Кара чудесная

Я не убийца. Я прихожу к тем, кто почти им стал.

— Видишь? — раздался шепот за спиной.

— Ага, — я напряг зрение, пытаясь рассмотреть происходящее в окнах круглосуточного продуктового.

Несмотря на темноту, сцена видится так же четко, как днем. Двое парней, не удосужившихся даже нижние половины лиц спрятать, качали права возле прилавка с молочкой. Лицо продавщицы в синем фартуке не побледнело от явившейся угрозы — напротив, раскрасилось багрянцем, словно женщина в бо́льшей степени зла, чем боится.

Через пустую дорогу услышать, о чем они говорят, нереально, но я отметил, что хулиганы шокированы — они медлили, слишком уж долго требовали открыть кассу и вывалить содержимое им в карманы. Неопытные малолетние дебилы — продавщицы, как эта, многое успели повидать на своем веку. Материальная ответственность для них страшнее бахвалящихся пацанов и вылетающих из нечищенных ртов оскорблений. Типичная теть Галя воришкам, очевидно, дерзила и осыпала ответными бурными речами.

Защищала себя.

Не зная, что помощь уже здесь.

— Идем, — я поднял нижний край балаклавы — от жажды расплаты рот наполнился слюной. — Делов на пять минут.

«Теть Галя», скрестив мясистые руки на большой груди, закатила глаза. Я сжал рукоять у гвоздодера — мой привычный захват. Словно продолжение руки. Я выбрался из укрытия, Влад — за мной, постукивая битой раскрытую ладонь.

— Тим…

Один из воришек выудил из кармана угловатый предмет.

— Назад!— Влад затащил меня обратно в безопасную тень ларька. Я не воспротивился.

Разбойник возвел над головой пистолет, обхватив черную рукоятку и возложив палец на спусковой крючок. Напускная грозность продавщицы канула в небытие — как и наши планы.

С преступниками, вооруженными огнестрелом, мы еще не сталкивались. Вопрос, откуда они его достали, меня не волновал. Все, что имело значение — мы не справимся.

— Спокойно, спокойно, — сказал я то ли Владу, то ли себе, то ли бедной продавщице, замершей над кассой… то ли матери, мирно попивавшей чай за пару кварталов от этого кошмара.

Дуло пистолета взглянуло в потолок. Раздался хлопок. В магазине стемнело — лампы погасли. Мы с напарником механически закрылись руками и уронили головы на колени.

Привычный зуд в ладошках, который я испытывал на каждом деле, стих. Волоски на руках затопорщились и зашевелились, как щупальца медуз. Мурашки стадами энцефалитовых клещей поползли по коже.

Дрожащими пальцами я развязал шарф на монтировке — как быстро столь прекрасный инструмент стал бесполезен.

— Мы тут не поможем.

— Что, совсем?

Я в отчаянии посмотрел на Влада — он вцепился в мое оружие.

Напарник, белый, как мел, обливался холодным потом. Даже зимой я не видел его настолько бледным.

— Только если подкрасться и подцепить, — Влад нехотя кивнул на конец с гвоздодером. — Но мы не знаем, что у второго в кармане. Слишком рискованно.

Друг растерянно замотал головой. Бельевые веревки стянули грудную клетку.

Образ материализовался перед глазами. Я видел себя в гробу, а над собой — ее заплаканное лицо и дрожащие губы, отрывистый шепот.

«Тимур, ну как так?»

Много лет назад эти слова отпечатались в мозгу татуировкой. Она потеряла краски, контуры смазались, изящные детали подстерлись. Искусство стало партаком, который рука не поднимается свести. Заложенный посыл предан. Тату-мастер будет разочарован.

— Можно подождать, когда они выйдут, и…

Предложение Влада прошло мимо. Я развернул монтировку острым концом вверх.

Была не была.

— Стой!

Полуприсядя я покинул укрытие. Перебежал пустую дорог, мельком изучив обстановку — ни водителей, ни силуэтов в окнах (и света как будто меньше), ни мигания фар вдалеке. Скрывшись за припаркованным автомобилем, метрах в десяти от магазина, я всмотрелся в окна. Оценил обстановку под умопомрачительный бит собственного сердца.

«Теть Гале» угрожали пистолетом. С тремором в руках и слезами на глазах, она сняла сережки, расстегнула цепочку, стянула с пальца обручальное кольцо, с запястья — наручные часы. Что-то мне подсказывало, не все из этого имеет ценность, но ворам было плевать.

— Остановись! — мертвой хваткой подоспевший Влад вцепился за ручку моего рюкзака. — Мы не вывезем!

Продавщица не попадала ключиком в кассовый замок. Воры нервничали. Я глубоко вдохнул. Выдохнул. Крепко стиснул инструмент.

Сейчас или…

Магазин наполнился белым светом. Разгоревшийся под потолком, он покромсал мои глаза. Даже зажмурившись, я почувствовал, как высыхающие глазные яблоки вжались в череп, надеясь найти там укрытие.

Так же внезапно, как появился, свет исчез. Я разлепил наполненные песком веки — и, прежде чем увидеть картину, услышал ошарашенный голос Влада:

— Что за хрень?..

Магазин погрузился во тьму. Внутри замельтешили темные фигуры.

Четыре.

Мой обзор ограничен, действующие персонажи изображены по пояс. Лиц не видно — слишком темно и далеко. Между разбойникамии прилавком материализовался человек. Крупный парень в обычной одежде. Он завел левую руку за пояс…

И достал меч.

Длинная рукоять и такой же длинный, изогнутый клинок — плоский, с односторонней заточкой. Инструмент лег в руку незнакомца, как влитой, лезвие поймало с улицы свет фонаря и бросило металлического зайчика прямо мне в лицо.

Мать моя женщина. Гребаная катана?!

Это сон при температуре сорок. Я не уверен, расстроился бы или обрадовался, окажись это так. Тот, о ком мы говорили каких-то полчаса назад… явился. Как по волшебству.

Я не мог пошевелиться. С упоением впился глазами в сцену, которую легче представить в каком-нибудь фильме. Она очень кинематографична. Не для реального мира. Я пытался запомнить детали. Каждую. Даже самую незначительную.

Самурай двигался легко, быстро и стремительно, будто его внушительные габариты созданы для этого танца. Меч вошел в безоружного вора так же легко, как кусочек сыра нанизывался на зубочистку.

Катана покинула брюхо разбойника — мститель толкнул его тушу на пол. Взмахнул лезвием, и алые брызги окропили стекла.

— Аху…

Влад расчехлил матерный словарь. Мой язык остался нем. Сцена кровавой расплаты зафиксировала все внимание на себе.

Продавщица закричала. Парень с пистолетом вышел из ступора и направил дуло на самурая. Раздался выстрел. Пуля прилетела в холодильник за спиной громилы.

Громила обрушил лезвие на запястье вора. Пистолет исчез в луже крови павшего союзника. А затем серия быстрых ударов разорвала одежду. Кожу. Мягкие ткани... и добралась до кости.

Самурай натурально... рубил вору руку.

— Еб твою!..

Вор остался без кисти — самурай вырвал ее с костью и дразняще помахал жертве оторванной пятерней. Отбросил ее, как ребенок — надоевшую игрушку. Пробежавшись будто бы по потолку, прыгнул за спину рыдающего вора.

Прижал его к себе. Помахал катаной перед бледным лицом…

И вот тут я присоединился к Владу в словоизлиянии. Не существовало и не существует слов, кроме матерных, которыми можно выразить впечатление от увиденного.

Самурай сделал захват. Правая ладонь — на горле вора. Неполная рука вора легла в локоть самурая. Алый фонтан из культи забил над их головами.

Диагональные движения клинка полосовали грудь и живот, рассыпая кровавое конфетти.

Катана — смычок. Вор — виолончель. Каратель— музыкант.

Я не чувствовал себя наблюдателем. Видел красные лужи и сплевывал железо изо рта так, словно не было рядом ни Влада, ни мнимого укрытия в виде машины, а я не находился на улице. Я был внутри магазина. Стоял прямо за спиной самурая. И кажется, даже не дышал.

Кто он? Реален ли? Может, я все же сплю?..

Я сорвался с места. Пристроился сбоку от стеклянной двери и стал подсматривать. Монтировка срослась с рукой.

Самурай оттолкнул от себя разбойника — тот израненным манекеном рухнул в свою же кровь.

Кровь. Она повсюду. Ее запах пробился сквозь двери и окна. Задушил. Придавил.

Самурай, не брезгуя, опустился на колено прямо в разливы алого и бесцеремонно обчистил карманы жертв — первого и второго.

Что?.. Его появление — не акт возмездия? Неужели он тоже... всего лишь вор?

Я снял балаклаву и бросил ее на землю. Жарко.

Самурай подошел к уже охрипшей от безумия продавщице. Протянул руку — до уха, которым я прислонился к двери, достучался звон, как будто монетки посыпались на кассовую тарелку.

Вернул украшения? Хотелось верить… Да как в это все поверить?!

Мое сердце упало и растворилось в желудке, когда самурай перепрыгнул через прилавок и своим грузным телом закрыл от меня «теть Галю».

Нет. Он не мог. Он… Блять.

Я распахнул дверь, чуть не разбив Владу нос. Приветливые колокольчики на входе звучали приглашением на казнь.

В маленьком магазинчике тесно, душно — настоящее пекло. Тошнотворный железный запах слился с едким ароматом пороха — адская смесь обожгла слизистые.

Два изрезанных тела мариновались в собственной крови.

Раскрытая ладонь самурая замерла напротив пустого лица продавщицы. Щелчок пальцами — и она без чувств прислонилась к прилавку с напитками и сползла на пол.

А затем карательповернулся ко мне.

Само течение времени остановилось. Мир перестал существовать. Я не двигался — не мог. Правда: я не мог даже моргнуть. Меня терзал холод, душил жар. Реальность вскрыла черепную коробку, вытащила передо мной заметки с сухими фактами и ткнула в них липкой рукой, приговаривая: «Смотри. Смотри».

Самурай направил на меня катану. Белый свет вспыхнул снизу, выделив капельки в слуховых каналах. Чернильные рисунки на коже. Прищур. И снисходительную кривую ухмылку.

Вспышка — и мститель исчез.

Тишина. Темнота. Будто и не было здесь никого.

Я выдохнул — с песчаными легкими. Миллионы игл проткнули горло — снаружи и изнутри. Стены магазина сомкнулись над головой и, казалось, лишь застывший перед глазами образ удерживал здание от обрушения.

— Пиздец…

Ругательство на одно ухо выдернуло меня из прострации. Влад зашуршал молнией моего рюкзака и вырвал из рук монтировку — по ощущениям оторвав и часть кожи. Свежая рана, обмотанная пластырем, отчего-то отозвалась на грубость и обиженно взвыла.

— Пиздец…

Фары полицейских машин забились в окна.

— Пиздец!

Пиздец. Это был не сон.

Иначе я не мог объяснить, какого хрена Матвей устроил в нем бойню.

Глава 5

Мы замерли на пороге — и это спасло нас от подозрений и обвинений. Кровь не коснулась нашей одежды и обуви. Монтировку Влад положил мне в рюкзак, свою биту он благополучно оставил в тени ларька, а наши балаклавы спрятал под худи. Даже если бы нас обыскали, нашли орудия и экипировку, максимум, что могли предъявить — другие «преступления» карателей. Не бойню в продуктовом магазине — не нужно быть следователем, чтобы понять: это не наш метод.

Слава тоже подсобил. Вызвал подкрепление, которое ждали около получаса, и, договорившись с другими людьми в погонах, повез нас домой.

— Я устрою так, чтобы ваши имена не попали в новостные сводки. — Он остановился возле моего дома. Заглушил мотор. И обернулся, чтобы раздраконенным взглядом прожечь двух малолетних дебилов на заднем сидении. — Вас там не было. Поняли?

Мы синхронно кивнули.

— А теперь рассказывайте, как вы, два остолопа, там оказались?

— Так… нас же там не было. — Влад нервно хихикнул и натянул капюшон по самый нос.

Слава шутку не оценил. Нахмурился. До скрипа сжал

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Мама (здесь и далее перевод с казахского и примечания автора). В тексте также используется более редкий, ласковый вариант произношения – Анашым («мамочка»).

1

Брат. Сокращенный (разговорный) вариант произношения.

2

Брат. Уважительное обращение, применяется по отношению к старшим.

1

Артем Хорев, вокалист и фронтмен рэп-рок группы Anacondaz. В приведенном абзаце содержится отсылка на трек «Спаси, но не сохраняй» (альбом «Выходи за меня», 2017 год)

2

Дорогой.

3

Ты понял?

4

Тим должен был ответить «Түсіндім» («Понял»), но потерял окончание, из-за чего смысл фразы сломался. «Түстім» переводится, как «Спустился».

5

Междометие, выражающее досаду, испуг или удивление, близкое по смыслу к «вот черт!».

6

Трек MaкSим с альбома «Трудный возраст», 2006 год.

1

Отсылка на трек «Ангел», Anacondaz (альбом «Выходи за меня», 2017 год).

2

Персонаж серии игр Mortal Combat. Страдает болезнью таркат, из-за которой имеет широкую пасть с острыми зубами; ей же она и делает харакири, натурально вгрызаясь в шею противника.