Марионетка колдуна

— Но он меня совсем не замечает, — мрачно сказала Вивьен.

— Заметит. Но об этом позже. Сейчас о тебе. Как ты к нему относишься? Только правду.

— Ну, он мне нравится. — смущенно ответила Вивьен. — Он такой... Красивый, образованный, возвышенный... Не как все. Идеальный. Как в романе.

Эшворт театрально закатил глаза и тяжело вздохнул.

— Ты читаешь романы? — с оттенком презрения в голосе спросил он.

— Читала. В детстве. Сейчас нет, — проговорила Вивьен, упорно рассматривая узор красного восточного ковра на полу. Лицо её было ещё краснее, чем этот ковёр.

— Ладно. Зато мне теперь понятно, почему ты нацелилась именно на него. Сегодня я набросаю план обучения. Придёшь завтра в то же время.

Вивьен подняла голову, хотела что-то спросить, но прикусила язык. Колдун заметил её движение.

— Спрашивай, — сказал он.

— Я ничего не хотела спросить, — соврала Вивьен и снова отвела взгляд.

— Я, кажется, предупреждал, что врать мне не надо. Хорошо, я скажу за тебя. Ты хотела спросить, зачем какое-то обучение, неужели я не могу просто приворожить его к тебе?

Вивьен побледнела. Никогда раньше ей не приходилось иметь дела с колдунами, и она не ожидала, что Эшворт будет видеть её насквозь.

— Вы что, мысли читаете? — выдохнула она.

— Нет. Просто хорошо знаю людей. Я объясню. Приворот — это не внушение любви навеки. Это иллюзия. Он будет одержим тобой короткое время, сам не понимая, почему. А потом иллюзия рассеется, он очнётся. И всё пойдёт прахом. Нужно сделать так, чтобы он сам тебя выбрал. Не потому, что кто-то заставил. Я могу помочь с тем, чтобы он просто обратил внимание на тебя. Сначала с помощью обычных человеческих манипуляций. Если не сработает — применим крайние меры. Магические. Но дальше всё будет уже зависеть от тебя, сможешь ли ты это внимание удержать. Готова?

Честно говоря, Вивьен не ожидала, что всё окажется так сложно. Она действительно думала, что Эшворт что-то там наколдует, и Филипп влюбится в неё мгновенно и без оглядки. Она испытывала жестокое разочарование, но выбора уже не оставалось.

— Да, — ответила она.

— Тогда до завтра, — сказал Эшворт.

Вивьен поднялась и пошла к выходу. У двери она обернулась. Эшворт остался сидеть в кресле с непроницаемым лицом, со взглядом, погружённым в себя. Она сняла с вешалки свой плащ, надела его и вышла. На ступеньках девушка постояла какое-то время, подставляя ветру разгорячённое лицо, а потом вспомнила, что Эшворт просил не светиться возле его дома и поспешила прочь.

Когда дверь за ней захлопнулась, Эшворт встал, разжёг погасший камин и снова опустился в кресло. Оранжевые языки пламени бодро заплясали, дрова слегка потрескивали. Он до сих пор не понимал, зачем на это согласился. Даже сегодня утром колдун был почти уверен, что прогонит её. Но, наверно, причин, почему он этого всё-таки не сделал, было несколько. Во-первых, заиметь герцогиню в должниках — дело выгодное. Если у неё получится, она будет ему обязана. Это могло пригодиться. Не ему, так кому-то ещё. Во-вторых, новый опыт. Было интересно выйти за рамки прежних однообразных дел. Ему было скучно. Ну, и в-третьих, он видел таких девушек, которым никто не помог. Если её заберут, она тоже станет одной из сотен сломанных девочек. Многие сдавались сразу. Она — нет. Это ж надо было, прийти ночью в заброшенную часовню просить о помощи колдуна, которого она до смерти боится! Что же там за страшные истории рассказывала о нём эта незнакомая ему Марта, интересно...

Он рывком поднялся с кресла, подошёл к столу, в ворохе исписанных листов нашёл чистый, обмакнул перо в чернильницу и начал писать план по пунктам.

Глава 3

Вивьен не хотелось домой, поэтому она свернула в противоположную сторону и направилась к Пустоши. Она прошла мимо заброшенных домов и заколоченных лавок. Ночью они выглядели пугающе, сейчас же, при дневном свете — просто убого и уныло. Дождь закончился, выглянуло солнце, стало заметно теплее.

Вересковая пустошь встретила её ветром, согретым полуденными лучами солнца. Цветение вереска было в самом разгаре, и склоны были покрыты тёмно-пурпурными, почти что чёрными, волнами с вкраплениями лилово-розовых пятен. Небо над головой стояло высокое, посветлевшее, с редкими рваными облаками. Солнце грело слабо, мягко, как бы напоминая, что лето уже миновало, а впереди — долгие месяцы холода, сырости, ветров и мороза. Тени, падающие от низких кустов шиповника, стали длиннее. Вдали виднелся шпиль часовни, но в ту сторону идти совсем не хотелось.

Тропинка, по которой она шла, изгибалась среди кочек, покрытых мхом, и вела к старому дубу, раскинувшему свои мощные ветви на вершине холма. Вивьен пошла к нему. Мокрая трава оставляла капли на ботинках, края платья намокли, хотя Вивьен пыталась их приподнимать.

Вивьен любила здесь бывать. Сюда не доносился шум города, не звучал гул человеческих голосов, лишь изредка раздавались птичьи крики. Никого. Только вереск и бездонное небо. Она села на сухую траву под дубом и глубоко вдохнула. Её свобода пахла именно так: травами, сухим мхом, ветром Пустоши, сдувающим все тревоги. Вивьен сорвала ветку полыни, растёрла в пальцах, поднесла к лицу, вдыхая терпкий аромат с нотками горечи, и вдруг застыла от осознания, что чувствовала этот запах в доме у колдуна. Не только этот — в его доме пахло ещё дымом, старыми книгами, но нота полыни ощущалась очень ярко. Вивьен выронила ветку — её подхватило ветром и унесло. Тягостные мысли снова неудержимо наваливались на неё, пробуждённые этим запахом. Она не думала, что всё будет так сложно. Идя к нему домой, она действительно рассчитывала, что сделка — это просто. Он выдвинет какие-то условия, она согласится, а потом он сотворит какое-то одному ему ведомое колдовство, и дело будет сделано. Она не была готова к тому, что потребуется какое-то сложное обучение, и сейчас с содроганием думала о том, что придётся иметь дело с этим человеком длительное время: ходить к нему домой, выполнять всё, что он потребует. «Ты станешь моей марионеткой», — сказал он тогда, в часовне. Вивьен не хотелось быть марионеткой. Но выбор был невелик: либо она — марионетка колдуна, либо она — шлюха в портовом притоне. Она невесело усмехнулась. Что бы он ни потребовал в качестве платы, вряд ли это будет страшнее.

Солнце скрылось за набежавшей с северо-запада тучей. От земли потянуло сыростью, и Вивьен почувствовала, что продрогла. Она встала, отряхнула плащ от травинок и пошла домой. Запах полыни, оставшийся на её ладони, преследовал её на протяжении всего пути.

Дома она забралась под одеяло, но дрожь в теле не проходила. «Простыла, — подумала Вивьен. — Чёрт, только не сейчас! Некогда болеть. Завтра нужно идти к Эшворту». В горле першило, голова раскалывалась от боли. Вивьен начала проваливаться в мутный тревожный сон. Вдруг она услышала внизу грохот распахнувшейся входной двери, как будто её вышибли ударом. Она вскочила и побежала вниз в полной темноте, борясь с головокружением и хватаясь за стены, чтобы не упасть. Внизу было светло. В гостиной стояли трое, двое из них подхватили её под руки и потащили к выходу, третий шёл следом. Вивьен отчаянно вырывалась, но при виде крытой повозки её накрыл такой ужас, что её будто парализовало. На другой стороне улицы стояла высокая тёмная фигура. Она узнала его — это был колдун, Эшворт. Вивьен попыталась крикнуть, попросить его о помощи и... проснулась. Она лежала в своей постели под одеялом, ночная рубашка была насквозь мокрая от пота. Несколько мучительных секунд ей потребовалось на осознание того, что ничего не было, это просто кошмар. Вивьен облегчённо выдохнула и снова провалилась в вязкий, как болото, сон.

Следующий сон оказался продолжением предыдущего. Ей каким-то образом удалось сбежать. Она неслась по ночной Пустоши — вереск хлестал по ногам, цеплялся за ночную рубашку. За ней шла погоня, за спиной Вивьен слышала десятки голосов, топот, который становился всё ближе. Это не только кредиторы, это кто-то ещё, страшнее, гораздо страшнее. Ей нужно было успеть добежать до часовни — там спасение. Было жарко, во рту пересохло. Она споткнулась, упала, изо всех сил рванулась, поднялась на ноги и снова вынырнула из сна. Жутко хотелось пить. Вивьен нащупала на столе рядом с кроватью стакан с водой, залпом его осушила и откинулась на подушку. Жар разливался по телу. Она откинула одеяло, но тут же её вновь начал бить озноб. Она натянула одеяло, сжалась под ним, стараясь не засыпать, чтобы не видеть всех этих ужасов, которые рисовал ей воспалённый лихорадкой мозг. Но тут же уснула снова.

Она стояла в часовне, пытаясь отдышаться от безумного бега. Перед ней молча стоял Эшворт со свечой в одной руке и ножом — в другой. Она должна была что-то ему сказать, что-то очень важное, слова рвались наружу, но она будто онемела и не могла произнести ни слова. Вивьен снова выбросило из сна. На грани пробуждения она изо всех сил пыталась запомнить, что она так сильно хотела сказать, но, проснувшись, поняла, что в памяти не осталось ничего. Она не помнила несказанных слов, помнила только ощущения: горечь и невыносимое отчаяние.

Она проснулась около одиннадцати утра с тяжёлой головой. Уже нужно было собираться. Вивьен встала, борясь с приступом головокружения, и стала одеваться. Тело ощущалось чужим, ватным. В горле всё так же саднило. Вивьен посмотрела в зеркало. Глаза воспалённые, лицо с лихорадочным румянцем. «Да уж, красавица, ничего не скажешь, — подумала она. — Отличное начало!»

Она выпила стакан воды. Есть не хотелось, от одной мысли о еде тошнило. Да и времени уже не оставалось. Вивьен накинула плащ и вышла на улицу. День был тёплым, безветренным. Путь до дома колдуна она прошла как в тумане. Поднялась по ступенькам, потянула ручку — дверь была открыта. Она сразу прошла в кабинет. Эшворт сидел в кресле, как и вчера, как будто бы до сих пор не вставал.

— Добрый день, — сказала она охрипшим голосом и сама ужаснулась этому звуку.

Эшворт обернулся.

— Ты больна? — недовольно спросил он.

— Немного, — ответила Вивьен. — Но это не помешает.

— Чёрт, Вивьен! — воскликнул он, встав и подойдя ближе. — Ты же еле на ногах держишься! Зачем ты пришла в таком состоянии? Что я с тобой делать буду?

— Не знаю, — проговорила она, глядя в пол.

— Значит так, — сказал он тоном, не терпящим возражений, — иди домой. Лечись. Придёшь, как выздоровеешь.

— Не пойду. Я смогу, не обращайте внимания.

— Ты себя видела вообще? Сможет она... Иди домой, я сказал! Никуда твой герцог не денется!

— Герцог, может, и не денется, — сказала Вивьен. — А вот я...

Она не договорила, но Эшворт понял, что она имела в виду. Времени было мало. Колдун устало вздохнул.

— Вот что с тобой сделаешь? — раздражённо проворчал он. — Садись, я сейчас.

Он вышел. Вивьен села в кресло, откинулась на спинку, закрыла глаза. Колдуна не было долго. Он вернулся с дымящейся чашкой, поставил перед ней на стол.

— Пей, — приказал он.

— Что это? — спросила Вивьен, с подозрением глядя на мутноватую янтарную жидкость. От неё пахло гвоздикой, имбирём и спиртом.

— Горячее вино с пряностями. И с кое-чем ещё.

— С чем?

— Если я скажу, ты не выпьешь. Делай, что я говорю. И не задавай неуместных вопросов.

Вивьен сделала глоток и поморщилась. На вкус напиток был горьким. Горло обожгло, но следом по телу разлилось приятное тепло.

— Ещё пей. До дна, — потребовал колдун.

Вивьен выпила. В голове немного прояснилось, по крайней мере, она перестала раскалываться. Слабость в теле не прошла, но уменьшилась и стала другой — тягучей и почти уютной.

— Что это такое? — спросила она.

— Полынное вино. Старинный рецепт. Им лечат упадок сил. Понравилось?

— Нет. Горькое.

— Горькое — самое полезное в этой жизни, девочка, — сказал колдун с усмешкой. — Сладкое только вредит.

— А почему вы сказали, что если я узнаю, я не выпью?

— Просто так. Чтобы тебя напугать. Испугалась?

— Нет.

— Зря, — сказал он.

Вивьен посмотрела на Эшворта. На его лице не было ни тени улыбки. Она не понимала, шутит он или говорит всерьёз. И вот от этого как раз было не по себе.

— Готова? — спросил он и, не дожидаясь ответа, скомандовал: — Вставай! Иди в центр кабинета. Плечи расправь, спину выпрями!

Вивьен поднялась и пошла, стараясь не шататься, потому что перед глазами всё слегка плыло. Дойдя до указанного места, она остановилась.

— И что ты стоишь, как фонарный столб? — спросил он. — Герцоги не влюбляются в столбы.

— А что мне делать? — с недоумением спросила Вивьен.

— Пройдись. До двери и обратно.

Вивьен пошла в сторону двери.

— Изящнее, ты же не на плацу! Что ты вышагиваешь, как солдат?

Вивьен попыталась идти плавнее.

— Ну не до такой же степени! — воскликнул Эшворт. — Ты — леди, а не портовая... красотка.

Вивьен повернулась, открыла рот, чтобы спросить, зачем он над ней издевается, но посмотрела на его лицо и передумала говорить. Эшворт сверлил её какое-то время тяжёлым взглядом, но внезапно уголок его рта дрогнул.

— Ты злишься, — сказал он. — Ты не только не умеешь изящно ходить по бальному залу, но ещё и не умеешь скрывать свои эмоции. Тебя учить и учить.

— А зачем мне скрывать эмоции?

— Чтобы герцог поверил, что ты его любишь.

— Но я правда... — начала Вивьен и вдруг осеклась.

— Правда его любишь? — спросил колдун.

— Да, правда его люблю! — с нажимом ответила она, подняв голову.

— Это хорошо. Значит, тебе будет проще. Наверно. Но научиться не показывать своих эмоций, а также показывать не те эмоции, которые ты на самом деле испытываешь, всё же придётся. Однако этим мы займёмся в следующий раз. Сейчас — походка. Давай ещё раз.

Вивьен выпрямила спину и пошла, стараясь представить, что она на балу, и на неё смотрит Филипп.

— Лучше, — сдержанно похвалил Эшворт. — Но с выражением лица ещё надо будет работать.

Вивьен резко остановилась и вдруг села прямо на пол.

— Что? — спросил колдун удивлённо.

— Я чувствую себя никчёмной! — в отчаянии произнесла Вивьен. — Как будто я — бесформенный кусок глины, из которого нужно что-то вылепить. Над походкой — работать, над лицом — работать... А что, если у меня ничего не получится?

— Значит, я плохо делаю свою работу, — жёстко ответил Эшворт. — А я её всегда делаю хорошо. Вставай. Пол холодный.

Он подошёл к ней и подал руку. Вивьен немного помедлила, но протянула в ответ свою. Эшворт рывком поднял её с пола и тут же отпустил.

— Ты чувствуешь себя никчёмной потому, что приходится делать то, чего ты никогда раньше не делала. Скоро ты привыкнешь и будет проще. И давай в следующий раз без истерик, хорошо?

Вивьен кивнула, обругав себя мысленно за этот срыв.

— Договорились. Завтра придёшь, если почувствуешь себя лучше. В таком состоянии, как сегодня — не стоит. Не приходи до тех пор, пока не придёшь в норму, иначе это будет только бесполезной тратой времени. Иди домой.

Вивьен вышла из дома, спустилась по ступенькам. Слабость навалилась с новой силой. Она медленно пошла по улице, не глядя по сторонам. С каждым днём она всё меньше верила в успех своей безумной затеи. Но отступать уже было нельзя.

На следующий день она не смогла встать с постели и решила остаться дома. Спала почти весь день, изредка выныривая из дрёмы. В перерывах между сном Вивьен думала о том, что вела себя вчера как дура. Чего доброго, колдун разозлится и вообще откажется ей помогать.

На второй день жар спал, и Вивьен отправилась к Эшворту.

— Явилась? — спросил он, когда она вошла в кабинет. Он сидел за столом и что-то писал. — Живая?

— Как видите, — ответила Вивьен.

— Тебе стоило бы ещё отлежаться, вид у тебя... — он скривился, давая понять, что выглядит она всё ещё измученной и больной. — Но тебе не терпится, я помню. Сегодня учимся контролировать эмоции. Те, кто вращаются в свете, владеют этим искусством хорошо. У тебя нет практики. Но это поправимо. Не надейся, что получится сразу. Тебе сложнее, чем остальным, но это не значит, что ты не справишься.

— Почему вы считаете, что мне сложнее? — спросила она.

— Потому что ты не умеешь врать.

— Я умею, — уязвлёно сказала Вивьен.

— В самом деле? — скептически произнёс колдун. — Тогда соври мне что-нибудь.

— Мне нравится дождливая погода.

— Не верю. Ты механически эту фразу произнесла, на лице не отразилось ничего. Да и не та это тема, на которую есть смысл врать. Скажи, что ты меня не боишься.

— Я вас не боюсь.

— Глаза отводишь, голос садится.

Вивьен сделала два шага к нему и оказалась совсем рядом. Посмотрела в глаза, впервые прямо и пристально.

— Я вас не боюсь! — с вызовом повторила она.

При дневном свете его глаза оказались не чёрными, как ей показалось в полумраке часовни. Они были карими, орехового оттенка, с едва заметными зеленоватыми вкраплениями. Никакой бездны на неё из них не смотрело. Обычные человеческие глаза.

— Я вас не боюсь, — сказала она опять, на этот раз спокойным и ровным голосом.

Эшворт смотрел на неё не отрываясь, но уже без своей обычной усмешки.

— Засчитано, — сказал он. — Но ты всё равно боишься. Я чувствую твой страх. Впрочем, герцог — не колдун, для него сойдёт. Для него вообще главное, чтобы ему смотрели в рот и восхищались. Даже самую грубую лесть он примет за чистую монету. Но, тем не менее, для наилучшего эффекта тебе нужно научиться делать всё это тоньше.

— А можно вопрос?

— Спрашивай.

— Вы так пренебрежительно отзываетесь о Филиппе Роули. Вы с ним знакомы? У вас к нему неприязнь?

— Не знаком. Но доводилось наблюдать со стороны. Вот что ты за человек, Вивьен? С тобой постоянно всё идёт не по плану! Разбор личности герцога Роули должен был быть гораздо позже. Но раз уж ты сама начала этот разговор...

Эшворт жестом показал Вивьен, чтобы она села. Она устроилась в кресле. Колдун сел напротив.

— Чтобы привлечь Филиппа Роули, — начал он, старательно подбирая слова, — тебе нужно стать его зеркалом.

— Чем? — не поняла Вивьен.

— Зеркалом. Он любит внимание к себе. Лучший способ получить его благосклонность — это уметь слушать, когда он говорит о себе. Восхищаться. Если он будет отражаться в твоих глазах в выгодном свете — это почти победа. Но и чересчур увлекаться нельзя. Ты должна всё равно оставаться для него загадкой, ускользающей, той, которая может исчезнуть, а значит, её нужно удержать.

— Как-то сложно, — вздохнула Вивьен.

— В романах проще, не правда ли? — поддел её Эшворт.

— Правда, — согласилась она, не отреагировав на издёвку.

— Делаешь успехи, — похвалил он. — Не показала, что разозлилась.

— А я и не злилась. Что ещё мне нужно знать о герцоге?

— Пока ничего. Всему своё время. На сегодня этого достаточно. Сначала разберём, как ты должна держаться, а уже потом перейдём к герцогу. Не надо распыляться. Первоочередная твоя задача — научиться владеть собой. Своим телом, своими чувствами, своими мыслями.

— То есть сейчас я всем этим не владею?

— Не владеешь. Тебе некомфортно в обществе. Ты не знаешь, куда себя деть. Ты нервная. Ты постоянно трогаешь свои волосы или платье, когда волнуешься.

Вивьен резко убрала руку от пряди волос у лица, которую неосознанно теребила.

— Ты не умеешь контролировать свои чувства, — продолжал Эшворт. — Они тебя захлёстывают — и ты не думаешь о последствиях. Твои мысли — неудобные. Ты говоришь то, что думаешь.

— Это плохо? — спросила она.

— Людям не нравятся те, кто говорят не то, что они хотят услышать, — ответил колдун. — Поэтому — да. В большинстве случаев это плохо.

— Даже если им врут? — удивилась она.

— Да, даже если им врут, — подтвердил Эшворт. — Поэтому врать желательно так, как будто ты сама веришь в то, что говоришь. Это расположит людей к тебе. Что, не готова? — спросил он, заметив на лице Вивьен брезгливое выражение.

— А что, есть варианты? — спросила она, раздражённо дёрнув плечом.

— Если планируешь не сворачивать с пути, который ты выбрала, то других вариантов нет. Выигрывает тот, кто притворяется лучше всех.

— А вы? Вы умеете так? — вдруг спросила она.

— Я умею.

— И не противно?

— Мне в принципе противно иметь дело с людьми, — с усмешкой ответил он. — Но иногда приходится.

— Цинично, — заметила Вивьен.

— Зато честно. Роскошь, которую я иногда могу себе позволить.

— А когда можно говорить правду?

Эшворт задумался.

— Когда больше нечего терять, — ответил наконец он.

Вивьен молчала, обдумывая услышанное.

— Итак, на этой ноте предлагаю завершить философскую беседу, — сказал колдун, хлопнув ладонью по столу. — В прошлый раз ты была в таком состоянии, что походка не получилась. Попробуй ещё.

Вивьен встала и прошлась несколько раз до двери и обратно, представляя бальный зал и людей вокруг. Эшворт молча смотрел, а потом удовлетворённо кивнул.

— Уже лучше, — сказал он. — Когда ближайший приём, на котором ты сможешь его встретить?

— Через две недели.

— Что ж... — прикинул колдун. — Время ещё есть. Улыбнись.

Вивьен растянула губы в улыбке.

— Я просил улыбнуться, а не скривиться, как будто ты лимон съела, — сказал он.

Плечи Вивьен резко опустились.

— И закатывать глаза я тоже не просил, — добавил он, заметив её выражение лица. — Спокойно. Когда начинаешь нервничать, выполняй одно несложное упражнение. Положи руку на живот.

Вивьен послушалась.

— Так. Теперь делай глубокий вдох. Медленно. Так глубоко, чтобы рука двигалась. На счёт четыре. Раз, два, три, четыре. Теперь задержи дыхание.

Она замерла.

— Выдыхай. Тоже на счёт четыре.

Вивьен выдохнула. Внутри вдруг стало легко, и она действительно почувствовала себя спокойнее.

— Так повторяй несколько раз, пока не придёшь в норму. Помогает. Улыбнись.

Вивьен улыбнулась.

— Вот, другое дело. В следующий раз повторим. Прорепетируй дома перед зеркалом.

— Мне можно идти? — спросила Вивьен.

— Да. А завтра ты должна прийти в полночь в часовню.

— Опять?.. — при воспоминании о том, как она шла туда в прошлый раз под дождём и в кромешной тьме, Вивьен вздрогнула. От мысли, что придётся повторить этот путь, стало не по себе.

— Нам нужно заключить сделку.

— Разве мы её ещё не заключили? — с недоумением спросила она.

— Нет. Традиционно заключение сделки происходит обязательно в месте, обладающем магической силой. Мы только договорились о её заключении. Всё это время мы оба могли передумать и отменить её. После сегодняшней ночи назад дороги уже не будет. Так что у тебя осталось чуть больше суток, чтобы ещё раз хорошо подумать и отказаться.

— Я не откажусь, — твёрдо сказала Вивьен.

— Дело твоё, — пожал плечами Эшворт. — Но потом не говори, что я тебя не предупреждал.

Глава 4

На этот раз дождя не было. Вивьен вышла за черту города, и звёзд стало гораздо больше. В городе их свет глушили фонари, на Пустоши же других источников света не было, затмевать их было нечему, и поэтому они безраздельно вступали в свои права и мерцали в ночной тьме ярким холодным светом. Луна висела высоко над часовней. Вивьен помедлила перед дверью. Она шла сюда полная решимости, но, когда рука потянулась к ручке двери, почему-то сдавило в груди и бешено заколотилось сердце. В голове снова мелькнула мысль, что ещё не поздно уйти. Однако Вивьен поборола этот приступ малодушия и открыла дверь. Изнутри на неё сразу пахнуло горьким запахом горящей сухой травы. На этот раз в часовне оказалось гораздо светлее, чем в прошлый. Тогда у Эшворта горела всего одна свеча, сейчас же вся часовня оказалась уставлена свечами в разномастных подсвечниках. Новые и блестящие соседствовали со старыми и закопчёнными. Дорогие, позолоченные и редкие экземпляры — с самыми дешёвыми металлическими, которые продавались в каждой свечной лавке и стоили гроши. В центре стояла глубокая бочка, в которой пылал огонь. Колдун в чёрном плаще стоял рядом и держал руки над огнём. Когда он поднял на неё глаза, пламя осветило его лицо, и Вивьен показалось, что сегодня он выглядит ещё более пугающим, чем в первый раз. Возможно, дело было в атмосфере, которой сопровождался ритуал.