Бойня за ресурс

Тишина прервалась лишь однажды.

— Кажется, пришли, — Денис первым заметил несколько десятков людей, которые сгрудились у высокого забора.

— Это колония? — Даша схватила мужа за руку.

Толпа

Перед ними возник бетон, уходящий на шесть или семь метров ввысь и на десятки метров вширь. Забор был увенчан колючей проволокой и казался слишком неприступным, чтобы ограждать обычную территорию. Но над этой «крепостной стеной» возвышались лишь несколько офисных зданий, что ненадолго отсекло мысль о колонии.

Денис заметил такие же черные браслеты на руках у всех, кто здесь толпился. Масса сосредоточилась рядом с небольшим пропускным пунктом. Это была совершенно неприметная дверь, которая издалека почти не выделялась на фоне мощного забора. Только скромная табличка выдавала ее статус.

Здесь почти никто не разговаривал, даже те, кто явно знал друг друга. Настоящая выставка унылых лиц. Подошедшая троица без проблем смешалась бы с остальными, потому что ничем от них не отличалась. Сегодня эта маленькая семья стремительно становилась частью серой массы, ожидавшей, когда кто-то нарушит гнетущую паузу, имя которой — «затягивающая неизвестность».

Потребовалось подойти поближе, чтобы стало ясно: перед ними вовсе никакая не толпа, а безобразная по своей сути и бесформенная по своим очертаниям очередь. В таких обычно выстаиваешь часами и до конца не понимаешь, кто первый, а кто — в самом хвосте.

— Подскажите, кто крайний? — громко, но так, чтобы не привлечь к себе всеобщего внимания, поинтересовался Денис.

Как часто бывает в подобных случаях, никто ему ничего толком не ответил, хотя на вопрос и откликнулись несколько граждан.

— Здесь все крайние…

— За мной еще трое, но я их не вижу, а за ними еще кто-то стоял.

— Нужно пораньше приходить, чтобы крайних не искать.

— Тогда я буду за вами, — он запомнил низкую смуглую женщину и двинулся к своим.

— Но за мной заняли еще пять или шесть человек…

— Когда придут, тогда и разберемся, — кинул Денис, не поворачиваясь.

Весь этот бытовой абсурд ненадолго отвлек от жизненной трагедии.

— Ну что? — спросила Даша, когда муж подошел.

— Бардак, как в очереди за талонами на фермерские продукты.

— Бред. Чтобы исчезнуть, народ грызется за места в очереди? — жена нервно и коротко засмеялась. — Как на распродаже несчастья. Мир действительно сходит с ума. Или просто мы — неудачники и выбрали самое нездоровое время для того, чтобы попытаться в нем жить?

— Там хрен что разберешь, — начал оправдываться супруг. — Занял за теткой, но за ней еще целый цыганский табор. Пойдемте, встанем поближе.

— Может, мы не туда подошли? — лениво вклинился Влад, которому, видимо, надоело стоять и слушать музыку. — Давайте я пойду и узнаю, а то вечно будем тут тупить.

— Ты сдурел? — отец вплотную приблизился к сыну и перешел на еле слышный шепот. — Вот так подойдешь и спросишь, куда тут банкротам проходить? Запомни: об этом никто не должен знать. Никто. Иначе все втроем загремим и очень надолго. Мы же не знаем, кто все они.

Подросток скривил свою традиционно недовольную гримасу, демонстрируя, что смертельно устал от всех вокруг и от самой жизни, которую еще даже не попытался начать проживать.

— Ну и что ты предлагаешь? Стоять на одном месте и продолжать тупить?

— Сейчас что-то придумаем… — начал по привычке оправдываться отец, но заметил, как дверь пропускного пункта открылась и выпустила к бесформенной очереди трех человек: двоих в штатском, а одного — в военной форме. Лица — безразличные, незапоминающиеся, незамысловатые, уставшие и грубые.

Один из «гражданских» поднял в руке сканер.

— Подготовьте штрихкоды из уведомлений, — предупредил он спокойным и даже где-то вежливым тоном. — На экранах или в бумажном варианте.

Часть очереди моментально хлынула вперед, стараясь оказаться как можно ближе к неизвестности.

— Назад! — громко выпалил второй в штатском.

Этого оказалось недостаточно. Несколько подбежавших не послушались, тогда сотрудник в военной форме нацелил на них автомат и прохрипел:

— Пять шагов назад.

Его аргумент выглядел весомым. Не ожидавшие такого поворота граждане отступили.

Военный несколько секунд с внимательным равнодушием сканировал глазами тех, которые оказались самыми наглыми. Денису подумалось, что мужчина тоже не понимал, почему эти должники ведут себя так, будто перед ними окно возможностей или хотя бы очень дефицитный товар. Почему они не могут принять свою настоящую роль — роль банкротов, которые находятся в состоянии сильнейшей тревоги и тотальной неопределенности?

— Теперь выстроитесь в две колонны! Повторяю — в две колонны! — скомандовал военный.

В толпе раздались вопросы:

— В две колонны?

— Это как?

— По двое…

— В две линии…

— Как в детском саду…

Многие ринулись делать то, что очень плохо получается у толпы без предводителя и координаторов. Они стали самоорганизовываться. Поначалу выходило так себе. Бесформенное стало еще и хаотичным, забурлив на разные тембры.

— Быстрее, — военный опять зачем-то поднял ствол автомата.

Хаос начинал приобретать очертания порядка. Молодой парень и немолодая женщина взяли на себя роль организаторов построения, расставляя, координируя и объясняя.

Денис неожиданно оказался в самом конце. Даша и Влад стояли где-то ближе к голове другой колонны. Их в суматохе кто-то выдернул в самом начале сутолоки. Глава семьи даже не успел среагировать.

Мужчина обратил внимание на свою руку, разглядывая черный браслет, плотно сидящий на запястье. Еще вчера наручник казался чужим, а теперь являлся единственным, что связывало всех этих людей в тугой узел полнейшей неопределенности.

Колонны продвигались удивительно живо, никаких пробок. Каждый подходил, подносил телефон, потом звучал короткий сигнал, и военный командовал: «Следующий». Было видно, что процесс отлажен. Возможно, ритуал проводился десятки или даже сотни раз.

Никто не задавал вопросов. Находящиеся в колоннах банкроты просто текли вперед, сосредоточившись на самом действе. Шаг, второй, третий.

Когда очередь сократилась почти наполовину, что-то пошло не так. Массивная женщина с ярко накрашенными губами протянула телефон, но сканер не издал звука.

— Почему-то не хочет, — она вновь поднесла мобильник, но устройство продолжало молчать.

— Есть с собой уведомление на бумаге? — безразлично поинтересовался один из сотрудников в штатском.

— Да, секунду, — красногубая начала нервно перерывать свою сумочку и вскоре протянула проверяющему измятый листок. — Возьмите.

Человек в штатском даже не шевельнулся.

— Поднесите штрихкод к аппарату.

Дама, явно нервничая, выполнила просьбу. Сканер проигнорировал ее усилие. Она сделала новую попытку — ни звука. Еще одну и следующую за ней. Ничего.

— У меня все в порядке, — бойко заверила женщина, для большей убедительности прикрикнув. — Вы, наверное, не так…

— В сторону, — перебил ее сотрудник.

— Подождите, вы даже не проверили…

— В сторону.

Красногубая осталась в очереди. Денису показалось, что она начнет залпом спорить, продолжать повышать голос, требовать объяснений. Но вместо этого дама просто замерла, не понимая, что именно от нее хотят. К колонне подошел военный, который спокойно, без какой-либо видимой агрессии, взял пышногрудую за локоть и отвел в сторону. Женщина не сопротивлялась.

Процесс снова набрал прежний темп, но ненадолго. Следующим оказался небритый седой мужчина с покрасневшими глазами и измученной алкоголем физиономией. На все его попытки устройство отвечало неизменным молчанием.

— В сторону, — так же равнодушно скомандовал сотрудник в штатском.

— Слушай, давай нормально пообщаемся, — начал мужчина, наклоняясь ближе. — Я не против, но надо же объяснить…

— В сторону.

— Да подожди ты…

На этот раз военный был более резок. Несколько быстрых движений — и седой уже стоял рядом с красногубой. Он выглядел одновременно злым, сбитым с толку и ошарашенным. К тому же, кажется, начал трезветь.

Третьей оказалась совсем юная худенькая девушка. Она держала телефон обеими руками и при каждой новой попытке причитала:

— Ну, пожалуйста.

Сканер снова не сработал. Девушка уперлась взглядом в экран, потом уставилась на сотрудника в штатском.

— Это ошибка, да? — негромко уточнила она. — Тут есть штрихкод, но почему-то не работает. Не я же виновата…

— В сторону.

— Пожалуйста…

— В сторону.

Девушка не сдвинулась.

Военный сначала просто наблюдал за ее поведением и делал это немного дольше, чем в двух предыдущих случаях, а потом приблизился и жестом показал, куда нужно отойти. Этого движения вполне хватило. Девушка распознала всю серьезность сигнала и отошла, чтобы встать рядом с пышногрудой и седым, с которыми, наверное, никогда бы и нигде не встала, если бы не этот день и не эти обстоятельства.

Денис почувствовал, как у него внутри все стянулось в один большой узел. Да так противно, словно личность выпотрошили. Колонна продолжила двигаться, забыв про тех троих, как если бы их никогда в ней не было.

Когда подошла очередь Даши, та немного замешкалась, но вскоре протянула телефон. Прозвучал сигнал. Жена выдохнула.

— Есть, — прошептал он.

Влад следовал сразу за ней. Подросток без спешки показал свой мобильник, и раздался сигнал.

— Отлично, — обрадовался отец, стараясь не показать этого.

Когда настал его черед, мужчина окончательно убедился, что боится только одного. И это не система, которая загнала их в такое положение. Сейчас он боялся лишь молчания сканирующего устройства, которое оказалось не таким всеядным, как думалось изначально.

Денис поднес телефон. Последовала секунда молчания, которая разогнала напряжение, а за ней — сигнал.

— Проходите, — равнодушно отчеканил сотрудник в штатском.

Дверь снова автоматически открылась, пропустила очередного банкрота и закрылась, отрезав замыкающего колонну от тех троих.

К нему тут же повернулось мясистое и потное лицо стоящего впереди мужика:

— Кажется, не выйдем мы больше отсюда. Увезут подальше, чтобы никто не нашел. Как говорится, не жили хорошо, а хреново пожить всегда успеем.

Досмотр

Чувство тревоги стекало каплями холодного пота вниз по спине. Чувство отчаяния становилось липким. Денис уставился в пол и не понимал: где воля, где мысли, где сопротивление? Где это все — у него, у тех, кого сюда пригнали, у остальных, кого посадили в пункте сбора пастухами?

Окружающее пространство не отвечало на подобные вопросы, а лишь угрожало и намекало на какие-то плохие последствия, оставаясь при этом привычным.

Территория пункта сбора походила на обыденность, которая сопровождала тебя всю жизнь, но родной так и не стала. Подобным образом могла бы выглядеть территория у дома культуры, больницы или школы. Тут когда-то воткнули в землю несколько офисных зданий, абсолютно типичных для сегодняшней незамысловатой застройки. Под ними разлился потрескавшийся асфальт, который кое-где разбавляли облупленные скамейки и квадратные каменные урны.

Муж наконец отошел от ступора, огляделся, найдя глазами жену и сына, чьи растерянные лица отлично вписывались в атмосферу общей подавленности. Его самые близкие стояли рядом со сброшенными на пол сумками. Он побежал к ним еще до того, как был замечен.

— Наконец-то, — произнесла на выдохе супруга. — Мы подумали, что тебя не впустили.

— Все нормально.

Влад сделал вид, что не переживал. У него получилось даже не наигранно, а просто фальшиво.

— Встаем в одну колонну, — крикнул кто-то из сотрудников в штатском, не давая расслабиться и указывая на стеклянные двери ближайшего к ним офисного здания. — Повторяю, строимся в одну колонну. Потом по команде и по одному заходим в помещение. Готовим вещи к досмотру.

Опять возникла привычная неразбериха, но толпа справилась быстрее, чем в первый раз. Денис снова оказался в хвосте, но на этот раз жена с сыном стояли рядом.

— Все металлические предметы выкладываем на стол перед лентой. Подготовьтесь заранее, — хрипло пробасил тот, который был в военной форме. — Проходим строго по одному. Все стоят строго в колонне.

— Подготовьтесь заранее… Мне тут без ремня торчать целый час, что ли? — пробурчал мужик средних лет, который стоял позади. — Ничего, подождут, пока сниму.

Денис равнодушно подумал, что на больший протест этот доходяга не способен, как и он, как и все остальные. И это не их вина, если посмотреть на трагедию под определенными углами.

Когда сотрудники убедились, что колонна готова к досмотру, должников одного за другим начали пропускать внутрь через сеть металлоискателей. Уже там, в утробе помещения, с прицельным вниманием — но не к людям, а к содержимому их багажа — у каждого проверяли сумки и чемоданы. Выкладывали из них «запрещенные предметы»: бутылки с водой, шампуни, электронные устройства, металлические предметы, книги и много чего еще. Слишком много чего еще. До боли много.

Досмотр проводили мужчина средних лет и две плотные, но пока не толстые женщины, ему под стать. Лица — цвета хронического нездоровья, с выражением усталого равнодушия.

— Вы семья? — спросила одна из проверяющих, когда очередь подошла к Даше.

— Да, — она притянула к себе сына; на мужа рук не хватило, поэтому тот подошел сам.

— Сколько багажа на одного?

— Два с половиной на троих. У меня — совсем маленький.

— У вас в руках ваши вещи?

— Да, но часть моих вещей находится у мужа…

— Значит, вы собираетесь остаться без них? — никакой злобы через этот вопрос не просачивалось, одна сплошная функциональность.

— В смысле «без них»? — встрял в разговор Денис.

— В коромысле, — сотрудница как-то смешно сморщилась. Наверное, пыталась показать коромысло. — На одного гражданина не более одной сумки установленных габаритов. В каждой единице багажа должны быть только личные вещи этого конкретного человека. Вы правила читали? Для кого мы их пишем? Для себя?

— Извините, — поспешила заткнуть супруга Даша. — А если все мои вещи не поместятся, мне их тут оставлять?

— После досмотра поместятся… Но вот, на всякий случай, одноразовая сумка, — дама порылась где-то за своей спиной и брезгливо передала что-то похожее на большой пакет, какие лежат под кассами магазинов. — Свою после процедуры оставите у меня.

В вещах рылись тщательно, проворно и безжалостно. Потери семьи оказались внушительными. Им оставили только одежду. Тяжелее всего пришлось Владу, который даже попытался отвоевать свои наушники. Парень чуть не устроил скандал, но вскоре угомонился, увидев подходящего мужчину в военной форме.

Взамен конфискованного каждый из них получил распечатанный талон, на котором бледнело одно слово «Рубеж» вместе с прилипшим к нему порядковым номером. Денис с Дашей не стали перекладывать его вещи в полученную сумку. После досмотра она действительно не понадобилась.

По периметру большого, зияющего сплошными пустотами помещения стояли пластиковые кресла, как на стадионах. Свободных почти не осталось, но семья нашла три места рядом. В зал набилось человек семьдесят, не меньше. Некоторых они раньше не видели.

Кого тут только не было: одиночки, целые семьи, пары без детей. Люди разных возрастов, полов, внешностей, но одного напуганного и подавленного состояния. Многие сидели молча. Самые смелые, активные или смятенные перешептывались.

— Мне кажется, что некоторые здесь точно не из нашей очереди, — попытался разбавить гнет молчания муж, который старался казаться собранным и бодрым, хотя таковым не являлся даже в обычной жизни.

Никто не ответил. Супруга выглядела отрешенной. Сын как-то тоже стремительно потух, сгорбился, побледнел и скрылся в себе. Парень сидел, уставившись в одну точку, и отбивал правой ногой нервный и рваный ритм. Иногда он нервно вскидывал голову, поворачиваясь в сторону матери или отца, но тут же опускал, как если бы передумал в чем-то признаваться. Родители, не сговариваясь, заметили в подростке эту перемену. Его холодность, раздражение и равнодушие к происходящему куда-то отступили. Их прогнала сильная тревога.

— Бать, мама… — Влад прозвучал искренне, как напуганный ребенок. — Что с нами будет?

— Сейчас узнаем, — прошептал отец и похлопал его по плечу, а потом обнял. — Видишь, сколько народа сидит. Даже дети есть. Может, на социальные работы отправят… Это, конечно, неприятно, но терпимо. Сейчас нам все должны объяснить. Потом еще долго будем смеяться, сколько себе всего плохого нафантазировали.

— Я того мужика вспомнил…

— Какого?

— Которого в машину запихали, — парень перешел на шепот. — Он кричал, что всех куда-то увозят.

— Если бы за мной гнались, я бы и не такого вам напридумывал, — натужная шутка отца не вызвала даже малейшего изменения мимики на лицах сына и жены.

— Нам обязательно все объяснят, — подключилась Даша, которая задумчиво крутила на пальце обручальное кольцо. — Обязательно.

— Ну да, вещи же у нас проверили, — поддержал ее муж. — Теперь ждем.

Влад опять опустил голову, чтобы спрятаться в себе, но всех внезапно взбодрил мужской бас, который вылетел из громкоговорителя. Ищенко Виталия и Ищенко Марию приглашали пройти в кабинет номер четыре. Тут же появились несколько молодых людей в серых футболках, на которых красовалась надпись: «Пункт сбора. Стажер. Есть вопросы? Спросите у меня».

— Ищенко здесь? — крикнул высокий, прыщавый и белобрысый парень с маленькими, близко посаженными глазками и длинным носом.

— Да, да, мы здесь, — со своих кресел к нему подскочили мужчина и женщина, невысокие, полные и напуганные.

— Пройдемте за мной в четвертый кабинет.

Все трое скрылись в одном из двух коридоров, которые, по-видимому, вели из этого зала в зону, где находились кабинеты.

Так по очереди стали вызывать и остальных. Должники подскакивали и устремлялись со стажерами в один из коридоров. По некоторым гражданам и гражданкам можно было подумать, что они всю свою жизнь ждали именно этого момента.

Денис больше не вздрагивал и не поднимал головы в момент очередного объявления по громкоговорителю. Он думал, что каждого будут вызывать в том порядке, в каком тот стоял в очереди, но ошибся.

— Савин Денис, Савина Дарья, Савин Влад, пройдите в кабинет номер шесть, — раздалось где-то над их головами.

— Савины? — продублировала девушка-стажер: рыжая, кудрявая, невысокая и вполне себе миловидная.

— Да, мы — Савины, — мужчина рефлекторно поднял руку, как школьник, который находится на уроке или боится остаться незамеченным.

Семья в полном составе спешно встала со своих мест.

— Куда нас поведут? — это первое, что он попытался узнать у подошедшей стажерки.

— Меня зовут Марина. Пройдемте за мной в шестой кабинет.

— А что дальше? — не успокаивался Денис, заметив, как насторожился один из сотрудников в военной форме, которых в помещении к этому времени находилось не меньше десяти.

— Вам там все расскажут, — не дожидаясь ответа, девушка повернулась и стремительно направилась в один из коридоров.

Распределение

Напротив них сидела маленькая симпатичная женщина лет сорока. Ее облик не портили даже синяки под глазами. Когда глаза большие, многие детали за ними теряются. Эти глаза плохо вписывались в мир жестокой бюрократической функциональности, но их обладательница явно находилась на своем месте.

Третьего стула в кабинете не нашлось, поэтому Денис сидел рядом с Дашей, а Влад стоял в полуметре за ними. Сотрудница пункта явно нервничала и била маленьким пальчиком с длинным ноготком по большому сенсорному экрану. Экран ничем не мог на это ответить. Просто завис и терпел.

— Савины? — ей требовалось что-то сказать.

— Да, — Денис кивнул, но этого движения головы никто не заметил.

— Сейчас будем вас оформлять, — продолжая атаковать экран, бросила в их сторону Наталия, судя по надписи на бейдже.

— Куда оформлять? — вклинилась в диалог Даша.

— Давайте ваши талоны и уведомление.

— Вы можете объяснить, что тут творится? — аккуратно начал Денис, протягивая бумагу и квиток.

— Я вас оформляю, информировать будут в другом месте.

— В каком месте? — в интонациях мужчины появился намек на раздражение.

— В другом, — Наталия победила экран, отсканировала штрихкод на уведомлении и начала сверять данные.

— Почему нам никто ничего не объяснит? — в тоне Влада прослеживались нехорошие нотки.

— Если будете меня отвлекать, то отправитесь без оформления. Инструктаж — не мое дело, — сотрудница протянула свою маленькую ручку. — Давайте остальные талоны.

Глава семейства кивнул жене и сыну. Те протянули то, что от них требовали.

Женщина очень внимательно сверила номера, после чего потребовала у всех троих паспорта и долго вносила данные в базу. Потом водила пальцем по экрану большого изогнутого монитора, морщилась, вчитывалась. Завершив эти процедуры, она подняла голову, внимательно прицелившись глазами аккурат в узкую щель между сидящими напротив супругами, делая вид, что их в кабинете как бы нет.

— Денис Игоревич, Дарья Ивановна, Влад Денисович, я вас практически оформила для дальнейшего распределения. Напоминаю, что вам нельзя называть причину, по которой вы у нас оказались. Даже мне. Поэтому рекомендую слушать молча, чтобы избежать проблем. Кивните, если все поняли.

Родители кивнули, Влад шевельнул головой, но больше это походило на нервную судорогу.

— Хорошо, — сотрудница протянула им кипу листов, которые минутой раньше выдавил из себя принтер. — Подпишите соглашения о неразглашении, о согласии на обработку персональных данных, на видеосъемку и аудиозапись. Простая формальность.

— Я, пожалуй, ознакомлюсь, — мужчина начал вчитываться в мелкий шрифт, особо не разбирая смысла, но холодный тон Наталии моментально остудил его порыв.

— Естественно, вы можете ознакомиться, но подписать их все равно придется именно в таком виде, если хотите завершить процедуру распределения.

— А если не хотим? — встрял подросток, который тоже пытался разобраться в содержании соглашений.

— Уголовная ответственность.

— За что? — Влад не скрывал своего презрения ко всем в этом кабинете, даже когда следил, как мать подписывает документы.

— За нежелание возмещать ущерб государству. За доступ к секретной информации без оформления необходимых бумаг. Этого достаточно?

— Чушь… — сын хотел продолжать, но вмешался отец.

— Прекрати. Подписывай.

Все трое подписали.

— Так, так, — Наталия проверила каждую страницу. — Отлично. Теперь еще одна формальность — профилактическая беседа с виртуальным ассистентом.

— Зачем? — теперь пришла очередь удивиться Денису.

— У нас внедряется человекоцентричный подход, — сотрудница достала электронную сигарету и пошла к окну, попутно голосовой командой «Старт» включив плазму, которая висела на стене перед посетителями.

На экране появилась мультяшная и очень милая панда, которая заполнила кабинет своим мягким бархатистым тембром:

— Здравствуйте! Я виртуальный ассистент Мишутка. Я буду общаться с вами человеческим, а не канцелярским языком. Прошу слушать внимательно и не перебивать.

Денис Игоревич, вам сейчас сорок четыре года, жене — сорок два, сыну — шестнадцать. Ипотеку вы взяли четыре года назад, когда в семье имелось два кормильца. Взяли не абы что, а целых четырнадцать квадратных метров в новом жилом комплексе. Нет, чтобы взять восемь квадратов в аварийном жилфонде. Или можно снимать социальное жилье — комнату на десять квадратных метров в промышленной зоне, как делает средний класс. Но вам же шик подавай. Живете не по средствам…

— Это не ваше… — захотел возмутиться мужчина.

— Помолчи, должник, и послушай меня, — холодно обрубил Мишутка. — Лучше посмотри на себя. Лицо отчаявшегося, погребенного под взятой на семью ответственностью безответственного гражданина. Седых волос на голове больше, чем темных. Выражение оттенка безнадеги, цвет лица — нездоровый. Как вы с супругой собирались дожить до семидесяти одного года, чтобы расплатиться с банком? Как вы собирались зарабатывать, допустим, в шестьдесят лет столько же, сколько зарабатывали четыре года назад? Вы ведь и сейчас столько не зарабатываете? Вы сегодня ничего не зарабатываете. Никто не трудоустроен.

— Откуда у вас… — Денис опять не смог закончить фразу.

— Данные о вашем увольнении? — морда виртуального ассистента попыталась улыбнуться, но картинка на секунду зависла. — Это не ваше дело, поэтому вернемся к нашему разговору. Банк дал вашей семье мечту, поверив обещаниям. Банк терпел ваши долги целых четыре месяца. Вы чем думали? Что у вас с математикой, логикой, с самоконтролем? Какие у вас отношения с реальностью? Вы — идиоты?

— А это чучело не охренело? — мужчина повернулся к Наталии, которая опять машинально затянулась.