Зло знает тебя наизусть

Артемий решает сделать вид, что верит. Он всё равно вернётся в здание «Графита» и самолично проверит кофемашину на работоспособность.

Очередь рассасывается и небольшое помещение погружается в тишину, нарушаемую только тихой попсовой музыкой, струящейся из колонок. Тёма уже хочет покинуть кофейню, пойти в другую, но Север его останавливает, хватая за локоть и затаскивая обратно в помещение.

— Стоять, — командует он, толкая Артемия к столику в углу. — Есть разговор.

Артемий недовольно фырчит, понимая, что выходит из роли пай-мальчика, но ничего с собой поделать не может — решение его коллег игнорировать его слишком задело и пошатнуло внутренние устоит парня. Он нехотя стягивает с себя куртку и вешает на спинку стула. Не смотря на холод снаружи, внутри небольшой кофейни было довольно тепло.

Север ждёт заказ, и у Тёмы есть время, чтобы просчитать пару шагов наперёд. О чём хочет поговорить наставник, какую тему поднимет? И самое главное, почему Артемий соглашается. Он же может спокойно сказать, что не намерен разговаривать, что сейчас не самое лучшее время. Себе парень это объясняет тем, что ему в любом случае выгоден предстоящий разговор, из которого можно что-то узнать.

Через пару минут Север подходит к столику и молча ставит перед Артемием кофе со сладким круассаном. Парень удивлённо смотрит сначала на принесённое, потом на мужчину снизу-вверх, не понимая что ему нужно делать.

— Просто скажи спасибо, — подсказывает Север после длительной паузы.

— Спасибо, — растерянно произносит парень, пребывая в замешательстве.

— Молодец, — Север снимает пальто и вешает его на вешалку, а после занимает место напротив Артемия. — Слушай, Вересов, не знаю, что ты там обо мне думаешь и знать не хочу, — он разламывает пакетик с сахаром пополам и высыпает в свой кофе, помешивая одноразовой ложечкой. — Но мы оба работаем в одной компании, в одном отделе. И если ты решил остаться, то стоит наладить контакт.

Артемий хмурится, закусывая губу. Что ж, о таком развитии он никак не предполагал. Спустя стольких дней игнорирования, всех этих ситуаций с ошибками в отчётах, после того, что произошло в архиве Север предлагал мир?

— А что, если я решу уйти? — спрашивает Артемий из праздного любопытства. Уходить он не собирался, но услышать ответ от мужчины хотелось.

— Честно? — Север вздыхает, отпивая кофе с молоком. — Нежелательно, чтобы ты уходил. Большего я не скажу.

Это небольшое откровение ещё больше подкидывает пищи для размышлений. Северу невыгодно, чтобы Артемий уходил. Почему? Или это всё пыль в глаза, чтобы после довести парня, как он это делал с другими стажёрами. Либо Север что-то понял и теперь предлагал новую игру. Но Артемий всё равно не улавливал чёткой логики.

— И как мы можем что-то наладить, — с лёгкой грустью говорит Артемий, тыкая мягкий круассан пальцем, — Когда Вы распускаете обо мне слухи?

— Что? — Север искренне удивляется, по его лицу не скажешь, что он играет. — Какие слухи, о чём ты?

— Не делайте вид, что не в курсе. Все вдруг резко от меня отвернулись. Кроме Вас, решившего вдруг предложить мне дружбу. Разве это не выглядит подозрительно?

— Ты меня демонизируешь, — легко проговаривает Север, откидываясь на спинку стула. — Я не распускал никаких слухов.

Артемий поднимает взгляд и внимательно смотрит в чужие глаза. Выискивает там признак лжи, но не видит. Север казался довольно искренним и расслабленным. В голове Тёма вновь начал накидывать возможные варианты развития событий. И хотя всё внутри кричало о том, что ему ненужно соглашаться, Артемий всё равно переступает через себя, находя в этом сотрудничестве то, что изначально могло помочь в достижении его цели.

— Хорошо, — только и проговаривает Артемий, всё же отпивая кофе и возвращая на своё лицо привычную улыбку. — Значит, теперь мы друзья?

— О нет, — тянет наставник, ставя на стол пустой стаканчик. — Я тебе предлагаю лишь провести профессиональную грань наших отношений.

— Но что, если я хочу большего? — выпаливает Артемий, не сводя взгляда с мужского лица.

Север взгляд не отводит, поправляет очки и, придвинувшись шёпотом произносит:

— Нет. Ты уже достаточно показал свои зубы, чтобы я сделал вывод. Только деловая этика. Не больше, не меньше.

Артемий принимает этот вызов, чувствуя, что ещё немного и Север сам не заметит, как подсядет на него. Осталось только выяснить необходимые крючки.

По возвращении в офис он, как и планировал, проверяет кофемашину. Та действительно оказывается нерабочей.

ГЛАВА 19 ДАВАЙ БОЛЬШЕ НЕБУДЕМ РУГАТЬСЯ

Решение предложить мир было взвешенным и единственно верным в сложившейся ситуации, по мнению Севера. Испытательный срок Вересова закончится меньше, чем через месяц. И стоит признать, что мальчишка вцепился в эту работу, как клещ. Такая несгибаемая амбициознось восхищала и вызывала уважение.

Всё это было крайне выгодно Северу, при руководстве которого наконец-то останется хоть один стажёр. Потом можно будет всё же спихнуть Артемия в другой отдел, дав отличную рекомендацию, но сейчас Север понимает, что необходимо переступить через свою гордость и проявить качества старшего по должности. Раз Щенок кусается, значит, нужно его дрессировать.

И он начинает эту дрессировку с мелочей. Обещано не переступает установленные границы и надеется, что Артемий, наконец, закончит свою бестактную тиранию неуместными вопросами и поведением.

Первая половина дня после диалога в кофейне действительно протекает довольно спокойно. Артемий больше не натягивает улыбку, когда их взгляды пересекаются. Больше не лезет под кожу и в принципе ведёт себя вполне адекватно. Хотя по его внешнему виду заметно, как изоляция из общей жизни «Графита» отражается на нём. Но помогать со слухами Север не был намерен. Они не друзья, а Артемий не маленький и вполне может постоять за себя. Но узнать о чём говорят за спиной про Вересова он всё равно хочет.

В обед Север набирает Серому и предлагает сходить в столовую, чтобы сменить обстановку серых стен офиса. Коллега охотно соглашается и вот они уже вдвоём занимают столик и ждут, когда официантка в розовом переднике принесёт бизнес-ланч.

— Слышал, ты с Щенком стал сближаться, — устало бросает Сергей, вытирая руки влажной салфеткой.

— В мерах воспитания, — комментирует Север, даря подошедшей официантке дежурную улыбку.

— Или просто решил не быть мудаком, — беззлобно говорит мужчина, пододвигая к себе ближе тарелку с супом.

— Иди ты, — Север тихо посмеивается, но не обижается.

Они желают друг другу приятного аппетита и принимаются за обед, иногда перекидываясь фразами и комментируя футбольный матч, который крутили по телевизору.

— Слухи начинают ходить, — Сергей промокает салфеткой рот и довольно откидывается на спинку деревянного стула, всем своим видом показывая, что он сыт и доволен.

— Какие слухи? — Север на секунду замирает.

— Ну, началось всё с Щенка, — Серый потянулся рукой к столу, взял зубочистку и стал ковыряться той в зубах. — Оксанка, Стервочка, говорит, что ты не просто так с ним начал сближаться.

— Напоминаю, что я не понимаю намёков, — Север откровенно начинает злиться. Ну что опять Оксане взбрело в голову.

— Говорит, что подозрительно всё это, что вот она такая крутая, горячая девчонка, а ты на неё даже не смотришь. Зато вон как завозился с Щенком.

— О Боги, — Севера аж передёргивает, — Кажется пора ей в лицо сказать, что я не фанат силиконовой груди.

— Ты не поверишь, — из груди Серого выскакивает смешок. — Я ей так и сказал. Видел бы ты её лицо!

Они вместе заливаются тихим смехом. Сергей даже пытается спародировать удивлённое лицо Оксаны Стревозовны, когда ей в лицо сказали, что её вываливающая ненастоящая грудь никого не интересует, отчего у Севера даже слёзы выступают от смеха. Ему становится по-детски обидно, что он не видел этого воочию, но надеется, что если всё же они пересекутся и Север сможет сказать что-то крайне неэтичное в адрес девушки… Ох, предвкушение от этой картины только продолжало щекотать натянутые до предела нервы.

— А как остальные отреагировали? — спустя пару минут взрывного смеха друзья всё же утихают, а Север решает спросить волновавший его вопрос.

— На её слова? Никак, — Серый допил компот, стукнув гранённым стаканом о столешницу. — Только в очередной раз дурой себя выставила. Север, ну какой из тебя голубой?

— Натуральный, — со смешинкой в глазах отвечает он.

Они снова заливаются смехом, хотя Северу уже не так весело, как прежде. Воспоминания о прошлом бьют хлыстом, от которого никуда не деться, приходится только принимать удары. А перед глазами заплаканное лицо бывшей супруги. Пока у одних работает правило соизмеримости смеха и слёз, у Севера слёзы превалировали по жизни. Словно кто-то отнял у него процент счастья, наказав вечно пребывать в печали. Или может проблема кроется в чём-то более логичном, простом и очевидном. Может, вся правда прячется в черепной коробке, где неправильно работают механизмы. Север понимает, что это ему дико мешает, но не хочет заглядывать так глубоко внутрь себя, боясь увидеть там правду.

После совместного обеда каждый возвращается на свой этаж. Разговор о секретарше директора всё ещё фонит в памяти, заставляя уголки губ непроизвольно поддёргиваться от непрошенной улыбки. Оксана в очередной раз доказала, что достойна своего прозвища и что явно недостойна даже внимания Севера.

Работа протекает легко. Кофемашина всё ещё не работает, поэтому Север пару раз спускается в ближайшую кофейню, беря сразу почти литровый кофе. Когда он приходит за второй такой дозой кофеина, молодая девушка-бариста с опаской смотрит на него, но ничего не говорит, безмолвно выполняя заказ.

Ближе к вечеру, когда остаётся всего пара часов до окончания рутинной каторги, Артемий, сидевший весь день и не издавший звука, вдруг подаёт голос.

— Север Николаевич, я не понимаю кое-что, — парень щёлкает мышкой и удручённо вздыхает. — Нужна Ваша помощь.

— Что ты там не понимаешь? — Север окликается быстро, хотя раньше он бы сначала выдержал паузу, надеясь, что стажёр сам со всем справится и без его помощи.

— Ну, — Артемий тупит взгляд в монитор, — Взгляните сами, пожалуйста.

Север недовольно вздыхает. Он планировал провести последние часы в абсолютном спокойствии, но приходится самому себе напомнить о договорённости и блюсти эту чёртову деловую этику.

Артемий отодвигается в сторону, а Север нависает над чужим компьютером, упираясь одной рукой о столешницу. На мониторе открыта простая задача, с которой может справиться первокурсник. Собственно, с ней всё в порядке, она решена и никаких проблем Север не замечает, поэтому резонно задаёт вопрос:

— Что не так?

— Ну, — Север слышит, как подрагивает чужой голос и готов поклясться, что слышит, как стучит чужое сердце. — Всё точно в порядке? Можно отправлять заказчику?

Север ещё раз скользит взглядом по монитору и, не найдя подвоха, поворачивается к Артемию, инстинктивно увеличивая дистанцию между их лицами. А после и вовсе выпрямляясь, делая расстояние ещё больше и безопаснее. Парень не сводит глаз с лица Севера, смотря снизу-вверх. Без привычной нахальной улыбки, без привычного хитрого взгляда. Что-то другое сейчас плескалось на дне тёмных глаз, что заставило Севера не на шутку встревожиться и задуматься, что, либо Артемий пренебрегает правилами и продолжает издеваться, либо у него совершенно случайно выходит точно такой же взгляд Марины, который Север запечатлел в своей памяти.

Если бы не присутствующие в кабинете Мышка и Седой, то Север, возможно, пренебрёг бы собственным правилам и надавил, желая узнать причину. Жёстко, зато действенно, подперев к стенке назойливого мальчишку.

ГЛАВА 20 ТЕЛЕФОН

День сменяется ночью. А ночь сменяется новым днём. Время идёт, не останавливается, не спрашивает, поспеваешь ли ты за ним. Артемий заметно не успевает. Сначала он решает, что сменить тактику будет легко, но он так долго был в роли улыбчивого мальчика, столько раз переступал через себя и свои принципы, что элементарно устаёт. И морально, и физически. Сил на новую роль у него просто нет, приходится брать силы из остаточных резервов, продолжать выискивать крючки в Севере, подцепляя того всё больше и больше. Артемий чувствует, что конец близок.

Но также он чувствовал, что этот конец может настать раньше, что в Севере остаётся что-то, отчего Артемий невольно содрогается и откровенно боится. Это особенно чувствуется в моменты, когда парень вновь проверяет границы дозволенного. И Север смотрит на него взглядом, который не сулит ничего хорошего. Только смерть. Как тогда, когда Артемий специально зовёт руководителя помочь с программой, когда Север понимает, что его провели, когда Тёма нутром чувствует, что от удара головой об стол его сдерживает только то, что они не одни в офисе. Артемий нервно сглатывает, когда видит, как костяшки пальцев наставника белеют, сжимаясь в кулаки.

Но остановиться он не может. Север не хочет с ним дружить? О, это был лишь вопрос времени, Артемий так его заставит с собой задружиться, что сам не осознает, как они стали близки. Он продолжал выходку за выходкой, пробуя разные паттерны поведения, составляя статистику и делая выводы, какой из них оказывается наиболее эффективным.

Только вот собственный организм так не считает, начиная изводить Артемия. Он начинает теряться во времени. Путает дни недели, куда-то приходит слишком рано, а куда-то совершенно точно опаздывает. Почти не ест, спит урывками. Всё это изводит окончательно, он понимает, что ему жизненно необходим перерыв. Но он сам того не замечается, попадается на крючок своего же характера, не знающего «стоп слова», бегущего вперёд паровоза даже тогда, когда сердце готово разорваться на куски от перенагрузки.

В этот вечер Артемий остаётся допоздна. Из-за очередного пренебрежения установленным Севером правилом, парень теперь расплачивается собственным временем, выполняя часть работы за наставника. Из плюсов, Артемий, видимо, достаточно зарабатывает очков милости, чтобы Север смог доверить свою работу стажёру. Правда, как таковых плюсов кроме восхваления своего эго самому Артемию это не приносит.

Между пустыми столами гуляет прохладный ветер, который тянется из открытого окна, оставленного на проветривание. Артемий открыл его ещё час назад, почувствовав, как ему резко становится удушающе жарко в тесном офисе.

Он отвлекается от очередного отчёта, с толикой зависти думает о том, что коллеги давно уехали домой. Кто-то ужинает дома, обнимает своих любимых, медленно готовится ко сну. И даже Север уже дома. В последние дни он уходит из «Графита» ровно в штык, не задерживаясь ни на минуту. И каждый раз бросает прощание Артемию первым.

Артемий задумывается, что же делает руководитель по возвращении домой, как он вообще проводит свободное время? Из наблюдений парень успел сделать вывод, что Север не лишён друзей, хотя эта мысль всё ещё казалась дикой. Наставник казался прямой противоположностью понятию «товарищество», несовместимый с любыми адекватными межличностными отношениями. Но вопреки этому суждению, друзья у Севера всё же имелись. Хотя, может они дружат с ним по принуждению? Артемий смеётся в мыслях со своей же шутки, отметив в характеристике наставника пунктик на власть и контроль.

Из крамольных мыслей его выдёргивает вибрация. То ли телефона, то ли чего-то другого. Всё тело тут же напрягается, а память подкидывает те самые страшные кадры из ужастиков.

Артемий позволяет себе отвлечься и поискать источник звука. Находит довольно быстро — звук исходит из ящика стола Севера. Праздное любопытство подталкивает взглянуть на контакт звонящего. Но если наставник узнает, что Тёма трогал его телефон, да и вообще открыл выдвижной ящик его стола… лучше не знать, что с ним сделает Север Николаевич. Но звонок повторяется, а головная боль усиливается в геометрической прогрессии, так что Артемий, наплевав на все инстинкты самосохранения и красные флаги, открывает чёртов ящик. Внутри: записная книжка, стопка чистых листов А4, канцелярия и источник шума. Тёма берёт чёрный смартфон, крутит тот в руках. Странно, обычно руководитель всегда ходит с телефоном и тяжело верилось в то, что он просто забыл его. Или года берут своё? Артемий уже хочет положить его обратно. Зачем ему это? Зачем ему знать, кто звонит Северу?

Он чувствует, как его ладони начинают потеть, как палец сам нажимает на единственную кнопку смартфона и ожидаемо встречается с экраном блокировки, просящим ввести пароль или воспользоваться отпечатком пальца. Но это не нужно — на экране всё равно высветились все последние входящие уведомления: новое письмо на электронной почте, уведомление о событии в игре «три в ряд», новостная строка. И сообщение с занесённого в контакты номера, как «Марина».

«Мне жаль, что тебе нужно так много времени, чтобы пережить это. Но это необходимо, тебе нужно отпустить меня. Пока ты сам не справишься со своей проблемой, никто другой, и я в том числе не…».

Дальше текст обрывается. Не потому что сообщение кончилось — потому что экран блокировки показывает только фрагмент. Чтобы прочитать остальное, нужно было разблокировать телефон.

Артемий смотрит на это сообщение, читая его вновь и вновь. Марина. Бывшая жена? Или какая-то другая девушка? Нет, наверное, всё же бывшая жена. Север так и не снял кольцо, показывая всему миру, что он всё ещё принадлежит кому-то и не ищет новых отношений. Или пытается пустить пыль в глаза, избегая неудобных вопросов…

Парень тяжело вздыхает. На него постепенно обрушивается неприятное чувство. Он начинает корить себя за то, что позволил своему любопытству взять вверх, что влез в личное пространство наставника после оговорённых границ в их деловых отношениях. Спавшая всё это время совесть, вдруг просыпается и начинает давить.

«Зачем я полез? — думает парень. — Теперь я знаю то, что не должен знать. И ничего не могу с этим сделать. Ни спросить, ни забыть».

Он хочет уже положить телефон обратно. Предать забвению этот порыв любопытства. Притвориться, что ничего не видел. Но у судьбы свои планы. Телефон вибрирует прямо в руке — Артемий чуть не выронил его. Номер определился сразу, но Тёма даже не успевает осознать, кто звонит, как в следующую секунду события начинают происходить так быстро, словно кто-то проматывает киноленту. Двери в отдел открываются слишком резко, чтобы Тёма успел сделать хоть что-нибудь. Он лишь застывает на месте, как олень перед фарами огромной фуры и смотрит на силуэт Севера Николаевича в дверном проёме: тот держит у уха кнопочный телефон. Тот самый, по которому вахтёр связывается с сотрудниками, если возникают какие-то вопросы. Артемий узнаёт его моментально по потёртому корпусу. Север, который никогда ни у кого ничего не просил, — попросил телефон у вахтёра. Феноменально.

Наставник нажимает на кнопку сброса вызова. Телефон в руках Артемия, высветивший контакт звонившего как «Валентин Витальевич Власов ЧОП», перестаёт вибрировать. Лишь оповещает о новом пропущенном звонке. У Артемия кружится голова, а в горле застревает тошнотворный ком.

Он не сразу замечает, что рядом с наставником стоит кто-то ещё: охранник незаинтересованно наблюдает за происходящей картиной, а после обыденно произносит:

— Нашёлся!

— Нашёлся, — повторяет без радости Север, не спуская глаз с Артемия, а после передаёт кнопочный телефон обратно его владельцу. — Благодарю за помощь, больше не смею Вас отвлекать.

— Север, закроешь тогда здание сам, а я пойду, — он прячет телефон в кармане штанов.

— Конечно, никаких проблем.

Валентин Витальевич кивает, передаёт связку ключей в руки Севера, разворачивается и, чуть припадая на левую ногу, шагает к лифту. Каблуки его ботинок простучали по коридору неровным ритмом и скрылись за поворотом. Последний человек, который мог спасти Артемия от праведного гнева прямо сейчас уходит на глазах. Он немощно поднимает взгляд на камеру, одиноко висящую под потолком кабинета.

— Не работает, — Север следит за взглядом парня, скрещивая руки на груди.

Что ж, видимо, конец действительно близок. В голове у Артемия два вопроса. Первый: как, чёрт возьми, он не услышал шагов? Ни шороха, ни скрипа — словно Север Николаевич и охранник материализовались прямо из темноты коридора. И если можно списать на то, что наставник умеет подкрадываться и оставаться незамеченным, то Валентина Витальевича не услышать — трудно. Второй вопрос — беспокоящий гораздо сильнее, — что с ним сделает Север. Убьёт на месте или сначала снимет с него кожу, сантиметр за сантиметром? Судя по взгляду — варианты равно возможны.

Артемий хочет уже поскорее избавиться от чужого телефона. Отшвырнуть, отдать, бросить обратно в ящик, сделать вид, что ничего не было. Но собственное тело отказывается слушаться. Руки онемели, а пальцы словно свело судорогой. Он стоит, не в силах пошевелиться, под взглядом холодных голубых глаз — и впервые в жизни понимает, что значит «окаменеть». Да уж, с Севера Кречетова можно смело писать портрет Медузы Горгоны. Только вместо змей в волосах — идеальный пробор. И взгляд, обращающий в камень не хуже античного оригинала.

Он чувствует, как из Севера Николаевича вырывается неведомая зверюга, которую он, Артемий, уже будил однажды. И вот, пожалуйста, разбудил снова. Только в этот раз она кажется ближе, злее и голоднее. А останавливающих стоп-кранов рядом никаких.

По комнате разносится тяжёлый, переполненный злобой вздох. А следом — тяжёлые шаги. Медленные, с эхом, которое стремительно нарастает при приближении. И каждый глухой удар каблука об ковролин отдаётся тупой болью у Артемия где-то в животе. Он вжимает голову в плечи, опускает взгляд в пол, боясь даже глаза поднять. Север неумолимо подходит ближе, как надвигающийся ураган, который в следующую секунду может смести полгорода.

Чужие шаги обрываются слишком резко, словно последний гвоздь в крышку гроба Артемия забит. Тишина, наступившая следом, хуже любого звука. Она звенит, разрушает, ломает, забирается под кожу. Тёма даже перестаёт дышать. Внутри тлеет надежда, что если он замрёт и будет вести себя достаточно тихо, если Север Николаевич не услышит его сбившееся дыхание, то может наставник просто пройдёт мимо. Как в игре в прятки: зажмурился — и тебя нет. Ей-богу, детский сад. Вот только Артемий как на ладони, и прятаться совершенно негде.

Он чувствует тяжесть чужой ладони на своей макушке. Север Николаевич обманчиво ласково приглаживает светлые пряди на затылке, а в следующую секунду сжимает их в кулак. Словно гладит собаку, прежде чем схватить за шкирку.

Оцепенение слетает, как по щелчку. Боль резкая, отрезвляющая, и Артемий шипит. Пальцы, только что сжимавшие чужой телефон, разжимаются сами собой — тело включается раньше разума, пытаясь дотянуться до руки наставника, чтобы освободиться. Но Север быстрее. Ловким движением он перехватывает свой телефон и, взглянув на экран, хмыкает. Артемий лишь краем глаза замечает, как длинные пальцы стискивают корпус смартфона крепче положенного.

— Тебя не учили, что в чужих вещах роются только крысы? — несмотря на оскорбление, голос его непривычно ласковый. — А ты ведь не крыса, Вересов. Ты же у нас хороший мальчик, который следует правилам. Что ты успел увидеть?

Север Николаевич не просто спрашивает — он явно прощупывает, насколько глубоко Артемий успел залезть в чужую личную жизнь.

Тёма поднимает голову и упрямо смотрит в глаза напротив — в самую бурю. Он видит, как наставник давится своей обидой и злобой. Видит, как эти чувства мешаются в одно убийственное месиво. Как это отображается не только в глазах, но и в теле, напряжённом до предела.

Что задело Севера сильнее? То, что он, Артемий, позволил себе такую наглость? Или то, что ему написала Марина? Или — самое страшное — что он это прочитал?

— Север Николаевич, — натяжение на макушке усиливается, Север сжимает волосы крепче, словно наказывает за саму попытку заговорить. — Отпустите.

Наставник взгляда не отводит. Холодные, как декабрьское небо, глаза впиваются в Артемия, изучая, смакуя его страх. Чёртова чёрная дыра в человеческом обличье. Ему всё мало. Видно, как он упивается этой властью, но никак не может насытиться.

— А ты попроси, — произносит он, растягивая слова. — Вежливо. Докажи, что ты послушный Щенок.

Артемий молчит, сжимает губы в тонкую линию. В голове, как заезженная пластинка, бьётся одно и то же: «Не проси, не проси, не проси». Но голова болит так, что перед глазами уже плывут разноцветные пятна.

— Отпустите, — сдаётся он наконец. — Пожалуйста.

Север не отпускает, продолжая смотреть сверху вниз, ожидая чего-то. Его пальцы слегка разжимаются, ослабляя хватку ровно настолько, чтобы Артемий понял — этого мало.

— Я виноват, — Артемий сглатывает. Горло пересохло. — Извините. Я не должен был лезть в Ваш телефон. Это было глупо, неправильно. Я не хотел, — он подбирает слова на автомате, даже не задумываясь, как жалко звучит со стороны. — Простите.