Думай своей головой. Как сохранить свободу мысли в мире чужих истин

Позже я преподавал в университете. В один год на кафедре проходила аттестация на присвоение научных званий, и к нам пришел новый руководитель. Первым делом он созвал всех преподавателей кафедры и объявил, что будет проведена «масштабная проверка качества преподавания». Он держал в руках тетрадь, в которой были записаны имена всех преподавателей, и по очереди спрашивал: «Как вы оцениваете занятия такого-то преподавателя?» Когда дошла очередь до меня, я ответил: «Преподаватель такой-то ведет занятия неплохо, но в некоторых моментах можно было бы улучшить, например, приведенные им данные немного устарели». Руководитель сразу же нахмурился и сказал: «Вы же должны давать коллегам всестороннюю и положительную оценку». Я понял: ему нужна была не оценка, а заявление о позиции. Ему нужно было услышать: «Просто хорошо».

Такой подход — «просто хорошо» — на самом деле является проявлением умственной лени. Он позволяет обойти процесс анализа и сразу вынести заключение. Это как если бы вы зашли в ресторан, официант принес вам блюдо, и, не успев даже прикоснуться к нему палочками, сидящий рядом человек сказал бы вам: «Это блюдо просто великолепно».Поверите вы этому или нет? Если поверите, то вы дурак. Но если не поверите, вам придётся потратить время на проверку. Проверка требует усилий, а у большинства людей этих усилий нет.

У меня есть друг-архитектор, его зовут Старый Чжоу. Старый Чжоу проработал в архитектурно-проектном институте тридцать лет, и больше всего его раздражало слово «одобрено». Он говорил, что каждый раз, когда проектный вариант подавался на утверждение, сверху приходил ответ всего из двух слов: «одобрено». А почему одобрено, что в нём хорошего, а что плохого — об этом не говорилось ни слова. Старый Чжоу говорил, что такое «одобрено» страшнее, чем «не одобрено», потому что оно не даёт даже направления для улучшений.

Позже Старик Чжоу отправился в небольшой город на юге, где находилась старинная театральная сцена, которая, как говорят, сохранилась со времён династии Цин. Местные власти хотели её отреставрировать и попросили Старика Чжоу разработать проект. Старик Чжоу потратил целый месяц на изучение материалов, измерение размеров и поиск старых фотографий для справки. После того как проект был сдан, сверху пришло утверждение из четырёх иероглифов: «В принципе согласовано». Старик Чжоу остолбенел: что значит «в принципе согласовано»? Хорошо это или плохо? Менять или не менять? Он позвонил, чтобы уточнить, и ему ответили, что это просто согласие в принципе, а конкретные детали обсудят позже. Но совещания проходили одно за другим, и каждый раз звучало «в принципе согласовано», так что в конце концов Старик Чжоу так и не понял, что же это за «принцип» такой.

Это напомнило мне одно выражение — «потеря способности судить». Потеря способности судить — это не то, что ты не умеешь судить, а то, что ты отказался от права судить и передал его кому-то другому. Это как человек, идущий по дороге: у него изначально был свой курс, но, идя, он заметил впереди человека, указывающего путь, и пошёл за ним. Идти за кем-то — это экономия сил, но что, если тот, кто указывает путь, пойдёт не туда?

Когда я был молод, какое-то время было особенно популярно выражение «сохранять единство». На собраниях руководство говорило: «Мы должны сохранять единство».Все кивали головами и говорили: «Да, нужно сохранять единство». Но что такое единство? Как его достичь? Никто не мог объяснить это ясно. Позже я понял, что так называемое «сохранение единства» на самом деле означает «не высказывать инакомыслия». Это как если бы группа людей стояла на одной лодке: если лодочник говорит «на восток», ты не можешь сказать «на запад». Но что, если лодочник окажется слепым?

У меня был один студент, который после окончания университета устроился в культурную организацию. Он написал мне письмо, в котором рассказал, что на собрании в организации обсуждали осуществимость одного проекта. Он высказал несколько замечаний, и все они были весьма уместными. Но руководитель, выслушав его, сказал: «Твои замечания хороши, но мы всё же должны исходить из общих интересов».» Он спросил меня: «Что значит „исходить из общих интересов“?» Я ответил: «Это как если бы ты пошёл за овощами, а твоя мама сказала: „Купи свежие“. Но какие овощи свежие? Как определить свежесть? Никто тебе этого не объяснит. Тебе придётся полагаться только на себя. Но именно этой способности — «полагаться на себя» — многим и не хватает.

Есть ещё одна, ещё более страшная форма утраты способности к суждению — это «эмоциональные высказывания». Понаблюдайте: сейчас многие люди говорят не головой, а эмоциями. Например, кто-то публикует сообщение в интернете, и сразу же под ним появляются комментарии: «За!», «Против!», «Поддерживаю!», «Не согласен!». Эти слова — не суждения, а эмоции. Эмоции — это дешёво, они не требуют усилий, но эмоции также легче всего поддаются манипуляции.

Помню, как однажды я участвовал в научной конференции. На ней один молодой человек встал и заявил, что та или иная теория «абсолютно неверна». Я спросил его, как он пришёл к такому выводу. Он ответил, что эта теория «не соответствует здравому смыслу». Я спросил: «Что такое „здравый смысл“?» Он ответил: «То, во что верит большинство людей». Я спросил: «А если большинство людей верит, что Земля плоская, значит ли это, что она действительно плоская?» Он онемел.

В истории есть много примеров того, как эмоции заменяют здравый смысл. Например, в некоторые эпохи люди громко скандировали какие-то лозунги, кричали до хрипоты, словно чем громче кричат, тем ближе к истине. Но после того, как крики затихали, всё оставалось по-прежнему. Это как если бы вы кричали перед зеркалом: «Я похудел», — а в зеркале вы по-прежнему весите столько же.

Как же восстановить способность к здравому суждению? Я считаю, что в первую очередь нужно научиться задавать вопросы. Спрашивать «почему», «как это доказать», «есть ли исключения». Эти вопросы кажутся глупыми, но они помогут вам выбраться из трясины «просто так и должно быть».

У меня есть старый друг, которого зовут учитель Лю. Он всю жизнь преподавал историю, а после выхода на пенсию продолжает писать книги. У него есть любимая фраза: «А где доказательства?» Каждый раз, когда кто-то спорит с ним по историческим вопросам, он спрашивает: «А где доказательства?» Если ты не можешь предъявить доказательства, он улыбается тебе и молчит. Его взгляд словно говорит: «Ты опять выдумываешь истории, да?»Учитель Лю сказал мне, что способность к критическому мышлению не даётся от природы, а развивается с помощью тренировок. Это как в боксе: нужно тренироваться каждый день, чтобы наносить точные удары.

Во-вторых, нужно научиться сравнивать. Без сравнения ты не поймешь, что лучше, а что хуже. Например, если перед тобой лежат две книги, ты должен открыть их и сравнить их структуру, точки зрения, стиль изложения. Недостаточно просто посмотреть на обложку. Точно так же, когда два человека высказывают свои мнения, ты должен сравнить их внутреннюю логику и источники доказательств. Без сравнения нет суждения.

Я написал статью о том, как определять правдивость информации. В ней я предложил следующий метод: когда вы слышите какое-то утверждение, не спешите верить, а задайте себе три вопроса. Во-первых, есть ли у этого утверждения источник? Во-вторых, заслуживает ли этот источник доверия? В-третьих, есть ли противоположные мнения? Если вы не можете ответить ни на один из этих вопросов, то сначала отнеситесь к этому с осторожностью. Осторожность — это не всеобщее недоверие, а предоставление себе пространства для размышлений.

Наконец, нужно смело говорить «нет». Чтобы сказать «нет», требуется мужество, особенно когда все вокруг говорят «да». Но именно такое мужество позволяет разорвать заклятие «это просто хорошо». Когда я был молодым, меня однажды пригласили на круглый стол, где ведущий предложил всем высказать своё мнение об определённой политической мере. Первые несколько человек сказали, что она хороша, а когда дошла очередь до меня, я ответил: «Идея этой политики хороша, но при реализации могут возникнуть некоторые проблемы». После моих слов в зале воцарилась тишина. Ведущий посмотрел на меня и сказал: «У вас довольно необычное мнение». Я знал, что он имел в виду, что я не вписываюсь в коллектив. Но мне было всё равно. Потому что я знал: если я не скажу этого, то никто не скажет.

Обсуждать эти вещи с молодыми людьми, наверное, ещё имеет смысл. Ведь молодость — это именно тот ключевой период, когда формируется способность к критическому мышлению. Если в это время приучиться к привычке говорить «это просто хорошо», то впоследствии изменить это будет очень сложно. Это как с деревом: как оно растёт в молодости, такой формы оно и приобретёт, когда вырастет. Поэтому я надеюсь, что молодые люди, услышав фразу «это просто хорошо», будут останавливаться и задумываться: в чём же заключается это «хорошо»?Почему это хорошо? А есть ли что-то лучше? Эти вопросы не сделают вас человеком, который во всём сомневается, но помогут вам стать человеком, который действительно умеет думать.

Глава 10. Фэнг Лун и Зальцбург: исчезновение красоты и фальсификация воспоминаний

Я видел немало пейзажей, но в моей душе всегда витает один вопрос: что такое истинная красота? Красота — это как воздух: все говорят, что она нужна, но как только ты пытаешься ухватить её, она ускользает. Эстетические стандарты, которые с детства вбивали в наше поколение, в большинстве своём представляют собой пустые догмы. Помню, как в детстве учитель показал нам картину и сказал, что это «самый красивый пейзаж», но как я ни смотрел, мне казалось, что это всего лишь набор чернильных пятен. Учитель сказал, что я не разбираюсь в искусстве, но я в душе понимал: в тех чернильных пятнах не было ни гор, ни воды, а было только то «красота», о которой говорил учитель.

Позже я прочитал книгу одного писателя, в которой он говорил, что самая красивая деревня в мире находится где-то там, где есть горы и вода, старинные дома и тихие улочки. В молодости я не понимал, почему он так говорил, но когда я состарился и побывал во многих местах, то понял, что он имел в виду не сами пейзажи, а время, отложившееся за ними. Настоящую красоту никогда нельзя уловить с первого взгляда — для этого нужно время, нужны воспоминания, нужно стоять там и чувствовать, что у каждого камня, каждого дерева, каждого дома есть своя история.

Но сможем ли мы сегодня найти такую красоту? У меня есть друг, архитектор, который прожил в Европе немало лет. Однажды, вернувшись, он рассказал мне об одном городке, который, как говорили, сохранил облик средневековья. Он сказал, что отправился туда с большими ожиданиями, но в итоге обнаружил, что весь городок был отреставрирован: каждый камень отполирован до блеска, каждое окно выкрашено в белоснежный цвет. Стоя на центральной площади, он почувствовал себя как на огромной кинодекорации: всё было фальшивым, даже воздух казался фальшивым. Он сказал, что тогда подумал: красота этого места похожа на лицо после пластической операции — гладкое, но без морщин, без историй, без печали.

Это напомнило мне ещё одну историю. Однажды я побывал в старинном городе на юге, где, как говорили, сохранились улицы, насчитывающие несколько сотен лет. Когда я туда приехал, то обнаружил, что эти старинные улицы действительно сохранились, но были преобразованы в торговые улицы, по обеим сторонам которых располагались лавки с сувенирами. Я зашел в один из переулков и увидел каменный памятник с надписью «Дом, где жил такой-то», но этот дом уже превратили в кафе: на стенах висели картины в старинном стиле, а на столах стояли чашки, имитирующие старинные. Я сидел там, пил кофе и чувствовал себя совершенно нелепо. О чём я тосковал? О тех, кто действительно жил здесь? Но тех людей уже не было. Я скучаю, наверное, по красоте, которую сам никогда не видел, по красоте, созданной книгами и легендами.

Это натолкнуло меня на мысль об одном термине: «подделка воспоминаний». Наше поколение живёт в эпоху массового производства воспоминаний. Хочешь увидеть красоту древности? Хорошо, я построю для тебя древний город: улицы в старинном стиле, дома в старинном стиле, фонари в старинном стиле — даже уличные торговцы, продающие шашлычки из ягод на палочке, будут одеты в старинные костюмы. Говоришь, тебе нужна история? Хорошо, я дам тебе историю — только отредактированную, отмытую, продезинфицированную. Ты стоишь в этом «старинном» городе, делаешь фото, выкладываешь его в интернет, подписываешь «путешествие во времени» и с чувством удовлетворения уходишь. Но разве ты действительно перенесся в прошлое? Ты просто побывал в парке развлечений, сложенном из подделок.

Настоящая красота — это не это. Настоящая красота — грубая, несовершенная, с шрамами. Я помню, как в детстве рядом с моим домом стоял старый дом, которому было уже более ста лет: кирпичи на стенах трескались, а дерево во дворе было покосившимся. Но каждый раз, проходя мимо, я чувствовал особую умиротворённость. Потому что в тех трещинах я видел время, а в покосившимся дереве — ветры и дожди. Позже этот дом снесли, а на его месте построили новое здание. Новое здание было красивым и аккуратным, но я больше не хотела ходить по той дороге.

У меня есть друг-художник, который однажды сказал мне слова, которые я запомнил навсегда. Он сказал, что настоящая красота похожа на лицо человека: в молодости оно гладкое, а в старости покрывается морщинами, и каждая морщина символизирует какой-то жизненный опыт. Но если все эти морщины сгладить, человек превратится в манекен. Он сказал, что когда рисует, больше всего боится сделать картину слишком идеальной, потому что идеальное часто бывает самым нереальным.

Эти слова напомнили мне о другом случае. Однажды я побывал в гостях у друга. У него дома висела картина с пейзажем — она была очень хорошо написана, но мне казалось, что в ней что-то не так. Я долго пристально смотрел на неё, прежде чем понял, в чём дело. Пейзаж на картине был слишком похож на настоящий — настолько, что в нём не было ни единого недостатка, ни единого неожиданного штриха. Мой друг сказал, что это работа какого-то мастера, купленная за большие деньги. Я ничего не ответил, но про себя подумал: красота этой картины тщательно спланирована, как те отреставрированные старинные городки — они, конечно, красивы, но в них нет души.

Как же тогда распознать подлинную красоту? Я сам долго размышлял над этим вопросом. Позже я постепенно понял, что у подлинной красоты есть несколько отличительных черт. Во-первых, она несовершенна. В том, что по-настоящему прекрасно, всегда есть что-то, что вызывает у вас легкое беспокойство: трещина в старом доме, наклонное дерево, морщины на лице. Именно эти несовершенства являются доказательством красоты, ведь они запечатлевают время и жизнь.

Во-вторых, подлинная красота свободна. Она не пытается нарочито угодить тебе и не стремится соответствовать твоим ожиданиям. Посмотрите на настоящие старинные здания: они не говорят вам «я прекрасен», а просто тихо стоят на своём месте, подвергаясь воздействию ветра и дождя. А вот здания, стилизованные под старину, с самого начала заявляют: «Я прекрасен», — они всеми силами пытаются убедить вас, что вам должны они понравиться. Такая натужность сама по себе является осквернением красоты.

В-третьих, подлинная красота требует времени. Её красоту невозможно увидеть с первого взгляда; нужно потратить время, чтобы прочувствовать её, понять и пообщаться с ней. Это как знакомство с человеком: нельзя смотреть только на его внешность, нужно поговорить с ним, посмотреть, как он относится к другим, как справляется с трудностями. То же самое и с красотой: её нужно прочувствовать сердцем, а не судить глазами.

Но сегодня у нас ещё осталось время, чтобы прочувствовать красоту? В нашу эпоху всё происходит быстро. Путешествия превратились в «чекинирование»: бросаешь взгляд, делаешь снимок и уходишь; чтение — в скорочтение: перелистываешь несколько страниц и уже считаешь, что всё понял; даже отношения стали «фаст-фудом»: сегодня познакомились, завтра расстались. Сможем ли мы в такую эпоху ощутить истинную красоту? Я в этом сомневаюсь.

У меня есть молодой друг, фотограф. Он рассказал мне, что когда снимает, больше всего любит запечатлевать то, что забыто. Например, заброшенный старый дом, усохшее дерево, камень, покрытый мхом. Он говорит, что считает эти вещи особенно красивыми, потому что на них видны следы времени. Но когда он выкладывает эти фотографии в интернет, многие не понимают и спрашивают: «Что в этом такого интересного? Все это старое и обветшалое, совсем некрасиво».Мой друг с беспомощностью сказал мне, что эти люди стали заложниками понятия «красиво»: они признают только то, что блестит и сияет, не подозревая, что настоящая красота зачастую скрывается в старом и обветшалом.

Это напомнило мне одну историю. В одном месте когда-то была очень красивая долина с древними деревнями, чистыми ручьями и густыми лесами. Позже кто-то обнаружил это место, посчитал его прекрасным и превратил в туристическую достопримечательность. Они проложили дороги, построили гостиницы и развлекательные парки. Приехало много туристов, но красота долины исчезла. Ведь старинные деревни были отреставрированы, ручьи — переделаны, а леса — вырублены. Туристы видели лишь искусственную, «упакованную» долину.

Эта история звучит как избитая фраза. Но она происходит каждый день — вокруг нас, там, где мы этого не видим. Мы думаем, что защищаем красоту, а на самом деле уничтожаем её. Мы думаем, что создаём красоту, а на самом деле подделываем её.

Что же нам делать перед лицом такой поддельной красоты? У меня нет какого-то гениального ответа. Я знаю только одно: чтобы различить подлинную красоту, человек должен сначала научиться сомневаться. Сомневаться в том, что слишком идеально, в том, что слишком аккуратно, в том, что слишком блестяще. Ведь настоящая красота никогда не бывает идеальной, аккуратной или блестящей. Настоящая красота — это грязь, шрамы и слёзы.

Я также знаю, что для того, чтобы почувствовать подлинную красоту, нужно замедлиться. Замедлиться настолько, чтобы остановиться и посмотреть на дерево, настолько, чтобы сесть на землю и понаблюдать за облаком, настолько, чтобы услышать, как ветер шелестит в листьях. В эту эпоху, когда всё происходит быстро, само замедление уже является формой сопротивления. Сопротивления тому, что лишает нас способности судить, сопротивления тому, что превращает нас в муравьёв.

Помню, как однажды я побывал в маленьком городке, где стоял старый мост, камни которого были отшлифованы до гладкости. Я стоял на мосту, смотрел на воду внизу и думал: сколько людей прошло по этому мосту? Куда ушли все те, кто по нему проходил? Где хранятся их истории? Я стоял там очень долго, до самого заката. В тот момент мне показалось, что я понял, что такое красота. Не та красота, которую придумали дизайнеры, не та, которую рекламируют, а та, что пришла сама собой, с отпечатками времени.

Позже я уехал из того городка и больше туда не возвращался. Но тот мост, те камни, та вода навсегда остались в моём сердце. Я знаю, что, возможно, больше никогда не найду такой красоты. Ведь тот мост, возможно, уже отреставрировали, возможно, уже снесли, а может, он превратился в туристическую достопримечательность. Но я не жалею, потому что когда-то я испытал эту красоту.

Обсуждать всё это с молодыми людьми, наверное, всё-таки имеет смысл. Ведь ваше поколение живёт в эпоху, окружённую фальшивой красотой. Многое из того, что вы видите, слышите и ощущаете, — ложь. Но у вас ещё есть шанс открыть для себя настоящие ценности, если только вы захотите замедлить темп, научитесь сомневаться и будете воспринимать мир сердцем. Помните: настоящая красота — это не то, что красиво упаковано, а то, на чём остались следы времени. Возможно, это неидеально, неаккуратно, неброско, но это настоящее.

Как те старые дома, те старые улицы, те забытые уголки. Возможно, они уже пришли в упадок, возможно, уже исчезли, но когда-то они действительно существовали. И всё, что мы можем сделать, — это запомнить их облик и те чувства, которые они в нас пробуждали, пока они не исчезли. Ведь память — это иногда единственное оружие против забвения.

Глава 11. Выбор Гамлета: размышления между жизнью и смертью

Я побывал во многих городах Европы и Америки. Но самым удивительным для меня оказался небольшой городок, название которого я не помню, на севере Италии, недалеко от границы со Швейцарией. В том месте не было никаких достопримечательностей, только одна узкая старинная улочка, по обеим сторонам которой стояли кривые дома, словно пьяные, но на каждом висели яркие корзины с цветами. Я сел в кафе на углу, заказал чашку кофе, настолько крепкого, что он казался горьким, и задумчиво смотрел на колокольню церкви напротив. Колокол на колокольне сломался, стрелки навсегда остановились на 3:17. Я спросил хозяина, почему бы его не починить? Хозяин — полный мужчина средних лет — вытер барную стойку и ответил: «Зачем его чинить? Он остановился, чтобы напоминать нам, что время тоже умирает».

Эти слова заставили меня долго размышлять. Время тоже умирает. Так что же: жить или умереть? Вот в чём вопрос.

В молодости, когда мне было около двадцати пяти-шести лет, я преподавал в одном университете на юге. Это был небольшой городок, со всех сторон окруженный горами, с влажным воздухом и летом, от жары которого кружилась голова. Я жил на верхнем этаже старого дома, из окна которого открывался вид на реку с мутной водой, по которой плыл всевозможный мусор. Каждый вечер я сидел у окна, смотрел на эту реку и думал не об академических проблемах, а о весьма прозаическом вопросе: стоит ли мне оставаться здесь?

В то время у меня был коллега по фамилии Чжан, он был старше меня на десять лет и преподавал древнюю литературу. Он был очень эрудирован, мог наизусть цитировать целые тома «Выбора литературных произведений» и никогда не пользовался конспектами на лекциях. Но у него был один недостаток: он любил выпивать, причем пил много, а когда выпивал много, начинал плакать. Однажды, напившись, он взял меня за руку и спросил: «Знаешь, почему я остаюсь здесь?» Я ответил, что не знаю. Он сказал: «Потому что я боюсь». «Чего боишься?» «Боюсь, что, уехав отсюда, я обнаружу, что и в другом месте мне не удастся жить полноценно». Сказав это, он снова разрыдался.

Тогда мне было его очень жаль. Сейчас, когда я об этом думаю, понимаю, что на самом деле я был точно таким же. Мы все колеблемся между жизнью и смертью — не физической, а духовной. Выбрать ли стабильную, но скучную работу, или рискнуть и пойти за своей мечтой? Принять реальность или держаться за иллюзии? Эти вопросы кажутся простыми, но на самом деле от них зависит жизнь и смерть.

Позже я наконец уехал из того университета. Это было в 1986 году, мне было двадцать пять лет, я только что закончил учебу и сразу же принял это решение. Я уехал в Пекин, снял подвал без окон, где даже днём приходилось включать свет. Я работал редактором в одном журнале, зарплата была очень низкой, но зато я мог общаться с самыми разными людьми и сталкиваться с самыми разными событиями. В то время культурная среда Пекина была очень активной: люди собирались вместе, обсуждали литературу, философию, политику — говорили обо всём и могли подвергать сомнению всё что угодно. Мне казалось, будто я выпрыгнул из колодца и увидел небо. Но вскоре я обнаружил, что и над этим небом висят чёрные тучи.

Однажды я пошла на вечеринку в дом одного пожилого господина. Он занимался исследованием западной философии, и его дом был завален книгами — они лежали даже на диване. Он заварил нам чай из очень дешёвого чая, который давал чёрный настой и имел горьковатый привкус. Он спросил нас: «Как вы думаете, чего больше всего боятся интеллектуалы?» Все заговорили в один голос: кто-то сказал, что бедности, кто-то — одиночества, а кто-то — того, что о них забудут. Пожилой господин покачал головой и сказал: «Ничего из этого. Больше всего интеллектуалы боятся жить в эпоху, когда не нужно думать».