Идеальный ассистент для монстра

Идеальный ассистент для монстра

Глава 1

Диплом в жесткой темно-синей обложке пахнул типографской краской, дешевым клеем и четырьмя годами бессонных ночей, проведенных в обнимку с трудами по стратегическому менеджменту и словарями. Я провела пальцем по золотистому тиснению. Кира Романова. Бакалавр управления. Позади — высший балл по международной экономике, свободный английский, немецкий и беглый китайский, который я учила просто ради развлечения, чтобы тренировать левое полушарие. Впереди — абсолютная, пугающая пустота.

— Эй, Романова, — декан нашего факультета, Аркадий Борисович, поверх очков с толстыми линзами посмотрел на меня с той редкой отеческой теплотой, которую профессора приберегают для студентов, не прогулявших ни одной лекции. — Ты же понимаешь, что с твоим резюме тебя оторвут с руками в любом банке? Но я хочу предложение тебе кое-что… специфическое. Настоящее боевое крещение.

Он протянул мне плотный запечатанный конверт с лаконичным, но до боли знакомым логотипом в виде стилизованной буквы «V». Vanguard Group. Крупнейший холдинг, подмявший под себя не только модельный бизнес страны, но и несколько глянцевых изданий, сеть бьюти-индустрии и бог знает что еще. Штат — около пятидесяти тысяч человек. Огромная, неповоротливая, но чертовски прибыльная машина.

— Им нужен личный ассистент генерального, — Аркадий Борисович заговорщически понизил голос. — Предыдущий сбежал две недели назад. Кажется, с нервным срывом. Владелец компании — человек… сложный. Требовательный до маразма. Но если ты продержишься там хотя бы полгода, в твоем резюме появится строчка, которая откроет двери в любую корпорацию мира. Я написал им личную рекомендацию. Рискнешь?

— Сложный характер? — я усмехнулась, аккуратно убирая конверт в сумку. — Аркадий Борисович, я четыре года модерировала чаты старост и сдавала сопромат преподавателю, который считает, что женщины должны сидеть дома и вязать. Меня трудно напугать.

— Ну-ну, — старик улыбнулся, но в его глазах мелькнуло сочувствие. — Удачи, Кира. Она тебе понадобится.

Выйдя из душного здания университета на залитую июньским солнце улицу, я первым делом вдохнула горячий воздух свободы. Я не была из тех девочек, которым папы покупают квартиры на совершеннолетие и дарят мини-куперы за сдачу сессии. Моя семья жила в небольшом провинциальном городке, и всё, что у меня было — это комната в коммуналке, арендованная напополам с Леркой, и абсолютная уверенность в собственных мозгах.

Телефон в кармане джинсов завибрировал. На экране высветилось: «Лерчик-Апокалипсис».

— Кирюха! — динамик едва не оглушил меня визгом и фоновой клубной музыкой, хотя на часах было всего три часа дня. — Ты забрала эту картонку? Скажи, что да! Мы обязаны это обмыть. Сегодня в «Oblaka» закрытая вечеринка, у меня есть проходки! Будут все. Оторвемся так, чтобы стены дрожали!

Лера была моей полной противоположностью. Ветреная, обожающая ночную жизнь, блестки и парней с кубиками пресса, она, тем не менее, оставалась единственным человеком, который искренне плакал от радости, когда я получила повышенную стипендию. Наша дружба длилась с детского сада, и никакие разные интересы не могли этого изменить.

— Лера, у меня завтра в девять утра собеседование, — спокойно ответила я, лавируя между прохожими. — Мне нужно выспаться и погладить блузку.

— Какое собеседование, зануда?! Ты только что освободилась от рабства! Ладно, блузку я тебе сама поглажу. Но вечером ты идешь со мной, это не обсуждается. Иначе я приду и украду твои любимые книги по экономическому анализу!

Я вздохнула, понимая, что спорить бесполезно.

— Хорошо. Но в полночь я превращаюсь в тыкву и уезжаю домой.

Дома, глядя в зеркало, я критически осмотрела свое отражение. Средний рост, копна натуральных светлых волос, которые вечно пушились от влажности, и огромные зеленые глаза. Типичная внешность из анекдотов. За годы учебы я тоннами выслушивала снисходительные смешки от парней-сокурсников, уверенных, что блондинка на экономическом — это недоразумение, ищущее богатого мужа.

Обычно на фразу «О, ну для блондинки это даже неплохо» или «Что с блондинки взять, они же тупые» я не закатывала глаза и не устраивала истерик. Я просто смотрела в упор и мягко, с улыбкой, чеканила:

— Мой IQ выше твоего индекса массы тела. Продолжим?

Или: — Зато у меня кости легче, а у тебя, судя по репликам, мозг.

Работало безотказно. Люди почему-то путают цвет волос с когнитивными способностями, и ломать этот стереотип делом — мое любимое хобби.

Открыв шкаф, я скользнула взглядом по вешалкам. Я не могла позволить себе одежду из люксовых бутиков, но у меня был пунктик: вещь должна сидеть идеально и быть сделана из качественной ткани. Никакого дешевого полиэстера, кривых швов или кричащих логотипов. Простой, элегантный крой, чистый хлопок, шелк и шерсть. И, конечно же, моя маленькая, тщательно скрываемая слабость.

Я выдвинула нижний ящик комода. Там, аккуратно разложенное по цветам, покоилось настоящее сокровище — дорогое, утонченное кружевное белье. Я могла сэкономить на обуви или ходить с недорогим телефоном, но то, что прилегало непосредственно к телу, обязано было быть безупречным. Черный тончайший гипюр, изумрудный шелк, нежнейшее белое кружево ручной работы. Никто этого не видел, кроме меня, но осознание того, что под строгим офисным костюмом на мне надето нечто невероятно сексуальное и дорогое, дарило мне колоссальную внутреннюю уверенность. Это был мой личный бронежилет.

На вечер я выбрала простое черное платье-комбинацию из плотного матового шелка, которое сшила сама по лекалам известного бренда, и свободный серый блейзер сверху. Минимализм. Элегантно, дерзко, ничего лишнего.

Клуб встретил нас оглушительным басом, неоновыми вспышками и запахом дорогого парфюма вперемешку с алкоголем. Мой мозг, привыкший все анализировать, тут же начал подсчитывать средний чек заведения, маржинальность коктейлей из дешевого алкоголя с красивыми названиями и плотность заполнения зала на квадратный метр. Профдеформация в чистом виде.

— Кирюха, выключи своего внутреннего калькулятора! Пошли танцевать! — Лера схватила меня за руку и буквально утащила в самый центр беснующейся толпы.

И в этот момент я решила: к черту. Четыре года зубрежки окончены. Диплом в кармане. Завтра начнется новая, взрослая и наверняка серая офисная жизнь, но сегодня я имею право принадлежать самой себе.

Я сбросила на диванчик блейзер, оставаясь в одном шелковом платье, и растворилась в музыке. Мы с Леркой танцевали так, словно это был последний день в нашей жизни. Мои светлые волосы разметались по плечам, движения стали свободными, дерзкими, полностью синхронизированными с тяжелыми битами, пронизывающими пространство. Я смеялась, кружилась, ловя на себе десятки восхищенных взглядов, и чувствовала себя абсолютно счастливой и живой.

В какой-то момент, резко повернувшись в танце, я подняла глаза вверх, к VIP-ложе, расположенной над танцполом. Пространство там было полутемным, но неоновый луч на секунду выхватил из мрака силуэт мужчины, стоявшего у перил.

Я не знала, кто он такой. Но мой аналитический центр даже сквозь алкогольно-музыкальный туман выдал мгновенную оценку: опасен. Высокий — под метр девяносто, с мощным разворотом плеч и литым, атлетическим телосложением, которое угадывалось под дорогой темной одеждой. Черные жесткие волосы, резкие черты лица и карие, почти черные глаза. Он смотрел на беснующуюся толпу внизу с ледяным, давящим равнодушием.

На секунду его сканирующий, тяжелый взгляд скрестился с моим. Он лениво окинул меня взглядом сверху вниз — оценил мои растрепавшиеся блондинистые волосы, шелковое платье, открытые плечи, за долю секунды вынес какой-то свой циничный вердикт и равнодушно отвернулся, возвращаясь к разговору со своими друзьями. В его глазах читалось четкое: «Очередная доступная блондинка в клубе. Пустое место».

Внутри меня вскипела чистая, концентрированная злость. Меня еще никто в жизни так открыто не обесценивал одним лишь движением ресниц. Подавив желание показать высокомерному незнакомцу неприличный жест, я упрямо вскинула подбородок, повернулась к нему спиной и продолжила танцевать с Лерой еще неистовее, назло этому мрачному критику. Мы зажигали на танцполе до самого закрытия, и домой я вернулась только под утро, без ног, но с абсолютным ощущением выполненного долга перед своей юностью.

Глава 2

В офис Vanguard Group я пришла ровно за пятнадцать минут до назначенного времени, несмотря на то, что спала всего часа три. Здание из стекла и бетона в самом центре Сити давило своей монументальностью. Внутри все было стерильно-белым, минималистичным и безумно дорогим. Девушки на ресепшене выглядели так, словно только что сошли с подиума — что логично, учитывая специфику холдинга.

На мне был строгий костюм-двойка графитового цвета: приталенный жакет и узкие брюки, идеально подчеркивающие фигуру, но не оставляющие места для лишних мыслей. Под жакетом — белая шелковая блузка, под которой скрывался комплект из плотного темно-синего кружева. Мой секретный допинг, вернувший мне уверенность после бессонной ночи. Волосы я собрала в тугой, безупречный хвост. Никаких легкомысленных кудрей.

— Кира Романова? — HR-директор, строгая женщина лет сорока с идеальным каре, изучила мою рекомендацию от декана. — Аркадий Борисович очень высокого мнения о ваших аналитических способностях. Но я должна предупредить сразу. Руслан Дмитриевич… специфический руководитель. Нам нужен не просто человек, который варит кофе и распределяет звонки. Нужен громоотвод. Человек со стальной нервной системой, способный обрабатывать гигантские массивы информации и не плакать, когда на него повышают голос.

— Я не умею плакать, — ответила я спокойно. — У меня удалены слезные железы в пользу зон мозга, отвечающих за логику.

Женщина слабо улыбнулась. Первая шутка за день, которая заставила её расслабиться.

— Что ж. Посмотрим, как долго продержится ваш юмор. Пройдемте. Он как раз освободился.

Мы поднялись на сороковой этаж. Весь этаж принадлежал главе компании. Панорамные окна во всю стену открывали вид на город, раскинувшийся внизу, словно на ладони. Огромный стол из мореного дуба, кожаные кресла, абсолютная тишина, нарушаемая лишь тихим стуком клавиш.

За столом сидел мужчина. Белоснежная рубашка с расстегнутым воротом, рукава закатаны до предплечий, обнажая мощные руки, покрытые ровным загаром и проступающими венами. Когда мы вошли, он даже не поднял головы от экрана планшета.

— Руслан Дмитриевич, кандидат на позицию личного ассистента. По рекомендации профессора из МГУ.

— Оставь резюме и свободны, — голос мужчины оказался низким, бархатистым баритоном, в котором, однако, сквозила такая ледяная властность, что у меня по спине пробежали иголки. — У меня через десять минут летучка с директорами филиалов. Мне некоторую чушь некогда читать.

Я замерла на месте. Этот голос… Этот разворот широких плеч.

Мужчина медленно, словно нехотя, поднял голову. Его карие глаза сфокусировались на мне.

Мой внутренний компьютер со свистом перезагрузился, выдавая синий экран смерти. Это был он. Тот самый высокомерный доминант из VIP-ложи ночного клуба. Хозяин холдинга с пятидесятитысячным штатом, Руслан Воронцов. И сейчас, в дневном свете, он выглядел еще более монументально, жестко и опасно.

Я увидела, как в его темных глазах промелькнуло мгновенное узнавание. На его губах тут же появилась едва заметная, циничная усмешка хищника. Взгляд Воронцова скользнул по моему строгому костюму, словно мысленно сдирая его и вспоминая вчерашнее шелковое платье и мои дикие танцы на виду у всего клуба.

— Ты? — он откинулся на спинку кожаного кресла, скрестив пальцы на груди. Его мощный торс при этом движении натянул ткань рубашки. — Аркадий совсем из ума выжил на своей кафедре. Прислал мне клубную куклу. Скажи мне, кукла, ты вообще знаешь, что такое тайм-менеджмент, или твои навыки ограничиваются умением до утра крутить задом на танцполе?

HR-директор рядом со мной едва заметно втянула воздух. Атмосфера в кабинете мгновенно раскалилась до предела. Это было прямое оскорбление, проверка на прочность. Он ждал, что я захлопаю ресницами, испугаюсь, покраснею или начну оправдываться за вчерашнее.

— Тайм-менеджмент, Руслан Дмитриевич — это способность не тратить первые две минуты собеседования на стереотипные суждения о внешности кандидата, — спокойно, без тени страха или раздражения ответила я. — Мой средний балл — 5.0. Я говорю на четырех языках. Моя дипломная работа была посвящена оптимизации логистических потоков в компаниях с численностью персонала свыше пятидесяти тысяч человек — как раз ваш случай. А что касается танцев… Хороший управленец должен уметь сбрасывать напряжение, чтобы не срываться на подчиненных. Вам бы это тоже не повредило.

В кабинете повисла такая звенящая тишина, что было слышно, как гудят лампы кондиционера. HR-директор, кажется, перестала дышать вовсе.

Воронцов не пошевелился. Он продолжал смотреть на меня, но его взгляд кардинально изменился. Ленивое пренебрежение исчезло, уступив место жесткому, хищному интересу. Он изучал меня, как шахматист изучает неожиданный ход соперника, который посмел нарушить его партию. На его волевых скулах заиграли желваки.

— Дерзкая, — констатировал он, и в его голосе прозвучала опасная, вибрирующая угроза. — Я не люблю дерзких ассистентов, Романова. Они долго не живут в этой индустрии. Они думают, что если у них есть диплом и подвешенный язык, то они поймали бога за бороду.

— Я не дерзкая, — я сделала еще один шаг к его столу, положив ладони на край темного дерева и слегка наклонившись вперед. Наше расстояние сократилось, и я почувствовала тонкий, дорогой шлейф его парфюма — амбра, дерево и горький табак. — Я просто эффективная. И я умею анализировать данные. Из ваших последних трех ассистентов двое уволились из-за нервного истощения, а один — из-за вашей привычки ставить задачи за пять минут до дедлайна. Это говорит о системной ошибке в управлении вашим личным графиком. Я здесь, чтобы исправить эту ошибку. Если, конечно, вы способны признать, что вам нужна помощь.

Он резко поднялся с кресла. Его высокий рост и мощная фигура мгновенно создали ощущение, что пространства в кабинете стало катастрофически мало. Он подошел ко мне вплотную — так близко, что я видела крошечную, едва заметную искру ярости в его карих глазах. Он доминировал физически, подавлял своим авторитетом и богатством, но я не отвела взгляд ни на миллиметр.

— Ты думаешь, что самая умная здесь, блондинка? — тихо, почти интимно спросил он, наклонившись к моему лицу.

— Я это знаю, — ответила я, глядя на его четко очерченные, жесткие губы. — А теперь, если мы закончили мериться интеллектом, может, проверите мои языковые навыки? Или начнем с вашего расписания на сегодня?

Воронцов молчал несколько секунд, буравя меня взглядом. Затем на его лице скользнула жесткая, пугающая улыбка хищника, который нашел себе достойную игрушку.

— Испытательный срок — две недели, — отчеканил он, возвращаясь к столу. — Рабочий день — двадцать четыре на семь. Опоздание на минуту — увольнение. Ошибка в документах — увольнение. Если у тебя зазвонит телефон во время моих переговоров — ты вылетаешь отсюда быстрее, чем твои иллюзии о красивой жизни. Твое рабочее место за дверью. Твой первый кейс — перевести контракт с китайскими инвесторами к пяти вечера. Там сорок страниц узкоспециализированного технического текста. И не дай бог тебе перепутать хотя бы один термин, Романова.

— Будет готово к четырем, — ответила я, развернулась на каблуках и направилась к выходу.

— И еще, — его голос догнал меня у самой двери. — Завтра в офис в брюках не приходи. Мой ассистент должен выглядеть репрезентативно для контрагентов. Носи юбки.

Я остановилась, взявшись за ручку двери, и слегка повернула голову.

— Хорошо, Руслан Дмитриевич. Надеюсь, ваши контрагенты смотрят на графики доходности, а не на мои ноги. Хотя, судя по вашей реакции, это взаимосвязанные вещи.

Я вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Сердце в груди бешено колотилось, адреналин курсировал по венам, как чистый ток. Это была не просто работа. Это была игра на выживание. От ненависти до полной капитуляции одного из нас. И я не собиралась проигрывать этому высокомерному ублюдку.

Глава 3

Рабочее место личного ассистента генерального директора Vanguard Group больше напоминало пункт управления космическими полетами, чем обычный офисный пятачок. Огромный глянцевый стол, три монитора, на которых непрерывным потоком обновлялись графики, биржевые сводки и внутренние отчеты компании, и гробовая, почти стерильная тишина сорокового этажа.

Как только дверь за HR-директором закрылась, оставив меня наедине с двухнедельным испытательным сроком и уязвленным эго, я сбросила серый блейзер на спинку кресла. На часах было ровно десять утра. У меня оставалось ровно шесть часов на то, чтобы совершить невозможное.

Плотная папка с контрактом китайских инвесторов легла перед глазами тяжелым грузом. Сорок страниц иероглифов, перемежающихся со сложными юридическими формулировками и техническими спецификациями текстильного оборудования для модельного холдинга. Воронцов явно рассчитывал, что я сломаюсь на первой десятке страниц. Обычный человек, даже со знанием языка, завяз бы в этих дебрях, то и дело сверяясь со специальными словарями.

Но Руслан Дмитриевич не учел одного: я не была обычным человеком. Мой мозг обожал структурировать хаос.

Я открыла первый чистый документ на компьютере, сделала глоток ледяной воды и погрузилась в текст. Ветвление иероглифов складывалось в моей голове в четкие логические цепочки. Пекинский диалект, юридические тонкости провинции Гуандун, скрытые ловушки в пунктах о форс-мажорах… Я переводила со скоростью профессионального синхрониста, пальцы летали по клавиатуре, отбивая четкий, рваный ритм.

Час за часом время ускользало, словно вода сквозь пальцы. Мониторы светились мягким синеватым светом, отражаясь в моих глазах. В районе двух часов дня дверь кабинета Воронцова распахнулась. Он вышел стремительной, хищной походкой, на ходу застегивая пуговицы на манжетах свежей, идеально выглаженной темно-синей рубашки. За ним следовал начальник службы безопасности и пара топ-менеджеров, которые выглядели так, словно их только что пропустили через промышленный блендер.

Воронцов даже не притормозил около моего стола. Его карие глаза мазнули по моей согнутой над бумагами фигуре, в них промелькнуло холодное, мимолетное удовлетворение хозяина, наблюдающего за работой раба.

— Романова, через полчаса у меня встреча в ресторане «Парус» с итальянскими партнерами. Презентация новой линейки белья готова? — бросил он на ходу, его низкий баритон заставил менеджеров позади него испуганно вздрогнуть.

— Презентация загружена на ваш планшет еще двадцать минут назад, Руслан Дмитриевич. Я также внесла туда корректировки по таможенным пошлинам, которые вступили в силу сегодня утром. Итальянцы любят точность.

Воронцов резко затормозил. Его мощная фигура на секунду заблокировала проход к лифтам. Он медленно повернулся ко мне, прищурив свои темные глаза. На его лице не отразилось ни капли благодарности — лишь жесткое, препарирующее удивление.

— Проверим, — сухо бросил он. — К моему возвращению контракт должен лежать у меня на столе. Напечатанный и скрепленный. Без единой помарки.

— Он будет там, — ответила я, глядя прямо в его карие глаза.

Когда лифт унес эту делегацию вниз, я выдохнула. Мой желудок жалобно сжался, напоминая, что со вчерашнего клубного вечера и диких танцев с Леркой в моем организме не было ничего, кроме чашки крепкого кофе. Но прерываться было нельзя. Если я уйду на обед, Воронцов найдет повод выставить меня за дверь в ту же секунду. А дарить ему эту победу я не собиралась.

В 15:45 сороковая страница была закончена. Я перечитала текст дважды, проверяя каждую цифру, каждую запятую. Мой внутренний перфекционист остался доволен. Я распечатала увесистую стопку листов, аккуратно вставила их в строгую черную папку с фирменным логотипом холдинга и отнесла в его кабинет, положив ровно по центру огромного дубового стола. Рядом я поставила чашку свежесваренного эспрессо — без сахара, крепкого, как его эго. Я узнала у секретарей на нижнем этаже, что именно такой кофе он предпочитает во второй половине дня. Внимательность к деталям — первый шаг к полному контролю над ситуацией.

Руслан вернулся в начале пятого. Один. Его пиджак был перекинут через плечо, верхняя пуговица рубашки снова расстегнута, открывая вид на сильную шею. От него пахло дорогим парфюмом, хорошим табаком и той неудержимой энергией успеха, которая опьяняет сильнее любого алкоголя. Было очевидно, что итальянцы подписали всё, что он хотел.

— Он прошел мимо моего стола, даже не взглянув на меня, и скрылся в кабинете. Дверь осталась приоткрытой.

Я замерла, прислушиваясь. Минут десять царила абсолютная тишина. Я буквально кожей чувствовала, как его тяжелый, сканирующий взгляд бежит по строчкам моего перевода. Он искал ошибку. Искал зацепку, чтобы размазать высокомерную блондинку, которая посмела читать ему нотации на собеседовании.

— Романова! Ко мне, — донесся из кабинета его ледяной приказ.

Я поднялась, поправила узкие брюки своего графитового костюма и вошла. Воронцов сидел в кресле, вертя в пальцах дорогую перьевую ручку. Черная папка с переводом была закрыта. Рядом стояла пустая чашка из-под эспрессо.

— Кто делал этот перевод? — спросил он, и в его голосе не было прежней насмешки. Только холодная, опасная глубина.

— Я, Руслан Дмитриевич, — я остановилась перед его столом, заложив руки за спину. — В три смены переводчиков я не нанимала, если вы об этом.

— Здесь терминология министерства промышленности КНР, — он постучал пальцем по папке. — Её не дают в университетах. Откуда ты её знаешь?

— Я умею пользоваться не только словарями, но и закрытыми базами данных аналитических агентств, — я слегка улыбнулась, глядя на его жесткое лицо. — А еще я умею думать. Китайцы заложили в тринадцатом пункте скрытую неустойку, замаскировав её под особенности налогообложения субподрядчиков. Я выделила этот абзац курсивом и сделала сноску с юридическим обоснованием, почему вам не стоит это подписывать в такой редакции. Вы сэкономите порядка двух миллионов долларов, если измените формулировку.

Воронцов молчал. Его карие глаза, казалось, пытались прожечь во мне дыру. На его скулах снова заиграли желваки. Этот мужчина был доминантом до мозга костей, он привык ломать людей, подчинять их своей воле, заставлять ползать перед ним на коленях ради высокой зарплаты или его мимолетного внимания. А тут перед ним стояла девчонка, блондинка, которая мало того что не испугалась его жуткого характера, так еще и ткнула его носом в юридическую мину, которую пропустил весь его хваленый международный отдел.

— Ты считаешь себя слишком умной, Романова, — тихо, с явной угрозой произнес он, медленно поднимаясь со своего места.

Он обошел стол. Его высокий рост — почти под два метра — заставил меня закинуть голову, чтобы продолжать смотреть ему в глаза. Он подошел так близко, что я почувствовала тепло, исходящее от его тела. Его мощный торс, широкие плечи, накачанные регулярными тренировками в зале, буквально подавляли. Он навис надо мной, создавая невидимую, но удушающую клетку из своего присутствия.

— Я просто выполняю свою работу, — ответила я, хотя мое сердце сделало дикий кульбит. Под моим строгим костюмом, прямо на голой коже, тончайшее кружевное белье внезапно показалось слишком горячим. Адреналин заставлял кровь бежать быстрее.

— Твоя работа — подчиняться моим приказам, а не учить меня вести бизнес, — его голос опустился до опасного, интимного шепота. Он наклонился к моему лицу так близко, что я видела безупречную текстуру его кожи и легкую щетину на волевом подбородке. — Ты думаешь, я не понял, что ты устроила здесь шоу? Хватило ума перевести текст, и теперь ты ждешь, что я паду к твоим ногам? Запомни, кукла. В этой компании есть только один хозяин. И это я.

Я не отступила ни на шаг. Мои зеленые глаза встретили его бешеный, контролируемый гнев с абсолютным спокойствием, хотя внутри всё дрожало от этой дикой, первобытной искры ненависти, вспыхнувшей между нами.