Бойня за ресурс

Иван Афанасьев

Бойня за ресурс

Важно

У книги нет аудиоверсии. Все описанные в книге люди, государства, события и обстоятельства являются вымышленными. У героинь и героев романа нет и никогда не было конкретных прототипов в реальном мире. Любые утверждения об обратном не имеют под собой никаких оснований.

Если читатель найдет какое-либо сходство с реальностью — это будет исключительным плодом его фантазии.

Высказывания, любые слова, сны, действия, мнения героев и героинь романа никоим образом не выражают позицию автора.

Банкроты

«Гражданину Савину Д. И.

Уважаемый Денис Игоревич! Уведомляем, что индекс вашей социальной и финансовой состоятельности упал ниже критической отметки в 14,2 пункта и составляет 12,8 пункта, имея потенциал к дальнейшему снижению. На основании Федерального закона Федеративных Регионов № 219-45-15 от 15 мая 2044 года вы и члены вашей семьи признаны банкротами, в связи с чем вам присвоен соответствующий финансовый и социальный статус.

В течение 24 часов с момента ознакомления с данным уведомлением вам необходимо явиться в пункт сбора № 47 по адресу: улица Большая Римская, дом 17, для отбытия в место проведения процедуры социальной отработки, определенное для вашей семьи членами специальной комиссии по банкротству физических лиц, в том числе физических лиц, находящихся на пятом уровне рейтинга неблагонадежности.

С собой разрешается иметь личные вещи, но не более одной сумки (рюкзака или чемодана) на человека. Параметры багажа не должны превышать 50 на 40 на 20 новых сантиметров. Все электронные устройства подлежат сдаче в пункте сбора для дальнейшего ответственного хранения.

Согласно статье 223-56 Уголовного кодекса Федеративных Регионов, неявка в пункт сбора до 15 часов 56 минут 34 секунд 29 июля 2048 года, а также разглашение информации о вашем статусе и полученном уведомлении могут повлечь за собой наказание в виде лишения свободы на срок от 20 до 25 лет для вас и каждого из членов вашей семьи.

С уважением, «Заботушка» — виртуальный ассистент отдела по работе с банкротами района №7 департамента по вопросам назначения социальной отработки Министерства социальных вопросов по городу Глазову-Краевому и прилегающим территориям».

— Гниды! — процедил сквозь зубы Денис, который начал вникать в текст извещения, только перечитав его второй раз. — Мрази… Это же беспредел!

Сейчас перед ним во всем своем бюрократическом уродстве предстало их будущее, прочно затянутое финансовой удавкой. Это был индивидуальный, семейный апокалипсис, который хоть и предвиделся, но все равно ворвался слишком неожиданно.

— Черти… Как же так?

Смартфон мелко подрагивал в потной руке. Дрожь не поддавалась контролю и существовала сама по себе. Мужчина завис, но, не дождавшись «обновления системы» в виде ложной надежды, достал из пакета банку пива. Трясущаяся рука не позволила открыть ее с первой попытки. Пришлось дойти до ближайшей свободной скамейки и сделать новый подход к «снаряду». Пена через маленькое отверстие рванула на свободу, радостно зашипев.

— Хрень какая-то, — Денис еще раз достал мобильник и пробежался по тексту сообщения, составленного на таком уродливом языке, в котором не осталось ничего человеческого, — на этом малопонятном языке пассивной бюрократической агрессии.

Убедившись, что правильно уяснил смысл текста, он вспомнил про пиво и почти одним залпом опустошил банку. Легче не стало.

До получения фатального уведомления казалось, что этот день уже не может стать гаже. А день взял и смог.

Два часа назад Денис официально присоединился к толпе безработных, которая билась за пригоршню выброшенных на рынок вакансий. Его работодатель затеял тотальную оптимизацию, уволив, помимо системного администратора, всех остальных сотрудников. Прощание вышло немногословным и прохладным: долг за полтора месяца обещали выплатить, но про компенсации попросили забыть.

Он бы еще минут пять стоял с пустой банкой в руке, но вдруг увидел этот странный взгляд. На него уставился человек в черной униформе, который расположился в «засаде» через несколько скамеек. Мужик не просто сидел и пялился, а будто намеревался подойти и предложить проследовать с ним в неизвестном направлении.

Пришлось выбросить банку в урну, взять пакет и поспешить дальше. Дорога домой пролегала по заставленным старыми автомобилями улочкам, которые соединяли между собой многочисленные высотки их жилого комплекса класса «ультра-эконом». На площадках орали дети, у подъездов матерились подростки. На некоторых скамейках что-то громко отмечали местные жители и гости ЖК.

— Добрый вечер! — от мыслей его отвлекла какая-то маленькая, невзрачная женщина. Ее собачка, похожая на крысу, страдающую анорексией, дрожа, пыталась выдавить из себя что-то прямо на тротуар.

— Добрый вечер, — пакет в его руке предательски звякнул: это бутылка шампанского ударилась о бутылку коньяка, а может, наоборот.

«Кто это?» — не останавливаясь, Денис прошел несколько метров, но потом оглянулся, чтобы дать своей памяти еще один шанс. Затылок «знакомой незнакомки» ничего нового ему о даме не рассказал. Зато недалеко от собачницы показалась фигура того самого мутного мужика в черной униформе, который моментально остановился и снова начал пялиться.

— Бл… — банкрот сразу осекся, вспомнив, что обещал семье не материться, отвернулся и припустил еще быстрее.

Почти каждый шаг сопровождался радостным звоном бутылок, вырывающимся из пакета. Шампанское предназначалось для жены. Конечно, сомнительное средство от шока, но ничего другого придумать не удалось.

Чтобы шокировать Дашу, хватило бы и одного увольнения. А теперь к первой беде бонусом присобачилось конкретное в своем приговоре слово «банкроты». Это даже не крест на их будущем, а что-то более бытовое по своей символике, не поддающееся заезженным фразам и литературным штампам.

Денис опять бросил осторожный взгляд назад. Тип в униформе сильно отстал, но все так же следовал за ним. «Наверное, показалось», — успокаивал он себя.

Сдуру почему-то вспомнилось, что примерно год назад им с Дашей не дали развестись. Прожорливый банк потребовал выплаты долгов, тем самым указав бедным на их место. По сути, у неплатежеспособных забрали многое из того, чего раньше не забирали: отняли даже возможность разбежаться по закону. Теперь же у них действительно конфисковали саму жизнь, но оставляли существование ради своевременного обслуживания обязательств.

Безработный остановился у двери своего подъезда, которую опять вырвали с «мясом». Человек в черном в это время успел повернуть за угол. Провожая взглядом несостоявшегося преследователя, состоявшийся банкрот нырнул в темень подъезда, а потом вскрикнул: «Извините!», случайно наткнувшись на выбегающего оттуда мужчину, которого даже не успел разглядеть.

— Ничего страшного, — бросил тот, когда закрывшаяся дверь их уже разделила.

Выбежавший человек был коренастым, лысым, очень низким и уже никуда не спешил, потому что остался стоять на ступеньках. Он бегло просканировал местность, достал из нагрудного кармана черной униформы телефон, набрал номер и произнес:

— Объект подтвержден. Сейчас находится по основному месту жительства. Приступаем.

Уведомление

Денис слишком глубоко погрузился в хаос собственных мыслей и не придал никакого значения небольшому столкновению на входе в подъезд. Маленький изрисованный лифт поднял его на пятый этаж, где он специальным стуком в дверь квартиры дал понять, что это — «свои».

В дверном проеме сначала появилось уставшее лицо жены, а потом и ее худенькая фигура. Даша три с половиной месяца не могла найти работу, отчего постепенно погружалась на дно тихой, связывающей волю депрессии.

В их студии площадью четырнадцать новых квадратных метров у коридора не оставалось шанса поместиться хотя бы где-то, поэтому супруга отошла к кухонному уголку. Муж начал неуклюже снимать кроссовки, звякнув несколько раз бутылками.

— Что отмечаем? — безразлично поинтересовалась она. — Вторник?

— Слушай… — замялся Денис, совершенно не понимая, с чего начать. — Тут такое дело… Давай лучше присядем на кухне, и я все расскажу… Только ты не переживай.

— Ты что-то весь аж серый, — Даша без слов почувствовала беду, как ее умеют распознать лишь обреченные на безвыходное положение. — Не вздумай говорить, что тебя уволили.

— И это тоже, — супруг вытащил из серого пакета игристое и коньяк. — Будешь шампусик?

— Ты серьезно? — она не обратила никакого внимания на его предложение.

— Такими вещами не шутят, — муж достал себе рюмку и поставил ее на маленький круглый столик, за которым они обедали, чаще всего — по очереди. Затем открыл бутылку коньяка и плеснул себе до краев. Махнул. Налил вторую.

Даша медленно опустилась на стул, потому что едва стояла. Лицо женщины непривычно подернулось. Супругу даже померещилось, что перед ним сидит совсем чужой человек. На этом лице сгустилось так много грусти, которая буквально перекроила привычные черты: небольшие, но пронзительные карие глаза, курносый нос, слегка лопоухие уши, которые, впрочем, ей шли, поэтому всячески подчеркивались прической. Знакомое выражение сильно исказилось.

— Компания сегодня уволила многих сотрудников, ее ликвидируют. Долг обещали выплатить.

— Охренеть… У нас в городе можно целый год работу искать и не найти. А как же ипотека, кредиты?

— Это больше не наша проблема, — Денис взглянул на нее слегка потеплевшим от коньяка взглядом. — Может, все-таки шампанского?

— Ты издеваешься? — женщина вскочила. — Конечно, давай на радостях напьемся! Раз мы уже в жопе, то почему бы не нажраться!

— Ты бы лучше выпила, потому что есть еще новость, — он опрокинул вторую рюмку и снова уперся в жену взглядом, который не обещал ничего хорошего. — Так тебе накапать?

— Да отвали ты со своей выпивкой! Не хочу.

— Тогда присядь.

Даша недолго поколебалась, а потом послушалась.

— Ты хочешь сегодня меня окончательно добить? Да?

— Как бы помягче начать… Мы действительно в полной жопе…

Робкое признание прервал звонок в дверь. Муж вскочил, потом вновь сел на место, несколько секунд побарабанил короткими пальцами по столу и все-таки пошел открывать. Благо идти было недалеко.

На пороге стояли трое. Один — тот самый странный мужик, который его преследовал. Второй — кряжистый лысый коротышка. Третья — женщина с собачкой на руках, которая поздоровалась с ним на улице. Троица тараном прошибла дорогу в студию, заботливо закрыв за собой дверь. Вошедшие представились сотрудниками банка. Потом тетка что-то долго и нудно зачитывала, а мужчины фотографировали квартиру, не обращая внимания на яростные протесты ошарашенной Даши и несколько неудачных выпадов смирившегося Дениса. Хозяев бесцеремонно отталкивали, а те не могли тягаться с ворвавшимися в физической мощи.

На звуки бытовой трагедии из своего закутка появился шестнадцатилетний сын четы, Влад — высокий, тощий и угловатый, с растрепанными густыми черными волосами. Парень возник буквально ниоткуда. Выскочил из своей «комнаты», которая представляла из себя спальное место, отгороженное тонкими перегородками.

— Че случилось? — подросток вытащил наушники. — Мам, что они тут делают?

Даша схватила за руку коротышку и ничего не ответила. Кряжистый легко стряхнул женщину, та упала и вместо слов подняла дрожащую руку, указывая на мужа.

— Бать, кто это такие?

— Сын, все нормально… — отец звучал крайне неубедительно.

— Они к нам ворвались, обижают мать! Это нормально?

Глава семьи помог супруге подняться, но ничего не ответил, а только сжал кулак правой руки и зыркнул на обидчика. Тот даже немного отступил.

— Что случилось? — не сдавался подросток.

— Папа остался без работы! — плача, крикнула Даша.

— Мы теперь банкроты, — добавил отец.

— Это как? — супруга от удивления оперлась о хлипкий шкаф.

— Завтра от нас требуют покинуть квартиру и прибыть на пункт сбора...

— Они что, охренели? — Влад окинул взглядом трио из банка.

— Будем разбираться, нельзя так оставлять, — Денис пожалел, что именно сейчас решил вывалить все на сына. — Я обязательно разберусь…

— Молчать! — рявкнул коротышка и немного придавил протестующего своим торсом. — На нары захотел? Уведомление читал?

Атакуемый растерялся от такого агрессивного напора.

— Я не слышу ответа, — немного убавил громкость лысый. — Уведомление читал?

— Читал.

— Раз читали, тогда помолчите. Потом без лишнего шума все между собой обсудите, — противным трескучим голосом скомандовала женщина с собакой, которая так сильно тряслась у нее на руках, что, казалось, помрет прямо здесь.

В квартире стало душно и тесно, как в переполненных вагонах старых электричек, которые на многих направлениях до сих пор плелись от станции к станции, уничтожая веру местных пассажиров в прогресс.

— Сейчас я выдам вам распечатанные экземпляры уведомления. Их нужно подписать, — представительница банка опустила собачку на пол, порылась в своей сумке и достала два листа бумаги.

— Так мы ведь получили его в электронном виде, — Денис полез в карман за смартфоном.

— Тем более расписывайся, если успел прочитать, — коротышка практически перешел на крик.

Обладательница трескучего голоса протянула ручку.

— Не пойму, зачем это? — хозяин квартиры начал выводить на первом листе свою неоправданно длинную подпись.

— Чтобы наверняка, — ухмыльнулся второй сотрудник, забрав у него подписанные документы и показав бумаги женщине.

Та пробежалась глазами и утвердительно кивнула:

— Валерий, отдайте семье их экземпляр.

Лысый вернул один лист Денису. Второй мужик достал из рюкзака какие-то устройства и одно протянул Даше:

— Наденьте на правую руку.

— Это наручники? — отшатнулась она.

— Мы ж не звери, — оскалился кряжистый. — Просто электронные браслеты. С вас их снимут в пункте сбора.

— Не задерживайте нас, — неожиданно громко разразилась представительница банка. — Надевайте… Валерий, Игорь, помогите им. У нас сегодня еще четыре квартиры.

Сотрудники ловко нацепили устройства на руку каждого из членов семьи. Потом эти трое ушли, даже не попрощавшись.

— Что происходит? — Даша выглядела как маленький испуганный зверек. — Кто они такие? Это бандиты? Тогда при чем тут банк?

— Нас действительно признали банкротами. Мне десять минут назад пришло такое же извещение.

Денис протянул жене свой телефон, на экране которого светился финансовый приговор. Она не стала читать, а взяла бумагу, которая беспомощно тряслась в его пальцах.

— Не может быть… — бормотала супруга, нервно потирая лоб и скользя взглядом по строкам. — Нельзя так сразу… К нам даже коллекторы не приходили… Нужно обжаловать… Это же ошибка… Да, Денис? Ошибка же? — она обратилась к нему с такой искренней надеждой, что мужу отчаянно захотелось кивнуть, соврать и успокоить, но наглости на такую роскошь у него не оставалось.

— Думаю, не ошибка… — мужчина соскреб остатки воли и взглянул ей прямо в глаза. — Как я и объяснил, нам нужно завтра быть в пункте сбора. Но не волнуйся, я разберусь…

— Это бред, — Даша оторвалась от уведомления и передала его назад. — Там еще мелким шрифтом что-то написано, без очков не вижу.

— В смысле, мелким шрифтом? У меня такого не было, — муж с минуту читал и перечитывал, потом удивленно уставился на нее, а затем снова уткнулся в еле различимый текст, сверяя его с содержанием электронной версии.

Отличие заключалось лишь в строке, написанной карликовым шрифтом. Он прочитал ее вслух:

— Лица, прошедшие процедуру социальной отработки, к прежнему месту жительства не возвращаются.

— Что значит «лица, прошедшие процедуру социальной отработки, к прежнему месту жительства не возвращаются»? В каком смысле — не возвращаются? Это же незаконно! — жена выхватила у него уведомление.

Денис наполнил себе третью рюмку, но пить не стал, а посмотрел на сына. Влад воспринял новости спокойнее, чем мать с отцом:

— Зашибись! Нас списали. Надо валить отсюда, пока есть возможность.

— Вот с этим? — отец тряхнул рукой с черным браслетом, а потом закрыл коньяк. — Без вариантов.

— Попробуй вскрыть, — сын с вызовом уставился на него.

— На, смотри, — мужчина вытащил из шкафчика нож и попытался разрезать черный ремешок, но на нем не осталось и следа. — Ничего не получится.

— Всегда есть варианты, — в интонации сына проскользнуло легкое презрение.

— Если завтра не появимся в пункте сбора, можем сесть на 25 лет. Давайте сейчас без паники. На месте будем разбираться. Тут какая-то опечатка или сбой. Я уверен.

— Да они просто отжимают квартиру, бать! Ты чего, не видишь? Это развод. Нельзя об этом молчать, — Влад присел рядом с матерью.

— Никто не должен знать о нашем банкротстве, — предупредил Денис и попытался сунуть сыну извещение. — На, почитай.

— Не буду я читать! Тут все ясно. У нас отжали квартиру.

— Никто у нас ничего не отжал. Завтра все выясним, — отец не был уверен в своих словах, но не мог ответить по-другому. — Круглосуточный пункт рядом с домом. Выйдем часа в четыре утра, пойдем пешком, разберемся и до обеда успеем вернуться домой. Вот увидите. Будем защищать свои права.

— Какие права? Ты в каком веке живешь? У нас отбирают даже право сдохнуть дома, — в последний раз встрепенулась жена, а потом уставилась в стену, не обращая внимания на многочисленные вопросы сына и однотипные ответы мужа, которые в основном представляли собой раздражающую многих комбинацию из трех слов: «Я не знаю».

Затем она молча встала, подошла к шкафу и начала собирать вещи, потому что сломалась.

Этой ночью никто из троих практически не спал. Мрачную тишину нарушали только крики ссорящихся соседей. Лишь под утро, впервые за очень долгое время, Денис сам обнял жену, а та не стала упираться.

Так супруги и заснули, чтобы совсем скоро проснуться совершенно разбитыми и обреченными. Пробуждение наступило после крика Даши, которой приснилась боль — такая сильная и живая, что могла любого навсегда оставить в заложниках. А еще во сне мелькала черная изба.

Кошмар, как это часто бывает, почти сразу размылся и совершенно не запомнился, но отложился в подсознании.

Обреченные

Денис первым спустился вниз. Пока ждал, в сотый раз глянул на потрескавшиеся ступени. Те самые, которые капитально отремонтировали несколько месяцев назад.

— Вот уроды, — прошипел он, а потом сообразил, что конкретно эти уроды в его жизни больше не имеют никакого значения. Но ближайшие события обязательно подарят новых, в чем мужчина не сомневался.

Где-то вверху раздалось едва различимое жужжание. Над двором плавно кружил небольшой черный дрон, который тотчас остановился и теперь парил в стороне от подъезда. Беспилотник слегка затрясся и улетел, как только его заметили.

— Что там?

Рядом с синей спортивной сумкой отца упала черная — спустился Влад.

— Где мама? — Денис пропустил вопрос сына, чтобы задать свой.

— Вернулась. Сказала, что не помнит, выключила газ или нет, — подросток щурился на яркое утреннее солнце, которое сумело пробиться через привычный для здешнего неба смог. — Но какой смысл проверять, если у нас отжали квартиру?

— А как же соседи? Если вдруг рванет? — отец взглянул на бледное и вытянутое лицо сына.

— Тоже верно.

Дальше оба не разговаривали, пока в подъезде не послышались шаги. Спустилась Даша.

— Зря возвращалась? — муж попытался улыбнуться, но получилось криво, жалко и неестественно.

— Да, выключила.

— Мне кажется, что за нами следит дрон. Я спустился и сразу его увидел. Беспилотник только что улетел.

— Не факт, что за нами. Дроны сегодня повсюду, — вставил свои пять экспертных копеек Влад и взял сумку.

— Ладно, постояли на дорожку и хватит, — отец последовал примеру сына и закинул сумку на плечо.

Семья в полном составе спустилась со ступенек и без спешки двинулась к пункту сбора. Вскоре над ними вновь появился дрон.

— Я же говорил, что за нами следит беспилотник, — муж указал пальцем вверх.

Подросток поднял голову и пожал плечами. Даша даже не стала обращать внимания. Она сейчас глядела куда-то внутрь себя и ничего там не находила.

Других тем для разговора или даже пустого отвлекающего трепа пока не находилось, что еще больше угнетало. Непривычно светлое небо равнодушно провожало их.

— И что теперь? — не выдержала жена.

— Не знаю, — муж уставился вперед, не удостоив ее взглядом.

— Почему мы никому не можем сказать? Это ведь незаконно?

— Даш…

— Мы должны что-то делать. Мы же имеем хоть какие-то права… на защиту. Нельзя вот так просто идти, как овцы…

— Я пока не знаю, как быть! Денег нет, связей — тоже, — грубо оборвал он. — Правда, пока ничего не понимаю, но мы прорвемся. Поверь… Я постоянно пытаюсь придумать, что делать. Дай немного времени и не беси, пожалуйста.

Женщина замолчала, но ненадолго.

— Ты знаешь хоть одного банкрота? Я вот никого не знаю. Никто не знает. Значит, многие просто без следа исчезают из города, а мы не замечаем. У нас тут везде должники и нищие. Просто никто ни с кем не общается, никто ничего не видит.

Мужчина не ответил.

Влад, который шел впереди в наушниках, слышал их разговор.

— Может, это все фейк, — бросил он через плечо. — Проверка какая-нибудь.

Ответа от родителей не последовало. Они свернули за угол.

— Эй, осторожнее! — крикнул Денис, которого чуть не сбил выбежавший навстречу мужик лет сорока, чье лицо перекосило от страха и зашкаливающего адреналина.

Бегущий даже не извинился. На руке, которой тот усердно махал, висел такой же черный браслет, как и у них. Вдруг мужчина остановился и повернулся.

— Помогите! — завопил он. — Пожалуйста!

Но, не дождавшись ответа и тем более каких-то действий, снова рванул. Из-за угла за ним выскочил человек в черной униформе.

— Стой, сука! Я стреляю!

Из другого переулка прямо перед беглецом вывернул и остановился серый микроавтобус без номеров. Дверь машины была открыта. Оттуда выскочили трое: двое — в униформе, а один — в штатском. Все произошло за несколько секунд. Жертву сбили с ног и начали крутить.

— Помогите! Люди! Вы чего стоите?! — визжал он.

Денис выступил вперед, Даша попыталась его удержать, но бесполезно. Из микроавтобуса вылез еще один сотрудник в серой униформе и нацелил на него пистолет.

— Пошел назад! Считаю до трех и стреляю.

Банкрот в нерешительности остановился, почувствовав, как загудели виски, как сердце начало колошматить, как злость разгоняла по телу сильную дрожь.

— Денис, успокойся, я прошу! — крикнула жена.

— Батя, иди сюда! — закричал обычно спокойный сын.

Отец поднял руки и медленно вернулся к своим. Неудачливого беглеца бодро и зло заталкивали в салон. Жертва обреченно сопротивлялась и дико кричала, как свинья, которую связали и хотят опалить:

— Помогите! Там людей целыми поездами увозят! Помогите! За вами тоже придут, и никто вам не поможет!

Схваченному отвесили несколько ударов в живот и запихнули в микроавтобус. Дверь закрылась, и машина, свистя шинами, уехала.

Даша стояла, вцепившись в сумку, как во что-то спасительное. Дениса продолжало трясти. Мужчина прокручивал эту ситуацию у себя в голове и все больше ненавидел собственную беспомощность.

— Беспредел, — Влад обернулся на него. — Ты еще веришь, что в этом пункте будет как-то по-другому? Зачем мы сами туда идем?

— Ты видел, что с людьми делают? — отец повысил на него голос. — Сбежим — повяжут, как этого бедолагу. Мы у них как на ладошке.

В подтверждение его слов наверху снова появился уже ставший знакомым черный дрон, который теперь летел на более низкой высоте, совершенно не скрывая своей основной миссии.

— За один день мир свихнулся. Какой-то ад. Не было же такого, — Даша отходила от стресса.

— А может, и было, просто мы не знали, — у мужа перед глазами продолжала маячить недавняя сцена. — Пойдемте.

— Нахрен вы меня рожали? — подросток поправил на плече сумку и побрел впереди.

— Наш сын даже с друзьями не попрощался, — задумчиво произнесла женщина.

— Нет у меня друзей, — зло бросил из-за спины сын.

— Как нет? Ты же иногда переписываешься с кем-то…

— Мы просто играем. Я их даже ни разу не видел.

— А в школе?

Парень остановился и повернулся к матери:

— Школа — дерьмо.

Он надел наушники, показав, что его достали разговоры и расспросы.

Дальше семья почти совсем не разговаривала, а поспешно шагала в неизвестность, в которую им приказали прибыть. Солнце лениво и равнодушно стегало своими лучами три обреченных силуэта. Навстречу почти никто не попадался.