В погоне за Луной. Том 1

– Узнайте, сколько подарков поступило во дворец Тяньци.

Вскоре божественный стражник вернулся с ответом:

– Вчера в час иньши[17] к задним воротам дворца Тяньци тайно прибыли три повозки. Привратник доложил, что товар был лучшего качества.

Говоря это, стражник не находил себе места от волнения и не смел поднять глаза. Повисшую тишину прервал тихий вздох. Так вот кто ей нравился. А его просто использовали как прикрытие.

Согласно древнему летоисчислению, в 137 800 году, накануне дня рождения, истинный бог Бай Цзюэ по неизвестным причинам отправился в Нижнее Царство и не возвращался несколько лет. Никто не знал, где он пропадал.

План Шангу провалился, мужа она не заполучила. Целый день истинная богиня провела во дворце Юэми, тяжко вздыхая. А Юэми почему-то постоянно закатывала глаза и говорила с подругой подчеркнуто пренебрежительно.

– О-о-ох! Ну почему найти мужа так сложно? Мужские сердца – словно иглы на дне морском! И куда же он подевался?!

Шангу задавалась этим вопросом изо дня в день. Юэми, прислонившись к колонне крытой галереи и устремив взгляд на северо-запад, раздраженно прошептала:

– Если бы я знала, что твои методы ненадежны, то не утруждала бы себя твоими уроками. Верно же говорят: если неустанно шлифовать железный шест, можно в конце концов получить иглу. Ты собрала три повозки лучшего вина, ни капли не пролила. Ты десять лет тратила ради него столько сил в Трех Царствах, а он даже не вернулся в свой день рождения…

Говоря это, она не отрываясь смотрела в сторону дворца Тяньци.

Мысли Шангу были заняты Бай Цзюэ. То, что Юэми бормотала себе под нос, ее совсем не волновало. Она всем сердцем хотела, чтобы ее возлюбленный поскорее вернулся в Верхнее Царство, ответил на ее чувства и женился на ней.

Шангу и Юэми ждали во дворце Звездопада несколько лет, но ни Бай Цзюэ, ни Тяньци так и не возвратились.

Быть может, так было предначертано судьбой, но в тот год, не дождавшись своего дня рождения, Тяньци уединился во дворце Цянькунь[18], и там ему открылось, что приближается Первозданный Хаос[19]. Он тут же отправился в Нижнее Царство, и больше никто его не видел.

Однажды Шангу получила известие о том, что Тяньци запустил из мира смертных разрушительный процесс, чтобы стереть с лица Вселенной Три Царства. Бай Цзюэ вернулся и поспешил к Чжияну, чтобы решить, как противостоять Тяньци.

С того дня развеселая верховная богиня Юэми перестала улыбаться, пропало и ее желание воровать драгоценности. А Шангу решила пожертвовать собой, чтобы спасти Три Царства. Накануне она и Юэми пили вино во дворце Звездопада.

– Бай Цзюэ вернулся. Почему ты так и не поговорила с ним? – спросила Юэми.

Шангу ответила не сразу.

– Я владычица Первого Царства и истинная богиня Трех Царств, и я обязана исполнить то, что до́лжно. Если нам не суждено быть вместе, ему лучше оставаться в неведении.

Вдруг она подняла голову и встретилась взглядом с Юэми.

– Несколько лет назад я хотела спросить у тебя кое-что.

– Спрашивай.

– Ты же не любишь вино. Зачем тогда тебе понадобился бочонок инжирного?

Юэми растерялась и надолго замолчала. Наконец она ответила с улыбкой:

– Кто бы мог подумать, что у такой глупышки, как ты, появится просветление? Незачем гадать, все именно так, как ты и подозревала.

Истинный бог Тяньци ценил хорошее вино – об этом было всем известно.

Шангу развернулась и ушла, ступая по высоким ступеням, а вслед ей летел едва слышный голос верховной богини Звезд и Луны.

– Мы с тобой упустили свою возможность. Пролетели годы, и мы потратили это время впустую. Шангу, что бы ни случилось, защити его. Ради меня.

Шангу не поняла смысл слов Юэми. А если бы поняла, то не провела бы десятки тысяч лет в сожалениях.

На следующий день Шангу не пришлось приносить себя в жертву: в Нижнем Царстве в разрушительных волнах Тяньци вместе с другими богами погибла верховная богиня Юэми. Единственным выжившим существом, вернувшимся в обитель древних богов, оказался невзрачный феникс. В те времена эта птица, впоследствии ставшая Небесной императрицей Ухуань, была лишь крошечным мифическим существом, прислуживающим Шангу.

Когда Шангу узнала о том, что произошло, стоял солнечный день. Прижимая к себе кувшин инжирного вина, который много лет назад выхватил у нее из рук Бай Цзюэ, она все глядела на дворец верховной богини Звезд и Луны. Шангу была настолько пьяна, что никто не осмеливался ее тревожить.

Так зародилось начало многих историй.

Истинная богиня Шангу все же пожертвовала собой и запечатала Верхнее Царство. Истинный бог Бай Цзюэ – единственный выживший – более шестидесяти тысяч лет скитался в одиночестве.

Когда рассеялась пыль, покрывшая обитель богов, Тяньци вернулся и нашел древнюю статую. Он долго вглядывался в ее лицо, но так и не понял, почему на щеке богини, погибшей более шестидесяти тысяч лет назад, застыла слеза.

Тяньци был уверен, что Юэми и Шангу живы.

Он многого не знал. Не знал, что произошло шестьдесят тысяч лет назад. Не узнает и шестьдесят тысяч лет спустя. Шангу как-то сказала: «Если нам не суждено быть вместе, ему лучше оставаться в неведении». И она была права.

Выбор делали не только Шангу и Бай Цзюэ, но и Юэми – и она решила отпустить. Как досадно…

Шангу дождалась короткого: «Я Бай Цзюэ».

А что же Юэми?

Три повозки с вином, которые она так бережно собирала десять лет, пылились у ворот дворца Тяньци. Более шестидесяти тысяч лет прошло, но никто так и не открыл ни одного бочонка.

Глава 1

Нижнее Царство

Вселенная разделена на Три Царства: Верхнее Царство, или обитель древних богов, Срединное Царство, населенное бессмертными, демонами, духами и тенями, и Нижнее Царство, где живут смертные люди.

В обители древних богов особым почтением пользуются четыре истинных божества: Шангу, Чжиян, Бай Цзюэ и Тяньци.

Сто тридцать тысяч лет назад на Три Царства обрушился Первозданный Хаос. Чтобы предотвратить великое бедствие, богиня Шангу решила принести себя в жертву. Истинный бог Тяньци узнал Небесную тайну и объял энергией кровавого всепоглощающего вихря болото Юаньлин, дабы обменять жизни всех жителей Трех Царств всего на одну жизнь – истинной богини Шангу.

Чтобы спасти Три Царства, Юэми, верховная богиня Звезд и Луны, возглавила армию небожителей, чтобы не дать Тяньци завершить начатое. Однако ее вместе со всем войском случайно затянуло в самое средоточие разрушительной силы. С тех пор их души навечно остались на болоте Юаньлин, а Юэми обратилась в безмолвную каменную статую.

После на Три Царства обрушился Первозданный Хаос, и Шангу, дабы защитить людей, все же пожертвовала собой. Запечатанная безмолвная обитель древних богов покрылась пылью, и в Трех Царствах ни одна душа уже не помнила о тех ужасающих событиях.

Но спустя шестьдесят тысяч лет в Верхнем Царстве снова кипела жизнь – все стало как прежде, вернулись и четыре истинных бога. Вот только Юэми сгинула навек – душа ее рассеялась среди звезд безбрежной реки Млечного Пути.

Прежде чем каменная статуя богини обратилась в звездную пыль, последняя слеза, застывшая на ее щеке, стала единственным испытанием, которое не смог преодолеть Тяньци.

Великая битва между бессмертными владыками и могущественными демонами длилась более шестидесяти тысяч лет. Первые несколько десятков тысяч лет жители Срединного Царства питали друг к другу неизмеримую ненависть. Они страстно рвались в смертный бой – ни величественные горы, ни бескрайние реки не могли остановить их.

Все удивительным образом разрешилось, когда истинный бог Бай Цзюэ обратился в пепел на болоте Юаньлин – Небесный владыка и Властитель демонов даже не объявили об окончании войны, и войска их, стоявшие на границе Царства Бессмертных и Царства Демонов, молча отступили.

В последние несколько десятилетий даже воинственные демоны прятались в своих пещерах, не желая ни на шаг отходить от своей горной обители.

Верховный владыка Бай Цзюэ пожертвовал собой ради того, чтобы не исчезли все Три Царства – если бы война продолжилась, древние боги без колебаний уничтожили бы зачинщиков.

Если не хочешь сгинуть навек, не стоит навлекать на себя беду. Вот и жители Царства Бессмертных и Царства Демонов наконец притихли. Долгожданное спокойствие длилось пятьдесят лет.

Тяньци покинул обитель древних богов и на пятьдесят лет затаился в своем дворце на горе Пурпурной луны. Тем временем по свету расплодились демоны. Безусловно, некоторые из них вышли весьма уродливыми, но большинство были вполне красивы. За более чем сто тысяч лет, проведенных в Верхнем Царстве, Тяньци всегда был на голову выше других. Более того, многие считали облик его совершенным.

Если бы прекрасные небожительницы, сердца которых больше не волновал Бай Цзюэ, выстроились в ряд за пределами Персиковой долины, дабы заполучить внимание Тяньци, то смогли бы опоясать всю обитель богов. Так же происходит и с людьми, которым всегда сопутствует удача. Что им еще нужно для счастья? Само собой, такие истории рассказывают, расчувствовавшись, старики своим ученикам, а те – своим. Да и никто не против их послушать. В тот год на свадьбе Бай Цзюэ сотни бессмертных и демонов своими глазами видели пробуждение истинного бога Тяньци. Разговоры о его восхитительном облике и непреодолимой мощи не утихали многие тысячи лет.

Все в Трех Царствах знали о немеркнущих заслугах пожертвовавшего собой ради мира Бай Цзюэ, но самые жаркие дискуссии между небожительницами и демоницами разгорались именно из-за Тяньци.

Дело даже не в том, что эти женщины были бесчувственны и неблагодарны, просто истинный бог Бай Цзюэ остепенился и завел детей от той, что жила в храме Утренней Гармонии, – и к нему стало почти невозможно подобраться. По этой причине за несколько десятков лет, прошедших после пробуждения богов в Верхнем Царстве, Тяньци стал, бесспорно, самым завидным холостяком в Трех Царствах и Девяти великих землях[20].

Вот только за последние пятьдесят лет он сделал лишь две вещи. Первое – вернулся во дворец Звездопада, чтобы повидаться со своей старой подругой Шангу. И второе – отправился на поиски души Юэми.

Кто бы мог подумать, что в один погожий день Тяньци едва не откажется от своих планов, залюбовавшись разомлевшей на солнышке Шангу. Они встретились взглядами, улыбнулись – и поняли друг друга без слов. Да по-другому и быть не могло: их дружба длилась десятки тысяч лет.

Тяньци, облаченный в длинные церемониальные одежды, величественно прошествовал по дворцу, в котором некогда жила верховная богиня Звезд и Луны, и удалился в Персиковую долину. Он сорвал с дерева нежный цветок, склонился к горному ручью зачерпнуть немного воды в тыкву-горлянку и растворился за горизонтом.

Глядя на его удаляющуюся фигуру из дворца Звездопада, Шангу вдруг вспомнила улыбку Юэми – много лет назад она стояла рядом, прислонившись к колонне крытой галереи.

Прикрыв глаза, Шангу тихо вздохнула. Три повозки с вином пылились у ворот дворца Тяньци вот уже шестьдесят тысяч лет…

С того дня Тяньци больше не возвращался в обитель древних богов.

Блуждая по Трем Царствам, он так и не нашел душу Юэми, но все равно не сдавался. Прежде чем разорвать пространство и найти одинокую душу верховной богини Звезд и Луны в изломе, он отправился на гору Небесного озера, чтобы повидаться с А-Ци[21].

В тот год Юань Ци – самый уважаемый и самый невезучий полубог во всем Верхнем Царстве – мало того, что оказался на горе Небесного озера, так еще и изрядно растолстел. Однако судьбой своей он был доволен – жил себе, не зная печалей, на горе, власти ему было не занимать, изо дня в день только и думал, как сломать печать и найти феникса, чтобы вновь покорить Три Царства и Девять великих земель. Вот только не знал он, какая ждет его судьба.

Навестив друга, Тяньци больше ни о чем не волновался. Поручив дракону Саньхо присматривать за горой Пурпурной луны и Девятью источниками[22], он решительно шагнул в пространственно-временной излом.

С тех пор в Трех Царствах о нем не слышали.

Минули годы… Сто лет? Тысяча? А может, гораздо, гораздо больше.

Измотанный и одинокий, Тяньци вернулся на гору Пурпурной луны. Утихла молва о том, как Юань Ци обратился в пепел, дабы противостоять демонам и спасти Три Царства, которые опять изменились до неузнаваемости. Правда, там осталось несколько знакомых ему бессмертных и демонов-долгожителей. Но были и те, о ком он никогда не слышал.

Тяньци – истинный бог древнейшего Царства Бессмертных. Обычно ему не было дела до того, что происходило в Трех Царствах. Лишь весть о смерти Юань Ци заставила его нахмуриться – но и это быстро забылось в житейских бурях.

У каждого своя судьба. Юань Ци был рожден богом – заслуживал ли он иной участи, чем Шангу и Бай Цзюэ? Поглядев на опустевшую гору Пурпурной луны, Тяньци вернулся в Верхнее Царство.

Во дворце Звездопада его ждал уже не один бог, а четверо. Шангу, Бай Цзюэ, Чжиян и Сюаньи предпочли бы умереть своей смертью в Девяти источниках, чем вернуться сюда. Глаза Шангу и Бай Цзюэ были непривычно пусты; Чжиян, как и всегда, оставался спокоен, как гора Тайшань; Сюаньи, прислонившись к колонне крытой галереи дворца Звездопада, сжимал бочонок вина. Вдруг он метнул в сторону Тяньци жгучий, как всполох пламени, взгляд. Тяньци содрогнулся и медленно вошел во дворец, устремив взор на дворец верховной богини Звезд и Луны.

Другие боги осуждающе посмотрели на Сюаньи, на что тот пожал плечами, демонстрируя толику человечности.

– Да ладно вам! Мы же на его территории. Было бы неплохо, если бы он сразу понял: мешать нам не следует!

«Даже если Три Царства падут еще несколько раз, разве есть хоть что-то, с чем ты не справишься?» Именно так подумали боги, но решили не озвучивать свои мысли.

Как бы там ни было, даже если Сюаньи задумал какую-то пакость – потребуются годы, чтобы понять, будет ли от этого польза или нет. Вскоре Тяньци скрылся в Персиковой долине, и вот уже тень его скользнула по стенам дворца верховной богини Звезд и Луны.

Он долго стоял возле ручья, затем присел, прислонившись к старому сгорбленному стволу. За тысячи лет у него не осталось ничего, кроме висящей на поясе тыквы-горлянки, в которую он когда-то давно набрал воды из горного ручья.

Шангу глядела на него издалека. У нее защемило в груди от печали – то ли из-за Тяньци, то ли из-за Юэми, которая так усердно собирала для него вино.

Вдруг она посмотрела на Бай Цзюэ и сказала:

– Помнишь, как в твой день рождения я подарила тебе три повозки вина?

Бай Цзюэ ошеломленно посмотрел на истинную богиню.

– Конечно.

– Десять лет я собирала для тебя лучшее вино Трех Царств. Почему же на следующий день ты покинул обитель древних богов?

Стоящие неподалеку Чжиян и Сюаньи навострили уши – похоже, Шангу и Бай Цзюэ сейчас скажут что-то интересненькое. Когда-когда, говорите, это произошло?

Обычно непоколебимо спокойный Бай Цзюэ смутился. Он отвернулся и тихо, но достаточно отчетливо, чтобы все присутствующие во дворце его услышали, произнес:

– В тот день три повозки вина отправили и во дворец Тяньци.

Даже спустя шестьдесят тысяч лет от этих слов сквозило болезненной ревностью.

– Ого-го, – протянул Сюаньи с нескрываемым злорадством и посмотрел в сторону Персиковой долины. – Пока меня не было в Верхнем Царстве, молодые, кажется, зря времени не теряли.

Чжиян метнул в его сторону предостерегающий взгляд – не нужно было подливать масла в огонь. Бог демонов фыркнул с досадой: как жаль, что он не мог поднять горн да раструбить погромче о любовных делах истинных богов.

– Оно было не от меня, – прошептала Шангу. В ее беспомощном взгляде ясно читались слова «так вот в чем дело…»

– Вино во дворец Тяньци отправила не я, – громче сказала она.

Бай Цзюэ обомлел, будто только сейчас что-то понял. Он перевел взгляд в сторону Персиковой долины, но на этот раз он смотрел не на Тяньци, а на дворец верховной богини Звезд и Луны.

Затем он обернулся и вопросительно воззрился на Шангу. Она кивнула.

– Тогда я не знала, что в тот день Юэми тоже отправила три повозки вина во дворец Тяньци.

– Тяньци…

Молчанию Бай Цзюэ удивился даже Чжиян. Он обычно не лез в личные дела других богов, но сейчас не мог не спросить:

– Неужели он не знал об этом?

Шангу отрицательно покачала головой.

– Насколько мне известно – нет, – медленно проговорила она и, потупившись, продолжила: – Тогда в свои права вступил Первозданный Хаос.

Во дворце Звездопада повисла тишина.

За более чем шестьдесят тысяч лет не произошло большей трагедии, чем смерть Юэми. Если бы богиня ошибалась, Тяньци не стал бы столько лет искать душу верховной богини Звезд и Луны.

У четверых богов пропал интерес к любованию пейзажами и распитию вина. Шангу проводила Бай Цзюэ в храм Утренней Гармонии, а Сюаньи потащил за собой Чжияна, что-то бормоча про какие-то дела, да и держался он холодно и безразлично – обычно вовсе не так он себя вел в Девяти источниках.

Тяньци, сидящий под деревом в Персиковой долине, наконец открыл глаза. Он еще долго смотрел на журчащий ручей, в водах которого отражался дворец Юэми – сейчас он казался особенно пустым.

Вдруг, громко рассмеявшись, Тяньци бросил:

– Так вот, значит, как!

На губах его заиграла улыбка – невероятно резкая, горькая и печальная. Раньше он считал, что обязан своей подруге жизнью, но теперь понял, что за эти шестьдесят тысяч лет ему следовало ответить ей взаимностью. А может, прошло куда больше шестидесяти тысяч лет… Юэми больше нет, и никто уже не скажет, что ей нравилось, чем она любила заниматься и чем пожертвовала. Столько времени три повозки вина пылились у ворот в его дворец – и он к ним даже не притронулся!

Тяньци встал и, повернувшись спиной к дворцу Юэми, покинул Персиковую долину.

Над обителью древних богов вспыхнула звезда, и все стороны света сотрясла беспредельная сила. Обитатели Верхнего Царства устремили взгляды ввысь и увидели, как небесный купол прорезала трещина шириной в полчжана[23], через которую мгновение спустя полилась демоническая энергия.

Неужели тот самый «бриллиантовый холостяк»[24] вернулся? Не успели богини обрадоваться, как поток энергии испарился без следа.

Опять ушел? На сколько лет на этот раз? Вздыхая, богини запрещали себе даже мечтать о том, как выйдут замуж за вечного странника Тяньци.

Шангу и Бай Цзюэ наблюдали из дворца Звездопада, как силуэт Тяньци скрылся на границе Верхнего Царства. Бай Цзюэ посмотрел на Шангу и спросил:

– Шестьдесят тысяч лет прошло. Почему ты решила все ему рассказать?

– Если Юэми сможет вернуться, – отстраненно ответила Шангу, – она хотела бы, чтобы нашел ее именно Тяньци.

Нижнее Царство.

Столица империи

Глубокой ночью, в первое полнолуние года вспыхнул свет в окнах поместья генерала.

Раздались тяжелые шаги – мужчина медленно расхаживал туда-сюда по залу. Генерал Бай Сюнь, обычно мягкосердечный и открытый, нахмурил густые брови, из-за чего морщинка между ними стала походить на иероглиф «река»[25]. В заложенных за спиной руках заскрипела кожаная оплетка кнута.

Бледная госпожа Бай прижималась к пожилой служанке и с надеждой смотрела в окно сквозь пелену слез.

Чуть повернув голову, генерал Бай взглянул на измученную супругу – сердце его сжималось одновременно от злости и печали. Мгновение спустя он щелкнул кнутом по полу, разорвав звенящую тишину.

– Когда эти негодницы вернутся, я им хорошенько всыплю! И на этот раз никто не сможет меня остановить!

Заскрежетав зубами, Бай Сюнь небом поклялся, что не нарушит своего слова.

Посмотрев на мужа покрасневшими глазами, госпожа Бай сказала:

– Муж мой, уж сколько раз ты будешь повторять это? А если с Си-эр и Шо-эр[26] что-то случилось?.. Я же умру от горя…

Генерал Бай любил супругу больше жизни. У него перехватило дыхание от ее слов. Отбросив кнут, он крепко обнял госпожу Бай.

– Жена моя, ну что ты такое говоришь? Я уже отправил стражу на их поиски. Да еще обратился к императорской гвардии в Дали-сы[27] и в Бинма-сы[28], чтобы к ним присоединился караульный отряд. Уверен, с этими малявками все в порядке!

Он смотрел на супругу, и боль от воспоминаний о кровопролитных побоищах на уличном рынке быстро начала утихать. Вскоре безжалостно-высокомерный взгляд его смягчился.

– Если кто осмелится прикоснуться к дочерям Бай Сюня, я уничтожу всю его семью!

После этих слов тревога госпожи Бай отступила, но она все равно продолжала сквозь слезы глядеть в окно.

У Сун Линя – главы Дали-сы, – явившегося в поместье с докладом, душа ушла в пятки, едва он услышал яростный рев Бай Сюня. Он сделал глубокий вдох и вошел.

Что же такое творится? Все сидят по домам и празднуют, а у генерала в поместье стоит шум-гам. Ага – две его дочери пропали прямо во время праздника фонарей, и их до сих пор не нашли. А если с ними что-то случилось? Тогда у него, главы Дали-сы, будут серьезные проблемы. Оказывается, поднять одновременно императорскую гвардию, городской гарнизон и людей Дали-сы могут не только отпрыски императорской семьи, но и драгоценные дочери генерала Бай Сюня.

Другое дело, если бы речь шла о никому не нужных детях старых придворных или дворцовой знати. Но этих девочек искренне любили!

Генерал был родом из скромной деревенской семьи, но смог достичь невероятных высот: во времена Великой Цзин он стал полководцем и снискал громкую славу – вся его жизнь была похожа на удивительную театральную постановку. Его семья жила у самого подножья горы Тайшань. В молодости он был безалаберным, как большинство мальчишек, но с самого рождения отличался нечеловеческой силой и потому всегда мог добыть себе кусок хлеба, работая носильщиком. По воле судьбы он спас девушку из поместья Юнъань-хоу – она по неосторожности упала в воду, прогуливаясь недалеко от дома Бай Сюня, – и влюбился в нее с первого взгляда. Юноша не боялся ни неба, ни земли[29]. Человеком он был простым, привыкшим к жизни в сельской глуши, а потому не имел никакого представления ни о простейших правилах этикета, ни об иерархии. Перекинув через плечо узел с платьем, он направился в столицу, прямо в поместье Юнъань-хоу, чтобы просить руки возлюбленной.

Даже если дом Юнъань-хоу постепенно приходил в упадок, у этой семьи имелись киноварные письмена на железном свитке[30] еще со времен основателей Великой Цзин. Человеку такого низкого происхождения, как Бай Сюнь, по статусу не дозволялось даже через порог переступить. Если бы не тот факт, что Бай Сюнь спас его единственную дочь – Хань-сяоцзе[31], – старый хоу[32] приказал бы его казнить, а не просто избил палкой до полусмерти и вышвырнул вон из города.

О невежественном носильщике гудела вся столица. Местная знать вскоре обо всем позабыла, так и не узнав фамилию дерзкого юноши. Хань Ваньжоу с детства считалась одной из первых красавиц и к тому же была хорошо образованна. Неудивительно, что многие просили ее руки. Однако после падения в реку она слегла. И больше никто не желал жениться на прикованной к постели невесте из поместья Юнъань-хоу.

Семь лет спустя с северо-запада во главе небольшого кавалерийского отряда прибыл молодой военный – Бай Сюнь. Его войско одержало победу над родом жунов[33] в окрестностях Тунгуаня, прервав десятилетний цикл постоянных поражений Великой империи Цзин. Услышав весть о победе, император Кан-ди[34] был вне себя от радости и лично повел войска в поход до Аньси, пожаловав Бай Сюню титул полководца. Бай Сюнь был коварным и хитроумным воином. Ради победы в последнем поединке он заключил так называемый союз «по горизонтали»[35] и одержал верх над северными иноплеменниками и их королем. В той битве Бай Сюнь спас жизнь Сыну Неба, прикрыв его от стрелы собственным телом. Император восхищался талантами генерала и был признателен за его благородный поступок. Тогда он издал указ и присвоил двадцативосьмилетнему Бай Сюню высший чин – тот стал не просто полководцем, а генералом императорской армии.

Бай Сюнь так и не вернулся в столицу, чтобы получить столь почетную награду. Вместо этого он обратился к императору за дозволением отправиться в Наньхай[36] усмирять пиратов. Узнав о просьбе талантливого генерала, император в очередной раз удивился, что его покорного слугу не интересовали ни власть, ни статус, а потому охотно дал согласие. Три года спустя пираты Наньхая были истреблены. Местные жители, долгие годы страдавшие от их набегов, от души прославляли Сына Неба и его посланника. Легенды о Бай Сюне разлетелись по всей империи, и домой он вернулся героем, впервые ступив на столичную землю после великой победы на северо-западе.

В Палате золотых колокольчиков[37] император радостно приветствовал любимого генерала. Перечислив все его подвиги за десять лет, он спросил Бай Сюня, чего тот желает в награду. Склонившись в земном поклоне, Бай Сюнь произнес слова, которые потрясли всех присутствующих.