Бывшая Тёмного: Всё будет по-моему

Глава 10

Ночь перед Летним солнцеворотом тихо и торжественно опустилась на дворец. Завтра здесь будут греметь музыка и смех, гости из соседних королевств заполнят галереи и залы. Завтра всё должно быть безупречно, а пока я наводила последние штрихи, вносила последние поправки перед великим днём. Я стояла в восточной галерее и с удовлетворением оглядывала свою работу. За две недели работы это место преобразилось: серебристые и синие цветочные гирлянды обрамляли мраморные колонны, вышитые серебром гобелены мягко колыхались от сквозняков, изысканные цветочные композиции источали тонкий аромат ночных цветов. Всё было именно так, как я задумала: величественная красота, достойная праздника ночи.

— Госпожа, — Тильда, прибежавшая помочь с последними мелочами, восхищённо всплеснула руками. — Это великолепно! Гости ахнут!

— Надеюсь, — я улыбнулась. — А теперь иди спать, завтра будет долгий день.

Служанка убежала, а я ещё раз обошла галерею, поправляя то одну складочку на гобелене, то другую. Всё было идеально. Я легла спать с чувством выполненного долга и с предвкушением завтрашнего дня. Моё платье из ярко-зелёного шёлка с лиловой невесомой органзой, расшитой серебряными нитями и мелкими изумрудами, — висело в шкафу, готовое к выходу. Я представляла, как войду в зал, как будут смотреть на меня гости, как Дариан заметит меня среди всех наложниц... Глупые, тщеславные мысли, но даже Светлана иногда имела право на тщеславие.

Но утро началось с криков. Я проснулась от топота ног в коридоре и тревожного шёпота. Накинув халат, я выскочила из покоев и побежала в восточную галерею, уже зная — случилось что-то плохое. Галерея была в ужасном состоянии. Гирлянды были частично оборваны, гобелены грязными, а цветочные композиции завяли, разбрасывая по полу лепестки вперемешку с грязью. Моя работа последних двух недель, моя гордость — всё превратилось в хаос. Я стояла посреди этого разгрома, не в силах вымолвить ни слова. Вокруг суетились проснувшиеся девушки, ахали, переглядывались, но ни одна не подошла. Только Эла`атери несмело тронула меня за рукав, но и она молчала.

— Леди Малика. — Голос Морвейн прозвучал как удар хлыста.

Старшая по гарему стояла у входа в галерею, и лицо её было мрачнее грозовой тучи, что заволокла небо за окном. За её спиной теснились остальные наложницы — прибежали на шум. Среди них я заметила Кайлину. Её лицо было непроницаемым, но Астремея, стоявшая рядом, не скрывала довольной усмешки.

— Я... — начала было я, но Морвейн перебила.

— Я понадеялась, что из вас выйдет толк, — произнесла она ледяным тоном. — Вы взялись за работу с таким рвением, что я почти поверила в вашу ответственность. Но нет, вы всё та же бестолковая Малика, которая не способна уследить за собственной зоной ответственности.

— Кто-то испортил галерею, — сказала я, стараясь сохранять спокойствие. — Это саботаж, нам нужно провести расследование.

— Расследование? — Морвейн горько усмехнулась. — Гости прибудут через несколько часов, у нас нет времени на расследования. Леди! — она обернулась к толпе. — Всем немедленно исправить этот кошмар. А вы, леди Малика, — она снова повернулась ко мне, и в её выцветших глазах читалось разочарование, — отправляйтесь в свои покои и оставайтесь там до конца праздника.

— Вы не можете...

— Могу. Вы уже сказали достаточно, Малика. Рекомендую не пререкаться. Стража!

Два стражника выросли словно из-под земли. Я не стала устраивать скандал, спорить. Я развернулась и пошла, чувствуя спиной взгляды всех наложниц. Когда проходила мимо Кайлины, я на мгновение встретилась с ней глазами. Она не улыбалась, смотрела спокойно, холодно, с лёгким интересом, как смотрят на насекомое, которое только что перестало жужжать. Дверь моих покоев захлопнулась, и снаружи лязгнул засов. Я стояла посреди комнаты и смотрела на своё платье. Изумрудный шёлк мерцал в утреннем свете. Невесомая органза колыхалась от сквозняка. Драгоценные камни на вышивке подмигивали мне разноцветными искрами. Я подбирала этот наряд несколько дней. Я представляла, как войду в нём в зал, зазвучит музыка, Повелитель посмотрит на меня и, возможно, пригласит на танец. Глупо, по-девичьи, но я действительно этого ждала. А теперь меня никто не увидит. Я подошла к окну. Отсюда, с верхнего яруса, открывался вид на главный двор. Там уже суетились слуги, расставляли последние украшения, выравнивали ковровые дорожки. Прибывали первые гости — кареты, всадники, разодетые делегации.

А потом я увидела, как Кайлина вышла на парадное крыльцо. Она была ослепительна: серебристо-синее платье, сапфиры в платиновых волосах, гордая осанка королевы. Она встала рядом с Дарианом — Тёмный Повелитель сегодня был облачён в чёрный бархат с серебряным шитьём и выглядел так, что у любой женщины подкосились бы колени. Кайлина взяла его под руку — и он не отстранился. Вместе они приветствовали гостей. Вместе они направились в праздничный зал. Я почувствовала, как к горлу подкатывает ком от унижения. Она будет пить вино, танцевать и принимать комплименты. А я буду сидеть здесь, под арестом, в платье, которое никто не увидит. Я отошла от окна и резко опустилась в кресло. Внутри всё кипело. Сорок семь лет жизни — и я сижу, как девчонка, наказанная за чужую шалость. Нет, это не Кайлина лично — она не стала бы марать руки о гирлянды, но её свита, да, они могли. И Морвейн, то ли запуганная, то ли купленная, то ли просто уставшая, списала всё на «бестолковую Малику».

Я снова подошла к окну. Праздник уже начался — из главного зала доносились отголоски музыки, смех, звон бокалов. Я искала глазами хоть кого-то знакомого. Может быть, Эла`атери? Она, конечно, не посмеет ослушаться Морвейн, но хотя бы помашет издалека. Может быть, Дариан заметит моё отсутствие и спросит обо мне? Хотя нет — Кайлина держит его под руку и наверняка очаровательно нашёптывает на ухо. Я уже хотела отойти от окна, когда заметила движение внизу. По территории дворца, вдоль живой изгороди, шёл Ирман в сопровождении начальника стражи и нескольких воинов. Видимо, обходил периметр — праздник праздником, а безопасность превыше всего. Он был одет в тёмно-зелёный бархат — праздничный наряд, но без излишней роскоши. Светлые волосы распущены, на плечи наброшен короткий плащ. Меч на поясе — не парадный, а самый настоящий, боевой. Даже в праздник он оставался советником и воином, а не придворным щёголем. Я не раздумывала ни секунды.

— Ирман! — окликнула я, высунувшись из окна.

Он остановился, поднял голову. Удивление на его лице сменилось тревогой.

— Леди Малика? Почему вы не на празднике?

— Долгая история. Не могли бы вы подняться ко мне?

Ирман задержал взгляд на моём лице. Видимо, что-то в нём убедило его не задавать лишних вопросов. Он коротко кивнул начальнику стражи, отдал несколько распоряжений — и направился ко входу.

Я отпрянула от окна и оглядела себя. Платье, которое я надела утром в тщетной надежде, что наказание отменят, всё ещё было на мне. Я выглядела как женщина, готовая к балу, но бал проходил без меня. За дверью послышались шаги, затем голос Ирмана — спокойный, властный — отдал короткий приказ страже. Лязгнул засов, и дверь открылась. Ирман шагнул в мои покои и замер на пороге. Его серые глаза пробежали по моему платью, по волосам, по лицу. На мгновение промелькнуло выражение, которое я заметила ещё в беседке: восхищение, смешанное с растерянностью. Но тут же его взгляд стал серьёзным.

— Что с вами случилось? — сказал он.

Я рассказала. Про разгромленную галерею, про то, что Морвейн даже не попыталась разобраться, про стражу у дверей. Ирман слушал молча, только пальцы сжались на рукояти меча. Когда я закончила, он кивнул:

— Я верю вам, леди. Мы разберёмся во всём после праздника.

— А нужно ли разбираться? — усмехнулась я. Он явно понял, что я говорю про случай со служанками, и поджал губы. — Это не упрёк вам, Ирман. Мы ведь оба понимаем, что во дворце всё... сложно.

— Леди Малика, — он хотел что-то сказать, но мне надоело слушать оправдания.

— Не нужно, Ирман. — Я устала от интриг, от несправедливости, от того, что меня снова заперли, как провинившуюся девчонку. Сейчас, в этот момент, мне хотелось только одного: забыться. — Почитайте мне?

На лице моего гостя отразилась целая гамма эмоций: удивление, непонимание, затем — лёгкая растерянность. Он явно ожидал чего угодно — гнева, слёз, требований немедленно идти к Повелителю. Но не этого.

— Почитать? — переспросил он.

— Да. У вас тонкий вкус. Возьмите в книжном шкафу фолиант или свиток. Или... — я неопределённо махнула рукой, — что-нибудь, что вы читаете для себя. Только прошу: не доклады, не отчёты, не древние диалекты, а что-нибудь красивое.

Его серые глаза изучали моё лицо, и я видела в них, как в его голове крутятся мысли: «Почему она просит об этом меня? Или ей правда просто нужен отдых?» Ирман неспешно подошёл к книжному шкафу Малики и критически оглядел содержимое. Достал небольшую книгу в потёртом кожаном переплёте. Не парадный фолиант, а книга, которую держат для души.

— Это очень старый сборник эльфийской поэзии, — сказал он тихо. — Я перечитываю подобные работы, когда мне нужно подумать.

— Почитайте, — я опустилась в кресло у окна, поправила пышные юбки, чтобы они легли красивыми складками, и приготовилась слушать.

Ирман поколебался ещё мгновение, затем прошёл к креслу напротив, но не сел. Вместо этого он опёрся о спинку, раскрыл книгу и, отыскав нужную страницу, начал читать. Голос его звучал негромко, но в тишине покоев каждое слово падало, подобно капле в воду. Он читал на певучем, немного гортанном языке дроу, с длинными гласными и мягкими согласными. Я половины не понимала, но смысл был и не важен. Важен был ритм, глубокий, обволакивающий, проникающий куда-то под кожу тембр его голоса.

Я смотрела на эльфа, не отрываясь. На светлые волосы, сегодня распущенные и спадающие на плечи мягкими прядями. На то, как двигались его губы, произнося незнакомые слова. На то, как его пальцы бережно, нежно переворачивали страницы, словно книга была живым существом. Он поднял глаза от страницы — и осёкся на полуслове. Наши взгляды встретились. Я видела, как шевельнулся его кадык, как дрогнули ресницы, как пальцы чуть крепче сжали книжный переплёт.

— Вы очень красивы сегодня, леди Малика, — сказал он тихо, в его голосе не было ни лести, ни попытки завоевать. Одна простая правда, которую он слишком долго держал в себе.

— Даже под арестом? — я улыбнулась уголками губ.

— Особенно под арестом, — он позволил себе лёгкую улыбку в ответ. — Зелёный — ваш цвет.

— Я запомню.

Он занял пустующий стул и снова опустил глаза к книге, чтение продолжилось. Но искра, вспыхнувшая между нами в беседке, разгоралась в маленький, но упрямый огонь. Советник сидел напротив — красивый, умный, надёжный — и читал мне стихи, пока где-то в главном зале гремел праздник, а мои враги праздновали победу. В этот момент мне было всё равно. Я вся была здесь, с ним, и это значило куда больше, чем любой бал.

Глава 11

Ирман ушёл, забирая с собой тёплую, невесомую атмосферу, что возникла между нами во время чтения. Я ещё несколько минут сидела в кресле, глядя на закрытую дверь и глупо улыбаясь. Потом встряхнулась и встала. Хватит мечтать, Света. Ты под арестом, так используй время с умом.

Я подняла томик поэзии, который Ирман оставил на столике, и подошла к книжному шкафу. Провела пальцами по корешкам, выискивая свободное место. Шкаф был огромным — от пола до потолка, забитый книгами, свитками и какими-то шкатулками с документами. Малика, судя по всему, никогда этим не пользовалась. Книги стояли ровными рядами, нетронутые, покрытые тонким слоем пыли. Библиотека фаворитки, которая не читала.

— Иметь такой шкаф и не сунуть в него нос, — пробормотала я, водя пальцем по корешкам. — Малика, Малика. Красотой сыта не будешь.

Я достала несколько книг наугад. «История Дома Эрайтариен», «Трактат о магических искрах», «Яды и противоядия Подземного королевства» — это отложим, пригодится. «Песни Лунного озера» — поэзия, верну на место. А вот это что? Толстый, тяжёлый фолиант в тёмно-синем переплёте с серебряным тиснением. Я вытащила его и прочла название: «Свод дворцовых уложений и этикет Двора Теней». Ого. Звучало как «Уголовный кодекс» вперемешку с «Правилами поведения в приличном обществе». То, что нужно.

— Пора ознакомиться с правами и обязанностями на новой должности, — сказала я вслух и потащила фолиант к креслу.

Я устроилась у окна, поджав под себя ноги — благо пышные юбки позволяли, — и открыла первую страницу. Письменность дроу была мне знакома благодаря памяти Малики: та всё-таки освоила грамоту, хоть и не блистала умом. Буквы напоминали острые клинья, вонзающиеся в строку сверху вниз и справа налево. Поначалу глаза цеплялись за них с трудом, но постепенно привыкли. Я читала, шевеля губами, как школьница на уроке. Глава первая: иерархия дворца. Повелитель. Совет. Старшие Дома. Глава седьмая: статус наложниц. О! Это уже интереснее.

Наложницы делятся на три категории: «цветы» — те, кого Повелитель ещё не призывал; «звёзды» — те, кто уже был с ним; и «фаворитки» — те, кто получил отдельные покои и особый статус. Я была фавориткой, Кайлина тоже. Остальные — звёзды и цветы. Права и обязанности фавориток. Я жадно пробежала глазами по строкам. Фаворитка имеет право на отдельные покои, на прислугу, на ежемесячное содержание из казны, на защиту от посягательств других наложниц. Ага! Вот оно! «Покушение на жизнь, здоровье или достоинство фаворитки карается изгнанием или казнью». А это уже серьёзно. Если я докажу, что Кайлина или её свита устроили саботаж в галерее, им грозит не просто выговор — изгнание.

Я так увлеклась, что не заметила, как за окном уже сгустились сумерки — значит, праздник в самом разгаре. До меня доносились отголоски музыки, смех гуляющих. А я сидела, уткнувшись в книгу, как примерная студентка перед сессией. Но я не жаловалась, мне нравилось навёрстывать то, что Малика упустила за три года. Нравилось чувствовать, как в голове укладываются новые знания. Я как раз добралась до пункта «О праве фаворитки на частную аудиенцию» — очень актуально! — когда дверь внезапно распахнулась без стука. Я подняла голову, на пороге стоял Дариан, Тёмный Повелитель собственной персоной. В соблазнительном чёрном бархате с серебряным шитьём, который я видела из окна. Его лицо было мрачным, а глаза метались между мной, книгой у меня в руках и раскрытыми дверями покоев, у которых больше не было стражи.

— Малика? — его голос прозвучал резко. — Почему у твоих дверей охрана? Я не видел тебя на празднике.

Я медленно закрыла книгу и поднялась, поправила юбки. Встретила его взгляд спокойно, хотя сердце забилось быстрее.

— Добрый вечер, Повелитель. Разве ты не должен быть среди гостей?

— Я задал вопрос, — он шагнул в комнату, и дверь за ним захлопнулась сама собой. — Почему ты здесь, а не на празднике? И почему у дверей стояла стража?

Я взвесила варианты. Сказать правду? Пожаловаться на Морвейн, на Кайлину, на саботаж? Я ещё слишком мало знаю об обитателях дворца. Расследование дела со служанками показало: правда не всегда побеждает, иногда она просто бьёт невинных. Если я сейчас выдвину обвинения без доказательств — меня снова упекут в темницу, на этот раз за клевету на леди Эрайтариен. Нет. Жаловаться — невыгодно.

— Я разбила твою династийную вазу, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Морвейн наказала меня. Оставила здесь до конца праздника.

Дариан прищурился.

— Вазу?

— Очень старую. Кажется, ещё твой прадед из неё пил вино. Она просто выпорхнула из моих рук! — Я виновато накрутила идеальную прядь волос на пальчик.

Он смотрел на меня несколько секунд. Потом уголок его губ дрогнул.

— Ты могла разбить хоть десять ваз, — произнёс он низким голосом, делая ещё шаг вперёд. — Лишать меня удовольствия видеть тебя было неверным решением.

Я не стала комментировать, вместо этого чуть склонила голову набок и наградила его улыбкой, которая заставляла Дариана забывать о государственных делах.

— Ты хочешь сказать, что пришёл сюда ради удовольствия? — спросила я невинно.

— Я пришёл, потому что тебя не было в зале, — ответил он, и его голос прозвучал ниже, глубже, опаснее. — А Малика, которую я увидел в темнице, а потом пробовал в своих покоях, не могла просто затеряться среди других.

— Ты меня изучаешь?

— Изучаю, — он подошёл ещё ближе. Теперь между нами было не больше шага. Я чувствовала его запах и видела, как в свете свечей поблёскивают его глаза. — И это доставляет мне удовольствие.

Его тяжёлая, горячая, властная рука легла на мою талию. Он явно не собирался ограничиваться разговорами. Я положила ладонь ему на грудь — приостановила, но не оттолкнула.

— А как же праздник? — спросила я, чуть понизив голос. — Гости тебя потеряют. Это будет невежливо — исчезнуть с собственного приёма.

— Я Повелитель. Едва ли кто-то осмелится сделать замечание.

— Конечно, нет, — я улыбнулась. — Но давай поступим иначе. Встретимся после праздника в твоих покоях? Там нас никто не побеспокоит.

Он поджал губы. Ему не понравилось, что его отсылают, — я видела это по тому, как напряглись мышцы на шее. Но он был умён и понимал: я предлагаю разумный вариант для нас обоих.

— В свои покои я должен зайти с Кайлиной, — сказал он наконец. — Чтобы не поднимать лишних слухов. Но у меня есть пятнадцать минут сейчас.

Я внутренне встрепенулась. Опа. Должен зайти с Кайлиной. Не хочет, а должен. Это многое меняло. Значит, их связь — не только взаимная симпатия, но и политическая необходимость. Даже Повелитель вынужден соблюдать приличия перед Домом Эрайтариен. Очень интересно. Но сейчас было не время для анализа. Он стоял передо мной — мощный, красивый, голодный, — и смотрел так, словно эти пятнадцать минут были для него важнее всего праздника вместе взятого. И я решила: хватит думать. Пора действовать. Я посмотрела на него из-под ресниц и улыбнулась — чувственно, многообещающе. Ну что ж, мальчик. Пора тебе узнать, на что способна опытная женщина, а не твои юные девы, прячущие взгляд в пол.

— Пятнадцать минут, — повторила я. — Успеем. — И сделала шаг ему навстречу.

Спустя сорок минут я стояла у мраморной ванны, примыкавшей к моим покоям, и смывала с плеча Повелителя остатки пены. Вода была тёплой, благоухающей розовыми маслами, и я наслаждалась ею, омывая красивое тело Дариана, помогая дроу привести внешний вид в порядок. Пятнадцать минут. Ха. Наивный. От меня через пятнадцать минут не уходил ни один мужчина. Он вышел первым. Я накинула халат и отправилась к Дариану. Повелитель стоял у зеркала, пытаясь застегнуть камзол, и хмурился — то ли оттого, что пуговицы не слушались, то ли оттого, что совсем не хотел уходить.

— Дай помогу, — я встала перед ним на цыпочки и ловко застегнула мелкие серебряные пуговицы. Затем поправила воротник, одёрнула рукава и провела ладонями по его плечам. — Вот так. Теперь ты выглядишь так, словно никуда не отлучался.

— А ты? — неожиданно спросил он.

— А я выгляжу так, словно провела вечер с самым соблазнительным мужчиной королевства, — я потянулась к его щеке. — Что, кстати, чистая правда.

Он хмыкнул. Потом наклонился ко мне — видимо, хотел поцеловать на прощание, — но я опередила его. Встала на носочки, обхватила его лицо ладонями и поцеловала так, как целуют мужчину, с которым только что провели сорок минут, а не какие-то жалкие пятнадцать. Чувственно, глубоко, так, чтобы он помнил этот поцелуй весь оставшийся вечер. И отпустила.

— Иди. Праздник ждёт.

Дариан посмотрел на меня со смесью восхищения, голода и немого вопроса, на который он пока не мог найти ответа.

— Я пришлю за тобой позже, — сказал он. — Как гости разъедутся.

Я осталась одна. Подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Раскрасневшаяся, с блестящими от счастья глазами, с лёгкой улыбкой на губах. Довольная.

— Что ж, Света, — сказала я своему отражению, — кажется, ты только что выяснила, что у Тёмного Повелителя есть обязательства перед Домом Эрайтариен, которые ему не нравятся. И что ты ему интереснее, чем весь праздник, вместе взятый. А это, знаешь ли, уже кое-что.

Я вернулась в кресло, взяла тяжёлый фолиант и продолжила чтение. До рассвета было ещё много времени, и я собиралась использовать его с пользой.

Глава 12

Утро после праздника встретило меня особенной тишиной, какая бывает, когда весь дворец отсыпается после бурной ночи. Я проснулась поздно, но выспавшейся и довольной. Вчерашний вечер определённо удался, и не только из-за Повелителя.

Первое, что я заметила, выглянув в коридор, — отсутствие стражи. Дариан, разумеется, отослал охрану. Я больше не под арестом. Можно было поваляться в постели ещё часок, но Света напомнила: утреннее собрание в гареме никто не отменял. Морвейн не прощает опозданий, особенно внезапно освобождённых, кого она собственноручно запирала в покоях.

Я оделась скромно, но элегантно — тёмно-серое платье без лишней вышивки, волосы заплела в простую косу — и спустилась в общий зал. Девушки, сонные, но оживлённые, уже собирались: обсуждали вчерашний праздник, гостей, наряды. При моём появлении некоторые замолчали. Я поймала несколько удивлённых взглядов — видимо, слух о моём аресте уже разлетелся, а теперь они гадали, почему я здесь.

Морвейн стояла у стола с новым списком поручений. Когда я подошла, она подняла голову и посмотрела на меня долгим, оценивающим взглядом.

— Леди Малика, — произнесла она сухо и позволила мне взмахом руки присоединиться к гарему.

Ни слова о вчерашнем, об аресте. Ни слова о том, что Повелитель лично снял с меня стражу. Морвейн просто сделала вид, что так и надо. Я не стала провоцировать — пусть у неё остаётся иллюзия контроля.

Я ознакомилась со списком поручений и оглядела зал. Кайлины не было, место у восточного окна пустовало. Интересно, где её носит?

Я перевела взгляд на Астремею — и удивилась ещё больше. Она сидела в кружке девушек-полукровок и что-то оживлённо им рассказывала — кажется, про музыкантов на вчерашнем балу. Лицо дроу было расслабленным, даже дружелюбным. Она смеялась. Астремея! Смеялась! Без Кайлины она словно сбросила маску и стала обычной девушкой.

А вот Ниила выглядела совсем потерянной.

Она стояла в стороне, теребила рюши на рукаве и растерянно озиралась, словно ребёнок, который потерял мать в толпе. Без Кайлины она не знала, куда себя деть, без Астремеи, которая обычно помыкала ею, она не знала, что делать.

Я быстро пробежала глазами по списку и выцепила задание — разбор старых гобеленов в западном крыле. Скучная, пыльная работа, которую обычно поручали новеньким. Но сейчас это было мне на руку.

— Ниила! — окликнула я, подходя к ней.

Она вздрогнула и уставилась на меня круглыми глазами.

— Леди Малика? — её голос прозвучал неуверенно. Она явно не ожидала, что я к ней обращусь.

— Ты занята? Мне поручили разобрать гобелены в западном крыле, одной не справиться. У тебя отличный вкус, а я рискую снять что-то не то. Поможешь?

Я намеренно повторила комплимент, который уже делала ей раньше — насчёт бабочек на занавесях. Сработало: в юных глазах Ниилы мелькнула искра радости.

— Я... да, наверное...

— Вот и отлично, идём.

Мы направились в западное крыло.

Я шла не спеша, давая Нииле время привыкнуть к моему обществу. Первые минуты она нервничала — теребила рукав, бросала на меня быстрые взгляды. Но я не давила, не задавала вопросов. Мы начали работу молча, я разворачивала гобелены, отмечала повреждения, сортировала по цветам. Постепенно Ниила увлеклась — её действительно интересовали ткани и вышивка, я верно заметила.

— Вот здесь нить порвана, — она показала на угол гобелена. — Но рисунок можно восстановить, если подобрать похожий шёлк. У меня есть такой в шкатулке.

— Отлично. Доверим это тебе.

Прошло ещё полчаса. Ниила расслабилась и даже начала напевать что-то себе под нос. Тогда я решилась.

— Жаль, что я пропустила вчерашний праздник, — сказала я небрежно, расправляя очередной гобелен. — Говорят, было весело. Какие гости приезжали?

Ниила охотно откликнулась. Она явно считала вопрос невинным — ну правда, Малика же пропустила праздник, ей интересно.

— О, много! — она оживилась. — Были послы из Лунного королевства, делегация горных дроу, лорды с восточных границ. И, конечно, старшие Дома. Советник Вэлиан был с сыновьями и супругой.

Я зацепилась за последнего и решила уточнить.

— Советник Вэлиан? Это же...

— Дом Эрайтариен, — кивнула Ниила. — Он приезжал с семьёй. У него трое сыновей, все высокие, красивые, — она мечтательно вздохнула. — И супруга, леди Ма`аэлиор. Она всё время была рядом с Повелителем и Кайлиной.