Бойня за ресурс

Помещение столовой напоминало один из тех ресторанов, которые показывали в рекламных роликах про огромные и дорогие отели. Центром этого большого зала служила зона раздачи, у которой толпились двести или триста местных жителей. Еще несколько сотен сидели за столами. Никто не обращал на него никакого внимания. Люди выбирали блюда, торопливо ели и уходили. За столиками мало кто разговаривал. Шум стоял в основном в зоне раздачи.

Подросток так увлекся едой, что не заметил, как к нему бесшумно подошла Аглая и присела напротив. Такой ее внезапности поспособствовал царящий вокруг монотонный гул.

— Доброе утро, Влад, — увидев его удивление, девушка взяла с подноса тарелку с греческим салатом. — Ты выспался?

— Да, спасибо… Спал как убитый, — он бросил бургер, схватил салфетку и начал вытирать рот, параллельно обратив внимание на выбор своей собеседницы. Помимо салата, та взяла два сырника без сметаны и большой стакан с надписью «латте».

— Отлично, — она элегантно поддела вилкой кусок сыра. — Ведь через час ты должен заступить на смену.

— Смену? В смысле?

— В прямом. Я же вчера рассказывала про стажировку.

— Рассказывали, — как завороженный, повторил за ней подросток. — Но я ничего не понял.

— Стажировка — это условие, без которого ты бы сюда не попал. Ее нужно обязательно пройти.

— Я на это не подписывался. Вчера вы обещали, что сначала мне все тут покажете и ответите на вопросы, а сегодня уже заставляете проходить какую-то стажировку…

— Успокойся, я не забываю о своих обещаниях. Давай для начала отвечу на три любых вопроса, чтобы продемонстрировать нашу открытость, но потом ты должен будешь подписать договор и прослушать инструктаж.

— Три вопроса?

— Которые тебя больше всего волнуют.

— Меня все интересует. Где я? Что это за место? Про стажировку. Когда смогу попасть назад? Зачем…

— Те, кто хотят знать все, обычно не узнают ничего. Напоминаю: всего три вопроса, — куратор мягко, но настойчиво оборвала его. — Понимаю, что тебя беспокоит очень многое, но правила есть правила. Подумай и задавай.

— Что это за место? Что тут происходит?

— Мы строим то, что очень сильно отличается от мира, к которому ты привык. У вас это называют «аномалией», хотя «аномалией» как раз надо называть то общество, из которого ты сюда вырвался.

— В смысле?

— Это второй вопрос? — дежурно улыбнулась Аглая.

— Нет! Стоп! — Влад разозлился, но постарался скрыть эмоции. — Это же не ответ.

— Под стать твоему очень общему вопросу. Ты знаешь, что такое автономия?

— Ну да…

— Так вот, мы здесь живем на основе собственных гуманных принципов, без внешнего вмешательства или принуждения. Понимаешь?

Фраза звучала заученной.

— Немного понимаю, но вы ничего конкретного не объяснили…

— Для начала этого более чем достаточно. Давай второй вопрос.

— Ладно. Чего от меня хотят?

— Ничего. Не мы же к тебе ворвались, а ты — к нам. Но в этом месте, как и в других, есть свои правила. Стажировку важно пройти, чтобы понять, останешься или вернешься.

— Конечно, вернусь… — начал возмущаться он, вспомнив про отца с матерью, чьи образы все реже врывались в его сознание.

— Остался последний вопрос.

— Ладно… Подождите… — парень смял в руке салфетку. — Что за стажировка?

— Я бы тебе и так про нее рассказала, — Аглая удостоила его снисходительным взглядом, а потом рассмеялась, впервые выразив на своем лице что-то искреннее. — Выпустил последний выстрел по воробьям. Забавно.

— Не вижу ничего смешного, — Влад хмуро отвернулся в сторону. — Нас с отцом и матерью оставили без квартиры, вывезли в лес, потом каждого отправили неизвестно куда. С вами такое когда-то случалось?

— Нет… Извини, — девушка тут же успокоилась и сочувственно взглянула на него. — Но мы не виноваты в том, что делают там у вас, где мир давно слетел с катушек. Мы лишь стараемся спасти от этого безумия как можно больше людей, поэтому и создаем то, что ты видишь вокруг. Там вы — ресурс, а в нашем комплексе — причастные.

— А куда увезли моих родителей?

— Я не знаю, но вряд ли их ждет что-то плохое. Могу предположить, что все худшее с ними и с тобой успело случиться там, у вас.

— Надеюсь, — парень почему-то назначил себя виноватым перед ней. — Извините, что так отреагировал, просто вся эта хрень…

— Не извиняйся, я понимаю. И снова повторю: ты в полной безопасности.

— Пока слабо верится, — подросток перевел взгляд на свой недоеденный бургер, но аппетит куда-то пропал. — Я, конечно, постараюсь отработать, как надо, ведь выхода у меня нет. Просто у вас тут все очень необычно.

— Это лишь поначалу кажется странным, — Аглая оперлась локтями о стол и сжала руки в замок. — Теперь к делу. Через пятнадцать минут ты должен быть на своем посту стажера-наблюдателя. Твое рабочее место готово.

— А что нужно делать?

— Ничего сложного. Необходимо будет наблюдать за тем, что происходит снаружи, и сообщать об отклонениях.

— Об отклонениях?

— Например, если ты увидишь что-то необычное, что не укладывается в норму, то нужно это зафиксировать, — Аглая достала папку и вытащила из нее два договора. — Пока я тебе рассказываю, ознакомься и подпиши. Договор стандартный, на стажировку.

— Хорошо, — парень попытался вникнуть в написанное на первой странице, но его постоянно отвлекали слова Аглаи.

— Допустим, увидел ты что-то аномальное — тогда начинаешь фиксировать. Сперва вслух называешь дату и время, потом описываешь происходящее и обязательно объясняешь, почему считаешь его отклонением. Не нужно подбирать слова. Передавай то, что приходит на ум. Персональный бот запишет твою речь и оформит ее в привычный для аналитиков отчет.

— Если честно… Я не очень понимаю...

— Не переживай, все поначалу ничего не понимают. Чтобы влиться в процесс, есть целых три смены. На первой от тебя не станут ждать никаких чудес. Просто наблюдаешь и фиксируешь — конечно, если будет что фиксировать.

— А можете, пожалуйста, повторить?

— На рабочем месте тебе оставили подробную и простую инструкцию. Поверь, даже во время второй смены многие начинают приносить пользу: находят и фиксируют настоящие отклонения.

— А есть ненастоящие?

— Есть то, что по ошибке можно принять за странность. Так называемые декорации, которые иногда очень ловко скрывают суть происходящих процессов и явлений. Вот, например, сегодня ты будешь наблюдать за одним районом нашего громадного комплекса. Посмотришь и захочешь сообщить, что на улице темно, хотя на дворе летнее утро. Здесь не аномалия, а обыденность. В этом районе всегда темно. Там постоянно ночь.

— А такое разве бывает, ну, в природе, чтобы в одном месте ночь, а рядом — день? Как это вообще?

— Если очень постараться и проявить смекалку, то, конечно, всякое бывает. Наши застройщики могут многое, когда захотят сделать проект дороже. Но пока не забивай себе этим голову, лучше сосредоточься на своих обязанностях. Ты договор прочитал?

— Вроде…

— Тогда подпиши, — девушка протянула ручку.

Он задумался.

— А если не подпишу?

Куратор взглянула на него так, как смотрят на ребенка, который задал слишком запоздалый вопрос.

— Тогда ты останешься здесь без права начать. А без начала нет и возможностей.

Влад подписал.

— Вы обещаете потом рассказать…

— Через несколько дней с меня экскурсия. В нашем жилом комплексе находится весь необходимый сервис: офисы, детские сады, торговые центры, школы, поликлиники, больницы, развлечения. Никуда ходить и ехать не нужно. — Аглая прервалась, и в ее выражении промелькнуло что-то вроде уже знакомого ему раздражения. — Но лучше сосредоточься на главном.

— Ладно…

— Если в первый день у тебя ничего не получится, не расстраивайся.

— Я постараюсь не подвести…

— Хороший настрой. Твоя смена длится с одиннадцати утра до двадцати одного часа. Обедаешь и ужинаешь прямо на рабочем месте. Там есть кухня. В холодильниках — много готовых блюд. Имеется и зона отдыха, если почувствуешь усталость или недомогание. Ты будешь в кабинете один. Дверь закроется, как только зайдешь, и откроется в конце смены.

— А почему обычному стажеру дают целый кабинет?

— Ты — не совсем обычный стажер, ты ведь прибыл оттуда, — куратор махнул рукой в сторону. — А значит, можешь заметить такие отклонения, которые никогда не увидит даже наш самый опытный сотрудник.

— А почему…

— Последний раз спрашиваю: готов приступить?

— Да.

— Если какие-то вопросы еще остались, то я обязательно найду на них время. Просто через десять минут мне нужно быть у руководства.

Аглая встала и стремительно направилась к выходу из столовой. Подросток поспешил за ней. Когда он вышел из помещения, куратор уже стояла у одного из стеклянных лифтов.

— А ты не очень-то расторопный. Мы можем опоздать.

— Извините, — Влад опять поразился тому, что удивительные события постепенно становятся привычными и даже бытовыми.

— Ничего.

Мать с отцом продолжали удаляться из его мыслей. Прежний мир и вовсе перестал существовать. Теперь оставалось важным исключительно предстоящее наблюдение. Очень хотелось не облажаться и доказать, что чего-то стоишь.

Лифт спустил их на нулевой этаж. Это был подвал. Когда дверь отъехала, за ней оказался слабо освещенный просторный кабинет с большим столом и множеством мониторов над ним.

— Это твое рабочее место. Можешь приступать. Через сорок секунд начинается смена. Удачи, — Аглая мягко подтолкнула его к выходу.

Влад шагнул. Двери лифта и кабинета стали синхронно закрываться, а внутри него что-то дрогнуло. Уж очень все гладко складывалось. Появились сомнения: было ли это поразительно быстрой адаптацией или чужим воздействием?

Наблюдение

Дверь закрылась. По тихому щелчку показалось, что ее заперли снаружи. Услышав этот звук, Влад понял, что до конца смены никто его отсюда уже не выпустит. Дать заднюю не получится, как уверял один из военных, отправивших их в неизвестность.

Табло напротив входной двери показало одиннадцать часов утра. Разом включились все мониторы, но на них пока ничего не отображалось. В кабинете раздалось оповещение: «Начало рабочей смены. Через пять минут приступайте к наблюдению».

Парень сделал несколько шагов вперед, но потом остановился. В непривычной пустоте кабинета у него рождалось странное ощущение, которое не получалось до конца разобрать. Испуг смешался с нервозностью, любопытством, нетерпением и удовольствием от всей этой мешанины чувств.

Кабинет встретил своего нового обитателя неприлично большими размерами, если делить площадь на одного сотрудника. В нем легко бы уместились несколько их квартир, но при условии, что к ним бы прилепили балконы. У Влада этот масштаб вызывал новую тревогу. Появилось предчувствие, что пустующее пространство могло сработать против него.

В глубине помещения располагались холодильные витрины, заполненные аккуратно расставленными контейнерами с едой. От этой аккуратности за несколько метров несло показушной демонстрацией. Рядом стоял автомат с напитками, монотонно гудящий от скуки. Дальше начиналась небольшая кухня с плитой, идеально чистой раковиной и столом, за которым, возможно, никто никогда не сидел — так вызывающе тот блестел.

Справа находилась дверь в душевую и уборную, которая на пару сантиметров была приоткрыта, хотя поначалу казалась запертой. Влад не придал никакого значения этой детали.

Широкий стол, который стоял в центре, делил кабинет на две зоны. Над столом нависали девять включенных мониторов. Сейчас подростка очень тянуло к ним, потому что все остальное представлялось сплошной отвлекающей декорацией.

Стажер сел в кресло, которое оказалось очень мягким и комфортным, как если бы его специально сделали таким, чтобы сотрудник лишний раз даже не подумал подниматься. Перед ним лежал лист с инструкцией без печатей и подписей, который содержал всего один короткий абзац: «Заметил что-то необычное — назови вслух время и дату. Сделай паузу, а затем как можно детальнее опиши событие. Приветствуются краткость и точность описания. Персональный бот оформит данные. Тебе не нужно ничего обрабатывать».

Он перечитал скупые на подробности предложения дважды, потом еще раз, следом открыл каждый ящик стола и лишь после этого убедился, что, кроме короткого абзаца, ему больше ничего не оставили. В инструкции ничего не сообщалось про действия на случай, если захочешь покинуть рабочее место или растеряешься. Стационарного телефона не обнаружилось. Только стол, лист и мониторы.

Позади табло сменило время на 11:05, и в кабинете опять прозвучало оповещение: «Начало рабочей смены. Можно приступать». Мониторы синхронно ожили. Парень невольно вздрогнул, хотя ничего такого не произошло — просто изображение резко появилось разом на всех экранах.

На них был двор. Обычный такой, если не считать темнейшей ночи посреди дня. Высокие свечки домов образовывали глубокий колодец, в центр которого воткнули детскую площадку и несколько скамеек. Парковочные места соседствовали с узкими тротуарами, но все пустовали. Автомобилей на них не стояло. Людей стажер тоже не заметил, как и живности в виде собак или кошек. «Нет даже ни одного вшивого голубя… Никого», — пронеслось в голове.

Влад по давней привычке приблизился к мониторам и вспомнил свой старенький маленький экран. Подросток пытался рассмотреть детали, перепрыгивая глазами с одной трансляции на другую, но, чем дольше выискивал отклонения, тем больше ощущалось, что это не видео, а фотографии.

«Дебил. Ничего не узнал, не уточнил… Закрыли тут, сиди и втыкай… Может, у них тут секретный объект?» — обрывистые и бесполезные мысли нервно скакали одна за другой.

Первый час прошел не так живо, как хотелось, но терпимо. Даже представилось, что это всего лишь проверка на внимательность. Что-то вроде теста. Просто нужно заметить изменение на картинке.

Парень опять удивился резкой перемене своего внутреннего состояния. Место, которое сначала представлялось пугающим, теперь стало уютным и располагающим к дальнейшей работе.

Второй час тянулся тяжелее, потому что однообразие начинало раздражать. Внимание отвлекалось на тишину кабинета, выискивая в ней подозрительные звуки, которые могло рождать самовнушение. Наблюдатель больше прислушивался к тому, что происходит внутри, чем всматривался в мониторы, которые транслировали нечто такое далекое и неподвижное.

Третий час почти совсем лишил его бдительности, ответственности, интереса, энтузиазма и тревоги. Все это походило на «сеансы рыбалки» без клева, как у них часто случалось с отцом, потому что общедоступные водоемы «выжгли» браконьеры и химикаты, а платные им были не по карману.

— Развод какой-то… — только Влад собирался выругаться, как взгляд зацепился за тень от дерева, которая лежала, укрывшись светом фонаря. — Так…

Пятно на асфальте слегка колыхнулось, как будто от ветра или от толчка плечом. Дерево выглядело тонким, пусть и с роскошной кроной.

— Есть! — крикнул он, увидев, что небольшая темная клякса отслоилась от тени ствола.

На одном из мониторов показался человек, который стоял спиной к камере.

«Хоть кто-то появился», — на фоне недвижимых изображений ему сейчас все представлялось необычным.

Силуэт продолжал стоять. Судя по куртке и мощному бритому затылку, это был мужчина. Потом объект начал прислушиваться и согнул спину.

— Время… — Влад бросил взгляд на табло и понял, что не помнит, как правильно начать. — Время… четырнадцать часов и семь минут… Стойте… Извините, это же просто мужик… Отбой, у меня пока ничего нет…

Но тут наблюдатель запнулся, потому что увидел, как бритоголовый резко и проворно, как животное, опустился на четвереньки.

— А нет! Я вижу… — его слова зазвучали тише. — Мужик… он… он на четвереньках… Время то же, которое назвал.

Лысый подскочил к мусорному баку и плавно повернул голову назад, затем сделал несколько коротких резких скачков в стороны, как собака, которая видит, что хозяин замахивается рукой, в которой палка или мячик.

Стажер глядел на экран и впервые ощутил, что наблюдать — не значит находиться в безопасности, потому что незнакомец, не поднимаясь с четверенек, пристально взглянул прямо в камеру. Очень зло так взглянул, а затем уткнулся носом в асфальт.

— Он что-то нюхает? — Влад сам не заметил, как произнес это вслух, но больше для себя, чем для записи.

На экране мелькнула маленькая, быстро летящая тень, и бритоголовый рванулся вперед, двигаясь с неожиданной скоростью, почти скользя по асфальту.

— Он бежит… за чем-то… Похоже на крысу… или… не пойму, отсюда плохо видно…

Сразу после этих слов бегущий резко остановился, поднялся на ноги, но сделал это как-то неуверенно, точно забыв, как правильно удерживать свое тело в вертикальном положении. Потом странный тип на секунду замер, посмотрев в одну из камер, которая находилась ближе всего к нему, и громко закричал.

Этот крик лезвиями врезался в перепонки Влада, потому что внезапно в кабинете включились динамики, впустившие его внутрь.

— Он орет! — стажер отчаянно пытался перекричать разрывающиеся динамики. — Очень громко… это…

Подросток ненадолго замолчал, потому что для описания происходящего закончились слова, — но тут же собрался.

— Очень сильно кричит!

Бритоголовый, запрокинув голову, продолжал рвать глотку. Парень перевел взгляд на другой монитор, который выхватывал окна домов, и в очередной раз удивился. Ни одно из них не загорелось.

— Никто… — он снова пытался перекричать динамики, но уже не так уверенно. — Никто не включает свет… Все на работе, что ли? Не может быть… Кто-то же в целом доме должен остаться.

Крик продолжался, с каждой секундой становясь не просто громче, но еще и глубже, врываясь внутрь самого пространства и заполняя его собой.

— Да вы что! — Влад откинулся в кресле, но тут же подался вперед. — Это же… это слышно должно быть, это выглядит стремно! Очень страшно…

Парень опять вглядывался в окна, потом перевел взгляд на мужика, затем вновь на окна. Однажды ему даже привиделось, что в одном из них кто-то стоит, но, когда пригляделся, там уже никого не виднелось.

Крик неожиданно оборвался. Лысый замер, повернулся и вновь уставился прямо в камеру.

— Он… — голос стажера дрогнул. — Этот тип смотрит сюда…

На секунду померещилось, что их взгляды встретились, хотя наблюдатель понимал, что это невозможно, ведь камера — просто устройство. Но странное убеждение было слишком сильным, чтобы игнорировать его, прибегая к логике.

— Он… — Влад не смог закончить мысль.

Бритоголовый развернулся и побежал, исчезнув за углом. Ни одно окно так и не зажглось.

— Я… — парень попытался продолжить. — Это точно дичь какая-то… Простите, что не по инструкции. Я волновался и забыл, как там нужно вам все это передавать. Извините.

Мониторы опять транслировали неподвижную картинку, на которой не виднелось ни людей, ни собак, ни кошек, ни беспечных и медлительных голубей. Табло отсчитывало секунды, минуты и часы. Кабинет оставался закрытым. А вот дверь в душ отъехала еще дальше, но Влад опять не придал замеченной детали никакого значения. Он отвлекся от мониторов, сидел и молчал, думая, что если еще раз заговорить об увиденном вслух, значит, придется признать реальность происходящего.

В голове остался и этот дьявольски глубинный крик, который никак не уходил. Тут парень не выдержал тишины и снова начал сбивчиво диктовать.

…………………………………….

Проводив стажера, Аглая поднялась на тридцать второй этаж. Когда она вышла из лифта, перед ней расстелился «коридор-карлик» не более пяти метров в длину. Достаточно гладкую стену бирюзового цвета уродовали две дешевые облупленные двери, которые совершенно не сочетались с общим богатым видом отделки здания.

Куратор подошла к первой из них — белой деревянной, на которой кто-то криво и мелко красным маркером написал: «Главный инженер-архитектор».

Девушка опустила руку в карман штанов и достала железный ключ из тех, которыми в мире Влада уже давно никто ничего не открывал. Провернула его два раза в замке, а потом толкнула дверь — та со скрипом несмазанных петель отворилась.

Вид маленькой комнатки впечатлял своим унылым аскетизмом. Стороннему наблюдателю могло бы показаться, что перед ним часть какого-то заброшенного всеми экскурсоводами и посетителями места. У крохотного, заклеенного газетной бумагой окошка, похожего на форточку, расположился небольшой стол из красного дерева, за которым могли поместиться всего два человека.

Сбоку стояла раскладушка, прикрытая старым полосатым матрасом, на котором, кроме небольшой подушки, не лежало больше ничего. Над раскладушкой навис мрачный черный шкаф, забитый растолстевшими от впитанной мудрости книгами. На стене, напротив шкафа, висел небольшой приемник, от него тянулся провод, во многих местах перемотанный синей изолентой.

Аглая оставила свою большую сумку у порога, включила приемник, из которого сначала донеслось лишь предсмертное хрипение, после чего подошла к шкафу и достала одну из самых толстых книг. Потом она сняла кроссовки, легла на раскладушку и раскрыла книгу на странице с прямоугольной красной закладкой.

Где-то через час куратор впервые оторвалась от чтения, взглянула на приемник и пробормотала:

— Ну, посмотрим, на что ты способен.

Затем Аглая снова вернулась к книге, а устройство продолжило хрипеть. Многих бы это монотонное хрипение убаюкало, но она не собиралась спать, а сосредоточенно бегала глазами по буквам, сливающимся в слова, предложения и абзацы.

Произошедшее через два часа многих бы заставило вскочить с раскладушки, но девушка лишь неторопливо отложила книгу и прислушалась. Из приемника сквозь дикий вой доносился напуганный голос подростка, который очень сбивчиво описывал первую аномалию. Потом его речь прервалась, но лишь на несколько минут, чтобы вновь продолжиться.