Идеальный ассистент для монстра

— Если бы я ждала, что вы падете к моим ногам, Руслан Дмитриевич, я бы пришла на собеседование в мини-юбке и с глубоким декольте, как те несчастные, которых вы пачками увольняете, — метко и хлестко отрезала я. — Но я пришла сюда работать головой. Если вам нужен бездумный исполнитель, который будет заглядывать вам в рот и плакать от каждого крика — увольте меня прямо сейчас. Облегчите жизнь нам обоим. Но если вам нужен лучший ассистент в этом городе — замолчите и дайте мне следующее задание.

Воронцов замер. Его губы сжались в тонкую линию. Я видела, как сильно его задели мои слова. Никто. Никогда. В этой пятидесятитысячной империи не смел говорить с Русланом Воронцовым в таком тоне. Ему никто не предлагал «замолчать».

Его правая рука дернулась, словно он хотел схватить меня за подбородок и заставить замолчать самой жесткой силой, но он сдержался. Жесткая дисциплина взяла верх. Он сделал шаг назад, разрывая нашу слишком интимную дистанцию, и на его лице снова воцарилась ледяная, непроницаемая маска.

— Свободна на сегодня, Романова, — отчеканил он, поворачиваясь ко мне спиной. — Завтра в восемь тридцать утра ты должна стоять у моего стола. И не забудь про мое требование насчет юбки. Посмотрим, насколько хватит твоей хваленой эффективности, когда начнется настоящая работа.

— До завтра, Руслан Дмитриевич, — спокойно ответила я, развернулась и вышла из кабинета.

Только за пределами его этажа, в лифте, я позволила своим плечам расслабиться. Мои ладони слегка дрожали. Этот мужчина был настоящим чудовищем — властным, богатым, привыкшим брать от жизни всё и не считаться ни с кем. Для него женщины были лишь одноразовым развлечением на ночь, вещами, которые можно купить и выбросить. И то, что я отказалась становиться в этот ряд, вызывало в нем искреннюю, глубинную ярость.

Глава 4

— Ты сумасшедшая! Ты просто камикадзе, Кирка! — Лера сидела на нашей крошечной кухне в коммуналке, обернутая в пушистое полотенце после душа, и с открытым ртом слушала мой рассказ о первом рабочем дне. — Ты сказала самому Воронцову «замолчите»?! Да про него в пабликах такие ужасы пишут! Он же монстр! Он держит в страхе всю бьюти-индустрию! Половина моделей холдинга мечтают просто оказаться с ним в одном лифте, а вторая половина боится его до икоты!

— Он обычный мужчина с раздутым эго, Лер, — я аккуратно развешивала на плечики свою новую юбку-карандаш из плотной, качественной итальянской шерсти. Цвет — глубокий бордовый. Длина — строго по колено. Никакой пошлости, но силуэт она подчеркивала идеально. — Да, он богат. Да, он управляет огромной структурой в пятьдесят тысяч сотрудников. Но в основе его характера лежит банальное желание тотального контроля. Стоит показать ему, что его контроль на тебя не действует, и он начинает беситься.

— Ну смотри, доиграешься, — Лерка покачала головой, подпиливая ногти. — Такие мужики не прощают, когда им перечат. Они либо ломают, либо… ну, ты сама понимаешь. Кстати, какие планы на выходные? Погнали в субботу снова в «Oblaka»? Там будет тематическая вечеринка!

— Исключено, — я вздохнула, присаживаясь на край кровати. — Во-первых, я выжата как лимон. Во-вторых, этот диктатор ясно дал понять: рабочий день двадцать четыре на семь. Мне нужно изучить всю структуру холдинга за ночь, чтобы завтра не сесть в лужу, если он решит устроить мне новый экзамен.

Субботнее утро, вопреки моим опасениям, началось относительно спокойно. Воронцов в офисе не появился — у него был законный выходной, который, как я успела узнать из его расписания, он жестко оберегал. Никаких деловых встреч по субботам после обеда.

Ближе к вечеру мне на телефон пришло сухое сообщение с незнакомого номера: «Романова, завтра в четырнадцать ноль-ноль забронируй VIP-зал в бильярдном клубе "Гринвич". На три персоны. Подтверждение пришли мне».

Я на секунду задумалась. Воронцов. Игры в бильярд на выходных с друзьями — это была его единственная слабость, судя по анализу его редких личных выходов. И то, что он скинул эту задачу мне в мой личный выходной, было очередной мелкой проверкой на то, начну ли я качать права.

Я быстро нашла контакты закрытого клуба, связалась с администратором, подтвердила бронь на имя Воронцова и отправила ему лаконичный ответ: «Зал забронирован на 14:00. Администрация уведомлена о ваших предпочтениях по напиткам. Хороших выходных, Руслан Дмитриевич».

Ответа, разумеется, не последовало. Мужчины вроде него не снисходят до «спасибо» в адрес ассистентов.

В воскресенье вечером я не выдержала. Одержимость контролем — штука заразная. Чтобы понимать, с кем я имею дело, я полночи провела на закрытых бизнес-форумах и в светских хрониках, по крупицам собирая информацию о Руслане Воронцове. Мой аналитический ум требовал составить его полный психологический портрет.

Данные складывались в довольно мрачную картину. Ему тридцать два года. Мне — двадцать четыре. Восемь лет разницы — огромная пропасть, за которую он успел построить империю с пятидесятитысячным штатом, а я — только закончить университет. У него не было постоянной девушки. Никаких громких романов, никаких долгих отношений. Журналисты в один голос утверждали, что Воронцову чужда сама мысль о привязанности. Только одноразовый секс, только безупречные, модельной внешности женщины на одну ночь, которые знали свое место и никогда не задерживались в его жизни дольше, чем до утреннего кофе. Чистый, холодный функционал.

Единственными людьми, с которыми его видели регулярно вне работы, были два его давних друга — Артур, владелец премиальных автосалонов, и Макс, один из самых циничных и дорогих адвокатов столицы. Именно с ними он каждые выходные закрывался в «Гринвиче», отсекая весь остальной мир. Судя по всему, бильярд был единственным местом, где этот монстр позволял себе ослабить хватку. Или, наоборот, просчитывал там новые стратегии по уничтожению конкурентов.

«Он ищет, на чем меня сломать», — думала я, глядя в потолок нашей темной комнаты и слушая мерное сопение спящей Леры. — «Он привык, что женщины в его окружении — это либо безмолвные куклы из его модельного агентства, либо временные игрушки для постели. И моя дерзость для него — как системный сбой в его идеальной программе. Что ж, Руслан Дмитриевич. Посмотрим, чья операционная система окажется мощнее».

Глава 5

Стеклянные двери кабинета Руслана Воронцова закрылись за моей спиной с едва слышным, но оттого еще более зловещим щелчком. Для большинства сотрудников этот звук означал начало персонального ада. Для меня — просто сигнал к началу рабочего дня.

Он стоял у панорамного окна, спиной ко мне, неторопливо застегивая запонки на безупречно белой рубашке. Даже со спины, без пиджака, Воронцов умудрялся подавлять одним своим присутствием. Владелец крупнейшей международной модельной империи с размахом в пятьдесят тысяч сотрудников по всему миру, он управлял бизнесом как элитным карательным отрядом. Жестко, безжалостно и без права на ошибку.

Я сделала шаг вперед, крепче сжав планшет. Мой голос звучал ровно — я давно вытравила из него даже намек на тот трепет, который он привык видеть у своих подчиненных.

— Доброе утро, Руслан Дмитриевич. Ваше расписание на первую половину дня готово. Через двадцать минут у вас видеоконференция с директорами региональных скаутинговых центров холдинга.

Воронцов не повернулся, лишь слегка наклонил голову, давая понять, что соизволил выслушать.

— Перенеси, — коротко бросил он. Его низкий, холодный голос обычно заставлял людей заикаться. — У меня встреча с инвесторами из Парижа в двенадцать.

— Не могу, — так же спокойно ответила я.

Вот теперь он повернулся. Медленно, хищно. В его темных глазах вспыхнуло опасное раздражение. Руслан привык, что его приказы — это абсолютный закон, а тут какая-то девчонка, работающая у него ассистенткой всего пару недель, смеет говорить «не могу».

— Повтори, — процедил он, сокращая расстояние между нами.

Я даже не шелохнулась. Я прекрасно знала, что этот человек — монстр в дорогом костюме, но я пришла сюда работать, а не падать в обморок от его тяжелого взгляда. Я подняла голову, встретившись с ним прямым, осознанным взглядом. Никакого страха. Он его не заслужил.

— Видеоконференцию нельзя переносить, и вот почему, — я повернула к нему экран планшета, на котором горели сложные графики и таблицы. — Я перепроверила финальный годовой отчет по бюджетам нашего уральского филиала. Там явный подлог данных в бухгалтерии.

Воронцов на секунду замер. Я заметила, как раздражение в его глазах мгновенно сменилось ледяной сосредоточенностью прирожденного игрока. Он перевел взгляд с меня на цифры.

— Поясни, — приказал он. Уже без прежней злости, но с явной проверкой меня на прочность.

— Директор уральского центра жестко химичит с гонорарами начинающих моделей, — четко, без лишней воды начала объяснять я. — Они занижают выплаты девочкам по официальным ведомостям, а разницу выводят через подставные агентства. Плюс, я обнаружила три левых рекламных контракта с местными брендами. Съемки прошли, лица наших топ-моделей использованы, а в кассу холдинга не поступило ни рубля. Все ушло наличными в обход главного офиса. Уральский филиал топит наши рейтинги и ворует у вас под носом.

Руслан подошел почти вплотную. Я физически ощущала исходящую от него ментальную угрозу, но заставила себя держать планшет ровно, не позволяя рукам дрожать. Он протянул руку, и его пальцы на секунду коснулись моих, когда он перехватывал планшет. Локальный, едва заметный разряд тока между нами только добавил напряжения в и без того наэлектризованный воздух.

Воронцов быстро пролистал документы, которые я собирала последние несколько ночей. К моему удивлению, его губы тронула едва заметная, жесткая ухмылка. Он оценивал не только масштаб воровства на Урале — в этот момент он оценивал меня. То, как я раскопала то, что умудрился пропустить целый отдел внутреннего аудита.

— И ты решила вывалить это прямо на селекторе, перед всеми регионалами? — спросил он, глядя на меня сверху вниз.

— Именно, — я расправила плечи. — Если вы устроите им публичную порку прямо сейчас, остальные одиннадцать филиалов даже подумать побоятся о левых контрактах. Страх — отличный инструмент мотивации, вы ведь сами так говорите?

Руслан молчал несколько секунд, буквально буравя меня взглядом. Я видела, как в его голове идет борьба: ему явно хотелось поставить слишком дерзкую ассистентку на место, но профессиональный азарт и понимание моей правоты перевесили.

— Ладно, Романова, — наконец произнес он, возвращая мне планшет. В его глазах проскользнул опасный, но уже совсем другой интерес. Охотничий. — Конференция остается в силе. Выведи мне эти графики на главный экран через пять минут. И приготовься — на этом созвоне ты будешь топить уральского директора лично. Посмотрим, насколько у тебя крепкие нервы, когда начнется бойня.

— Мои нервы выдержат, Руслан Дмитриевич, — ответила я, разворачиваясь к выходу.

И уже у самых дверей я не отказала себе в удовольствии добавить:

— Об уральском директоре я бы так не утверждала.

Глава 6

Пять минут — это катастрофически мало, когда тебе нужно подготовить публичную казнь человека, который в разы старше и опытнее тебя. Но адреналин уже хлынул в кровь, вытесняя любые зачатки страха.

Я ворвалась в приемную, бросила планшет на стол и пальцы тактическими ударами прошлись по клавиатуре рабочего компьютера. Графики, таблицы со скрытыми проводками, копии контрактов с уральскими застройщиками и местными брендами одежды — всё это я вывела на огромную интерактивную панель в конференц-зале.

Когда я занесла руку, чтобы нажать кнопку общего сбора, ладони слегка взмокли. Я сделала глубокий вдох. «Ты знала, куда шла, Кира. В логове монстра нельзя притворяться овечкой».

Ровно в 10:00 двенадцать экранов на стене конференц-зала ожили. Из разных часовых поясов на меня смотрели лица одиннадцати мужчин и одной женщины — элита холдинга, директора, управляющие судьбами тысяч моделей и контрактами на миллионы долларов. На двенадцатом экране появилось лощеное, слегка заплывшее лицо Олега Сафонова — того самого директора уральского филиала. Он вальяжно пил кофе, явно не подозревая, что под ним уже разгорается костер.

Дверь кабинета открылась, и вошел Воронцов. Пиджак идеального кроя сидел на нем как влитой, шаг был бесшумным, а аура — удушающей. Все директора на экранах мгновенно подобрались. Кофе Сафонова замер на полпути к рту.

Руслан сел во главе стола, даже не взглянув на меня, и сухо бросил в микрофон:

— Доброе утро. Сегодня мы начнем со спецдоклада. Моя личная ассистентка, Кира Романова, провела аудит некоторых наших регионов. Кира, тебе слово.

Одиннадцать пар глаз уставились на меня с легким пренебрежением — мол, что там может нарыть очередная секретарша? И только Сафонов на экране едва заметно нахмурился.

Я сделала шаг к панели и вывела на экран первый слайд. Красные маркеры кричали о нарушениях.

— Доброе утро, коллеги, — мой голос прозвучал на удивление твердо и звонко. — Начнем с Екатеринбурга. За последний квартал уральский филиал показал просадку по чистой прибыли на четырнадцать процентов. Официальная причина — отток моделей и снижение рекламного спроса. Однако реальная картина выглядит иначе.

Я кликнула пультом, открывая внутренние ведомости.

— Перед вами реальные гонорары, которые получали наши новые лица за съемки для бренда «Урал-Фэшн», и ведомости, отправленные в главный офис. Разница — триста процентов. Деньги выводились через подставное агентство «Престиж-Кастинг», оформленное на двоюродную сестру господина Сафонова.

На экранах повисла мертвая, звенящая тишина. Лицо Сафонова мгновенно сменило цвет со здорового румянца на землисто-серый.

— Что за бред?! — рявкнул он из динамиков, теряя всю свою вальяжность. — Воронцов, ты кого набрал? Эта девчонка не понимает, как устроена региональная специфика! Это были представительские расходы на удержание контракта!

Я не дала ему перехватить инициативу. Никаких эмоций. Только факты.

— Специфика заключается в том, Олег Петрович, что три рекламных контракта с застройщиками вообще не прошли по нашей бухгалтерии. Наши топ-модели, включая Лину Коваль, две недели бесплатно светились на баннерах по всему Екатеринбургу. Вот копии договоров, которые вы подписали лично, и номера счетов, куда упал кэш.

Я вывела на экран его собственную подпись крупным планом.

— Вы воровали не просто у холдинга. Вы воровали лично у Руслана Дмитриевича.

Сафонов тяжело задышал, его взгляд заметался. Он пытался найти поддержку у других директоров, но те сидели тише воды, боясь даже вздохнуть. Все они прекрасно знали, что делает Воронцов с предателями.

Я украдкой бросила взгляд на Руслана. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, переплетя пальцы рук. На его лице не было ни ярости, ни удивления. Только ледяная, сытая ухмылка хищника, который наблюдает за удачной охотой своей прирученной гончей. Он смотрел прямо на меня, и в глубине его темных глаз я увидела то, от чего по спине пробежали мурашки — искреннее, пугающее одобрение.

— Олег, — тихо произнес Руслан. Его голос не был громким, но Сафонов на экране вздрогнул, словно от удара хлыстом. — Через десять минут в твой офис войдут люди из нашей службы безопасности. Вместе с представителями прокуратуры.

— Руслан Дмитриевич, побойтесь бога! Я десять лет поднимал этот филиал! Это ошибка, подстава! Эта сучка всё сфабриковала! — Сафонов сорвался на визг, тыча пальцем в камеру.

— К 12:00 я жду от тебя полное признание и передачу всех дел, — равнодушно продолжил Воронцов, будто не слыша его криков. — В противном случае, ты сядешь очень надолго. Твой филиал временно переходит под прямое управление Москвы. Кира.

Я вздрогнула от того, как интимно и одновременно властно прозвучало мое имя из его уст.

— Да, Руслан Дмитриевич?

— Отключи Урал. Он нам больше не интересен, — приказал он.

Я нажала кнопку, и экран Сафонова погас, оставив в воздухе тяжелое эхо его краха. Остальные одиннадцать директоров на экранах сидели, вытянувшись по струнке, боясь пошевелиться.

— А теперь, — Воронцов медленно перевел взгляд на остальных участников конференции, — давайте обсудим ваши отчеты. Надеюсь, мне не придется отправлять Романову к кому-то еще?

Я отошла в тень конференц-зала, чувствуя, как внутри всё дрожит от пережитого напряжения. Но когда Руслан еще раз мазнул по мне своим нечитаемым, обжигающим взглядом, я поняла: это была лишь первая битва. И этот монстр только что убедился, что я могу кусаться так же больно, как и он сам.

Глава 7

Руслан

Когда последний экран на стене конференц-зала погас, в помещении остался только тихий гул кондиционера. Оставшиеся одиннадцать директоров отключались с таким облегчением, словно только что избежали электрического стула. И они были правы. Балласт я не прощаю, а Сафонов заигрался в бога на своем Урале, забыв, чье имя написано на фасаде этого здания.

Я медленно закрыл крышку ноутбука и перевел взгляд на угол комнаты.

Кира Романова стояла у интерактивной панели, все еще сжимая в руке пульт управления. Внешне — абсолютный монолит. Идеально прямая спина, подбородок приподнят, костюм сидит безупречно. Посмотришь со стороны — ледяная бизнес-леди, только что раздавившая топ-менеджера с десятилетним стажем. Но я слишком хорошо умел читать людей. Я видел едва заметную, частую пульсацию жилки на ее шее и то, как побелели ее пальцы, слишком сильно сжимающие пластик пульта.

Адреналин. Она была на пределе, но держала лицо так, что у меня внутри шевельнулось забытое чувство. Уважение.

Когда две недели назад HR-отдел принес мне ее резюме, я думал, что беру очередную временную куклу, которая сломается через три дня от моего графика и характера. Предыдущий ассистент уволился с нервным срывом. А эта девчонка мало того что не сломалась, она залезла в закрытую отчетность уральского филиала, куда даже безопасники без моего пинка не совались.

Я поднялся с кресла и неторопливо пошел в ее сторону. Шаг за шагом, сокращая дистанцию. Мне хотелось увидеть, когда именно она отступит. Мужчины, весящие под центнер, бледнели, когда я подходил так близко.

Романова не двинулась с места. Только глаза, непривычно темные от расширившихся зрачков, следили за каждым моим движением.

— Неплохо, Романова, — произнес я, остановившись в полушаге от нее. — Очень неплохо для человека, который работает здесь всего четырнадцать дней.

— Я просто выполняю свою работу, Руслан Дмитриевич, — ответила она. Голос слегка вибрировал, но она справилась с ним, выровняв тон. Сама твердость.

Я протянул руку и забрал у нее пульт. Мои пальцы намеренно скользнули по ее коже. Холодная. Но ее мгновенно дернуло, словно от слабого разряда тока. О, она чувствует это напряжение. Чувствует, какого монстра только что накормила этой маленькой победой.

— Выполняешь работу? — я чуть наклонил голову, глядя на нее сверху вниз. — Ты только что публично уничтожила человека, который контролировал четверть нашего регионального глянца. Сафонов мстителен. К вечеру он поймет, кто именно раскопал под него компромат. Ты понимаешь, что до конца дня его адвокаты и его люди перевернут всю твою жизнь вверх дном, пытаясь найти, чем тебя ударить?

В ее глазах не вспыхнуло страха. Вместо этого я увидел чистую, концентрированную дерзость.

— Моя жизнь прозрачна, Руслан Дмитриевич. А если его люди попытаются подойти ко мне ближе, чем на метр, это уже будет проблемой вашей службы безопасности. Я ведь ваш личный актив. А вы, насколько я успела изучить, свои активы никому не отдаете.

Я не выдержал и коротко усмехнулся. Дерзкая. Умная. И чертовски просчетливая. Она права: я не прощаю нападок на то, что принадлежит мне. А Романова за последние тридцать минут доказала, что она — слишком ценное приобретение, чтобы позволить Сафонову или кому-то еще ее тронуть.

Я отошел к окну, засунув руки в карманы брюк. За стеклом шумела Москва, где-то там крутились мои пятьдесят тысяч сотрудников, но сейчас всё мое внимание было приковано к этой девчонке.

— Служба безопасности уже получила приказ взять тебя под круглосуточную охрану, — сухо бросил я, возвращаясь к деловому тону. — И не потому, что я такой заботливый. Просто у меня нет времени искать новую ассистентку, которая умеет так изящно топить воров.

Я повернулся к ней. Кира едва заметно выдохнула — плечи чуть опустились. Думает, бой окончен? Нет, девочка, всё только начинается.

— В двенадцать у нас Париж, — напомнил я, глядя на часы. — Инвесторы из LVMH будут капризничать. Мне нужно, чтобы ты подготовила аналитику по нашим парижским релизам. И, Романова...

— Да? — она уже сделала шаг к выходу, но замерла.

— С сегодняшнего дня твой оклад увеличен вдвое. Но и спрашивать я с тебя буду втрое строже. Иди.

Она кивнула — профессионально, сдержанно — и вышла из конференц-зала.

Я посмотрел на закрывшуюся дверь. Моя новая ассистентка определенно была опасной игрушкой. Но я любил опасность. Она заставляла чувствовать себя живым.

Глава 8

Кира

Руки перестали дрожать только тогда, когда я опустилась в свое рабочее кресло. В ту же секунду правый угол монитора мигнул внутренним уведомлением от HR-системы: «Внесены изменения в трудовой договор. Оклад изменен». Цифра, появившаяся на экране, заставила меня зажмуриться, а затем прерывисто выдохнуть.

Действительно вдвое. Монстр держал свое слово. Но я слишком хорошо понимала: эти деньги — не подарок за красивые глаза. Это плата за риск, за работу на передовой и за то, что теперь я официально нахожусь в его личной зоне влияния. А из этой зоны живым и невредимым еще никто не выходил.

— Кира Владимировна? — над моим столом выросла массивная фигура в безупречном темном костюме.

Я вздрогнула и подняла голову. Мужчина лет сорока, с короткой стрижкой, цепким взглядом военных и едва заметным шрамом на подбородке. Он появился абсолютно бесшумно.

— Меня зовут Глеб, я начальник личной охраны Руслана Дмитриевича, — спокойно представился он, слегка склонив голову. — С этой минуты два моих человека закреплены за вами. Проводят до машины, встретят утром у подъезда, будут сопровождать на выездных мероприятиях. Вот моя визитка. Любое изменение в вашем маршруте вне работы — сообщать мне лично за два часа.

Я взяла плотный картон. На нем был только мобильный номер. Без должностей и имен.

— Воронцов настолько боится Сафонова? — тихо спросила я, убирая визитку в ящик стола.

Глеб позволил себе едва заметную, холодную ухмылку.

— Руслан Дмитриевич вообще ничего не боится, Кира Владимировна. Но он очень не любит, когда портят его вещи. Простите, его сотрудников. Отдыхайте, я буду в приемной.

«Его вещи» — мысленно повторила я, когда начальник охраны отошел к дверям. Да, пожалуй, это самое точное определение моего нового статуса.

Времени на рефлексию не оставалось. На часах было 11:40, а в двенадцать французы из LVMH ждали нас на связь. Париж не прощал опозданий, а тем более — сырых цифр. Я открыла закрытую базу данных европейского направления холдинга. Предстоял тяжелый раунд: французы хотели эксклюзивные контракты на тридцать наших лучших топ-моделей для грядущей Недели моды в Париже, но пытались сбить цену за счет объемов.

В 11:55 я вошла в кабинет Воронцова с обновленными распечатками и планшетом.

Руслан уже сидел за своим массивным столом из черного дуба. Пиджак снят, рукава рубашки небрежно закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья. Он просматривал какие-то бумаги, но стоило мне переступить порог, как его тяжелый, изучающий взгляд мгновенно переместился на меня.

— СБ доложила, что инструктаж проведен, — вместо приветствия произнес он. — Привыкай, Романова. Это твоя новая реальность.

— Я уже привыкла, Руслан Дмитриевич, — я положила перед ним папку. — Вот аналитика по Парижу. Французы будут давить на то, что их кампейны поднимут медийный рейтинг наших девочек на тридцать процентов, и на этом основании потребуют скидку в пятнадцать процентов на гонорары.