Алька. Избранная тьмой

Женщина опёрлась на локоть.

— У людей есть тайные желания, Алька. Иногда совсем не похожие на то, что они позволяют себе днём. Не каждый решится рассказать даже любимому человеку, чего на самом деле хочет.

Аля опустила взгляд на одеяло.

— Ты говоришь, он сам этого хотел.

— Да.

— Всего?

— Всего, что ты увидела.

Несколько секунд Аля молчала. В её памяти Марк оставался другим — уверенным, привычным, хорошо ей знакомым. Но, возможно, знакомым лишь в той части, которую он хотел показать.

Из этого ещё не следовало, что брюнетка говорит правду обо всём.

— А девушка прошлой ночью?

— То же самое. Её желание.

— И ваши… возможности меняются под него?

На губах женщины появилась улыбка.

— Во сне возможно гораздо больше, чем ты привыкла представлять. Тело там не обязано подчиняться всем ограничениям яви. Фантазия может стать очень убедительной.

Аля вспомнила вторую мужскую плоть. То, как девушка двигалась ему навстречу. Собственную мгновенную, стыдную зависть.

Она не отвела глаз от брюнетки.

— Значит, вы видите, чего человек хочет, и даёте ему это.

— Наконец-то начинаешь понимать.

— А потом забираете годы.

Улыбка осталась на месте.

— У удовольствия есть цена.

— О которой они не знают.

Брюнетка промолчала.

Аля подтянула одеяло выше. Ей вдруг понадобилось чем-нибудь прикрыться, хотя дело было вовсе не в наготе.

— Марк писал мне о комнате на ночь, — сказала она. — Он не просил продать ему сон. Не соглашался отдать за него десять лет.

— Он получил то, чего желал.

— Ты опять отвечаешь на другой вопрос.

Женщина чуть прищурилась.

Раньше этот взгляд заставил бы Алю поспешно замолчать. Теперь она тоже испугалась, но всё-таки закончила:

— Человек может захотеть чего угодно и передумать, когда узнает цену. Вы даже не даёте ему её узнать.

— А ты дала ему чистую постель и хороший ужин.

Слова попали точно. Аля почувствовала, как вспыхнули щёки.

— Ты сама отправила приглашение.

— Зато ужин готовила ты.

Она замолчала. Брюнетка слишком хорошо умела поворачивать разговор так, чтобы виноватой в итоге оставалась хозяйка дома.

В коридоре было тихо. Марк ещё спал.

Аля посмотрела на дверь.

— Почему он меня не слышал?

— Потому что это был его сон. Ты смотрела. Он не приглашал тебя в свою фантазию.

— Зато ты пригласила меня посмотреть.

— Ты хотела знать.

Аля стиснула пальцами край одеяла. Она просила объяснить, что происходит с людьми, а получила зрелище, которое уже не сможет забыть. Брюнетка явно считала разницу несущественной.

— И то, что было в гостинице, ты тоже назовёшь моим желанием?

Женщина перестала улыбаться.

Аля коснулась шеи.

— Я хотела уйти. Вот чего я тогда хотела.

Брюнетка некоторое время смотрела на её руку.

— Он пришёл вернуть тебя, — сказала наконец.

— Я помню.

Этих слов оказалось достаточно. Аля не стала просить назвать случившееся иначе. Для себя она различие понимала очень хорошо: чужое желание, в которое заглянули без спроса, и чужая воля, которой её заставили подчиниться. Одно не объясняло и не оправдывало другого.

Брюнетка выпрямилась, уселась на постели, скрестив ноги.

— Ты задала вопрос о цене.

Аля снова посмотрела на неё.

— Да. Десять лет за одну ночь. По-твоему, это нормально?

— Сейчас интереснее другое.

— Тебе, возможно.

Женщина оставила колкость без ответа. Её взгляд изменился: насмешка ушла, появилось пристальное внимание. Так она ещё не смотрела на Алю — по крайней мере, открыто.

— Почему ты видишь их такими?

Аля нахмурилась.

— Какими?

— Постаревшими.

Она несколько секунд ждала продолжения, но брюнетка молчала.

— Потому что они стареют.

— Остальные этого не видят.

— Я заметила. Лина смотрела в зеркало. Та пара смотрела друг на друга. Они все…

Аля осеклась.

Брюнетка кивнула.

— Для себя они остаются прежними. Для других людей тоже. Выходят из дома с теми же лицами, с которыми вошли. Друзья, родственники, случайные прохожие ничего не замечают.

Лина дома. Её спокойный голос в трубке. Чужая благодарность в отзывах. Мужчина из первой пары, уверенный, что прекрасно отдохнул.

Аля вдруг поняла, сколько раз пыталась добиться от этих людей подтверждения того, чего они просто не могли увидеть.

— Значит, седина… морщины… они существуют только для меня?

— Ты видишь отнятые годы там, где обычный человек их не различает.

— Но сами годы вы всё равно забрали?

Женщина не отвела взгляда.

— Да.

На мгновение Аля почти позволила себе обрадоваться. Захотела услышать, что ошиблась, что всё случившееся было её кошмаром, а гости ничего не потеряли. Теперь надежда исчезла.

Они не стали безопаснее оттого, что не замечали потери.

— А я? — спросила она. — В гостинице я выглядела на пятьдесят. Администратор смотрел на меня… Я не знаю, что он видел.

— Ты видела то, что произошло с тобой.

— Это опять не ответ.

— Пока у тебя их будет не больше, чем у меня.

Аля замолчала.

Впервые брюнетка допустила, что может чего-то не знать. Сидела рядом и изучала её так, словно за знакомым лицом обнаружилось нечто неожиданное.

От этого не стало спокойнее.

Аля вспомнила первые голоса на чердаке. Тогда один сказал, что она их слышит. Другой спросил: почему?

Теперь прозвучало почти то же самое.

— Вы и раньше не понимали, — медленно произнесла она. — Ещё до гостей.

Брюнетка чуть заметно подняла подбородок.

— Что именно ты слышала?

Аля помедлила. До сих пор женщина распоряжалась объяснениями, выдавала их по одному и требовала за каждое послушания. Рассказывать всё сразу расхотелось.

— Вы говорили обо мне.

Брюнетка долго смотрела ей в глаза.

За дверью скрипнула половица. Марк, должно быть, проснулся. Скоро он придёт завтракать, и Аля увидит его лицо. Такое, каким не увидит никто из его знакомых.

Она снова повернулась к женщине.

— Почему я?

Та медленно покачала головой.

— Вот это, дорогая Алька, мне и самой чертовски хочется выяснить.

Глава 9. Цена защиты

Брюнетка продолжала смотреть на Алю. Прежнее выражение — ленивая насмешка, уверенность во всём на свете — возвращалось на её лицо постепенно, словно его пришлось надеть заново.

— Довольно вопросов на сегодня. Тебя тоже ждёт поощрение.

Аля насторожилась.

— Какое?

— Его.

Она сразу поняла, о ком речь.

— Нет.

Брюнетка чуть приподняла бровь.

— Только не он, — повторила Аля и невольно коснулась шеи. — Ты видишь, что осталось после гостиницы?

— Не дрожи раньше времени.

— Я не хочу, чтобы это повторилось.

Женщина протянула руку. Аля отшатнулась, но тяжесть уже разливалась по телу. Одеяло вдруг стало неподъёмным, воздух — густым, веки начали смыкаться помимо её воли.

— Подожди…

Она ещё видела лицо брюнетки и пыталась удержаться за его очертания. Потом исчезло и оно.

Аля стояла в незнакомой комнате, погружённой в полумрак.

На ней не было одежды.

Из тени вышел мужчина. Высокий, широкоплечий, с тем же неразличимым лицом. Он медленно обошёл её, и ладонь скользнула по коже — тёплая, тяжёлая, неожиданно приятная.

Аля задержала дыхание.

Пальцы поднялись к груди, коснулись соска. По телу разошлось желание. Она попыталась разглядеть его, заглянуть под пелену, скрывавшую черты, но тьма колыхнулась вместе с его движением.

Пространство качнулось.

Аля лежала на широкой кровати.

— Будь осторожна со своими фантазиями, — произнёс он возле её уха.

Она не успела спросить, что это значит. Он развёл её бёдра и склонился между ног. Язык двигался ритмично, уверенно, лаская её так, что уже через несколько мгновений Аля вцепилась пальцами в простыню.

Потом её руки сами потянулись к его волосам. Она прижимала его лицо к себе, не желая, чтобы он отстранялся. Вспомнила девушку в гостевой спальне — и собственное желание оказаться на её месте. Сейчас движения Али почти повторяли увиденное.

Он поднялся над ней и вошёл глубоко, одним резким толчком.

На этот раз его тело словно подстроилось под её. Аля чувствовала наполненность, тяжесть, каждое движение внутри. Он двигался мощно, до самого упора, и она уже не могла сдерживать стоны.

Мысль о гостинице мелькнула неожиданно.

Его ладонь легла на горло.

Аля напряглась, но пальцы не сжались с прежней яростью. Рука удерживала её, слегка затрудняя дыхание, и это прикосновение вплелось в ощущения, которые она уже не успевала разделять.

В голове возникла другая мысль: что, если бы второй мужчина сейчас ласкал её грудь?

Она повернула голову — и увидела рядом его точную копию.

Второй склонился над ней, обхватил грудь, принялся ласкать соски губами и пальцами. Первый продолжал двигаться внутри. Алю выгнуло на постели, оргазм прошёл по телу так сильно, что она на несколько секунд перестала понимать, где чьи руки.

Рука на шее сжалась чуть крепче. Толчки стали быстрее. За одной волной удовольствия накатывала следующая, почти не оставляя передышки.

Поза сменилась.

Теперь Аля стояла на четвереньках, прогнувшись в пояснице. Один мужчина входил сзади, то замедляя движения, то снова ускоряясь. Второй лежал под ней и ласкал языком её клитор.

Она опустила голову, судорожно вцепилась в постель. Ей хотелось ещё. Стоило ритму хоть немного измениться, она подавалась навстречу, требуя продолжения.

Наслаждение казалось бесконечным. Оно наполняло не только тело — вытесняло усталость, страх, тяжёлые мысли, которые Аля ещё недавно не могла от себя отогнать. И чем больше получала, тем сильнее желала.

Сквозь её стоны прорезался женский голос:

— Хватит! Немедленно перестань!

Мужчина не остановился сразу.

— Ты сейчас отдашь ей всё! Она не выдержит!

Сон оборвался.

Аля открыла глаза и несколько секунд лежала, не двигаясь.

По телу ещё расходились остаточные волны удовольствия. Простыня сбилась под пальцами, дыхание никак не выравнивалось. Она смотрела на потолок и чувствовала себя невероятно, почти нелепо счастливой.

Хотелось улыбаться.

Вот просто так, без всякой причины: солнце за шторами, знакомая комната, собственные руки на одеяле. Всё было прекрасным. Даже усталость исчезла, будто она выспалась на месяц вперёд.

Аля тихо рассмеялась.

Потом услышала свой смех и замолчала.

Ничего ведь не изменилось. Марк оставался в соседней комнате. В доме по-прежнему распоряжались те двое. Полчаса назад — или сколько там прошло наяву? — она боялась одного упоминания мужчины.

Теперь ей хотелось встать, распахнуть окна и благодарить весь мир за то, что он существует.

— Господи… Что он со мной сделал?

Ответа не было. Брюнетка исчезла.

Аля легко поднялась, словно тело успели заменить, пока она спала. Прошла в ванную, включила свет.

Из зеркала на неё смотрела молодая женщина.

Аля придвинулась ближе.

Лет двадцать восемь. Она помнила себя в этом возрасте, но даже тогда не выглядела настолько свежей. Кожа гладкая, чистая, глаза яркие. Черты остались её собственными, только с лица убрали всё, что накапливалось годами.

— Двадцать восемь? — проговорила она. — Мне бы и тридцати хватило. Ты чего так разошёлся?

Шутка вырвалась сама. Аля снова улыбнулась и провела ладонями по щекам.

Грудь стала выше и полнее. Талия — тоньше, линия бёдер — плавнее. Она повернулась боком, потом другим, рассматривая себя с жадным изумлением.

Такое тело ей хотелось бы иметь.

Признать это оказалось легко. Гораздо труднее было следом вспомнить, откуда оно взялось.

Аля подняла подбородок. Следы на шее побледнели, но приглядевшись, она всё ещё различала их. Провела пальцем рядом: чувствительность оставалась, хотя уже не такая острая.

Они могли убрать с её лица десять лет. Больше десяти, если считать от гостиничного утра. Сделать её красивее, чем она была в молодости. Наполнить радостью так, что даже собственные беды отступали, как чужие.

Внутри всё ещё было светло и легко.

От этого Аля впервые по-настоящему испугалась самого подарка.

Забранное заставляло сопротивляться. Полученное хотелось оставить.

Она не перестала помнить боль. Но уже понимала, насколько соблазнительно будет однажды сказать себе, что хорошего стало больше, и больше к остальному не возвращаться.

Аля опустила руки.

Улыбка исчезла не сразу.

* * *

Одеваясь, она вспомнила вчерашнюю отмену.

Вторая гостья не приехала. Вместо неё Аля никого так и не нашла. В доме ночевал один Марк — мужчина, которого выбрала брюнетка.

А её после этого наградили.

Не просто оставили в покое, а вернули столько молодости, что собственное отражение стало трудно узнавать.

Что-то в навязанном правиле не сходилось.

Аля вновь повязала платок на шею и спустилась на кухню. Там поставила кофе, достала чашки, приготовила завтрак. Руки двигались легко, сил было непривычно много. Даже вопрос о наказании звучал теперь в голове спокойно, и это тоже настораживало.

На лестнице послышались шаги.

Марк вошёл с дорожной сумкой на плече.

— Доброе утро, хозяйка.

— Доброе. Кофе будешь?

— С удовольствием.

Он поставил сумку и сел.

Аля повернулась к кофеварке прежде, чем успела внимательно на него посмотреть. Налила напиток. Поставила чашку на стол. Подвинула хлеб.

Только потом подняла глаза.

Марк постарел.

Не так, как за годы, которые они провели порознь. Вчерашнее лицо она помнила слишком хорошо, чтобы спутать одно с другим. Кожа у глаз стала дряблее, складки на лбу — глубже. В волосах прибавилось седины.

Он же выглядел довольным, хорошо отдохнувшим человеком.

Аля опустилась напротив.

Никакой радости в эту секунду не осталось. Она смотрела на знакомое лицо и вспоминала, как разглядывала в ванной собственную молодую кожу.

Марк поднял чашку, сделал глоток. Потом задержал на ней взгляд.

— Алька… Ты изменилась.

Она застыла.

— В каком смысле?

— Не пойму. Вчера вечером ты выглядела по-другому.

Аля попробовала улыбнуться.

— Ты вчера почти сутки был в дороге. Мог и не всё разглядеть.

— Да нет, я тебя разглядел.

Она отвела глаза к его чашке.

— Может, свет другой. Здесь утром солнце.

Марк оглянулся на окно, но недоумение с лица не ушло.

— Возможно. Наверное, просто вымотался.

Он не выглядел окончательно убеждённым. И всё-таки не стал расспрашивать. Люди не молодеют за ночь, а значит, должно было существовать какое-то более привычное объяснение.

Аля слишком хорошо знала, как охотно за него хватаются.

Они завтракали, разговаривая о дороге. Марк рассчитывал проехать сегодня большой участок пути. Аля спросила, не хочет ли взять воды, и ушла к шкафчику за бутылкой, лишь бы ненадолго оказаться спиной к нему.

Из головы не уходил ночной сон.

Его склонённая голова. Верёвки. Ошейник.

Теперь он сидел на её кухне, держал чашку, отвечал обычным голосом. Ей не хотелось выдавать ни взглядом, ни неловким словом, что она видела то, чего он ей не доверял.

Марк имел право оставить это при себе.

Даже здесь, где с его правами вообще никто не считался.

После завтрака он встал и поблагодарил за приём. У двери снова обнял её, на этот раз осторожнее: заметил, как она повернула шею.

— Береги себя, Аль.

Она на секунду закрыла глаза.

— И ты.

— Будешь на связи?

— Буду.

Марк перехватил сумку и вышел. Аля стояла в прихожей, пока не затих мотор.

Вчера она боялась встретиться с ним. Сегодня — запомнить таким.

Она закрыла дверь и подняла голову к потолку.

— Дамочка. Нам нужно поговорить.

Голос больше не срывался так сильно, как накануне, но кричать Аля не стала.

— Ты знаешь, что я тебя зову. Выходи.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом возле лестницы возникла брюнетка.

— Что ещё?

Аля уже открыла рот, но неожиданно остановилась на самом простом.

— Как тебя зовут?

Женщина улыбнулась.

— Наконец-то спросила.

— Я была немного занята. Старела, молодела, гостей развлекала. Не до светского знакомства.

Улыбка стала шире.

— Азелла.

Аля повторила про себя имя. Оно звучало странно, но хотя бы переставало быть вечным «ты» или «эй, дамочка».

— Хорошо, Азелла. Девушка вчера не приехала.

— Я знаю.

— Тогда почему меня не наказали? Вы же требовали мужчину и женщину.

Азелла пожала плечами.

— Ты её пригласила. Она сама отменила. Твоей вины нет.

Аля посмотрела на неё с недоверием.

— То есть разница между «не захотела» и «не смогла» у вас всё-таки существует?

— Как видишь.

— Очень полезная информация. Могла бы сообщить раньше.

Азелла оставила колкость без внимания.

— На этот раз нам хватило Марка.

Аля помедлила.

— Вам?

Женщина чуть приподняла бровь.

В памяти всплыли её слова о том, что Марк пожелает дальше. Аля поняла не сразу, а поняв, отвела взгляд.

— Он хотел… и с ним тоже?

Азелла усмехнулась.

Прямого ответа не последовало, но Аля его уже не ждала. Ей хватило намёка. Гораздо больше задело то удовольствие, с которым женщина наблюдала за её догадкой.

Аля действительно покраснела.

И вопросов не задала.

То, о чём фантазировал Марк, не объясняло, почему он должен был расплачиваться за это годами жизни. В этом её отношение не изменилось.

— Ты поэтому настояла именно на нём?

— Сегодня утром ты слишком любопытна.

— Я такой была ещё до покупки дома.

— Теперь у тебя больше поводов.

Азелла исчезла, не дожидаясь ответа.

Аля посмотрела на пустое место и выдохнула.

Одно правило всё-таки стало понятнее. Им требовалась энергия, а не две галочки в списке гостей. Мужчина и женщина были способом обеспечить её, но исключения они разрешали себе сами.

Хозяйке полагалось узнавать об исключениях после случившегося.

* * *

Следующая заявка пришла от компании из трёх человек.

Двое мужчин и женщина. Ехали вместе, искали ночлег до утра, готовы были обойтись без особых удобств.

Аля прочитала сообщение и посмотрела на часы.

День уже начинался заново. Постели, полотенца, ужин. Ещё недавно она представляла, что будет жить здесь иначе: работать, гулять, иногда встречать друзей. Теперь её расписание определяли люди, которых она даже не успевала запомнить.

Она открыла профиль отправителя. Там были фотография и несколько обычных сведений. Ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. После прекрасных отзывов о собственном доме доверять чужому спокойному описанию стало труднее — и всё же выбирать приходилось по нему.

Аля ответила, что свободны две спальни.

«Если вас устраивает самим решить, кто с кем разместится, могу принять всех троих».

Согласие пришло почти сразу.

Она отправила адрес и время.

Не стала выяснять, кто из них кому приходится. После Марка особенно остро чувствовала, что не хочет ещё одной экскурсии в чужую личную жизнь. Достаточно, чтобы они переночевали и утром ушли.

В почте осталось несколько других писем. Аля ответила на те, что касались будущих дат, потом закрыла страницу. За обычную работу взялась с неожиданной лёгкостью: голова была ясной, усталость не возвращалась.

Это пугало меньше, чем утром, и она заметила это тоже.

К молодости привыкалось быстро.

К тому, что платье сидит лучше. Что не ломит спину после стирки. Что в зеркале не нужно искать удачный угол.

Аля застала себя за тем, что задержалась перед отражением, и сердито отвернулась.

Нельзя было позволить подарку заслонить всё остальное.

Она вспомнила слова Азеллы, прервавшей сон: «Ты отдашь ей всё. Она не выдержит».

Мужчина, судя по тому, как пришлось вмешаться Азелле, не всегда останавливался вовремя.

Аля записала фразу в телефон рядом с прежними заметками о доме. Коротко, без выводов. Затем добавила про отменённую гостью и про то, что Марк заметил её перемену.

Чужие потери оставались невидимыми. Её подарок оказался заметен.

Это следовало помнить.

К вечеру комнаты были готовы. Аля проверила ужин, открыла окно в гостиной и услышала подъезжающую машину.

У ворот остановился тёмный автомобиль.

Первым вышел мужчина лет сорока. Рослый, широкоплечий. Посмотрел на дом, оглядел двор, одёрнул воротник расстёгнутой рубашки.

Второй был примерно того же возраста. Держал в руке телефон, обернулся на дорогу прежде, чем закрыть дверцу.

Последней вышла женщина.

Она увидела Алю в окне, улыбнулась и направилась к воротам. В отличие от спутников, никуда не оглядывалась.

Аля вышла встретить их.

— Добрый вечер. Это вы писали?

— Мы, — ответила женщина. — Надеюсь, не слишком рано.

— Нет, всё хорошо. Проходите.

Она отступила с дорожки, пропуская людей с сумками. Теперь, вблизи, мужчины выглядели просто уставшими. Один пожаловался на долгую дорогу, другой спросил, можно ли оставить машину здесь до утра.

Аля показала, где удобнее припарковаться. Подождала, пока они закончат, и открыла дом.

В прихожей женщина снова улыбнулась.

— Как у вас красиво.

— Спасибо.

Один из мужчин запрокинул голову, разглядывая потолок.

— Только привидений не хватает.

Аля посмотрела на него.

— С ними отдельная договорённость.

Женщина рассмеялась. Мужчины тоже улыбнулись, и на несколько секунд встреча стала похожа на все предыдущие. Уставшие путешественники, любезная хозяйка, старая шутка о доме с историей.

Аля предложила ужин. Они согласились, но сначала хотели оставить вещи.

— Тогда наверх. Покажу комнаты.

Она взяла ключи и пошла первой.

На площадке второго этажа открыла гостевую дверь, включила свет.

Удар в спину бросил её внутрь.

* * *

Аля едва успела выставить руку, чтобы не упасть. Мужчина схватил её сзади, прижал к себе, и возле горла блеснуло лезвие.

— Где деньги, сука?

Несколько секунд она не понимала, что происходит. Ещё мгновение назад показывала людям спальню. Держала ключ. Собиралась объяснить, где ванная.

Теперь нож касался кожи.

— Где наличка? Золото? Говори быстро.

Второй мужчина вошёл следом и прикрыл дверь. Женщина неторопливо поставила сумку на пол.

Аля посмотрела на неё.

Та больше не улыбалась приветливо. На лице осталось спокойное, заинтересованное выражение человека, которому предстоит наблюдать за работой других.

— У меня ничего нет, — выговорила Аля.

— Не пизди, — бросил второй. — В таком доме живёшь и денег нет?

Она попыталась повернуть голову, но нож прижался сильнее. Платок съехал, зацепившись за лезвие.

— Всё ушло на дом. На ремонт…

Мужчина толкнул её к кровати.

Аля ударилась коленом о край, упала на матрас и сразу попыталась отползти. Он перехватил её за ногу, потянул обратно. Ключи выскользнули из руки и звякнули об пол.

— Сейчас вспомнишь.

Он убрал нож от её лица и принялся расстёгивать ремень.

Аля посмотрела на его руки. Поняла раньше, чем он успел сказать.

— Выебу разок — сама всё покажет, — произнёс он, обернувшись к спутникам.

Женщина устроилась на стуле возле стены.

— Давай. Люблю смотреть, как ломают.

Она раздвинула ноги, сдвинула бельё и принялась ласкать себя, не отрывая глаз от кровати.

Аля дёрнулась в сторону. Мужчина навалился коленом на матрас, ухватил её одежду. Второй подошёл к изголовью, расстегнул брюки и начал мастурбировать перед её лицом.

— Не надо!

Она закрылась руками. Попыталась ударить того, кто держал её за ногу, но он только сильнее сжал пальцы.

— Тихо, сука. Лежи.

Аля закричала.

Крик больно прошёл через ещё чувствительное горло, сорвался, но она снова набрала воздух. На секунду в голове возникла нелепая мысль: голос слышен на улице? Окно гостиной осталось открытым. Если кто-то проходит мимо ворот…

Мужчина дёрнул ткань её белья.

Сверху ударил грохот.

Такой силы, что вздрогнула кровать. Со стола упала мелкая вещица, на потолке дрогнула тень люстры.

Все замерли.

Потом послышались шаги.

Тяжёлые. Медленные. Узнаваемые с первого удара по доскам.

Аля перестала кричать.

Она боялась этого звука. Помнила, как ждала его в запертой спальне. Сейчас же всем телом тянулась к нему, желая, чтобы следующий шаг прозвучал ближе.

— Кто там? — рявкнул мужчина у изголовья.

Аля смотрела на дверь.

— Он.

— Какой ещё он?

Ответа не последовало. Мужчина выругался и повысил голос:

— Пусть заходит! Мы и его пристроим. Вон Майя сидит, ждёт, пусть ей отлижет!

Аля перевела на него взгляд.