с этими сказками. Если я услышу, что он ко мне подходит с вопросами, всё начнётся сразу. И начну я со Стеши. Она сейчас так счастлива со своим Ромкой... Будет жалко, если это счастье так быстро закончится.

Он повернулся и, не оглядываясь, быстрыми шагами скрылся в конце коридора, свернув за угол.

Алиса осторожно выглянула из-за двери кабинета химии. Её ноги были ватными, в глазах стояли слёзы от унижения, страха и бессильной ярости. Она прижала ладони к лицу, пытаясь унять дрожь. Что делать? Рассказать Максу? Но тогда Артём сразу исполнит свои угрозы. Стеша... Боже, Стеша, которая так доверяла Роме, которая сейчас летала от счастья. Алиса не могла подвергнуть её такой опасности.

Она глубоко вздохнула, вытирая глаза тыльной стороной ладони, и решила пройти к своему классу. И тут её взгляд упал на фигуру, стоящую у окна в противоположном конце коридора. Влад Матросов. Он прислонился к подоконнику, скрестив руки на груди, и смотрел прямо на неё. Не улыбался, не подмигивал – просто смотрел. Его лицо было невозмутимым, но в глазах читалось какое-то странное напряжение. Он видел. Видел, как Василенко ушёл. Видел её расстроенное лицо. Сколько он наблюдал? Слышал ли что-то?

Их взгляды встретились на секунду. Алиса быстро отвела глаза, чувствуя новый прилив стыда. Она повернулась и почти побежала к кабинету истории, её шаги отдавались гулким эхом в пустом теперь коридоре. Сердце бешено колотилось, а в голове крутилась только одна мысль: завтра. Что она скажет ему завтра?

Звонок на урок прозвенел прямо над её головой, резкий и неумолимый. Алиса толкнула дверь кабинета и влетела внутрь, едва успев до того, как учительница начала перекличку. Она села за первую свободную парту, положила голову на сложенные руки и закрыла глаза, пытаясь заглушить хаос в душе. Запах учебников, обычно раздражающий, сейчас казался почти успокаивающим – он был реальным в отличие от сюрреалистичного кошмара, который только что разыгрался в коридоре. Но образ Василенко с его холодными глазами и угрозами, и взгляд Матросова, полный немого вопроса, не отпускали её.

Школьный коридор после большой перемены напоминал улей, в котором пчёлы внезапно замерли, заслышав приближение медведя. Гул голосов, смех, шуршание рюкзаков – всё это стихло, когда Максим Костровский, отойдя от своей компании, остановился у окна, чтобы ответить на сообщение. Его высокая, подтянутая фигура, обычно расслабленная и уверенная, сейчас излучала лёгкое раздражение – он пропустил несколько сообщений от отца, касающихся бизнеса, и это всегда выводило его из себя. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь стекло, высвечивал пылинки, танцующие в воздухе, и падал на его сдвинутые брови. Он стоял, уткнувшись в экран телефона, пальцы быстро стучали по стеклу в ответ, когда кто-то окликнул его.

– Макс.

Голос прозвучал сбоку, неуверенно и тихо. Максим медленно поднял взгляд. Перед ним стоял Влад Матросов, обычно такой шумный и самоуверенный, а сейчас – съёжившийся, с беспокойно бегающим взглядом. Парень переминался с ноги на ногу, его пальцы нервно теребили молнию на олимпийке. За его спиной, в нескольких метрах, у своего шкафчика, замерла Алиса. Она невольно наблюдала за этой сценой, её инстинкты, обострившиеся после недавней нападки Василенко, заставляли насторожиться. Её пальцы непроизвольно сжали ручку шкафчика, металл был холодным под кожей.

– Можно тебя на пару минут? – выдохнул Влад, кивая в сторону пустого угла коридора, где висели старые стенгазеты про профориентацию.

Максим удивлённо выгнул бровь, оценивающе окинул Влада взглядом. Что-то в его позе, в дрожании нижней губы, говорило не просто о нервном возбуждении, а о страхе. Страхе перед ним. Это было непривычно. Максим вздохнул, сунул телефон в карман джинсов и кивнул.

– Давай.

Они отошли, и гул в коридоре постепенно возобновился, но Алиса не сводила с них глаз. Она видела, как Влад что-то быстро и взволнованно говорит, жестикулируя. Видела, как спина Максима вдруг напряглась, плечи приподнялись, словно у хищника, почуявшего добычу. Её собственное сердце забилось тревожно, предчувствуя беду. Василенко. Это должно было быть связано с ним. После ужасной встречи у кабинета химии она провела весь урок в тревожных мыслях, пытаясь придумать выход, но каждый вариант казался тупиковым. Рассказать – значит подставить Стешу. Промолчать – позволить этому мерзкому типу продолжать свои игры. А теперь ещё и Влад вмешался.

В углу коридора пахло старыми книгами и мелом. Влад, отведя Максима подальше от любопытных ушей, запустил пальцы в свои светлые, коротко стриженные волосы.

– Ты чего, Матрос? – спросил Максим, скрестив руки на груди. Его голос был низким, спокойным, но в этой тишине он звучал как предупреждение. – Прямо по стеночке ползёшь. Говори давай, у нас урок через пять минут.

– Только пообещай не бить меня... – прошептал Влад, и его голос дрогнул.

Это было всё, что нужно было услышать Максиму. В его голубых, обычно насмешливых глазах, вспыхнул холодный, стальной огонь. Он не сделал ни шага вперёд, но всё его тело будто увеличилось в размерах, нависло угрожающей тенью. Воздух вокруг стал густым и тяжёлым.

– Ты серьёзно начинаешь с этого? – спокойно спросил Максим, и его спокойствие было страшнее любой ярости. – После всего, что я говорил в раздевалке? После того, как ты видел, что было с Василенко? Ты думаешь, моё терпение безгранично?

– Дай, пожалуйста, рассказать до конца! – быстро, почти истерично выпалил Влад, подняв руки ладонями вперёд, как будто отгораживаясь от невидимого удара. Его лицо побелело. – Пожалуйста, Макс!

Максим замер, изучая его. Страх во Владе был настоящим. Не тот расчётливый страх, который бывает у подхалимов, а чистый ужас. Костров медленно кивнул, разжав скрещенные руки, но не расслабляясь.

– Говори. Но если это очередная тупая шутка...

– Короче, Василенко... – Влад глотнул воздух, его глаза метнулись в сторону Алисы, которая всё так же стояла у шкафчика, притворяясь, что копается в рюкзаке. – В общем, Василенко к ней пристаёт, потому что мы поспорили с ним и...

Он не успел договорить. Рука Максима молнией выстрелила вперёд, схватила Влада за складки школьной рубашки на груди и с силой прижала его к холодной стене, украшенной потрёпанным плакатом «Будущее за нами!». Звук удара спиной о бетон был глухим, но отчётливым. Несколько старшеклассников, проходивших мимо, замерли, заинтересованно уставившись.

– Я, КАЖЕТСЯ, СКАЗАЛ... – голос Максима прозвучал уже не как шипение, а как низкий, рычащий гром, от которого у Влада задрожали колени, а группка младшеклассников шарахнулась в сторону. Его глаза расширились, в них отразился чистый ужас. Казалось, ещё секунда – и он расплачется.

– ДОСЛУШАЙ! ОН САМ ПОДОШЁЛ! – выкрикнул Влад, слова понеслись из него водопадом, спотыкаясь и перекрывая друг друга. – Услышал про наш с тобой спор в раздевалке! Подслушал, блин! И говорит, что вместо тебя поспорит со мной на те же десять тыщ! Макс, я клянусь, я это не из-за денег сделал! Клянусь байком своим!

Максим не ослабил хватку. Его пальцы впились в ткань так, что костяшки побелели. Лицо было каменной маской, но в глазах бушевала буря.

– А из-за чего, просвети меня?! – его дыхание стало горячим и тяжёлым. – Из-за того, что Катька Ветрова на меня до сих пор смотрит, а он как щенок за ней бегает? Это что, месть такая? Через Алису?

– Не знаю! – замотал головой Влад, с трудом глотая слюну. – Он бы всё равно полез к ней, я же знаю его! Он после той истории с тобой только ещё больше взбесился! Я поспорил, чтобы обезопасить её хоть немного, честно! Я... я поставил условие! Сказал, чтобы он не причинял ей физического вреда, чтобы она не пострадала, чтобы только словами, флиртом! Это было одно из условий спора, клянусь, Макс! Я подумал... если уж он всё равно будет лезть, то хоть будет знать, что если тронет её – проиграет! Я хотел хоть чуть-чуть помочь! Тупо, да, понимаю! Но я думал, это сработает!

Длинная пауза повисла между ними. Максим не отводил своего ледяного взгляда от испуганного лица Влада, будто пытаясь прочитать в его глазах правду. Шум коридора был где-то далеко, будто за стеклянной стеной. Дыхание Влада было прерывистым, свистящим.

– А сейчас тогда зачем всё это рассказываешь мне? – голос Костровского наконец потерял свою ледяную остроту, но рубашку одноклассника он всё ещё не отпускал. В нём прозвучало недоверие, смешанное с зарождающимся пониманием.

– Я видел, как он на прошлой перемене слишком жёстко её зажать пытался, в углу у кабинета химии, – Влад говорил быстрее, видя, что его слушают. – Она отбивалась, а он не отставал. Я забеспокоился. Мне не понравилось всё это, мне не нравится, что на неё напали так... И я... я просто испугался, что он перейдёт границу. И мне станет за себя мерзко. Вот и рассказал. Макс, я не хотел, чтобы она пострадала, честно! Я просто... ошибся.

Слова «напали так» будто дотронулись до какой-то раны внутри Максима. Он знал о нападении на Егора Лисицына – слухи в их кругу расползались мгновенно. Его отец вчера за ужином что-то мрачно говорил о «неровных методах конкурентов». И теперь эта тень падала и на Алису. Максим почувствовал, как ярость внутри него, кипящая и разрушительная, начала остывать, превращаясь в решимость.

Он медленно разжал пальцы. Освобождённый Влад пошатнулся, опёрся плечом о стену, делая глубокий, дрожащий вдох.

Максим отступил на шаг. Он смотрел на Влада, на его испуганное, но искреннее лицо. Парень не врал. Он был глуп, наивен и по-своему запутан, но он не хотел зла. В его поступке была извращённая, подростковая логика защиты.

– Верю, Матрос, – наконец, тихо сказал Максим. Он протянул руку. Тот несмело посмотрел на протянутую ладонь, затем медленно выпрямился и, после секундного колебания, пожал её. Рукопожатие было крепким, мужским. – Но больше так не делай. Не ставь на людей. И уж тем более не на неё. Понял?

– Понял, – кивнул Влад, облегчённо выдыхая. Цвет начал понемногу возвращаться к его щекам. – Спасибо, что... не разнёс.

– Пока не разнёс, – поправил его Максим, и в уголке его губ дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее усмешку. – Теперь иди. И никому ни слова. Особенно Василенко. Пусть хоть бабки тебе отдаст.

Влад быстро кивнул и, пошатываясь, растворился в толпе учеников, спешащих на урок. Максим остался стоять один. Он провёл рукой по лицу, чувствуя накопившуюся усталость. Потом его взгляд нашёл Алису. Она всё так же стояла у шкафчика, но уже не притворялась, а смотрела прямо на него, её голубые глаза были широко раскрыты, полны вопросов и тревоги. Он видел, как она вздрогнула, когда их взгляды встретились.

Максим развернулся и твёрдыми, быстрыми шагами направился к ней.

Он подошёл так близко, что она инстинктивно отступила на полшага, прижавшись спиной к холодному металлу шкафчиков. Но он не дал ей отдалиться, мягко, чтобы не напугать, поставив ладонь на шкафчик рядом с её головой, не задевая её.

– Сейчас ответь мне честно, хорошо? – его голос прозвучал неожиданно мягко, почти ласково, но в этой мягкости была стальная нить. Будто он просил ребёнка признаться, кто разбил вазу, обещая не ругать. – Ничего не утаивай.

Алиса молча смотрела на него, её губы слегка приоткрылись. Она видела остатки гнева в его глазах, но также и что-то другое – озабоченность, которая заставила её сердце биться чаще.

– Что? – выдохнула она.

– Сталкивалась с Василенко на прошлой перемене? – спросил он, не отводя взгляда. – Возле химии?

Она замолчала. Её взгляд потупился, уставившись в узор на его рубашке. Пальцы сжали ремень рюкзака так, что побелели. Она вспомнила тот угол, запах реактивов из приоткрытой двери кабинета, холодные пальцы Артёма на её запястье и его скрипучий голос, угрожающий навредить Максиму и Стеше. Стыд, отвращение и страх скрутили её желудок в тугой узел.

Максим увидел её реакцию. Ему не нужны были слова. Он слегка присел, опускаясь на уровень её лица, чтобы она не чувствовала себя подавленной его ростом. Его движение было плавным, почти бережным.

– Лисёныш, – сказал он тихо, и это прозвище, которое он использовал раньше лишь в шутку, теперь прозвучало серьёзно, по-взрослому. – Я же спрашиваю, не молчи. Василенко к тебе приставал на прошлой перемене? Он тебя трогал?

Она закусила губу, заставляя себя поднять на него глаза. В его взгляде не было осуждения, только ожидание и тот самый огонёк, который одновременно пугал и успокаивал. Алиса инстинктивно потёрла запястье, на котором еле видно проступал синяк. Макс кинул взгляд на синеющие костяшки, но ничего не сказал, лишь сильнее сжал челюсть, чтобы не напугать Лисицыну своим гневом.

– Да, – наконец выдавила она из себя, и это слово прозвучало как щелчок замка. – Он... он пытался.

– Почему промолчала? – спросил Максим, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая, сдерживаемая досада. – Я же просил тебя, чтобы ты рассказывала о таких моментах. Стеше сказала? Илье? Мне? Нет? Почему?

– Не хотела, чтобы тебя снова за драку к директору вызывали... – прошептала она, и её голос дрогнул. – Ты и так из-за меня влип... А ещё он угрожал... Тебе и Стеше...

– Алис, – он перебил её, и его голос стал ещё мягче, но от этого не менее весомым. Она подняла на него глаза, и он увидел в них не только страх, но и заботу о нём. Это тронуло его сильнее, чем он ожидал. – Встреча с Лидией Петровной – это вообще самая меньшая из моих проблем, слышишь? Если я прошу тебя о чём-то, если я говорю, чтобы ты не скрывала такое, то я осознаю все последствия своих действий кристально чисто. Я взрослый мужчина, в конце концов. Тебе не нужно беспокоиться о таких вещах. Твоя задача – не молчать.

– Но как же... – начала она, чувствуя, как горячая волна стыда и одновременно благодарности подкатывает к горлу. – Ты же...

– Лисёныш, милая, – он наклонился чуть ближе, и его горячее дыхание, пахнущее мятной жвачкой, обдало её лицо. Он говорил тихо, почти шёпотом, так, чтобы слышала только она. – Я – мужчина. Если ты до сих пор не заметила. – В его голубых глазах, обычно таких насмешливых, сейчас горел тёплый, огонь серьёзности. – И все проблемы свои и своей женщины я должен решать сам. А её задача – радоваться жизни, учиться, рисовать свои картины в блокноте и не думать ни о чём плохом. Не бояться ходить по школьным коридорам. Ясно?

Слова обожгли её. Не только из-за их содержания, но из-за того, как они были сказаны. Без привычной наглости, без шутки. С полной, непоколебимой уверенностью. Она почувствовала, как по щекам разливается жар, который, казалось, должен был осветить весь коридор. Даже кончики её ушей, выглядывающие из-под рыжих прядей, чуть ли не светились розовым.

– Я не твоя женщина, – прошептала она, и её собственный голос показался ей детским и слабым.

Максим выпрямился, отстраняясь, и на его губах появилась та самая знакомая, чуть дерзкая усмешка, но сейчас в ней было что-то новое – нежность.

– Это пока, – просто сказал он. – Ладно, мне нужно по делам. Держись сегодня рядом со Стешей или с кем-нибудь из наших. Не ходи одна.

– Стой! – она инстинктивно схватила его за рукав, когда он сделал шаг, чтобы уйти. Её пальцы впились в ткань. – Куда ты? Что за «дела»? Максим, не надо...

Но уйти они никуда не успели. Пронзительный, оглушительный звонок на урок прозвенел прямо над их головами, заставив Алису вздрогнуть и зажмуриться. Звук заполнил коридор, и ученики дружно зашевелились, потянувшись к дверям кабинетов.

Максим аккуратно высвободил рукав из её пальцев, но не отстранился.

– Пошли на физику, – сказал он, мягко подталкивая её в сторону их кабинета. – Потом разберусь. И не смотри на меня так, будто я сейчас на войну ухожу. Всё будет нормально.

Она хотела возразить, спросить, что он задумал, но он уже шёл впереди, расчищая ей путь в толпе своим широким плечом. Его спина была прямой, решительной. Алиса последовала за ним, чувствуя, как беспокойство клубится у неё внутри, смешиваясь с тем странным, тёплым чувством, которое он оставил после своих слов. Не справившись с эмоциями, Алиса нежно ухватилась за его пальцы. Максим, не оборачиваясь, улыбнулся и поудобнее перехватил её руку.

Учитель, Александр Викторович, мужчина с седыми висками ивечно усталым видом, уже раскрывал журнал. Алиса скользнула на своё место рядом со Стешей, которая встретила её вопросительным взглядом. Максим сел сзади, рядом с Ильёй, который сейчас с интересом разглядывал свою подругу и друга.

– Что это было? – прошептала Стеша, наклоняясь к Алисе, пока Александр Викторович что-то бубнил про закон Ома. – Вы с Костром там чуть ли не нос к носу... и он такой... напряжённый. Мы не стали подходить. Что случилось?

Алиса вздохнула, открывая учебник. Весь урок она не могла сосредоточиться. Цифры и формулы на доске плыли перед глазами. Она чувствовала взгляд Максима у себя в затылке, тёплый и тяжёлый. Наконец, не выдержав, она наклонилась к Стеше, прикрывая рот ладонью.

– Василенко, – прошептала она так тихо, что это было почти движение губ. – На прошлой перемене... он опять.

Стеша резко обернулась к ней, её серые глаза стали тёмными от тревоги.

– Опять? Что сделал? Ты почему молчала? – её шёпот был более громким, отрывистым. – Я же тебе говорила, если что – сразу нам!

– Он зажал меня в углу у химии, – Алиса говорила быстро, украдкой поглядывая на учителя, который чертил на доске схему. – Говорил всякие мерзости... угрожал.

– Угрожал? Чем? – Стеша схватила её за руку под партой, её пальцы были холодными. – Алис, говори!

– Он сказал... что если я не соглашусь с ним встречаться для виду, чтобы позлить Макса, то он тебе навредит. Через Горячева. И Максу тоже обещал проблемы устроить. Говорит, у него друзья есть, не школьные... – Алиса чуть не подавилась словами, ей было стыдно и страшно произносить это вслух, даже шёпотом. – И что он знает, что ты Роме фотки скидывала...

Стеша побледнела так, что её светлые волосы казались единственным цветным пятном на лице. Она отпустила руку Алисы и прижала ладони к щекам.

– О боже... – выдохнула она. – Он... он что, про мои...

– Не подробно, но намекнул, что у Ромы есть что-то на тебя. И что если я не буду слушаться, он всё это использует. – Алиса сглотнула ком в горле. – Я не хотела тебе говорить, боялась напугать. А сегодня Влад Матросов всё выложил Максу. И Макс теперь... он сказал, что разберётся. Мне страшно, Стень. Он так сказал... «по делам». И выглядел...

– Как бульдозер, который намерен снести стену, – закончила за неё Стеша, мрачно кивнув. Она знала Максима лучше. Видела его в таком состоянии – холодном, целеустремлённом и опасном. Она тяжело вздохнула, опустив руки на парту, и её пальцы снова нашли руку Алисы, сжали её крепко. – Слушай, Алис. Он прав в одном. Тебе не надо за него беспокоиться в плане последствий. Лидия Петровна его ругает, родители ругают, но для него это – фон. Он умеет добиваться своего и выкручиваться. А насчёт Василенко... – Стеша сжала губы. Она ненавидела всех, кто пользовался чужой слабостью. – Может, и правильно. Иногда только так они понимают. Ты послушайся его. Держись сегодня рядом. И не переживай. Он не даст себя в обиду. И тебя – тем более.

– Но как же твои фотки? – прошептала Алиса, и её голос дрогнул. – Если он что-то сделает...

– Со мной разберёмся потом, – твёрдо сказала Стеша, и в её глазах вспыхнула решимость, которую Алиса видела в ней редко. – Я сама дура, что вообще что-то кому-то скидывала. Но это моя проблема. Не позволяй этому уродцу шантажировать тебя через меня. Поняла? Если что – мы все вместе. Я, Илья, Макс. Мы справимся. А сейчас ты послушайся Максима. Держись рядом. И, Алис... – она наклонилась ещё ближе, её шёпот стал почти неслышным. – Спасибо, что рассказала. И что пыталась меня защитить. Ты настоящий друг.

Их перешёптывание прервал сухой голос Александра Викторовича.

– Лисицына, Аксёнова. Если вы уже закончили обсуждение личных дел, может, расскажете нам, чему равен коэффициент удельного сопротивления меди? Или у вас своя, более интересная физика?

Девочки вздрогнули и уткнулись в учебники, покраснев. Остаток урока прошёл в напряжённой тишине, нарушаемой только монотонным голосом учителя. Алиса ловила каждое слово Стеши, пытаясь успокоить себя. Но в груди сидел холодный камень. Она украдкой обернулась. Максим сидел, откинувшись на спинку стула, с виду спокойный, но его пальцы ритмично постукивали по поверхности парты. Илья что-то тихо говорил ему на ухо, и Максим коротко кивал.

Наконец, звонок с урока прозвенел, разрывая напряжённую тишину. Александр Викторович нехотя отпустил класс.

Едва прозвучал последний звук, Максим резко встал, так что его стул с грохотом отъехал назад. Он не стал собирать вещи, просто сунул учебник в рюкзак на ходу.

– Илюха, – бросил он через плечо, – Займи Алису и Стешу. Не отпускай их.

– Куда ты? – спросил Илья, но было уже поздно.

Максим одним движением расталкивая застывших у выхода одноклассников, выскользнул в коридор. Его шаги были быстрыми, тяжёлыми, отдающимися эхом в почти пустом кабинете.

Алиса замерла на секунду, сердце упало. «По делам». Эти слова прозвучали в её голове как приговор. Не думая, почти не осознавая своих действий, она вскочила с места, смахнула свои вещи в рюкзак и бросилась к двери.

– Алиса, стой! – крикнула ей вслед Стеша, но та уже вылетела в коридор.

Она увидела его спину, удаляющуюся в сторону лестницы, ведущей в спортзал и к раздевалкам. Не раздумывая, она побежала за ним.

– Максим! – позвала она, но он не обернулся, лишь ускорил шаг.

Коридор был почти пуст, звонок на перемену только прозвенел. Её собственные шаги гулко отдавались по кафельному полу. Она бежала, пытаясь догнать его, чувствуя, как страх за него перекрывает всё остальное. Он не должен был делать что-то глупое один. Не из-за неё.

Он свернул за угол, ведущий к мужским раздевалкам. Алиса остановилась, запыхавшись. Оттуда доносились приглушённые голоса. Затем они резко стихли.

И тут раздался гневный крик Максима, да такой, что она сама от испуга вздрогнула. В следующую секунду дверь открылась и парни из параллельного класса посыпались оттуда как горох из банки, кто-то спотыкался, кто-то на ходу застёгивал пуговицы рубашки. Когда последний вышел, он быстро закрыл за собой дверь, бросив на неё последний испуганный взгляд.

Алиса застыла, прижав ладонь ко рту. Всё её тело охватила ледяная дрожь. Началось.

Глава 13

Максим толкнул дверь в мужскую раздевалку так, что та с грохотом ударилась об стену, и все разговоры внутри оборвались, словно кто-то выключил звук. Воздух, насыщенный запахом пота, старого дерева и дешёвого дезодоранта, застыл. Парни, кто переодевался, кто сидел на лавках, кто просто болтал, замерли, повернув головы к входу. В их глазах отразилось сначала любопытство, а затем, когда они увидели его лицо, настороженность и даже страх. Максим не просто вошёл – он ворвался, как буря, и от него исходила такая энергетика подавленной ярости, что стало физически душно.

Он не стал оглядываться, его взгляд, холодный и фокусированный, как лезвие, сразу нашёл свою цель. В дальнем углу у шкафчиков стоял Артём Василенко, полуобнажённый, только в спортивных штанах, вытирая полотенцем шею после физры. Он что-то говорил своему приятелю, похабно ухмыляясь, но, почувствовав внезапную тишину и тяжесть воцарившегося напряжения, осторожно, как в замедленной съёмке, обернулся. Его взгляд столкнулся с пылающим взглядом Костровского.

– Всем выйти, – прозвучал голос Максима. Спокойный. Слишком спокойный, с металлической нотой, от которой по спине у некоторых пробежали мурашки. Он даже не повысил тон, но каждое слово было отчеканено и падало в тишину, как камень в колодец. – Я сказал, выйти всем. Прямо сейчас.

Парни переглянулись, недоумение и нежелание ввязываться боролись на их лицах. Один из них, Семён, попытался неуверенно улыбнуться.

– Костёр, чё такое-то? Мы же почти переоделись...

– ВЫШЛИ! – это уже был не голос, а рёв, сорвавшийся с самых глубин глотки. Он эхом ударился о кафельные стены, заставив всех вздрогнуть. Максим сделал шаг вперёд, его кулаки сжались, сухожилия на руках выступили, как тросы. – КРОМЕ ВАСИЛЕНКО! Быстро!