Алька. Избранная тьмой

— Ты ведь хотела узнать, что здесь происходит? Идём. Покажу.

Аля не успела ответить. Пространство дрогнуло, и они оказались в гостевой спальне.

Девушка лежала на белых простынях, широко раздвинув бёдра. Между её ног склонился мужчина. Его язык двигался быстро и ритмично, вылизывая её; гостья стонала, зарыв пальцы в его тёмные волосы и прижимая его лицо к себе.

Аля замерла возле кровати.

Потом он приподнялся и вошёл в девушку глубоким толчком. Та выгнулась, вцепилась в него, и её стоны стали громче. Оргазмы следовали один за другим; едва тело переставало дрожать, новая волна заставляла её снова прогнуться ему навстречу.

Аля смотрела и против воли вспоминала собственные сны. Не гостиничный кошмар — то, что было раньше. Прикосновения, после которых исчезали все мысли. Удовольствие, которого она не знала с живыми мужчинами.

Ей захотелось оказаться на месте девушки.

Это желание ударило так неожиданно, что Аля почти отступила. Ещё днём она с трудом наклонялась над чужой кроватью. На шее оставались следы его руки. Она знала, чего он способен потребовать и как наказывает за отказ.

А тело всё равно отозвалось.

У мужчины появился второй член. Он вошёл в девушку сзади, одновременно заполняя её в двух местах. Гостья вскрикнула и застонала ещё громче, судорожно сжимая простыню.

По телу Али прокатилась волна возбуждения.

Брюнетка перехватила её подбородок, повернула к себе и поцеловала — глубоко, требовательно. Аля на мгновение ответила, потеряв нить собственных мыслей. Потом оторвалась от её губ и снова посмотрела на кровать.

Мужчина повернул голову.

Его глаза остановились на Але.

В них была та же ненависть, которую она видела в гостиничном сне.

Возбуждение оборвалось страхом. Она дёрнулась назад, пытаясь уйти из-под этого взгляда, — и открыла глаза.

Собственная спальня. Утренний свет.

Аля задыхалась, но руки на горле не было.

Она повернула голову.

Брюнетка лежала на соседней подушке и лениво потягивалась, словно провела здесь всю ночь.

— Ну что, понравилось?

Аля села.

Ответить хотелось сразу несколькими словами, и ни одно не было приличным. Но женщина смотрела слишком понимающе. Знала, что Аля увидела. И что почувствовала.

— Ты обещала объяснить, — сказала Аля.

— Я показала.

— Что с ней будет?

— Сейчас встанет и уедет. Как остальные.

— А то, что я видела…

Брюнетка усмехнулась, не дав договорить.

— Тебе было интересно.

Аля стиснула зубы. Она не собиралась обсуждать с ней собственное желание. Тем более позволять превращать его в оправдание всего, что происходило в доме.

Женщина ещё несколько секунд изучала её, затем кивнула в сторону ванной.

— Иди посмотри на себя.

— Зачем?

— Тебе вернули часть лет. Считай авансом за послушание.

Аля опустила ноги на пол.

— Часть?

— Если хочешь стать ещё моложе, придётся делить постель с ним. Не со мной.

Она произнесла это без раздражения, но Аля всё равно вспомнила, как мужчина отталкивал её в прежнем сне. Как прервал их поцелуй одним взглядом.

Его недовольство распространялось даже туда, где он уже был занят другой женщиной.

— Он и это решает?

Брюнетка улыбнулась уголком рта.

— Иди в ванную, Алька.

Она встала.

В зеркале было знакомое лицо.

Не вчерашняя невозможная молодость, которой Аля успела обрадоваться до бегства. И не женщина за пятьдесят, встретившая её в гостинице. Обычные тридцать восемь. Собственные черты, привычная кожа, та самая небольшая складочка, которую она давно знала и сейчас едва не приветствовала вслух.

Аля придвинулась ближе.

Седина ушла. Лицо снова стало её лицом.

На шее по-прежнему темнели синяки.

Она провела пальцем рядом с одним, не касаясь болезненного места. Годы вернули. Отпечатки оставили.

Получалось, одно вовсе не обязано было исчезать вместе с другим.

Аля посмотрела на дверь, за которой осталась брюнетка. Хотелось спросить, почему не убрать и это. Неужели мало того, что она вернулась, ответила гостям, приготовила постели? Но следом пришла другая мысль: просить того, кто причинил боль, стереть следы было ещё одним способом признать его власть над собой.

Она умылась и снова повязала платок.

Когда вышла, соседняя половина кровати была пуста.

* * *

Гости уехали по отдельности.

Мужчина торопился, девушка перед выходом попросила набрать воды в бутылку. Аля отдала ей бутылку, заметив морщинки у глаз, которых вчера не было. На мгновение стало трудно смотреть в лицо гостье.

Та улыбнулась.

— Я так хорошо выспалась. Спасибо вам.

Мужчина тоже выглядел старше, хотя двигался бодро и жаловался только на то, что впереди длинная дорога. Ни он, ни девушка не задали вопросов о своём состоянии. Аля уже ожидала этого, и оттого было особенно тяжело.

Она проводила обоих и закрыла дверь.

Третье утро с чужой благодарностью.

Лина, первая пара, теперь эти двое. Все считали её заботливой хозяйкой. Если бы кто-нибудь выслушал обе стороны, версия постояльцев наверняка показалась бы убедительнее.

Дом красивый. Постели чистые. Спали отлично.

Жалуется только женщина, которая сама их пригласила.

Аля поднялась к компьютеру и открыла профиль.

Первая пара уже оставила отзыв. Благодарили за ужин, чистоту, радушие. Особенно отмечали, что чувствовали себя спокойно и защищённо, почти как дома.

Она перечитала это место.

Защищённо.

Далее шли пять звёзд и рекомендация другим путешественникам.

Чуть позже появился отзыв девушки. Та тоже поставила высшую оценку, назвала хозяйку деликатной: не навязывала разговоров, позволила отдохнуть после дороги. Мужчина написал короче, но так же благодарно.

Аля откинулась на спинку кресла.

То, что она вчера спряталась от них в спальне, оказалось достоинством.

Не расспрашивала о жизни, потому что боялась потом помнить каждую подробность, — чуткость. Оставила ужин и ушла, потому что не могла смотреть в глаза, — ненавязчивый сервис. Дом всю ночь молчал — редкая тишина.

Ещё немного, и ей дадут премию за гостеприимство.

Она закрыла лицо ладонями.

Для остальных каждая новая ночь становилась доказательством того, что сюда стоит приехать.

Телефон звякнул уведомлением.

Аля не посмотрела.

Сначала следовало открыть даты. Брюнетка ждала гостей снова, мужчина уже показал, чем закончится попытка отказаться. Вчерашнее отключение заявок оставалось жестом, который ещё недавно казался ей началом бунта.

Она вернула возможность написать о ночлеге на ближайшее время.

Сделала это молча, не обращаясь к потолку.

Потом налила кофе и вернулась к столу.

Письма начали приходить не сразу. Первое уведомление оказалось напоминанием, второе — благодарностью. Аля просидела около часа за обычной работой, трижды перечитала один и тот же абзац, ответила клиенту и только тогда увидела новый запрос.

Затем ещё один.

Люди находили дом по фотографиям и чужим рекомендациям. Им не нужно было ничего обещать сверх бесплатной комнаты. Некоторые спрашивали о следующей неделе, другие — о сегодняшнем вечере.

У Али появилась очередь.

Она выбрала сообщение молодой женщины, путешествовавшей через их город. В профиле стоял возраст — двадцать шесть. Нужна была одна ночь.

«Можете приезжать сегодня к вечеру».

Аля отправила адрес, записала время. Одно место занято.

Открыла следующее письмо.

Имя прочитала машинально, ещё думая о расписании.

Марк.

Рука остановилась на мышке.

Она посмотрела на маленькую фотографию возле сообщения. Не сразу решилась нажать. Имя было обычным. Совпадение могло остаться совпадением, если не увеличивать снимок.

Аля открыла профиль.

С фотографии смотрел он.

* * *

Несколько секунд она слышала только гудение компьютера.

Марк почти не изменился. Чуть другой поворот головы, непривычная одежда, фон незнакомого города. Но его лицо Аля узнала бы и на плохом снимке.

Когда-то она любила этого человека так, что весь остальной мир приходилось размещать вокруг него. Долго потом училась жить иначе. Не возвращаться мыслями к разговорам, не искать в чужих лицах знакомое выражение, не придумывать, что сказала бы при случайной встрече.

А он написал ей три вежливые строчки.

«Здравствуйте! Сегодня буду проезжать через ваш город. Нашёл объявление и хотел спросить: можно ли остановиться на одну ночь?»

Ни узнавания, ни намёка.

Марк не знал, кому пишет.

В её профиле не было фотографии лица — только дом, комнаты, сад. По имени хозяйки он тоже не догадался. Для него это был свободный ночлег в удобной точке маршрута.

Аля медленно отодвинулась от стола.

— Только не ты…

Перед глазами возникло его лицо уже другим: тяжёлые веки, глубокие складки, седые волосы. Так утром выглядел мужчина из первой пары. Так она сама смотрела на себя в гостиничном зеркале.

Марк уедет, поблагодарив её.

Как все.

Аля вернулась к переписке. Отказать можно было одной фразой. Комнаты заняты. Планы изменились. Она не принимает гостей.

Ничего не объяснять, просто не дать ему приехать.

В почте были другие запросы. Не требовалось даже нарушать условие о мужчине и женщине: можно выбрать кого-то другого.

Аля почувствовала тошноту от собственного облегчения.

Кого-то другого. Незнакомого. Чья седина завтра будет мучить её чуть меньше.

Она не стала спорить с собой. Сейчас нужно было убрать Марка из этого дома ещё до того, как он найдёт дорогу к воротам.

Пальцы легли на клавиши.

Над головой скрипнула половица.

Аля подняла глаза. Кабинет находился на втором этаже; выше был чердак.

— Ну же, — произнесли над самым ухом. — Чего ты ждёшь? Отвечай.

Она дёрнулась так резко, что локтем ударила по краю стола.

Брюнетка стояла у её плеча и смотрела на экран.

— Хватит так появляться!

Женщина не ответила. Склонилась ближе к фотографии.

— Очень приятный мужчина.

— Не трогай его.

— Почему?

Аля повернулась к ней.

— Это Марк.

— Я вижу.

— Ты знаешь, что он для меня значит.

— Знаю.

Спокойствие в её голосе было хуже насмешки. Ни одного вопроса, ни малейшего удивления тому, что у Али было прошлое и она сейчас встретилась с ним на странице сайта.

— Тогда найди себе другого, — сказала Аля. — Здесь есть ещё письма. Я отвечу кому-нибудь.

Брюнетка выпрямилась.

— Сегодня приедет этот.

— Тебе нужен мужчина. Какая разница, кто именно?

— Этот мне нравится.

Аля встала.

Стул отъехал назад, ударившись о ножку маленького столика. Несколько бумажных листов соскользнули на пол.

— А мне не нравится. Я не приглашу его.

Женщина посмотрела на неё, затем на платок, прикрывавший шею.

Аля поняла этот взгляд и возненавидела её ещё сильнее.

— Я не отказываюсь выполнять ваше условие, — выговорила она. — Я прошу оставить одного человека в покое.

— Ты уже привела людей, которых любишь. Почему этот должен стать исключением?

Лина.

Брюнетка произнесла это почти лениво, а попала точно туда, где у Али не было защиты.

— Я тогда не знала.

— Теперь знаешь.

Она наклонилась к компьютеру.

Аля потянулась закрыть страницу, но женщина перехватила её запястье. Не вывернула, не сдавила до боли — просто удержала так, что рука не двигалась.

Другой рукой быстро набрала ответ.

— Что ты делаешь?

На экране появились слова:

«Здравствуйте, Марк. Конечно. Буду ждать вас сегодня».

Брюнетка нажала отправку и отпустила Алю.

Несколько секунд та смотрела на сообщение. Оно ушло из её профиля. Под её именем. Тем же шрифтом, что и все остальные её ответы.

— Ты сама ему написала.

— Ты слишком долго думала.

Аля снова потянулась к клавиатуре.

— Я отменю.

Женщина накрыла ладонью клавиши.

— Нет.

— Напишу, что ошиблась. Такое бывает.

— Я сказала нет.

Отменить приглашение можно. Просто ей не позволяли.

Аля смотрела на чужую руку поверх клавиатуры и думала о том, с какой лёгкостью красивое слово «хозяйка» здесь теряло всякий смысл.

В переписке появился ответ.

Марк благодарил. Собирался приехать примерно к семи.

Брюнетка убрала руку.

— Видишь? Всё прекрасно.

— Для тебя.

— Готовь комнату, Алька.

Аля не двинулась. Женщина дождалась, пока она поднимет глаза, и только тогда улыбнулась — коротко, предупреждающе.

Аля опустила крышку ноутбука.

Ей хотелось ударить брюнетку. Хотя бы один раз стереть это выражение с красивого лица. Желание было настолько ясным, что она убрала руки за спину, боясь сделать движение раньше, чем успеет вспомнить последствия.

— Уходи, — сказала она.

На удивление, женщина исчезла.

Аля осталась стоять у стола. Потом медленно нагнулась и подобрала рассыпанные бумаги.

Среди них оказалась копия старого плана дома, присланная из архива. Проход в нижних помещениях. Линия, которой не было на позднем чертеже. Когда-то она собиралась выяснить, что здесь перестраивали и почему.

Сейчас от одного вида схемы стало горько.

Она ещё не разобралась даже с собственным вторым этажом.

Аля положила план в папку к остальным документам. Не выбросила. Просто убрала со стола, чтобы не помять во время очередного появления гостьи с чердака.

До семи оставалось несколько часов.

* * *

Готовить комнату Марку оказалось тяжелее, чем любому из прежних гостей.

Аля знала, как он относится к мелочам. Что не любит слишком высокие подушки. Что утром непременно ищет, куда положил телефон, хотя вечером оставляет его на одном и том же месте. Память подсовывала эти сведения услужливо и некстати, будто они расстались вчера и теперь ей следовало устроить ему хороший отдых.

Она достала другую подушку.

Постояла с ней в руках, выругалась и всё-таки положила на кровать.

В кухне двигала чашки, протирала уже чистый стол, заглядывала в духовку чаще, чем требовалось. Часы оставались в поле зрения, куда бы она ни повернулась. Иногда Але казалось, что стрелки совсем не движутся. Потом она обнаруживала, что прошло ещё полчаса.

Около шести написала вторая гостья. Её планы изменились: до города она сегодня не доберётся. Извинялась за позднюю отмену и надеялась, что не причинила хозяйке неудобств.

Аля перечитала сообщение.

Женщина не приедет.

Она испытала короткое, почти болезненное облегчение: хотя бы эта ночь пройдёт для кого-то без последствий. Следом вспомнила условие о двоих и невольно подняла голову к потолку.

Никто не отозвался.

Аля написала двум путешественницам, которые раньше спрашивали о сегодняшнем вечере. Одна уже нашла ночлег. Вторая пока не отвечала.

Что ещё она могла сделать? Заставить гостью приехать? Пойти ловить женщину на улице?

Она оставила телефон рядом, звук включила погромче и вернулась к ужину. Теперь оставалось ждать Марка — и надеяться, что чужую отмену ей не припишут как новый бунт.

Без пяти семь за воротами остановилась машина.

Аля услышала, как заглушили двигатель. Потом хлопнула дверца.

Она стояла посреди кухни с полотенцем в руках. Вытерла ладони, хотя они были сухими, аккуратно повесила полотенце на место и пошла открывать.

Марк позвонил один раз. Немного подождал и нажал снова.

За дверью ждал человек, которого она столько раз представляла себе случайно встретившимся на улице. В тех выдуманных встречах Аля всегда успевала подготовиться. Подобрать слова, спокойно улыбнуться, показать, что её жизнь сложилась прекрасно.

Ни в одной из них у неё не было синяков на шее и обязанности отдать его женщине с чердака.

Она поправила платок и нажала на ручку.

Марк стоял на крыльце с дорожной сумкой.

То же лицо. Та же привычка чуть склонять голову вправо, рассматривая собеседника. У висков появилось немного седины, под глазами обозначилась усталость. Он выглядел старше, чем в её памяти, и совершенно живым — гораздо ближе, чем позволяло выдержать спокойное приветствие.

Марк начал улыбаться незнакомой хозяйке.

Потом улыбка дрогнула.

— Алька?

Она кивнула.

— Привет.

— Это правда ты?

— Похоже на то.

Он поставил сумку, шагнул к ней и обнял. Аля успела чуть повернуть голову, чтобы не задел шею. Его губы коснулись щеки.

— Вот это встреча… Что ты здесь делаешь?

Она отступила, пропуская его в прихожую.

— Вообще-то живу. А вот ты что делаешь на моём пороге?

— Сам пытаюсь понять.

Марк рассмеялся. Аля заставила себя улыбнуться в ответ.

Он оглядывался, пока она закрывала дверь. Смотрел на лестницу, высокий потолок, проём гостиной. Обычное удивление человека, который рассчитывал на одну свободную комнату, а попал в большой старый дом.

— Это всё твоё?

— Да.

— Ничего себе.

— Не спеши завидовать. Тут к квадратным метрам прилагаются обстоятельства.

— Ремонт?

Аля посмотрела на него.

— И он тоже.

Она не стала нести его вещи наверх. Повела сначала на кухню, поставила чайник, предложила ужин. Марк согласился с явным облегчением и опустился на стул.

За столом он рассказал о дороге. Ехал в Испанию по работе, был в пути со вчерашнего дня, останавливался передохнуть, но всё равно устал. Решил попробовать ночлег через приложение: о таком способе путешествовать слышал давно, а воспользоваться не доводилось.

— Открыл карту, нашёл удобное место. У тебя ещё и отзывы прекрасные.

Аля потянулась за чашкой.

— Да. Отзывы у меня теперь хорошие.

— А по фотографиям разве поймёшь? Дом и дом. Если бы увидел тебя, написал бы совсем иначе.

Он улыбнулся, и она на секунду услышала прежнюю интонацию. Ту, из-за которой когда-то могла весь вечер разбирать самую обыкновенную фразу, пытаясь понять, что он хотел сказать.

— Ну, зато сюрприз получился, — ответила Аля.

Марк согласился. Отпил чай, снова оглядел кухню.

Ей хотелось взять его за руку и увести обратно к машине. Сказать: здесь нельзя спать. Езжай в другое место, и лучше прямо сейчас. Пусть сочтёт её странной, несчастной, больной — лишь бы уехал.

Аля посмотрела в тёмный проём коридора.

Брюнетка не показывалась. Ей больше не требовалось стоять у Али за плечом. После компьютера та слишком хорошо знала, что отменить приглашение ей не дадут.

— Ты какая-то тихая, — заметил Марк.

— Устала. И голос сорвала.

— Не буду долго мучить разговорами.

— Ты ешь. От тебя ещё тарелка не устала.

Он усмехнулся, и разговор пошёл легче.

Марк вспомнил общего знакомого, которого недавно встретил. Аля спросила, как тот устроился. За одним именем потянулось другое, затем всплыла история из университетских времён, и неожиданно они оба рассмеялись.

Она помнила тот случай совсем иначе. Марк возмущался, доказывал, что всё было именно так, как говорит он. Аля перебивала, вспоминала подробности, которые он предпочёл бы забыть.

На несколько минут дом отступил.

Она сидела напротив человека, с которым у неё были общие воспоминания. Ей не приходилось объяснять, кто сказал нелепую фразу и почему они до сих пор её помнят. Марк узнавал историю с первых слов, заранее начинал улыбаться.

Аля смеялась по-настоящему.

Потом взгляд падал на часы, и веселье обрывалось, но через какое-то время снова возвращалось. Марк ничего не замечал. Или относил её внезапную задумчивость к усталости.

О них двоих они не говорили.

Ни кто первым ушёл, ни кто чего не сказал, ни почему потом не попытались вернуть прежнее. Стоило разговору приблизиться к опасной границе, один из них называл следующее знакомое имя. Второй охотно подхватывал.

Получалась прогулка по общей жизни, в которой они тщательно обходили самое большое место.

Во время разговора звякнул телефон. Аля посмотрела на экран: вторая путешественница тоже нашла ночлег. Она убрала аппарат, стараясь не показать тревоги.

— Ты ждёшь кого-то ещё? — спросил Марк.

— Собиралась принять ещё одну женщину, но у неё изменились планы.

— Часто у тебя так?

— Я недавно начала. Пока набираюсь опыта.

Он принял её тон за иронию и улыбнулся.

Они ещё посидели за чаем. Марк всё чаще зевал, отворачиваясь и прикрывая рот. В конце концов Аля встала.

— Всё. Пора спать. Ты уже держишь чашку из одного упрямства.

— Есть немного.

Она отвела его наверх. Показала ванную, полотенца, открыла гостевую спальню. Марк поставил сумку возле стены и посмотрел на кровать с таким облегчением, что Аля отвернулась к окну.

— Утром можешь не торопиться, — сказала она. — Позавтракаешь перед дорогой.

— Спасибо, Аль. Правда, очень рад, что попал к тебе.

Она кивнула, не доверяя голосу.

У двери Марк остановился, словно хотел добавить что-то ещё. Но только пожелал спокойной ночи.

— И тебе.

Аля прикрыла дверь.

Она не ушла сразу. Постояла в коридоре, слушая, как он открывает сумку. Потом зашла к себе и села на кровать.

Больше не требовалось ничего готовить. Никому отвечать, проверять ужин, смотреть на часы. День, которого она боялась, закончился.

Теперь начиналась ночь.

Аля разделась, сняла платок, легла. Долго собиралась не спать, хотя прекрасно знала, чем кончались подобные решения. Усталость подступала медленно, с тяжестью в руках и ногах, и сопротивляться ей было нечем.

Последней мелькнула мысль о подушке. Она всё-таки положила Марку ту, что пониже.

Позаботилась.

От этого слова стало так больно, что Аля отвернулась к стене.

* * *

Она стояла в его комнате.

На краю кровати сидела брюнетка, закинув ногу на ногу. Перед ней, на коленях, был Марк. Его руки стягивала за спиной верёвка.

Аля шагнула вперёд и остановилась.

Он смотрел на женщину снизу вверх с обожанием. Не пытался освободиться, не отводил глаз. Ждал.

— Лижи мои туфли, сука, — приказала брюнетка.

Марк наклонился и припал губами к обуви. Жадно провёл языком по гладкой коже, по каблуку. Аля смотрела, не веря, что это тот самый человек, который несколько часов назад сидел напротив неё за кухонным столом.

Женщина поднялась. В её руке появилась тонкая плеть.

Первый удар пришёлся Марку по обнажённой спине. Он вздрогнул и застонал. Следом опустился второй, потом третий.

— Перестань! — Аля бросилась к ним. — Хватит!

Брюнетка повернула голову.

Марк даже не оглянулся. Он не слышал её.

— Не перестану.

Плеть снова свистнула. По телу Марка прошла дрожь, он подался ближе к женщине.

На его шее возник широкий кожаный ошейник с цепью. Брюнетка взяла поводок, потянула на себя. Верёвка на запястьях ослабла и исчезла, позволяя ему опереться на руки. Он двинулся за ней на четвереньках.

Аля остановилась.

— Ты не видишь, что ему нравится? — спросила женщина. — Он сам пожелал этот ошейник. Всё это — его фантазия.

Аля посмотрела на Марка. Ей хотелось назвать его по имени, заставить поднять голову, спросить самому. Но он видел только брюнетку.

На нём исчезло бельё. Член был напряжён, дыхание сбилось. Женщина указала носком туфли на свою щиколотку.

— А теперь подрочи на мою ножку, пёсик. Быстро.

Марк выпрямился на коленях и принялся мастурбировать, не отрывая взгляда от её ноги. Кончил почти сразу, содрогнувшись всем телом. Сперма попала на щиколотку и ступню.

Брюнетка схватила его за волосы, прижала лицом к своей ноге.

— Слизывай всё до капли, собака.

Он покорно принялся слизывать семя с её кожи.

Аля стояла рядом и не знала, куда смотреть. Ошеломление мешалось с чувством, которому она не сразу нашла название. Она увидела что-то глубоко личное. То, чего Марк ей никогда не показывал, о чём они не говорили, хотя когда-то были близки.

И он не знал, что она здесь.

Брюнетка подняла на неё глаза.

— Тебе пора уходить, Алька. То, чего он пожелает дальше, твоя нежная психика вряд ли выдержит.

Комната исчезла прежде, чем Аля успела ответить.

Она открыла глаза.

За шторами светлело. Собственная кровать, смятое одеяло, лампа на тумбочке. Аля лежала неподвижно, всё ещё видя Марка на коленях.

Рядом шевельнулась подушка.

Брюнетка устроилась на соседней половине постели.

* * *

Аля повернулась к ней.

— У тебя своей кровати нет?

Женщина приподняла бровь.

— Уже надоела?

— Я начинаю думать, что тебя выдают вместе с утренним светом. Открываешь глаза — и вот, обязательная комплектация.

Брюнетка усмехнулась, сладко потянулась и удобнее подложила руку под голову.

Аля села. Горло ещё болело, но после увиденного думать об этом почти не получалось.

— Объясни мне, что было с Марком.

— Ты всё видела.

— Я видела тебя с плетью. И его на коленях. Объясни остальное.