Прешовские коняры

«Там о тебе тоже будут заботиться».

Конь снова принялся за сено.

Ян усмехнулся.

«По крайней мере, один из нас двоих относится к этому разумно».

На следующий день торг продолжился.

Антал умел торговаться.

Цена казалась ему высокой.

А прешовцы, в свою очередь, знали, какой у них конь.

Разговаривали долго.

То спокойно.

То громче.

Антал ушёл.

Через час вернулся.

В конце концов мужчины пожали друг другу руки.

Цена была согласована.

Деньги уплачены.

На следующее утро Карол должен был покинуть Прешов.

Ян пришёл в конюшню ещё до рассвета.

Снаружи было тихо.

Сабиновская улица только просыпалась.

Он открыл дверь.

Карол посмотрел на него.

«Сегодня моркови у меня нет».

Была.

Он дал ему два кусочка.

Потом почистил его.

Проверил копыта.

Провёл ладонью по шее.

«Не буду прощаться с тобой, как старая баба».

Карол стоял.

«Так что пойдёшь как следует».

Ян надел на него недоуздок.

«И не опозоришь меня».

Они вышли во двор.

Антал уже ждал.

С ним были двое мужчин и другие лошади.

Дорога предстояла долгая, и они не хотели терять время.

«Готов?» — спросил Антал.

Ян передал ему недоуздок.

«Он ваш».

Антал взял его.

Карол не двинулся.

«Иди».

Жеребец сделал шаг.

Потом ещё один.

Ян остался стоять.

Карол оглянулся.

«Иди», — сказал Ян.

Жеребец продолжил путь.

Они прошли через двор.

Потом через ворота.

Ян повернулся и направился к конюшне.

И тут услышал:

«Стой!»

Он обернулся.

Карол стоял перед воротами, ведущими на Сабиновскую улицу.

Антал тянул его за недоуздок.

«Иди».

Конь — ни шагу.

Ян подошёл ближе.

«Что он делает?»

«Не хочет идти».

«Так ведите его».

Антал посмотрел на него.

«Я это и делаю».

Попробовали снова.

Карол пошёл.

Прошёл несколько десятков шагов.

Потом остановился.

Антал потянул.

Конь поднял голову.

«Карол!» — позвал Ян.

Жеребец сразу повернул уши.

Ян прикусил губу.

Не нужно было его звать.

«Иди!»

Карол остался стоять.

«Дайте его мне», — сказал Ян.

Он взял недоуздок.

«Идём».

Карол пошёл.

Без сопротивления.

Ян повёл его по Сабиновской улице.

Антал шёл рядом.

«Видите? — сказал Ян. — С ним всё в порядке».

Они прошли часть пути.

«Теперь вы».

Антал взял недоуздок.

Карол сделал пять шагов.

Остановился.

Антал нахмурился.

«Вы что, шутите надо мной?»

«Я?»

«Конь идёт только с вами».

«Это пройдёт».

Попробовал вести его второй мужчина.

То же самое.

Третий.

Карол прошёл немного дальше.

Потом повернулся в сторону конного завода.

«Упрямый», — сказал Антал.

Ян нахмурился.

«Нет».

«Тогда что это?»

Ян не знал.

Карол никогда таким не был.

Попробовали вести его вместе с другими лошадьми.

Это помогло.

Карол пошёл вместе с ними.

Они двинулись по улице.

Сто шагов.

Может быть, двести.

Ян смотрел им вслед.

На этот раз всё выглядело хорошо.

Потом Карол остановился.

Остальные лошади продолжили идти.

Карол остался стоять.

И повернул голову.

Не к Яну.

Тот стоял слишком далеко.

Он смотрел в сторону конного завода.

Антал вернулся рассерженный.

«Так я с ним не поеду».

«Дайте ему время».

«Сколько?»

«День».

«Я заплатил за лошадь, а не за ожидание».

Ян ничего не мог сказать.

Сделка была заключена.

Карол уже принадлежал Анталу.

В конце концов договорились, что уедут после полудня.

Карола отвели обратно.

Когда он вошёл во двор, шёл спокойно.

Словно ничего не произошло.

«Ах ты дурак», — сказал ему Ян.

Карол ткнул его носом в плечо.

«Перестань».

После полудня попробовали снова.

На этот раз Ян не вышел.

Остался в конюшне.

«Пусть меня не видит».

Антал согласился.

Карола вывели.

Он прошёл через ворота.

Пошёл дальше.

Ян ждал.

Через некоторое время пришёл Штефан.

«Опять стоит».

Ян вздохнул.

«Где?»

«Дальше, чем утром».

Он вышел.

Карол стоял на дороге.

Вокруг него мужчины.

Один держал недоуздок.

Другой пытался подгонять его сзади.

Антал был красным от гнева.

«Никогда такого не видел».

Ян подошёл к Каролу.

«Что ты вытворяешь?»

Конь наклонился к нему.

Ян положил ладонь ему на лоб.

«Ты должен идти».

Карол спокойно стоял.

«Понимаешь?»

Антал фыркнул.

«Если бы понимал, мы бы уже были в пути».

Ян повернулся.

«Он понимает достаточно».

«Тогда объясните ему».

Ян снова взял недоуздок.

«Я отведу его подальше за город».

Антал кивнул.

И они пошли.

Ян вёл Карола.

За ними шли люди Антала и лошади.

Они прошли по Сабиновской улице.

Дома постепенно редели.

Город оставался позади.

Карол шёл без сопротивления.

Ян молчал.

Когда они отошли достаточно далеко, он остановился.

Погладил коня по шее.

«Отсюда уже должен идти сам».

Он передал недоуздок Анталу.

Карол оставался спокойным.

Ян повернулся.

Сделал несколько шагов в сторону Прешова.

Позади себя он слышал движение лошадей.

Не оглянулся.

Шёл дальше.

Потом шаги прекратились.

Ян закрыл глаза.

«Не делай этого».

Тишина.

Он продолжил идти.

Через некоторое время услышал быстрый стук копыт.

Обернулся.

Карол вырвал недоуздок из руки одного из мужчин.

Он бежал.

Не прочь от Прешова.

К Прешову.

«Ловите его!»

Ян отступил с дороги.

Карол промчался мимо него.

Недоуздок подпрыгивал за ним.

«Карол!»

Жеребец не остановился.

Бежал дальше.

Антал ругался.

Мужчины побежали за ним.

Когда они вернулись к конному заводу, Карол стоял перед закрытыми воротами.

Спокойно.

Ждал.

Ян пришёл последним.

Антал стоял посреди улицы.

«Нет, так не пойдёт».

«Мне жаль».

«Что вы с ним делаете?»

«Ничего».

«Тогда почему он возвращается?»

Ян посмотрел на Карола.

«Не знаю».

Антал хотел расторгнуть сделку.

Но это было не так просто.

Деньги уже были уплачены, договорённость заключена, и всё имело свой порядок.

Начались новые переговоры.

В конце концов решили, что Карол останется ещё на несколько дней, а потом его снова попробуют увезти.

В эти дни он был спокоен.

Ел.

Ходил по двору.

Слушался каждого.

Но стоило дороге повести прочь из Прешова, как он настораживался.

На третий день Антал пришёл к Яну.

«Куплю другого».

Ян посмотрел на него.

«Правда?»

«Не хочу лошадь, которую каждое утро придётся искать на дороге в Прешов».

Выбрали другого жеребца.

Тот уехал без проблем.

А Карол остался.

Ян был этому рад.

Он бы в этом не признался.

Но был рад.

Прошли месяцы.

Потом год.

Карол продолжал жить своей обычной лошадиной жизнью.

Пока однажды не пришло решение, что он должен отправиться в другое место.

Когда Ян об этом узнал, лишь кивнул.

«Значит, всё-таки».

На этот раз его должен был отвести человек, которого Карол знал.

Утром Ян подготовил его.

Дал ему морковь.

Только одну.

«В прошлый раз ты и так достаточно меня опозорил».

Карол жевал.

«Сегодня пойдёшь».

Они вышли.

У ворот Ян остановился.

Ждал.

Карол прошёл.

Не остановился.

Продолжил идти по Сабиновской улице.

Ян был удивлён.

Конь один раз оглянулся.

Потом второй.

Но шёл.

Без сопротивления.

Ян смотрел ему вслед, пока тот не исчез.

«Вот видишь, — сказал Штефан, стоявший рядом с ним. — В прошлый раз он просто упрямился».

Ян покачал головой.

«Карол не был упрямым».

«Тогда что с ним было?»

«Не знаю».

И он действительно не знал.

Через несколько месяцев пришла весть, что Карол привык к новому месту.

Был спокоен.

Слушался.

Не убегал.

Не возвращался в Прешов.

Словно никогда ничего необычного не происходило.

И именно поэтому эту историю постепенно забыли.

Только Ян её не забыл.

Когда он уже был старше и у конюшен работали мужчины, которые никогда не видели Карола, иногда он рассказывал им о нём.

Конечно, не всему они верили.

«Но ведь лошадь не знает, где заканчивается Прешов», — сказал однажды один молодой человек.

«Не знает», — ответил Ян.

«Тогда как он мог знать, что его уводят прочь?»

Ян пожал плечами.

«Это тебе нужно спросить у лошади».

Молодой человек рассмеялся.

«Может быть, он не хотел уходить от вас».

Ян некоторое время молчал.

«Возможно».

Это объяснение ему нравилось.

Но оно было неполным.

Ведь Карол останавливался не только тогда, когда Ян оставался позади.

Когда его впервые уводили, он оглядывался в сторону всего конного завода.

На конюшни.

На двор.

На Сабиновскую улицу.

На места, которые знал.

Возможно, лошади не понимают слов дом и чужбина так, как люди.

Возможно, они не говорят себе, что этот город их, а тот — уже нет.

Но они знают запах своей конюшни.

Звук дверей.

Голоса людей.

Место, где им дают воду.

Дорогу, по которой они идут каждое утро.

Они знают руки человека, который их чистит, и узнают его шаги ещё до того, как он появится в дверях.

И, возможно, именно из таких вещей складывается дом и для лошади.

Много лет спустя Ян сидел перед конюшней со своим внуком.

Мальчик спросил его:

«Дедушка, правда, что лошади всегда находят дорогу домой?»

Ян улыбнулся.

«Не всегда».

«Но Карол её нашёл».

«Карол ещё даже не уехал».

«Тогда почему он вернулся?»

Старый конюх посмотрел на Сабиновскую улицу.

Долго не отвечал.

Потом положил руку внуку на плечо.

«Знаешь, что самое трудное в возвращении?»

Мальчик покачал головой.

«Сначала нужно знать, где твоё место».

Мальчик не совсем это понял.

Ян больше ничего не объяснял.

Потому что не всё, что люди приписывали прешовским лошадям, обязательно должно было быть таинственным.

И не всё, что имело простое объяснение, обязательно должно было быть обычным.

Карол не был заколдован.

Никто его не призывал.

Ничто не тянуло его назад невидимой силой.

Он был всего лишь конём, который однажды не захотел удаляться от места, где знал каждый голос, каждую дверь и каждый угол.

Почему же через год он ушёл спокойно, никто не знал.

Возможно, повзрослел.

Возможно, доверял человеку, который его вёл.

Возможно, первый покупатель просто пах не так, как нравилось Каролу.

Но у старых жителей Сабиновской улицы было ещё одно объяснение.

Они говорили, что иногда даже лошади нужно дать время, чтобы попрощаться с местом.

А когда кто-нибудь спрашивал их, действительно ли они в это верят, они лишь улыбались.

Ведь кто может с уверенностью сказать, что помнит лошадь, когда в последний раз оглядывается на место, которое было её домом?

О ночном ржании с Большого двора

Большой двор ночью выглядел иначе, чем днём.

При свете человек видел там конюшни, двери, стены, тележки, бочки с водой, кучи сена и людей, которые постоянно куда-то спешили. По двору ходили лошади, конюхи перекрикивались друг с другом, где-то звякало железо, в другом месте открывались ворота, и на мгновение внутрь проникал шум Сабиновской улицы.

Но когда наступала ночь, всё менялось.

Стены словно отдалялись друг от друга.

Двор казался больше.

Темнее.

А там, где днём человек видел обычный угол здания или открытый проход, в темноте появлялись места, возле которых даже человек с рассудительной головой не всегда был уверен, что именно он видит.

Особенно зимой.

И особенно тогда, когда над Прешовом стоял туман.

В одну такую ночь дежурил Ондрей Сабол.

В нём не было ничего особенного.

Он был человеком порядочным, трудолюбивым и скорее недоверчивым.

Не любил разговоров о знамениях.

Когда кто-нибудь утверждал, что лошадь ночью увидела призрака, Ондрей обычно спрашивал, сколько вина перед этим увидел её хозяин.

Когда пожилые женщины рассказывали об огнях над дорогой, он говорил, что это был туман.

А когда кто-нибудь клялся, что слышал возле конюшен шаги человека, который уже давно там не работал, Ондрей смеялся.

«Если бы мёртвые возвращались на работу, — говаривал он, — в мире было бы гораздо больше порядка».

Но в тот вечер ему было не до шуток.

Было холодно.

Не сильно.

Скорее тихо.

Такой холод медленно пробирается человеку под пальто.

Снег лежал у стен и на крышах, но днём потеплело, и к вечеру над улицами начал стелиться низкий туман.

Фонари в нём светили недалеко.

Их свет расплывался молочными кругами, а за ними всё исчезало.

Ондрей обошёл конюшни.

Лошади были спокойны.

Он проверил воду.

Поправил подстилку у одного молодого жеребца.

Погасил свет там, где он уже был не нужен.

Наконец вернулся в маленькую комнату возле Большого двора.

Сел у печи.

Снаружи было тихо.

Так тихо, что он слышал, как потрескивают дрова в печи.

На мгновение закрыл глаза.

Потом снова их открыл.

Он не знал почему.

Ему показалось, что что-то изменилось.

Сначала он ничего не слышал.

Потом из одной конюшни донеслось тихое ржание.

Одно.

Короткое.

Ондрей не пошевелился.

Лошадь может заржать и во сне.

Через некоторое время ответила другая.

С противоположной стороны двора.

Потом третья.

И четвёртая.

Не одновременно.

Постепенно.

Словно люди передавали друг другу слово.

Ондрей поднял голову.

Такого ржания он ещё не слышал.

Оно не было испуганным.

Не было резким.

Скорее тихим и протяжным.

Так лошадь зовёт другую лошадь где-то вдали.

Ондрей встал.

Открыл дверь.

Туман подступал к самому порогу.

Фонарь у стены светил слабо.

Большой двор был пуст.

«Ну что вам?»

Никакого ответа.

Только новое ржание.

На этот раз почти одновременно заржали две лошади.

Ондрей взял фонарь.

Вышел наружу.

Подошёл к первой конюшне.

Лошади не были беспокойны.

Наоборот.

Все они смотрели в одну сторону.

Во двор.

Головы подняты высоко.

Уши направлены вперёд.

Ондрей открыл дверь.

«Что вы там видите?»

Он снова вышел во двор.

Туман двигался.

Не быстро.

Медленно стелился над землёй.

Фонарь в его руке отбрасывал на стены длинные тени.

Ондрей сделал несколько шагов.

Тогда он заметил у противоположной стороны двора что-то светлое.

Остановился.

Сначала подумал, что это кусок полотна.

Потом оно пошевелилось.

Ондрей прищурился.

В тумане стояла лошадь.

Белая.

Или серая.

Трудно было сказать.

Она находилась далеко, и в тумане её тело почти сливалось с окружающим пространством.

Видны были только голова, шея и передняя часть тела.

Ондрей остался стоять.

«Кто там?»

Лошадь не двигалась.

«Чья это лошадь?»

Никто не ответил.

Ондрей шагнул вперёд.

В этот момент из всех конюшен раздалось ржание.

На этот раз одновременно.

Большой двор наполнился звуком.

Ондрей вздрогнул.

Когда снова посмотрел перед собой, белая лошадь всё ещё стояла там.

По крайней мере, ему так казалось.

Он сделал ещё один шаг.

Лошадь повернулась.

И медленно пошла через двор.

Ондрей последовал за ней.

Стука копыт не было слышно.

Это он заметил лишь позже.

В тот момент он об этом не думал.

Была видна лишь светлая фигура, двигавшаяся перед ним.

Она прошла вдоль стены.

Потом завернула за угол одной из конюшен.

Ондрей ускорил шаг.

«Стой!»

За углом ничего не было.

Только туман.

Ондрей поднял фонарь выше.

«Эй!»

Тишина.

Он прошёл дальше.

Нигде ни одной лошади.

Ни одной открытой двери.

Ни одних повреждённых ворот.

Ондрей остался стоять.

Сердце билось быстрее, чем он готов был признать.

«Я устал», — сказал он самому себе.

Это было объяснение.

Должно было быть.

Он вернулся во двор.

Лошади всё ещё смотрели наружу.

Некоторые тихо фыркали.

«Хватит».

Он закрыл конюшню.

Обошёл вторую.

Все лошади были на месте.

И серые.

И белые.

И гнедые.

Ни одной не пропало.

Ондрей пересчитал их дважды.

Потом в третий раз.

Всё сходилось.

«Так что же я видел?»

Один старый жеребец повёл ухом.

Ондрей нахмурился.

«Не тебя спрашиваю».

Он вернулся в комнату.

Сел.

На этот раз не заснул.

Смотрел на дверь.

Ржание стихло.

Прошёл, может быть, час.

Потом два.

Туман сгустился.

Ондрей уже начал думать, что действительно видел лишь тень.

Может быть, полотно.

Может быть, свет фонаря, отражавшийся в тумане.

Может быть, одну из лошадей через открытую дверь конюшни.

Ночью человек видит вещи иначе.

Особенно когда устал.

Незадолго до рассвета он снова вышел.

Туман всё ещё держался низко над землёй.

Он прошёл туда, где раньше видел лошадь.

Ничего.

Потом заметил что-то у стены.

Белый кусок ткани.

Зацепившийся за деревянный колышек.

Ондрей рассмеялся.

«Так вот ты какой, мой конь».

Он поднял ткань.

Это была старая попона, которую, вероятно, ветер сорвал с повозки или с места, где её сушили.

В тумане она вполне могла выглядеть как тело животного.

Ондрей облегчённо вздохнул.

«Вот и конец сказке».

Он перекинул ткань через руку.

И тут увидел следы.

Они шли вдоль стены.

Лошадиные.

Свежие.

Один за другим.

Точно там, где ночью он видел светлую лошадь.

Ондрей положил попону на землю.

Опустился на колено.

Коснулся одного следа.

Края были чёткими.

Не старые.

Не со вчерашнего дня.

Снег и мягкая земля хорошо их сохранили.

Ондрей пошёл по следам.

Они вели за угол конюшни.

Там продолжались ещё несколько шагов.

Потом исчезали.

Не у ворот.

Не у двери.

Посреди более твёрдой земли.

Ондрей выпрямился.

«Хорошо».

Посмотрел в туман.

«Тогда объясни мне это».

Никто ему, конечно, не ответил.

Утром пришли остальные.

Ондрей сначала ничего им не сказал.

Помогал при кормлении.

Проверял лошадей.

Лишь когда пришёл старый конюх Павол Гронец, он отвёл его в сторону.

«Посмотри».

Он показал ему следы.

Павол осмотрел их.

«Лошадь».

«Это я знаю».

«Так в чём дело?»

«Все были в конюшнях».

Павол выпрямился.

«Может быть, не все».

«Я их пересчитал».

«Может, ошибся».

«Три раза?»

Павол пожал плечами.

«Ночью человеку легче ошибиться».

Ондрей рассказал ему, что видел.

О светлом коне.

О тумане.

О ржании.

О том, как фигура прошла через двор и исчезла за углом.

Павол слушал без улыбки.

Когда Ондрей закончил, он поднял с земли белую попону.

«Вот тебе твой белый конь».

«Я тоже так подумал».

«Так чего тебе ещё надо?»

Ондрей указал на следы.

Павол некоторое время молчал.

Потом сказал:

«Может быть, ночью какая-то лошадь выбралась наружу, а потом кто-то вернул её обратно».

«Кто?»

«Не знаю».

«Ворота были закрыты».

«Тогда через конюшню».

«Все двери были закрыты».

Павол нахмурился.

«Ты хочешь, чтобы я сказал, что по двору у тебя ходил призрак лошади?»

Ондрей рассмеялся.

«Нет».

«Хорошо».

Павол бросил попону на землю.

«Значит, это была лошадь».

«Чья?»

«Этого я уже не знаю».

На этом разговор закончился.

Но не история.

Через несколько дней возле конного завода остановился пожилой мужчина из окрестностей Прешова.

Он пришёл по другому делу.

Но когда услышал, как конюхи говорят о ночном ржании, спросил:

«Где вы его видели?»

Ондрей посмотрел на него.

«Кого?»

«Того белого».

В комнате стало тихо.

«Откуда вы знаете, что он был белым?»

Мужчина немного замялся.

«Так когда-то говорили».

«О чём?»

Старик сел.

«Ещё мой отец рассказывал, что, когда здесь стояли солдаты, среди лошадей был один серый жеребец. Говорили, его знали все, потому что, когда лошади ночью начинали ржать, он первым проходил через двор, а потом все замолкали».