Бойня за ресурс

Ее особо не удивило даже то, что ждало после туннеля, хотя удивиться там было чему.

Ошибка

Марина почти бежала по коридору, хотя понимала, что эта нелепая спешка может привлечь ненужное внимание, но остановиться не могла. В черепной коробке сильно пульсировало, а потом появилось небольшое головокружение. Стажер боялась остановиться, потому что тогда паника точно усилится. «Я так и знала… подозревала же, что не надо…» — эта мысль периодически всплывала, но вмиг тонула под новым напором панической атаки. «Вот дура, дура…»

Девушка залетела в поворот, едва не врезавшись в мужчину в штатском, который недовольно отступил в сторону и проводил ее взглядом, в котором читалось привычное раздражение от чужой суеты. Она даже не смогла извиниться, потому что слова застряли где-то в груди. «Зачем я послушала…»

Этот вопрос умер в зачатке, потому что развивать его во что-то полноценное, формулируя даже в мыслях, было неприятно и даже опасно.

Дверь кабинета Наталии оставалась приоткрытой, и оттуда доносился резкий, нервный стук клавиш. Марина остановилась и отдышалась, заметив, что ладони стали влажными и холодными. Потом стажер осторожно приоткрыла дверь, постучав несколько раз для формальности.

Начальница сидела за столом, наклонившись к экрану, и так самоотверженно печатала, будто от этого зависело что-то большее, чем просто отчет. Пальцы клацали по клавиатуре с садистским остервенением. Ритм слышался рваным и сбивчивым: периодами сильно замедлялся, а затем устремлялся вперед.

Девушка за полгода стажировки впервые увидела новые эмоции на лице руководителя. Ее привычная рациональность и холодность отступили под натиском раздражения, перемешанного с напряжением.

— Наконец-то, — не отрываясь от своего занятия, бросила женщина. — Чего так долго?

— У меня отправка была… — Марина сделала робкий шаг вперед, потом еще два и остановилась, ожидая разрешения на дальнейшие действия. — Я не могла просто так их оставить…

Наталия убрала руки с клавиатуры, подняла голову и зыркнула на нее так, как смотрят на сотрудника, которого уже фактически списали.

— Садись.

Стажер подошла к столу и послушно опустилась на стул, стараясь не смотреть в глаза напротив, потому что в этом взгляде прослеживалось что-то неприятное и страшное.

Непродолжительное время в кабинете стояла тишина, от которой ладони девушки стали еще холоднее, несмотря на летнюю духоту.

— Под конец дня совсем голова не работает, — на выдохе и теперь не так агрессивно произнесла руководительница, откидываясь на спинку кресла. — С каждым годом отчетов все больше. А эти сверки, списки… Ты ведь понимаешь, о чем я?

Марина кивнула ничего не значащим кивком.

— Сегодня утром в системе опять произошли сбои. Причем какие-то серьезные. Наши айтишники до сих пор разбираются, — продолжила женщина, теперь внимательно разглядывая собеседницу. — Из-за этого вышла одна неприятная ситуация, виноватой в которой, скорее всего, назначат тебя.

— Но почему… Вы же сами… — начала мямлить девушка.

— Помолчи, — холодно осадила Наталия. — Теперь слушай внимательно. Мы с коллегами днем написали коллективную жалобу по поводу этих сбоев. Из-за них сегодня, скорее всего, произошло много ошибок, за которые могут уволить или даже посадить невиновных людей. Мы не хотим отвечать за косяки программистов. Ты согласна?

Стажер кивнула, но все так же ничего не понимала. Для большей убедительности она улыбнулась, но улыбка получилась кривой и выдавала свою искусственную природу.

— Наверное… Это правильно…

Последовала пауза, которая явно затянулась. Подчиненная пыталась предугадать, что случится дальше, но каждое новое предположение выглядело хуже предыдущего. В этот момент руководительница снова наклонилась к клавиатуре, взяла карандаш и что-то поспешно написала, после чего двумя пальцами протянула ей маленький белый стикер.

Марина еле заметно кивнула наверх.

— Из-за сбоя сегодня целый день не работает запись, — прошептала начальница. — Но записку все равно не свети.

Девушка прикрыла стикер двумя руками, приподняла его и прочитала: «Сегодня никаких твоих ошибок с отправлением не было». Потом несколько раз перечитала и наконец оторвалась от этих строк.

— Но я обязана… — начала она. — Вы обязаны…

— Никто не обязан. Тебе ясно? Сегодня все прошло гладко, с чем тебя и поздравляю, — спокойно прервала Наталия таким ледяным тоном, который звучал тревожнее всех ее тревог.

Марина замерла, пытаясь найти правильный ответ, но слова не складывались, и в голове оставалась только одна мысль: «Как бы себя сейчас еще больше не закопать». Она просто кивнула.

— Хорошо, — произнесла начальница и снова улыбнулась, но теперь в этой улыбке появилась откровенная фальшь. — Сегодня я тебя спасла, когда-нибудь настанет и твоя очередь.

Стажер в этот момент очень остро и четко ощутила собственную беспомощность.

— А что теперь?

— Подпиши, — женщина протянула ей листы.

Подчиненная даже не стала их читать, просто поставила подпись внизу, стараясь, чтобы рука не тряслась слишком заметно.

— Я могу идти? — осторожно поинтересовалась она.

— Нет, — мотнула головой руководительница. — Пойдешь со мной.

— Куда? — девушка не смогла скрыть нарастающий страх.

— Покурим.

— Но я не курю…

Наталия неспешно поднялась из-за стола, пробежавшись по ней взглядом сверху вниз.

— Это поправимо.

— Конечно, если надо…

— Не бойся, просто составишь компанию.

Они вышли на улицу и направились в сторону от центрального входа в здание. Там стояло несколько облупленных скамеек. Вечер постепенно снижал градус дневной жары, и воздух стал прохладнее. Марина это очень хорошо почувствовала, потому что сильный стресс спровоцировал озноб, непрерывно вызывающий разряды мелкой дрожи.

Начальница присела и едва заметным движением глаз пригласила собеседницу расположиться рядом. Та подчинилась. Руководительница достала электронную сигарету, сделала глубокую затяжку и наклонилась к самому уху стажера.

— Слушай внимательно.

Шепот шелестел тихо и не нес в себе ни намека на прежнюю усталость или раздражение — сейчас в нем слышался исключительно расчет.

— Ситуация неприятная, но решаемая. Сегодня все прошло по регламенту, несмотря на сбои в системе. Банкроты были оформлены, проинструктированы и отправлены согласно назначению. Ты расписалась, я расписалась. Выше тоже распишутся. Ты ведь согласна с этим?

— Да… — почти неслышно ответила девушка. — Но они же совсем без подготовки туда поехали…

— А ты думаешь, подготовка поможет им оттуда вернуться? Если такая секретность, то шансов у них нет. Я пыталась выяснить, что это за проект, но никто не знает.

— Я тоже не знаю…

— Поверь, деточка, тебя никто и не имеет в виду, потому что уровень доступа даже у больших чиновников оказался недостаточным. У меня ведь связи, но никто не помог. Так что не шей себе чужую вину.

Наталия внимательно и пристально глядела на собеседницу, стараясь проверить, нет ли у той сомнений, которые могут всплыть в самый неподходящий момент.

— Если начнешь думать лишнее, — добавила женщина, — будет хуже. В основном — тебе.

Стажер торопливо закивала.

— У меня есть знакомые, — продолжила начальница, постепенно повышая громкость и возвращаясь к обычному тону общения, — которые умеют приводить бумаги в порядок. Там теперь все как надо. Не переживай.

— А если… — девушка не смогла закончить фразы.

— Не узнают, если сама не расскажешь.

Руководительница повернула голову, проверяя, нет ли рядом лишних ушей, и снова приблизилась губами к уху собеседницы.

— Понимаешь… — ее голос опять стал совсем тихим. — Иногда за такие случаи… даже поощряют.

Марина сходу не расшифровала смысл сказанного.

— Особенно когда совсем не было добровольцев. А их ведь никогда не было. Первых туда только сегодня отправили, благодаря тебе.

Смысл сказанного начал доходить до девушки, отчего ощущение тревоги усиливалось.

— Поэтому тебе нужно просто молчать о сегодняшнем дне и о той ситуации, — Наталия улыбнулась. — Работаешь дальше и получаешь свою премию.

— Хорошо, — стажер сначала нервно кивнула, а потом удивленно уставилась на собеседницу. — Я премию получу?

— Не всю, — мягко поправила женщина. — Половину отдашь мне.

— Я могу дать больше. Хоть целиком.

— Не надо больше.

Вдруг начальница прервала разговор, резко выпрямилась, взглянула вправо и наигранно громко поприветствовала проходящего коллегу.

— Добрый вечер, Александр Максимович!

Марина вздрогнула от неожиданности.

Мимо проходил пожилой мужчина, который кивнул им, не останавливаясь и не проявляя ни малейшего интереса.

Когда тот скрылся, Наталия снова повернулась к подчиненной.

— Если все уяснила, тогда иди, — а после секундной паузы холодно добавила. — И без глупостей.

— Конечно.

Стажер встала и на подгибающихся ногах направилась к зданию. Дойдя до двери центрального входа, девушка позволила себе глубоко вздохнуть. Потом Марина очень медленно шла по коридору, испытывая странное чувство, что находится тут впервые. У нее не пропадало ощущение, что за ней наблюдают.

Влад

Он даже не обернулся, чтобы посмотреть на отъезжающих военных. Лишь дождался, когда тишина сожрала последний звук. Потом кинулся к воротам и попытался их открыть. Естественно, наивная затея провалилась. Сетка, которая уходила на семь или восемь метров вверх, тоже не поддавалась воздействию.

Влад долго не решался зайти в туннель, но и торчать снаружи считал бессмысленным, ведь дорога назад теперь оказалась отрезанной. Сначала подросток просто заглянул и убедился, что обещанное освещение есть, но сковавший его ступор мешал думать, лишал способности принять решение, мягко подавлял волю.

«Надо просто пробежать», — внезапно подумал он и неожиданно даже для самого себя, без прежних сомнений, ворвался в пространство этой бетонной кишки.

Парень мчался вперед, почти не чувствуя поверхности под ногами. Первые сто метров дались легко, но потом гладкий бетон начал терять свою однородность. Даже померещилось, что внутри него скрывалась подвижная, неустойчивая структура, которая намекала: если остановишься, то обязательно провалишься и исчезнешь в этом узком и длинном коридоре.

Туннель перестал быть просто частью чего-то привычного и статичного, а превратился в нечто живое и враждебное. В отблесках ламп проступали морды персонажей из компьютерной игры, в которую он совсем недавно рубился со своей командой. Опять подкрадывалась паническая атака. Грудь сдавило, дыхание сбилось. Так у него уже несколько раз случалось, когда ехал в переполненном городском автобусе. А последний приступ настиг совсем недавно, когда их с отцом и матерью разлучали военные.

Влад остановился, попытался размеренно и глубоко дышать диафрагмой, фиксируя свое местоположение, логически пытаясь доказать, что нет никаких причин для очередного приступа. Не помогло. В груди опять закололо, на этот раз еще сильнее. К мордам персонажей добавились и голоса, которые нашептывали всякую дрянь:

— Не иди…

— Назад…

— Стой…

— Беги…

— Останься в серой зоне…

— У нас хорошо…

Когда парень продолжил нестись к выходу, эти голоса слились в единое шипение, которое убаюкивало. Бег тут же замедлился до шага. Ему захотелось присесть, чтобы потом прилечь, но очередной спазм боли в груди привел в чувство. Затем еще один. За ним последовала неожиданная ясность.

Он огляделся: никаких морд и звуков вокруг — только бетон, светящиеся лампы и тишина.

— Прошло, — выдохнул подросток и продолжил бежать вперед.

Встреча с туманом произошла так неожиданно, что почудилось, будто жирные грозовые облака разом грохнулись на землю. Пришлось даже отскочить в сторону, потеряв равновесие. Это не походило на столкновение с воздухом. Перед ним выросла плотная стена, состоявшая из чего-то вязкого и прохладного. Видимость полностью исчезла.

Влад попытался двинуться вперед и в тот же момент почувствовал что-то похожее на прикосновение — едва ощутимое, но достаточно реальное, чтобы тело мгновенно сжалось от ужаса. Он отбежал от этого места, зацепившись ногой за камень или корень, а потом упал на неожиданно мягкую поверхность.

— Отвалите! — невольно вырвалось у него.

Крик сначала утонул в тишине, а потом вернулся эхом.

— Успокойся, — послышался приятный женский голос.

Подросток не сразу распознал, что это произнес живой человек. После всего, что совсем недавно произошло, любая речь воспринималась как продолжение тех шепотов, которые гнали его сюда. Подумалось, что опять разыгралось воображение.

— Не переживай, — продолжил голос, который теперь раздавался чуть ближе, — тебя больше никто не побеспокоит, если подойдешь ко мне.

Влад поднялся на ноги, пытаясь выяснить, откуда идет звук, но плотная серая пелена не позволяла определить ни расстояние, ни направление.

— Кто вы? — спросил он, чувствуя, как неуверенно произнес эти два слова.

— Иди ко мне, — немного громче ответили ему, никак не реагируя на вопрос. — Туман скоро закончится.

Парень замер, пытаясь успокоить хаос в своих мыслях и принять решение: остаться или пойти вперед. Оставаться на месте явно было самым худшим вариантом. Пришлось двигаться на ощупь, вытянув перед собой руки.

— Кто вы?

— Не отвлекайся. Ты правильно идешь, не сворачивай.

Голос больше не повторялся. Через несколько секунд зазвучала музыка, которая внезапно вынырнула из тишины, постепенно набирая силу. В этих звуках жило что-то неестественное.

Он ориентировался на звук, держась за него, как за единственную точку на горизонте. Серая мгла оставалась такой же плотной. Тем неожиданнее было наблюдать, как туман внезапно оборвался. Солнце ударило прямо в зрачки. Подросток отвернулся и увидел, как пелена теперь стояла позади него настоящей стеной: высокой, неподвижной, сливающейся с небом.

Ему даже представилось, что того туннеля, по которому пришлось бежать, теперь не существует.

— Туман тебя больше не достанет.

Всего в нескольких метрах стояла девушка. Сначала подумалось, что это мираж, сшитый из аккуратных, почти правильных линий. Светлые волосы лежали идеально ровно, а серые глаза смотрели спокойно и уверенно. Фигура выглядела легкой и грациозной. Лицо подкупало своей простотой и изяществом линий: нос был прямым, губы — мягко очерченными, кожа — гладкой.

Серый брючный костюм сидел безупречно и не мешал запомнить черты той, что его носила. Внимание отвлекали только белые кроссовки. Владу стало не по себе от молчания девушки и ее уверенной, почти неподвижной позы.

— Меня зовут Аглая, — она двинулась навстречу. — А ты, как я понимаю…

— Влад, — перебил он.

— Савин. Верно?

— Откуда вы…

— Это граница. Мы знаем всех, кто ее пересекает.

— Каким образом…

— Я — твой куратор.

— В смысле?

— Тебя же, наверное, сюда не просто так послали, — девушка улыбнулась, обнажив красивые широкие зубы. — Думаю, что от добровольца будут ждать подробного рассказа об этом месте.

— Если честно, я не знаю, чего от меня хотят, — парень с недоверием наблюдал за каждым ее движением. — Никто ничего не объяснил. Просто отвезли и оставили у туннеля.

— Сейчас это не имеет особого значения. Важно не откуда ты и даже не кто ты, важно — где ты, — Аглая слегка сморщилась, не сумев до конца спрятать раздражительность. — Ты в комплексе, и это главное. Я помогу тебе побыстрее адаптироваться.

— К чему адаптироваться?

— К нам раньше никогда не приходили с той стороны. Я подготовлю тебя к работе на объекте. Прошу, давай сейчас оставим лишние вопросы на потом, — тон девушки стал строже. — У меня не так много времени.

— Но…

— Для начала подойди. Я не кусаюсь.

Он огляделся, но больше никого не заметил.

— Напоминаю про время. Не бойся… — наседала куратор.

— Я не боюсь, — Влад нерешительно приблизился. Девушке с виду было сложно дать больше девятнадцати лет. За ее спиной хорошо проглядывался невысокий холм, поросший густым темно-зеленым мхом. Затем подросток заметил стеклянную дверь, «впаянную» в эту возвышенность.

— Тебе поначалу многое может показаться непривычным или даже странным. Это нормальная реакция. Скоро привыкнешь, вот увидишь, — Аглая протянула ему свою тонкую, изящную ладонь с длинными ухоженными пальцами. — Я сама поначалу была, мягко говоря, шокирована этим местом. Но через две недели привыкла к нему и сегодня не представляю для себя ничего другого.

— Мне надо обязательно вернуться, — неуверенным тоном попытался возразить тот, чья холодная и липкая от пота рука сейчас смущала его больше всего.

— Слушай, не торопи события. Нужно вернуться — вернешься. Без проблем. Но тебя же зачем-то сюда послали: разузнать, разведать, как мы тут развиваемся. Я тебе все покажу. Не понравится — через несколько дней отправишься домой.

— Надеюсь…

— А теперь пошли. Времени нет.

— Куда?

— В наш жилой комплекс. Или ты хочешь остаться здесь и посмотреть, что будет дальше?

— Не хочу, но и идти неизвестно куда тоже не горю желанием.

— Смотри, если я сейчас уеду, то ты останешься один в ловушке между туманом и этим холмом. Дверь тебе больше никто не откроет.

Его вдруг больно ударила мысль о разлуке с родителями, которая почти сразу испарилась, подарив облегчение. Внезапно пришло ощущение, будто недавние события произошли много лет назад или даже в чужой жизни. Наступило неестественное для подобной ситуации спокойствие.

— Хорошо. Я готов.

Аглая не отпускала его руку, пока они не подошли к стеклянной двери. Девушка поднесла к считывателю бейдж, висевший на груди. Дверь плавно отъехала. За ней находилась кабина, похожая на те, которые двигаются по канатной дороге на горнолыжных курортах.

— Садись и обязательно пристегнись, будет трясти.

Влад пристегнул ремень, больше не задавая вопросов, потому что их накопилось слишком много, и ни один сейчас почему-то не казался уместным. Куратор расположилась напротив. Ее уверенный, красивый взгляд уперся в его растерянный и по-прежнему смущенный. Так смотрит опытный руководитель на юнца, который сегодня начинает путь в профессии.

Кабина двинулась вперед, моментально набирая скорость. Она мчалась по стеклянному желобу, который начал заволакивать туман. Вскоре стало очень шумно.

— Долго нам ехать?

— Нет. Скоро приедем.

Кабина неожиданно остановилась, да так резко, что без ремней безопасности пассажиров точно бы швырнуло в окно. Шум исчез, как и густая грязно-серая мгла.

Перед ними раскинулся странный пейзаж, в котором не просматривалось ничего природного, но и полностью искусственным его назвать было сложно. Высокие, широкие здания стояли слишком близко друг к другу. Их явно втыкали без всякого плана. Черные, коричневые, серые коробки сливались в большое и уродливое темное пятно, вокруг которого разлился хаос, оставшийся от вечной стройки: грязь и строительный мусор. Для полноты картины не хватало людей на улице. Парень не заметил там ни одного жителя.

— Приехали, — сухо улыбнулась Аглая, открыв дверь кабины, которая пришвартовалась ко входу в стеклянный коридор, соединявший здания.

Пока они шли, встретили всего несколько местных, которые двигались быстро и озирались по сторонам.

— Тебе нужно отдохнуть, — бросила девушка, не оборачиваясь.

— Так не пойдет. Сначала расскажите, для чего я здесь?

— Все вопросы завтра, когда отдохнешь. Сейчас у меня совершенно нет времени. У нас ты в безопасности…

— Обычно с таких слов в фильмах начинается все самое хреновое…

— Но ты не в фильме. Дождись завтрашнего дня.

— Хорошо, — Влад совершенно не знал, что мог бы еще из себя выдавить, насколько стремительно менялась его скучная и размеренно несчастная жизнь.

Они поднялись на лифте, который двигался так плавно, что не позволял определить скорость и высоту здания. Но, по ощущениям, остановка случилась явно на одном из верхних уровней.

Куратор достала карту и протянула гостю.

— В этой комнате ты будешь жить. Дверь прямо за твоей спиной.

Подросток взял ключ, чувствуя, как руки еще больше вспотели.

— Но я ведь ничего тут не знаю… Как мне…

— Не волнуйся. Как я и обещала, завтра… — начала она, но на секунду замолчала, подбирая уместную формулировку, — многое узнаешь.

— А вы завтра… — выпалил подросток и запнулся.

Аглая улыбнулась холодной улыбкой, которая ничего не значила.

— Я буду рядом.

После этих слов девушка развернулась и пошла к лифту.

Комната оказалась необычно аккуратной и правильной, как выставочный экспонат или демонстрационный образец, в котором никто и никогда не жил. Экран на стене транслировал нескончаемую череду видеообзоров квартир, студий, пентхаусов, внутреннего наполнения домов и доказательств того, что жилой комплекс представляет собой замкнутую экосистему. На тумбочке стояла литровая бутылка воды, которую новый жилец тут же выпил до дна.

Влад опять вспомнил про родителей. Даже не так: сын удивился, почему память об отце и матери так стремительно отошла на второй или даже третий план? Где паника? Где отчаяние? Куда исчезли тревога и гнев? Не осталось ничего, кроме привычного равнодушия и подкатывающего удовольствия от всего происходящего. Даже голод отступил. Впервые за последние годы он не чувствовал себя «хреново».

Послышалась музыка, которая играла так тихо, словно подкрадывалась. Парень присел на кровать. Голова немного гудела, как и ноги с непривычки: он бегал в последний раз очень давно. Захотелось прилечь, и он не отказал себе в этом желании, уставившись в идеально белый потолок.

А потом на экране телевизора возникли помехи, сквозь которые проявилось страшное очертание. Линии даже не успели сформировать четкие черты лица, но Влад вскрикнул, вскочив. Оставалось непонятным, приснилось ли ему это или случилось наяву. Плазма все так же демонстрировала великолепие роскошных квартир, комнат, апартаментов, залов и пентхаусов. Бархатистый и очень необычный тембр озвучивал всю эту красоту:

— Жилой комплекс — это город в городе, страна в стране, мир в мире. Он включает тридцать одинаковых высотных зданий, созданных по последнему слову техники, архитектуры, мысли и фантазии. Корпуса объединены переходами. Жилые этажи находятся с шестого по сороковой. Первые пять — технические и социальные пространства. Мы называем их «нулевым этажом». Там вы будете работать, питаться, получать инструкции и услуги. Выход на улицу на период испытательного срока запрещен, но, поверьте, скоро вы отсюда никуда выходить и не захотите. Внутри созданы все условия для полноценного счастья, а не для жалкого существования снаружи.

Парень опять начал засыпать, его резко накрывала усталость. Снова слышалась эта знакомая музыка. Сейчас не думалось ни о чем, кроме того, как бы снова не увидеть эти страшные очертания.

Глаза закрылись. Перед тем как провалиться в сон, ему послышалось, что музыка изменилась. Страшный размытый облик снова явился. От него исходила такая внутренняя боль, которая вырвалась наружу темным пятном. Эта клякса разлилась по земле и стала увеличиваться в размерах. В центре оставался стоять силуэт девушки, а вдали появились новые фигуры, к которым своими щупальцами тянулось черное пятно.

Инструктаж

Когда силуэт девушки, глубоко врезавшийся в его сон, почти обрел четкие черты, до сознания Влада донеслись слова: «Сегодня в десять часов утра ты должен быть в столовой на втором этаже нулевого сектора и сидеть за столиком номер двести сорок три. Схема прохода лежит на тумбочке у кровати. Аглая проведет инструктаж».

Так напугавший его образ начал исчезать, а парень перестал беззвучно кричать и проснулся, вскочив с кровати. Обстановка в комнате оставалась прежней: все такой же подозрительно аккуратной и слишком выбивающейся из привычной реальности, чтобы походить на настоящую. Звучала система оповещения. Она еще несколько раз повторила сообщение, а потом отключилась. Таймер показывал без пяти девять.

Подросток провел рукой по мокрому от пота лицу, зацепив свисающие на лоб волосы. Страх неожиданно скоро забылся вместе с деталями недавнего сновидения. Желудок сильно свело от почти животного голода. Организм напоминал, что требует своего, ведь Влад проспал тринадцать часов, а до этого целый день почти ничего не ел. Сильно мучила жажда, несмотря на выпитый перед сном литр воды.

Раньше назначенного времени он уже сидел за указанным столиком, вгрызаясь в еду и поначалу совсем не разбирая вкуса. Только прожевав несколько больших кусков, понял, что бургер оказался теплым, сочным и очень уж хорошим для места, которое не вызывало особого доверия. Румяный картофель хрустел и нравился ему не меньше. Подвела газировка, которая хоть и шипела, но не имела привычного вкуса.