Бывшая Тёмного: Всё будет по-моему

Глава 1

Я не проснулась, а воскресла. Голова гудела так, словно вчера я не просто «перебрала с Анькой», а отметила закрытие всех кредитов разом. Во рту — будто кошки переночевали вместе со всем своим потомством. Я попыталась нащупать подушку, чтобы накрыть голову и застонать в неё от души, но рука упёрлась во что-то холодное и шершавое, похожее на камень.

— Ань, ты меня где бросила? — прохрипела я, не открывая глаз. — Если это твоя новая квартира, то ремонт — дно.

Ответа не последовало. Я приоткрыла один глаз. Низкий, сырой каменный потолок, влажные стены, пахнет плесенью и общественным туалетом на вокзале. Прекрасное начало дня. Судя по ощущениям — понедельник.

— Та-а-ак, — протянула я, приподнимаясь на локтях. — Спокойно, Света. Ты взрослая женщина. У тебя почти закрыта ипотека, двое детей и бывший муж-придурок. Ты переживала вещи и похуже. Например, корпоратив в две тысячи восемнадцатом.

Я села и огляделась. Картина маслом: я в каком-то каменном мешке. Стены серые, пол серый, решётка на маленьком окошке под потолком — тоже серая. Сквозь неё пробивается тусклый зеленоватый свет. Единственная деталь интерьера — массивная деревянная дверь. С моей стороны никаких засовов, разумеется, нет. Я в тюрьме.

— За что?! — возмутилась я вслух и тут же осознала две вещи.

Первый: голос не мой. Звонкий, мелодичный, с грудной вибрацией. Мой родной голос звучал иначе — немного прокуренный, уставший, с хрипотцой человека, который много лет объяснял начальству, почему нельзя списать корпоративный банкет на «канцелярские расходы».

Вторая вещь поразила меня ещё больше. Когда я возмущённо взмахнула рукой, перед глазами мелькнули длинные волосы. Я замерла, ведь давно носила короткие стрижки. Вытянула руку и заметила: тонкое запястье, длинные изящные пальцы с идеальным маникюром. Без сухости кожи от вечного мытья посуды. Я поднесла руку ближе к лицу. Ощупала гладкую, явно молодую кожу.

— Не поняла, — сказала я чужим голосом.

Схватила длинную рыжую прядь волос, которая упала мне на плечо. Густая, как у моделей из рекламы шампуня, которым я никогда не верила.

— Не поня-а-ала, — протянула я уже с нарастающей тревогой.

Я опустила взгляд ниже. На мне было какое-то странное одеяние — не то ночная рубашка, не то костюм для ролевых игр «узница подземелья». Тонкая ткань, разорванная на плече. Но разорванная она была очень... живописно. Как в кино, где героиня даже в грязи должна выглядеть сексуально. А под этой тканью обнаружилось тело совершенно мне незнакомое. Я машинально ощупала себя. Талия — узкая. Бёдра — округлые. Грудь — третьего размера, не меньше. Молодая, упругая, стоит как памятник. Я бы позавидовала, если бы не была в шоке.

— Я секси! — вырвалось у меня.

И это была чистая правда. Я, Светлана, мать двоих детей, бухгалтер с двадцатилетним стажем и обладательница хронического радикулита, внезапно стала писаной красавицей с формами, от которых у любого мужчины случился бы инфаркт пятой точки.

— Это сон, — сказала я громко, чтобы убедить саму себя. — Мне снится сон. Вчера был тяжёлый день, я перебрала с Анькой. Мы отмечали её развод, пятый по счёту, между прочим. Вот мозг и выдал... такое.

Объяснение мне понравилось. Я даже немного расслабилась. Сон — это хорошо. Во сне можно всё.

— Значит так, — деловито произнесла я, поднимаясь на ноги. — Сейчас я представлю, что я на Мальдивах. Белый песок, коктейль с зонтиком, мускулистый массажист по имени Рафаэль...

Я зажмурилась и попыталась перенестись на Мальдивы. Изо всех сил представила шум волн, крики чаек, ласковое солнце. Даже Рафаэля представила. Очень мускулистого в плавках.

Открыла глаза. Каменная конура, плесень, решётка.

— На Мальдивы не хочешь? — мрачно спросила я у вселенной. — Ладно, давай что-нибудь попроще. Париж? Рим? Дача? В конце концов, дача! У меня там рассада не полита!

Ничего. Темница стояла насмерть и никуда растворяться не собиралась. Я тяжело вздохнула и провела рукой по шикарным волосам, что шелковистыми каскадом спадали до талии. Красиво, конечно. Но как за ними ухаживать? Шампунь, бальзам, маски... У меня в прошлой жизни на это времени не было, а тут, судя по волосам, ухода требовался вагон и маленькая тележка.

— Эх, — сказала я в пустоту, — такая красота пропадает. Никто и не видит.

Резкая боль пронзила висок, и перед глазами вспыхнули незнакомые, яркие образы. Череда быстрых, смазанных, но пугающе реальных вспышек. Я увидела огромный зал с чёрными мраморными колоннами. Много женщин в дорогих нарядах. Их молодые лица были прекрасны, но искажены злобой. Я услышала обрывки разговоров, смех за спиной. Ощутила запах благовоний и пряностей. А потом увидела высокого мужчину с короткими тёмными волосами, мощными плечами и лицом, которое можно описать одним словом: опасный. Он стоял в окружении этих женщин, но смотрел только на меня. Вернее, на ту, чьими глазами я сейчас видела эти обрывки прошлого. На Малику.

Имя всплыло само собой. Её звали Малика. Рыжеволосая красавица, любимая наложница Тёмного Повелителя. Та, которую боялись, которой завидовали и которую ненавидели. Я увидела — уже другими глазами, со стороны, — как другие наложницы собираются в одной из комнат гарема. Их было трое, и они шушукались, пряча в складках одежд какие-то свитки. Письма с печатями врагов Повелителя.

— Подбросим в её покои, — прошептала одна из них. — И охнуть не успеет, как окажется в темнице.

— Глупая рыжая тварь, — усмехнулась вторая. — Даже не поймёт, что случилось.

Третья ничего не сказала. Просто кивнула. Картинка сменилась. Теперь я увидела Малику — такую, какой она была до подставы. Она стояла перед зеркалом, любовалась своим отражением, поправляла волосы. Красивая, спору нет, но во взгляде ни ума, ни хитрости. Просто смазливая девица, которая привыкла получать всё за свою внешность. Она действительно даже не заметила, как в её покои подкинули злосчастные письма. Слишком занята была собой.

Вспышка. Охрана. Крики. Её схватили, куда-то потащили, она визжала и вырывалась. Тёмный Повелитель смотрел на неё с ледяным презрением. Кажется, он что-то сказал, но слов я не разобрала — боль в висках пульсировала слишком сильно, заглушая звуки.

А потом сырая, холодная, безнадёжная темница. И приговор: завтра на рассвете казнь. Видения схлынули так же резко, как и начались. Я покачнулась, оперлась рукой о стену и несколько минут просто стояла, пытаясь прийти в себя.

— Понятно, — сказала я наконец. — Просто замечательно. Значит, так: я в чужом теле, в чужом мире. В темнице. Меня подставили, и завтра меня казнят. И кажется, это не сон.

Знаете, что самое смешное? Мой бывший муж однажды сказал, что я доведу его до тюрьмы. Но чтобы до тюрьмы, да ещё и в другом мире, в теле рыжей красотки дойти самой...

Я хмыкнула. А потом хмыкнула ещё раз. А потом меня пробило на истерический смех.

— Анька! — хохотала я, держась за живот. — Вот это мы отметили твой развод!

Я смеялась до слёз. Потому что иначе оставалось только разрыдаться от ужаса. А я, как женщина, пережившая ипотеку, развод, свекровь-тирана и главного бухгалтера Ниночку с ангельской улыбкой и повадками гестаповца, — плакать отучилась давно. Проблемы надо решать.

Я вытерла слёзы (от смеха, не от страха), расправила плечи и прислушалась к себе. Тело молодое, сильное, здоровое. Никакого хруста в коленях, никакой одышки, никакого давления. Энергия так и бурлит внутри, как шампанское в бутылке на корпоративе. Это ресурс, и с этим можно работать.

— Ладно, Малика, — сказала я своему новому отражению (ближайшая лужа на полу вполне сошла за зеркало). — Ты была красавицей, но дурой. А я умная. Давай-ка объединять активы.

Лужа ничего не ответила, но отразила весьма обнадёживающую картину: зелёные глаза с хитрым прищуром, пухлые губы, изогнутые в усмешке, и копна огненных волос, которые даже в тусклом свете темницы выглядели как алое пламя. Я погрозила пальцем своему отражению:

— План такой. Во-первых, выжить. Во-вторых, найти тех куриц, которые подставили эту девочку. В-третьих... ну, разберёмся по ходу. Я бухгалтер, у меня всегда есть план Б, В и до буквы Ё включительно.

И тут за дверью послышались тяжёлые шаги. Металлический перезвон — кажется, доспехи или оружие, шли несколько человек. Засовы на двери лязгнули, и створка начала открываться. Я мгновенно выпрямилась. Отряхнула свою рваную одежду. Машинально поправила волосы, потому что женщина всегда остаётся женщиной, даже за пять минут до казни.

— Спектакль начинается, — шепнула я. — Выходи на сцену, Света. То есть... Малика. Чёрт, надо привыкать к новому имени. Ладно, разберёмся. Кто у нас тут?

Дверь распахнулась. На пороге стоял мужчина из видений. Высокий брюнет, короткая стрижка, ни одного лишнего миллиметра. Мощная шея, квадратный подбородок, плечи как шкаф. Одет во всё чёрное, на поясе болтается меч. Смотрит исподлобья, взгляд тяжёлый, ничего хорошего не обещающий. Тёмный Повелитель Дариан. Явился собственной персоной.

— Ну здравствуй, Малика, — произнёс он низким голосом. — Готова молить о пощаде?

Я окинула его оценивающим взглядом. Брутальный и вполне типичный качок. Морда каменная, но при этом красив, гад. Похож на фитнес-тренера. И он ждал, что я сейчас упаду на колени и буду рыдать. Вместо этого я спокойно поинтересовалась:

— А воды принести не судьба? У меня обезвоживание и голова болит.

Повелитель моргнул. Похоже, такой реакции от наложницы он не ожидал. А я тем временем массировала виски и думала, что первая глава моей новой жизни начинается интересно. Очень интересно.

Глава 2

Дариан стоял в дверном проёме, заполняя собой всё пространство. Высокий, плечистый, в чёрной коже, он напоминал скалу, которая зачем-то отрастила ноги и научилась хмурить брови. В тусклом свете факелов из коридора его лицо казалось высеченным из камня — острые скулы, тяжёлый подбородок, короткий ёжик тёмных волос. Красив, бес и опасен. Но я за свою жизнь повидала достаточно опасных мужчин. Мой бывший муж, например, был опасен ровно в двух ситуациях: когда заканчивалось пиво и когда я прятала его пульт от телевизора. Так что запугать меня каменной физиономией было сложно.

— Ну здравствуй, Малика, — произнёс он низким, с ленцой, голосом. — Готова молить о пощаде?

Он с наслаждением ждал, как кот перед миской сметаны. Наверняка привык, что провинившиеся наложницы рыдают, падают на колени, рвут на себе одежды и волосы. Но в его глазах промелькнул жар. Он всё ещё хочет Малику, ну, то есть меня. Я склонила голову набок и внимательно его изучила.

Короткая стрижка ему шла — никаких слюнявых эльфийских локонов. Мощная шея, широкие плечи. Мышцы перекатываются под чёрной тканью, даже когда он просто дышит. Фитнес-тренер, честное слово. Только меч на поясе и аура тьмы намекают, что абонемент в этот зал мне не по карману. Вместо того чтобы падать на колени, я спокойно поинтересовалась:

— А воды принести не судьба? У меня обезвоживание и голова болит.

Дариан медленно моргнул. Он явно не привык, что наложницы просят воды. Обычно они просят о пощаде. Или о ещё чём-нибудь унизительном.

— Ты просишь воды? — уточнил он.

— А что, в этой темнице за неё доплачивают? — я приподняла бровь.

Повелитель нахмурился. Сделал шаг в камеру. За ним в дверях маячили два стражника, которые ранее бряцали доспехами в коридоре. Они тоже не ожидали, что казнь задержится из-за обсуждения тарифов на воду.

— Ты изменилась, — сказал Дариан. Он не спрашивал, утверждал.

Я внутренне собралась. Вот он, первый опасный момент. Слишком резкая перемена в поведении вызовет подозрения, нужно играть тоньше. Не «я стала другой», а «ты просто меня не знал».

— Я провела ночь в темнице в ожидании казни, — сообщила я ровным тоном. — Знаешь, это здорово прочищает мозги. Рекомендую всем, кто запутался в жизни. Очень отрезвляет.

— Ты предала меня, Малика. Почему? — он скривился, тема была болезненной для него.

Он медленно обошёл меня по дуге, рассматривая как диковинного зверька. Я старалась не напрягаться. Пусть смотрит, в конце концов, ему есть на что посмотреть. Тело Малики — настоящий шедевр, а рваное платье только добавляет... пикантности. Жаль, что я не успела причесаться. Хотя, судя по тому, как блестели мои рыжие волосы даже в этом подвале, Малика могла позволить себе и не причёсываться.

— Ты говоришь иначе, — процедил Дариан. — Дерзко. Раньше ты лепетала и хлопала ресницами.

— Раньше ты не бросал меня в темницу, — парировала я. — Знаешь, обстановка располагает к серьёзным разговорам. Плесень, сырость, никаких развлечений. Хочешь не хочешь, а задумаешься о жизни.

Он остановился прямо передо мной, очень близко. Я почувствовала его терпкий мужской запах с нотками металла и кожи. От него веяло силой и опасностью. Если бы я была прежней Маликой, у меня бы уже подкосились колени. Но я была Светой, которая видела, как её бывший муж рыдает над вылитой мной в раковину банкой пива. Порог страха у меня был сильно задран.

— Ты предала меня, — повторил Дариан. — Письма с печатями врагов — железное доказательство. — Он снова пытался разубедить в происходящем самого себя.

Однако произнёс это лорд весомо, явно ожидая, что я сейчас начну оправдываться, путаться в словах, рыдать. Классический приём: задавить авторитетом и посмотреть на реакцию. Но я не собиралась оправдываться. Оправдывается тот, кто виноват.

— Письма, — повторила я за ним с задумчивым видом, обходя его фигуру по кругу. — Печати, доказательства — звучит внушительно. — Я подобралась к нему непростительно близко. — А ты не пробовал провести аудит?

— Что? — он снова моргнул. Кажется, слово «аудит» в лексиконе Тёмного Повелителя отсутствовало. Надо будет составить для него словарь.

— Независимую проверку, — пояснила я. — Без заинтересованных лиц. А то знаешь, как бывает: кто-то приносит «доказательства», а потом выясняется, что доказательства эти состряпаны на коленке за пять минут до обеда. Я двадцать лет в бухгалтерии проработала, — я поймала себя на слове и быстро исправилась: — В смысле, я много лет при дворе нахожусь. И знаю, как легко подделать любую бумажку.

Я сделала паузу, чтобы здоровяк мог уложить сказанное в свою каменную голову. Потом перешла в наступление:

— Повелитель, ты умён. — Я поднялась на носочки и заглянула ему прямо в глаза. — Неужели ты думаешь, что я, имея доступ к твоей сокровищнице, стала бы воровать какие-то жалкие бумажки? — Я позволила себе дотронуться рукой до его нагрудника.

Он чуть нахмурился — кажется, этот аргумент попал в цель. Доступ к сокровищнице у Малики действительно был. Я видела это во флешбэках. Дурочка не пользовалась своим положением, но я-то умная.

— У тебя были драгоценности, — медленно произнёс он. — Золото, камни. Зачем тебе переписка с врагами?

— Вот именно, — я театрально развела руками. — Зачем? У меня всё было. Статус, внимание Повелителя, лучшие покои в гареме. Я была на вершине. А теперь задай себе вопрос: кому было выгодно убрать самую красивую и заметную наложницу с этой вершины?

Я намеренно сказала «самую красивую». Мужчины падки на подтверждение своего статуса через красоту спутницы, а Тёмные Повелители — тоже мужчины. Пусть думает, что я всё ещё немного та прежняя тщеславная Малика. Но только чуть-чуть.

Дариан долго смотрел на меня. Я чувствовала, как в его голове скрипят шестерёнки. Он действительно был умён по-своему — просто привык, что женщины в его окружении либо боятся его, либо пытаются соблазнить. А тут перед ним стояла наложница, которая спокойно рассуждала о мотивах преступления и почти требовала пересмотра дела.

— Ты хочешь сказать, что тебя подставил кто-то из гарема, — произнёс он наконец.

— Я хочу сказать, что меня использовали втёмную, — я чуть склонила голову, демонстрируя покорность, но глаза сверкнули дерзостью — такой контраст способен любого мужчину свести с ума. — Как самую красивую и заметную мишень. Ты же знаешь, как у нас в гареме. Девушки готовы друг другу волосы выдрать за твой благосклонный взгляд. А тут я — фаворитка. Любимица. Конечно, меня захотели устранить. Но сделать это честно? Нет, слишком сложно. Проще подбросить улики. Дешёвый, но эффективный трюк.

— Доказательства? — прищурился он.

— У тебя есть доказательства, кроме слов той бледной мымры, что теперь спит в твоей спальне? — спросила я невинным тоном. — Нет? Тогда иди, мальчик. Когда будут факты — приходи, разберём.

Вот тут он замер и, кажется, по-настоящему обозлился. Мышцы на шее напряглись, желваки заходили. Он не привык, чтобы его называли «мальчиком». Он вообще не привык, чтобы с ним так разговаривали. Стражники за его спиной переглянулись и синхронно сделали полшага назад. Кажется, они знали, что бывает, когда Повелитель в ярости.

— Ты забываешься, наложница, — процедил он, и голос его прозвучал как раскат далёкого грома.

— Я не забываюсь, — ответила я спокойно, рассматривая тонкие пальцы в тусклом свете, льющемся из-за решётки. — Я просто больше не боюсь. Смертникам, знаешь ли, терять нечего, а мне уже вынесли приговор. Так что я могу говорить правду, и правда в том, что ты ошибся. Не на меня надо злиться, а на тех, кто за моей спиной плетёт интриги. Я просто мишень, в которую удобно кидать стрелы.

Я видела, как в его глазах мелькнуло неожиданное... сомнение? Интерес? Что-то среднее. Он привык, что женщины перед ним трепещут, а эта рыжая, которую он знал как пустоголовую куклу, внезапно заговорила как советник. И при этом не льстила, не заискивала, не пыталась залезть в постель.

— Допустим, — медленно произнёс он, — я поверю, что тебя подставили. Кому это было выгодно?

— А вот это уже правильный вопрос, — я улыбнулась уголками губ. — И я с удовольствием помогу тебе найти ответ. Но не из темницы. Здесь, знаешь ли, не очень комфортно для аналитической работы. Плесень отвлекает.

Дариан смотрел на меня ещё несколько долгих секунд. Я по глазам угадывала, как работает его мозг: эта женщина говорит разумные вещи, эта женщина не похожа на прежнюю Малику, эта женщина... интересна. Чертовски интересна. Наконец он вынес вердикт:

— Казнь откладывается до выяснения обстоятельств.

Я выдохнула. Внутренне, конечно. Внешне — ни мускул не дрогнул. Сорок семь лет жизни за плечами научили меня держать покерфейс, даже когда внутри всё ликует от радости.

— Ты останешься под стражей, — добавил он. — Но в своих покоях. Я хочу узнать, говоришь ли ты правду.

— Разумное решение, — кивнула я. — Кстати, насчёт воды...

Он развернулся и вышел. Стражники засуетились, загремели засовами. Но перед тем как дверь захлопнулась, Дариан бросил на меня последний взгляд через плечо. В этом взгляде было всё: раздражение, любопытство и толика былой страсти. Но помимо этого то, что я бы назвала «кого же я на самом деле держал в своём гареме?».

Дверь захлопнулась, и я осталась одна.

— Ну что ж, Света, — сказала я вслух. — Кажется, первый раунд за нами.

Я потянулась и с удовольствием отметила, что молодое тело слушается беспрекословно, красота. Потом мой взгляд упал на лужу на полу — моё импровизированное зеркало. Оттуда на меня смотрела рыжеволосая красавица с хитрой улыбкой и горящими зелёными глазами.

— Малика, — сказала я отражению, — ты была дурой, но я это исправлю, обещаю. А теперь давай подумаем, как нам выжить в гареме, когда туда вернётся «предательница». Эти куры нас с потрохами сожрут.

Отражение улыбнулось в ответ.

— Сожрут? — переспросила я сама у себя. — Ну уж нет. Это я их съем с гарниром и соусом.

Глава 3

Переход из темницы в покои фаворитки — это как пересесть из маршрутки в авто бизнес-класса. Ощущения примерно одинаковые: сперва не веришь, потом оглядываешься, не сон ли это, а потом решаешь пользоваться, пока дают.

Двое стражников провели меня через чёрный ход дворца. Видимо, чтобы не смущать обитателей гарема видом «предательницы, которую почему-то не казнили». По дороге я вертела головой, пытаясь запомнить коридоры и выходы. Память Малики подбрасывала обрывки — вот здесь она пряталась от старшей наложницы, вот здесь тайком целовалась с Повелителем... Стоп, это лишнее. Хотя Дариан в моих флешбэках выглядел весьма увлечённым. Интересно, куда делась та страсть? Наверное, туда же, куда и мой первый муж после пяти лет брака: растворилась в быту и взаимных претензиях.

— Пришли, — буркнул один из стражей и толкнул высокую дверь из чёрного дерева с золотыми инкрустациями.

Я переступила порог и замерла. Эти покои тянули на президентский люкс. Огромная комната с высоким сводчатым потолком, стены обиты тёмно-бордовым шёлком, мягкие ковры под ногами, мебель из тёмного дерева с затейливой резьбой. Огромная кровать с пологом из полупрозрачной ткани, туалетный столик с зеркалом в полный рост, массивный шкаф. В углу — камин, сейчас не зажжённый. Из окна лился мягкий свет, пахло сладкими благовониями.

— Ничего себе, — выдохнула я, забыв про прежние проблемы.

Стражник, кажется, ничего не заподозрил. Просто запер за мной дверь и остался снаружи. По-прежнему заперта, но теперь хотя бы с удобствами. Я медленно прошлась по комнате, касаясь пальцами тканей и вещей. Тело Малики узнавало эти стены — в нём жила мышечная память о том, как она здесь ходила, лежала, одевалась. Полезно, пригодится. Первым делом я направилась к туалетному столику и уставилась в зеркало.

— Ну здравствуй, красотка, — сказала я отражению.

На меня смотрела молодая женщина, от которой действительно трудно отвести взгляд. Густые рыжие волосы, вьющиеся, спадающие до талии живым огнём. Кожа светлая, почти фарфоровая, но с тёплым подтоном. Глаза зелёные, большие, с длинными ресницами. Губы пухлые, с чётким контуром. Фигура, которую я оценила ещё в темнице: тонкая талия, округлые бёдра, грудь, вызывающая желание немедленно купить роскошное бельё.

— Малика, — повторила я, пробуя имя на вкус. — А звучит ничего. Волнующе.

Отражение подмигнуло мне — это я свыкалась с новой привлекательной ролью. Я повернулась к огромному резному шкафу с тремя створками. Внутри оказались десятки платьев: шёлк, бархат, кружево, вышивка. Драгоценные камни нашиты прямо на ткань. Отдельная секция — украшения: золото, серебро, изумруды, сапфиры. Камни, названий которых я даже не знала. Малика была не просто фавориткой — она была главной драгоценностью гарема, и Дариан явно не скупился на оправу.

— Так, ладно, — пробормотала я, перебирая наряды. — Шёлковое с декольте — оставить для допросов. Бархатное с разрезом до бедра — придержать для особых случаев. А вот это, — я вытащила простое, но элегантное платье глубокого изумрудного цвета, — подойдёт для сегодняшнего дня. Я же под домашним арестом, а не на балу.

Я умылась розовой водой из кувшина (благо, тут хотя бы об этом позаботились), расчесала волосы и заплела их в свободную косу. Потом переоделась и поймала себя на мысли, что мне... нравится. Нравится быть красивой, нравится чувствовать себя сильной и здоровой. В прошлой жизни я забыла, каково это — просыпаться без боли в спине и смотреть на себя в зеркало с удовольствием, а не с мыслью: «Надо бы записаться к косметологу, но некогда».

Покончив с водными процедурами, я подошла к окну. Вид на двор открывался потрясающий. Покои Малики находились в верхнем ярусе дворца, и окна выходили во внутренний сад. Огромный, с фонтанами, экзотическими растениями, мраморными дорожками. Внизу сновали служанки, проходили стражники, мелькали фигуры в дорогих нарядах — видимо, обитатели дворца. Где-то там, в этом лабиринте красоты и интриг, прятались те, кто подставил меня. Вернее, Малику, но теперь это моя проблема. Я оперлась локтями на подоконник и начала анализировать. Я привыкла работать с данными: что у нас есть?

Факт первый: Малику подставили. Подбросили письма с печатями врагов. Сделали это свои — те, кто имел доступ в её покои и знал распорядок дня.

Факт второй: главная выгодополучательница — та, кто заняла место фаворитки после падения Малики. Я напрягла память, и услужливые флешбэки подбросили картинку. Кайлина. Высокая, стройная блондинка, с холодными голубыми глазами и острым, как нож, умом. В воспоминаниях Малики она всегда держалась чуть поодаль — с ленивой улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего. Кайлина не была самой красивой в гареме — нет, самой красивой была как раз Малика. Но Кайлина была самой опасной. Она умела ждать, умела плести интриги и умело пользовалась тем, что окружающие считали Малику глупой куклой. Именно она теперь крутилась возле Дариана. Именно она заняла место фаворитки. Именно она получила всё, что потеряла Малика.

— Кайлина, — произнесла я вслух, пробуя имя. — Ну что ж, девочка. Ты умна и, чего скрывать, дьявольски красива. Но ты допустила одну ошибку: оставила меня в живых.