Идеальный ассистент для монстра

Воронцов мазнул взглядом по верхнему листу, затем снова посмотрел на меня. На его губах заиграла та самая опасная ухмылка, которую я видела на селекторе.

— И что ты предлагаешь?

— Не уступать ни цента, — я вывела на планшете график европейских охватов. — Медийный рейтинг LVMH сейчас держится на азиатском рынке, а в Европе у них стагнация. Наши модели — это их единственный шанс зацепить зумеров в этом сезоне. Они нуждаются в нас больше, чем мы в них. Если они начнут давить, мы покажем им графики вовлеченности аудитории Лины Коваль. Она одна делает им половину продаж.

Руслан медленно откинулся на спинку кресла, не сводя с меня глаз. Напряжение в кабинете сгустилось так, что казалось, его можно потрогать руками. Между нами снова возник этот странный, вибрирующий воздух — смесь делового азарта и чего-то гораздо более глубокого, темного.

— Знаешь, Романова, — тихо, с легкой хрипотцой в голосе произнес он, — иногда мне кажется, что в твоем теле живет акула. Такая маленькая, белая, которая только что почувствовала вкус крови и теперь хочет перекусить пополам пару французских миллиардеров.

— Я просто защищаю интересы холдинга, — ответила я, глядя ему прямо в глаза и сознательно игнорируя то, как сладко и одновременно тревожно заныло где-то под ребрами от его слов.

— Посмотрим, — Руслан бросил взгляд на часы на стене. Ровно 12:00. — Включай связь. Пора показать Парижу, кто диктует условия в этом бизнесе.

Глава 9

Руслан

Большие экраны на стене моего кабинета снова ожили, но теперь вместо серой уральской студии на них транслировался залитый солнцем роскошный офис на авеню Монтень. Пьер Дюпон, один из ключевых топ-менеджеров французского конгломерата, сидел в окружении своей свиты из юристов и аналитиков. Французы выглядели безупречно, улыбались изысканно, но за этой безупречностью скрывалась обычная деловая хватка стервятников.

— Руслан, дорогой друг, рад тебя видеть! — Пьер заговорил на чистом английском, расточая дежурные комплименты. — Твой холдинг превосходит сам себя. Новые лица из восточноевропейского блока — это просто триумф.

Я едва заметно кивнул, даже не думая улыбаться в ответ.

— Ближе к делу, Пьер. У меня мало времени. Тридцать топ-моделей для вашей Недели моды. Вы получили наши условия.

Француз картинно вздохнул, сцепив пальцы в замок. Начался их любимый танец.

— Твои условия, как всегда, монументальны, Руслан. Но давай смотреть на вещи трезво. Рынок штормит. Мы готовы подписать эксклюзив на весь пул девочек, но нам нужна скидка. Пятнадцать процентов. Взамен мы гарантируем им контракты, которые поднимут их медийный рейтинг минимум на треть. Это же чистая синергия.

Я не ответил. Просто откинулся на спинку кресла, крутя в пальцах дорогую ручку, и перевел взгляд на Романову. Она стояла чуть позади, справа от меня. В ее глазах не было ни капли робости перед парижскими боссами. Она ждала моего сигнала, как породистая борзая перед командой «фас».

Я едва заметно кивнул ей.

— Мой личный ассистент и ведущий аналитик, Кира Романова, ознакомит вас с нашей позицией, Пьер.

Французы на экране удивленно приподняли брови. Дюпон снисходительно улыбнулся, оценивая внешность Киры — видимо, принял её за очередное украшение моего кабинета. Обычная ошибка идиотов, которые судят по обертке.

— О, прошу вас, мадемуазель, — приторным тоном произнес Пьер.

Кира сделала шаг вперед, и её голос — ледяной, четкий, без малейшего акцента — разрезал тишину кабинета:

— Господин Дюпон, ваши аргументы про синергию были бы убедительны, если бы не один нюанс. Вот аналитика вовлеченности европейской аудитории вашего бренда за последний квартал, — она сделала взмах рукой, перенаправляя графики со своего планшета на общий экран. — У вас стагнация на ключевых рынках Франции и Италии. Падение интереса среди зумеров — девять процентов. Единственное, что держит ваши продажи на плаву — это азиатский сектор.

Улыбка Пьера начала медленно сползать с лица. Его аналитики за экраном зашевелились, утыкаясь в свои мониторы.

— Наш холдинг предоставляет вам Лину Коваль и еще двадцать девять лиц, которые имеют пиковые охваты именно в той нише, которую вы теряете, — безжалостно продолжала Кира, чеканя каждое слово. — Это не вы поднимаете их рейтинг. Это наши модели реанимируют кампейн вашей осенней коллекции. Без Лины Коваль ваше шоу в Париже соберет на сорок процентов меньше просмотров в соцсетях. Поэтому никаких пятнадцати процентов скидки. Цена окончательная. И если вы не подпишете контракт в течение получаса, мы уходим к вашим прямым конкурентам — они прислали оффер еще утром.

В кабинете повисла мертвая тишина. Я смотрел на Романову со спины, оценивая, как идеально сидит на ней строгий жакет, и внутри росло черное, хищное удовлетворение. Она не просто защищала мои деньги — она делала это с грацией палача.

— Руслан… — Пьер попытался перехватить инициативу, его голос стал жестче. — Твоя новая сотрудница очаровательна, но её тон слишком ультимативен. Мы не привыкли к такому обращению.

Я положил ручку на стол и подался вперед, заглядывая прямо в объектив камеры.

— Она говорит от моего имени, Пьер. И она чертовски права. Вы стагнируете. Мои девочки — ваш спасательный круг. Время пошло. У вас тридцать минут, чтобы прислать подписанный договор. Либо я звоню в Милан.

Я нажал кнопку отсечения связи. Экраны погасли.

В кабинете снова остались только мы двоих. Я медленно поднялся со своего места. Напряжение между нами, подпитанное только что выигранной схваткой, стало почти осязаемым. Воздух казался наэлектризованным.

Я подошел к ней вплотную. Кира тяжело дышала, ее щеки слегка порозовели от волнения, но она упрямо закинула голову, встречая мой взгляд.

— «Маленькая белая акула», говоришь? — тихо произнес я, останавливаясь в паре сантиметров от ее лица. Я чувствовал тонкий шлейф ее парфюма — что-то с нотами горького апельсина и дорогой кожи. — Ты разорвала их, Романова. Из Пьера едва песок не посыпался.

— Я сделала то, ради чего вы мне платите, Руслан Дмитриевич, — её голос сорвался на шепот, но взгляд остался прямым. Она контролировала разум, но её тело выдавало её — я видел, как быстро вздымается её грудь под блузкой.

— Ты сделала больше, — я протянул руку, мои пальцы медленно, едва касаясь, очертили линию ее подбородка. Кожа была шелковистой, но под ней скрывался стальной каркас. — Ты заставила меня получить удовольствие от этих скучных переговоров. А это дорогого стоит.

В эту секунду на моем столе пискнул селектор. Голос секретарши из приемной нарушил интимность момента:

— Руслан Дмитриевич, французы прислали подписанный контракт на ваших условиях. И… к вам приехал начальник службы безопасности. Это срочно. По поводу Олега Сафонова.

Кира едва заметно вздрогнула, и это движение заставило меня разорвать контакт. Я убрал руку, возвращая лицу холодное, рабочее выражение.

Сафонов решил сделать свой ход быстрее, чем я думал. Что ж. Посмотрим, насколько далеко он готов зайти.

Глава 10

Кира

Прикосновение пальцев Руслана все еще горело на моей коже фантомным теплом, но воздух в кабинете мгновенно остыл. Секунду назад этот человек стоял так близко, что я чувствовала жар его тела, а теперь передо мной снова был ледяной, расчетливый босс. Он отступил на шаг, возвращая лицу деловое выражение.

— Впусти его, — коротко бросил Воронцов в селектор.

Дверь открылась, и в кабинет вошел Глеб. Никакой паники на его лице не было — обычная рабочая собранность.

— Руслан Дмитриевич, уральская служба безопасности отработала четко, — доложил он, присаживаясь к столу. — Сафонова заблокировали в его кабинете прямо во время селектора. Наш юрист из екатеринбургского филиала уже положил перед ним два документа: заявление на увольнение по соглашению сторон без выходного пособия и обязательство о полном возмещении ущерба в досудебном порядке.

Я тихо выдохнула. Слава богу. Обычная корпоративная процедура. Никаких драм.

— И как наш уральский барон? — усмехнулся Руслан, садясь в кресло. — Подписал?

— Поторговался для приличия, покричал, но когда ему показали собранную Кирой Владимировной папку с номерами счетов — сломался. Подписал всё, включая передачу своих долей в местном рекламном агентстве в счет погашения долга. Сейчас он собирает личные вещи под присмотром охраны холдинга. К вечеру уральский офис будет полностью очищен от его людей.

— Отлично, — кивнул Воронцов. — Сафонов свободен. Пусть катится на все четыре стороны, в нашем бизнесе он больше и собачьей будки не возглавит с такой волчьей меткой.

Глеб кивнул, поднялся и, вежливо попрощавшись, вышел. Тема с Сафоновым была закрыта за какие-то пятнадцать минут. Тихо, буднично, без единого выстрела и громких заголовков в прессе.

Я перевела взгляд на Руслана. Напряжение, которое искрило между нами до прихода начальника СБ, никуда не делось, но теперь оно сменилось легкой усталостью после тяжелого дня.

— Ну вот и всё, Романова, — негромко произнес он, глядя на меня уставшими, но всё еще проницательными глазами. — Твое первое боевое крещение окончено. Уральский филиал обезглавлен.

— Рада, что всё закончилось цивилизованно, Руслан Дмитриевич, — я улыбнулась, чувствуя, как с плеч свалился огромный груз. — Раз вопросов больше нет, я пойду в приемную? Мой рабочий день, вообще-то, близится к концу.

— Куда это ты собралась? — Руслан выгнул бровь, и в его глазах снова промелькнул тот самый дразнящий, «монструозный» огонек. — Сафонов-то уволен, но Екатеринбург теперь под моим прямым управлением. Там зависли контракты пятисот моделей, тридцать текущих съемок и бухгалтерия, которую нужно переоформить на московский офис до завтрашнего утра.

Я замерла у двери.

— Хотите сказать?..

— Хочу сказать, Романова, что из-за твоей утренней инициативы мы оба сегодня застряли здесь очень надолго, — он выразительно посмотрел на часы. — Юристы пришлют первую партию документов на подпись через полчаса. Так что снимай пальто, возвращайся за стол и закажи нам в кабинет какой-нибудь приличный ужин. Работы у нас до полуночи минимум.

Я посмотрела на стопку папок, которую уже готовил к распечатке принтер, потом на Руслана, который расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и устало потер переносицу.

Остаться с ним один на один в пустом ночном офисе, разгребая последствия нашей маленькой победы — это было совсем не то же самое, что прятаться в его охраняемом пентхаусе. Это было гораздо более... интимно. И, признаться честно, пугало меня куда сильнее любого Сафонова.

— Будет сделано, Руслан Дмитриевич, — ответила я, возвращаясь к своему планшету. — Стейки или суши?

— Стейки, — не глядя на меня, отозвался он, но я отчетливо увидела, как губ Воронцова коснулась легкая, довольная ухмылка. — И побольше кофе, Кира. Ночь будет долгой.

Глава 11

Утро следующего дня началось с двойной порции эспрессо и тяжелой гудящей головы. Ночь мы провели за изучением уральских архивов, и к рассвету папка Сафонова была окончательно закрыта. Я думала, что заслужила хотя бы спокойный день в приемной, но у Воронцова на этот счет всегда были свои планы.

Около полудня на его рабочем планшете, который лежал на моем столе, глухо звякнуло оповещение. Особый, приоритетный сигнал. Я заглянула в экран и увидела всплывшее приглашение с золотым тиснением в цифровом формате.

«Закрытый показ весенней коллекции бренда “Арно & Ко”. Завтра в 19:00. VIP-ложа».

Я взяла планшет и вошла в кабинет Руслана. Он уже был на ногах — свежий, собранный, словно и не он спал сегодня всего три часа на диване в перерывах между проверками аудит-отчетов.

— Руслан Дмитриевич, пришло официальное приглашение от Жана-Поля Арно. Показ завтра вечером, — я положила планшет перед ним. — Вносить в календарь? Вы пойдете?

Воронцов мазнул взглядом по экрану, а затем поднял глаза на меня. В его взгляде промелькнула странная, оценивающая искра.

— Пойду, — коротко бросил он. — И ты идешь со мной.

Я замерла, решив, что мне послышалось.

— Простите? Зачем мне идти? Моя работа — обеспечивать ваш график здесь, в офисе. Сопровождение на светских раутах не входит в обязанности ассистента.

— Романова, не спорь, — Руслан откинулся на спинку кресла. — Завтра на показе Арно соберутся все представители LVMH, с которыми мы вчера подписали контракт. Там будет пресса, будут наши конкуренты из Милана. После уральского инцидента мне нужно показать рынку абсолютную стабильность. Ты — мое новое доверенное лицо. Твое присутствие рядом со мной на официальном вечере закроет все вопросы у прессы раз и навсегда.

— Но я… — я попыталась найти хоть один весомый аргумент, понимая, что появление на таком мероприятии под ручку с Воронцовым — это прямой шаг в эпицентр сплетен.

— Купи себе приличное вечернее платье, счет закроешь за счет компании, — перебил он, возвращаясь к бумагам. — Глеб отвезет тебя в шоурум. Завтра в шесть вечера ты должна быть готова. Свободна.

Я вышла из кабинета, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение пополам с непонятной, тревожной дрожью. Монстр забирал себе не только мое рабочее время. Он медленно, шаг за шагом, втягивал меня в свой личный мир.

Атмосфера закрытого показа душила своей роскошью. Огромный павильон старой фабрики переоборудовали в футуристический подиум. Повсюду вспыхивали софиты, шуршал дорогой шелк, а запах селективного парфюма смешивался с ароматом шампанского.

На мне было простое, но идеально скроенное темно-изумрудное платье в пол с открытыми плечами, которое Глеб помог выбрать в шоуруме. Руслан, шедший рядом в безупречном смокинге, приковывал к себе взгляды всех женщин в радиусе ста метров. Я чувствовала себя так, словно шла рядом с опасным, хищным леопардом — красиво, но в любую секунду может перегрызть горло.

Мы только успели поздороваться с парой французских инвесторов, как к нам со стороны бэкстейджа подбежала бледная, растрепанная девушка-организатор. Из её рации доносились панические крики.

— Руслан Дмитриевич! Слава богу, вы здесь! — она едва не плакала, хватая Воронцова за рукав. — У нас ЧП. На бэкстейдже катастрофа!

Руслан нахмурился, его аура мгновенно потяжелела.

— Что случилось? Сбавь тон и говори внятно.

— Лина Коваль… ваша топ-модель, которая должна закрывать показ в главном платье коллекции… Она только что упала на лестнице за кулисами! Подвернула лодыжку, нога мгновенно опухла, она ходить не может, не то что на шпильках! Жан-Поль в истерике, он грозится отменить финальный выход!

Воронцов жестко выругался сквозь зубы. Финальный выход в платье от Арно — это были центральные кадры для всех модных журналов мира, под которые холдинг уже заложил миллионные рекламные бюджеты. Срыв показа означал колоссальные убытки и репутационный удар.

— Ищите замену, — ледяным тоном приказал Руслан. — В холдинге мало вешалок её роста? Ткните в любую из первой десятки.

— В том-то и дело, что платье! — девушка всплеснула руками. — Это эксклюзивный кутюр, сшитый строго под параметры Лины. Корсет жесткий, его невозможно перешить за пять минут! У нас есть девочки её роста, но они либо слишком худые, либо шире в бедрах, корсет просто висит или не застегивается! Мы примерили на троих — всё мимо! Жан-Поль орет, что шоу сорвано!

Я стояла рядом, слушая этот хаос, и искренне сочувствовала бедной девушке. Вдруг Руслан замолчал. Его тяжелый, сканирующий взгляд медленно переместился с организатора на меня.

Он окинул меня взглядом сверху вниз — от прически до подола изумрудного платья. В его глазах загорелся тот самый опасный, просчетливый огонь, который я научилась панически бояться.

— Романова, — тихо произнес он.

У меня внутри всё оборвалось.

— Нет. Даже не думайте, Руслан Дмитриевич.

— Твой рост — метр семьдесят восемь. Объем груди и талии один в один как у Коваль, я видел твои медицинские карты при приеме на работу, — его голос звучал как приговор. Он схватил меня за локоть и буквально потащил за кулисы. — У нас нет времени. Ты идешь на подиум.

— Вы с ума сошли?! — я попыталась вырваться, но его хватка была стальной. Мы влетели в душный, сумасшедший мир бэкстейджа, где повсюду бегали полуголые модели и кричали стилисты. — Я ассистент! Я сижу с таблицами Excel! Руслан, отпустите меня, я без понятия, как это делать! Я никогда в жизни не ходила по подиуму!

Глава 12

Безумие бэкстейджа обрушилось на меня оглушительной волной. Здесь, за кулисами роскошного футуристического подиума, глянцевый лоск высокой моды мгновенно испарялся, уступая место концентрированному хаосу. Пахло лаком для волос, обжигающим утюгом, дорогим парфюмом и чистым, дистиллированным страхом. Полуголые топ-модели метались между вешалками, стилисты с пучками шпилек в зубах с корнем вырывали молнии из одежды, а координаторы шоу кричали в рации так, словно от этого зависела судьба человечества.

И посреди всего этого ада меня, не сбавляя шага, тащил за собой Воронцов. Его хватка на моем локте была железной — не вырваться, не повернуться назад. Его смокинг сидел на нем безупречно даже в этой суматохе, а лицо выражало ту самую ледяную, бульдожью решимость, перед которой пасовали международные суды.

— Руслан Дмитриевич, пустите меня! Это абсурд! — я попыталась упереться каблуками в бетонный пол, но он даже не заметил моего сопротивления, увлекая меня за ширму, где у зеркала сидела заплаканная Лина Коваль.

Её лодыжка уже покоилась на льду, а вокруг суетился личный врач холдинга. Чуть в стороне, обхватив голову руками, метался сам Жан-Поль Арно — гений современной моды, чьё лицо сейчас выражало крайнюю степень экзистенциального ужаса.

— Руслан! Это катастрофа! Финал уничтожен! Шоу мертво! — запричитал кутюрье на французском, заметив Воронцова. — Платье-символ коллекции! Оно не сядет ни на одну из этих костлявых вешалок, корсет сделан под Лину!

Воронцов резко остановился, наконец отпустив мою руку. Я тут же отступила на шаг, тяжело дыша и потирая покрасневшую кожу на запястье. В моих глазах горела ярость. Я была готова высказать этому человеку всё, что думаю о его авторитарных методах управления, но Руслан даже не дал мне открыть рот.

Он повернулся к Арно и указал на меня длинным, властным жестом.

— Вот тебе замена, Жан-Поль. Рост метр семьдесят восемь. Параметры идентичны. Неси платье.

Француз замер. Его выплаканные глаза медленно сфокусировались на мне. Он обошел меня по кругу, бесцеремонно оценивая взглядом архитектуру моих плеч, изгиб талии и длину ног в темно-изумрудном вечернем платье. На секунду в его глазах вспыхнул фанатичный огонек творца.

— О… Mon Dieu… — прошептал он. — Эти пропорции… Это даже более структурно, чем у Лины. Но кто она? Она умеет ходить?

— Она моя ассистентка, — отрезал Руслан. — И она пойдет так, как мне нужно. Жан-Поль, у тебя пять минут, чтобы переодеть её. Глеб, никого не впускать за ширму.

— Да вы с ума сошли! — мой голос сорвался на шипение. Я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию между мной и Воронцовым до минимума. Нас разделяли жалкие сантиметры. Я чувствовала, как от него исходит волна подавляющей, тяжелой мужской энергии, но я упрямо вздернула подбородок, глядя прямо в его обжигающие темные глаза. — Руслан Дмитриевич, при всем моем уважении к вашим пятидесяти тысячам сотрудников и миллионным контрактам — нет! Я не ваша марионетка. Я финансовый аналитик. Мое рабочее место — за компьютером с таблицами, а не на подиуме под прицелом сотен камер!

— Романова, — его голос упал до опасного, вкрадчивого шепота, от которого по спине пробежали мурашки. Он чуть наклонился ко мне, заставляя меня буквально вжиматься спиной в вешалку с кутюрными нарядами. — Сейчас мне плевать, кто ты по диплому. На кону стоит репутация холдинга и контракт с LVMH, который мы с тобой выгрызали вчера у французов. Если финальное платье не выйдет на подиум, завтра утром акции компании упадут, а пресса смешает наше имя с грязью. Ты вчера кричала мне в кабинете, что ты мой «ценный актив»? Так докажи это.

— Отрабатывать контракты на подиуме своим телом не входит в мои обязанности! — я почувствовала, как к щекам прилил горячий румянец от возмущения. — Я понятия не имею, как ходить перед камерами. Я упаду на первом же метре, и это будет еще больший позор для вашей империи! На найдите профессиональную модель, у вас их тысячи!

— Мне не нужна любая модель. Мне нужно, чтобы это платье сидело идеально. И оно сядет на тебя, — Руслан заговорил жестко, чеканя каждое слово. Его взгляд скользнул по моим губам, а затем снова вернулся к глазам. Это была чистая, неприкрытая борьба воли. Он пытался сломать мое сопротивление, подчинить своей железной логике, как делал со всеми вокруг. — Или что, Романова? Ты просто испугалась? Вчера ты с легкостью уничтожила уральского директора, который был вдвое старше тебя, а сегодня струсила перед куском ткани и парой сотен фотографов? Куда делась твоя хваленая хватка белой акулы?

Этот удар был низким. Он бил по моему самому уязвимому месту — по моей гордости. По моему стремлению никогда, ни перед кем не выглядеть слабой. Особенно перед ним.

Я сузила глаза, чувствуя, как внутри страх мгновенно перегорает, превращаясь в холодную, звенящую ярость. Мои пальцы сжались в кулаки.

— Я не боюсь, Руслан Дмитриевич, — процедила я сквозь зубы, удерживая его тяжелый взгляд. — Я просто ценю свою независимость. Но если вы хотите увидеть, как ваша «акула» справляется с вашими же кризисами — хорошо. Я выйду. Но учтите: после этого мы очень серьезно пересмотрим условия моего контракта.

На долю секунды на лице Воронцова промелькнула тень удивления, которая тут же сменилась ухмылкой хищника, довольного тем, что его вызов принят.

— Пересмотрим, Романова. А теперь — в девичью. Жан-Поль, забирай её.

Следующие пятнадцать минут превратились для меня в сплошной кошмар наяву. Французские ассистенты сорвали с меня изумрудное платье так быстро, что я едва успела пикнуть. А затем на меня опустилось оно.

Финальный наряд от Жана-Поля Арно был шедевром концептуального кутюра. Корсет из тяжелого, матового черного шелка со скрытыми металлическими пластинами, которые буквально зажали мои ребра в тиски. Мне пришлось сделать глубокий выдох, чтобы ассистенты смогли затянуть шнуровку на спине. Корсет держал осанку так жестко, что я физически не могла ссутулиться — грудь приподнялась, плечи развернулись сами собой. Юбка представляла собой сложную, многослойную конструкцию из тончайшей серебряной сетки и парчи, которая при каждом движении шуршала, словно чешуя фантастической рыбы.

— Великолепно! Идеально! Божественно! — Арно бегал вокруг меня, поправляя складки. — Коваль была слишком мягкой для этого образа. Ты, дорогая моя, выглядишь в нем как ледяная королева, готовая казнить своих подданных!

На меня тут же налетели три визажиста. Мою естественную помаду стерли, заменив её на глубокий, почти черный винный цвет. Глаза подчеркнули резкими, графичными стрелками, визуально сделав взгляд еще более холодным и пронзительным. Волосы за считанные минуты зачесали назад и зафиксировали лаком до состояния зеркального блеска.

Я посмотрела в зеркало и не узнала себя. Из отражения на меня глядело чужое, хищное, невероятно красивое и пугающее существо. Это была не Кира-помощница. Это было оружие, созданное для того, чтобы сокрушать.

— Три минуты до финального выхода! — рявкнул кто-то в рацию за ширмой.

Я сделала шаг на огромных четырнадцатисантиметровых шпильках, которые мне выдали вместо моих туфель. Земля ушла из-под ног. Колени на секунду подогнулись, и я едва не схватилась за край стола. Моё сердце колотилось в горле, дыхание из-за корсета было поверхностным и частым. Страх возвращался, липкий и парализующий. Зачем я согласилась? Зачем я поддалась на его провокацию?

Ширма раздвинулась. Я вышла в общий коридор бэкстейджа, едва балансируя на этих проклятых каблуках.

У самого выхода на подиум стоял Воронцов. Он разговаривал с кем-то по телефону, но стоило мне появиться, как он замолчал на полуслове и медленно опустил руку с аппаратом.