Финансист

Хотя, странно, к тому времени он получил уже немало уроков: в кооперативе, в политике. Он уже знал людей понимал, что стоит оступиться, ошибиться, попасть в беду, показать слабину – и все, тебя тут же бросят, или хуже – растопчут, и никто не протянет руки. Он знал, что люди эгоистичны и своекорыстны, но – пока это его не тревожило; это темное знание было безмолвно и абстрактно, он полон был энергии и оптимизма. Это тогда – или потом? – он вычислил: если бизнес – идея правильная, удачная – все работает на тебя, все легко организуется; если же нет – никаких усилий не хватит.

В те дни он поверил в судьбу, в предназначение, в империю, которую он должен создать. Он казался себе капитаном на мостике, который вовремя поворачивает руль. Вокруг были рифы, но корабль несся вперед.

Странно даже, но это восторженное, он рассматривал их, как под микроскопом. Видел и – все равно ошибался. Считал себя скептиком, а оказался идеалистом. Лишь много позже он догадался, что видел в других себя, свое. А они были совсем другие… Хуже, лживей…

Одним из тех, кого Игорь тогда прочитал, будто книгу, был Владимир Александрович Хвоинский, тот самый, кого Игорь водил смотреть квартиру и который чуть позже сосватал ему Гарант». Игорь не сразу, но довольно скоро понял, что этот скучный, невзрачный, занудливый и жадный человечек с вечным потертым портфельчиком, в вязаной шапочке с помпончиком, делавшим его похожим на Буратино, с остренькими, крысиными чертами лица, но с обширными связями, в прошлом то ли референт какого-0то важного лица, то ли сотрудник хозу144 ЦК, сам он как-то проговорился, что работал у Кручины145, но это мог быть блеф. Хвоинский вообще любил блефовать и ни одному его слову нельзя было верить, наверняка бывший сексот, словом, мерзкий тип с сомнительным прошлым и сильно скрытым от глаз настоящим, за тридцать сребреников готовый продать родную мать, который успешно занимался всем сразу: посредничеством, оффшорами, подделкой документов, расселением квартир и выселением алкоголиков – все это Игорь узнавал постепенно, так что скоро понял, что этому человеку нельзя доверять ни на копейку, но, с другой стороны, это был человек исключительно полезный и изобретательный, умевший быть нужным. Он не был у Игоря кредитором, но, пожалуй, посредником. На договоры он всегда приводил людей не просто так, но за хороший откат, а до того долго и нудно торговался, так что Игорь в конце концов уступал: у него никогда не хватало терпения спорить с Хвоинским. Игорь долго не догадывался, но, как известно, все тайное раньше или позже становится явным – так вот, потом уже, когда все рухнуло, он узнал, что Хвоинский умудрялся брать откаты и с другой стороны.

Летом уже или осенью, когда Игорю самому пришлось скрываться от кредиторов, он встретил на Красной площади гендиректора строительной фирмы «Москворечье» Филатова, которого в свое время привел в «Кредитную контору» Хвоинский. Филатов был настырный и, казалось Игорю, грубый мужик, несколько раз он грозился по телефону подать в суд и отнести заявление в прокуратуру, а тут – лицом к лицу. Филатов, видно, прочел испуг у Игоря на лице.

- Не пугайтесь, - добродушно усмехнулся Филатов, - я только что уволился. Деньги не мои, акционеров, мне теперь все равно.

- Да, - подхватил Игорь, - время такое. Я не нарочно. Рэкет. Меня чуть нет убили.

- Да, рэкет, в стране бардак, милиция хуже бандитов, - Филатов говорил вполне дружелюбно. – Какой тут бизнес? Этот сволочь меня тоже отвел в «Гарант».

- Хвоинский?

- Он самый, кто же еще?

- Тогда все ясно.

- Страховщики ёб..ные, из-за них шею сломал. Поймаю этого сукиного сына, ноги переломаю. Я ведь борец. Мастер спорта, - мурашки пробежали у Игоря по спине, он только сейчас обратил внимание, что Филатов могуч, как дуб, наверняка тяжеловес. – Я вот что хотел спросить6 он ведь знал про «Гарант»?

- Да, должен был знать.

- Брал он с вас откат? Много?

Скрывать Игорю было уже не нужно.

- Брал. Десять процентов.

- Вот сукин сын, - Филатов возмущенно затряс бородой. – Как щенят развел. Он же и с меня брал. И тоже десять процентов. Поймаю, суку, живого места не оставлю.

Но это год почти спустя. А началось все – не сближение, но сотрудничество, тесное довольно, с художницы Анастасии. Игорь, впрочем, видел ее только раз.

Среди многих планов Игоря было и заняться недвижимостью. Он еще не знал как, - про Лену со Светой он забыл и они о себе не напоминали, - а тут позвонил Хвоинский. Этот тип всегда словно чувствовал, о чем думает Игорь. Так совпадало, или особый талант, бог весть, но что-то было в нем от гипнотизера, умел внушать тихим своим, казалось, без всяких эмоций, голосом. Идеи в нем бурлили постоянно, и все гадкие, кидальные. Одни деньги были на уме. Вот он и сообщил, что его знакомая хочет взять кредит под залог квартиры. Что знакомая – это оказалась туфта, но – приятная женщина, сексапильная, Игорю она понравилась, лет тридцати, экзальтированная немного, художница. Картины ее висели тут же в двух комнатной квартире, казались ученическими, подражательными – пуантилизм, что ли, напоминали Сёре, а иногда Сислея, такие же прозрачные, трепетные пейзажи, казалось даже, что писали их два совсем разных человека. Вот ей-то, художнице – кисти и краски стояли на столике в углу – и требовались срочно деньги. Зачем Игорь так и не понял, объясняла она довольно сбивчиво, робко и с вызовом в одно и то же время, мол, какое-то дело, гарантия стопроцентная, к тому же ей помогут друзья, за два месяца она обещала обернуться. Но видно было, что она сама не уверена. И очень уж легко соглашалась передать в залог квартиру. Словно в омут собиралась броситься вниз головой.

Они пили чай, когда кто-то позвонил по телефону. Художница – да художница ли она была? – вышла в другую комнату и что-то лепетала, слышно было плохо, но Игорь догадался, что этот кто-то наседает на нее и требует деньги. Впрочем, он мог ошибиться.

Игорь отказался сразу – понял, перед ним прожектерка. Такую бы на руках носить, а не выкидывать из квартиры. Что-то было в ней волнующее, беззащитное, трогательное…

Она уговаривала долго, едва не расплакалась, лицо ее сало обиженным, но он не уступил. Краем глаза Игорь смотрел на Хвоинского: тот сидел молча, с безразличным выражением на лице. Игорь, между тем, зол был на Хвоинского: по дороге к Анастасии, как всегда, Владимир Александрович запросил откат, целых двадцать процентов от прибыли. Правда, пообещал взять выселение на себя. Вот это и переполнило чашу: этот тип хотел зарабатывать, ничем не рискуя, за его, Игоря, счет.

- «Прямо Гобсек. Или как старуха-процентщица», - Игорь уже начинал прозревать. Странно, но сомнения относительно «Гаранта» у него не возникали ни разу.

Игорь скоро забыл Анастасию. Она ведь – деталь в калейдоскопе, который все быстрее мелькал. Только через полгода спросил случайно у Хвоинского. Думал, тот потерял ее из вида. Но оказалось: Хвоинский выдал кредит. Пятьдесят процентов за месяц.

- Она так и не вернула, - сознался Владимир Александрович. – пришлось выселить из квартиры.

- Как? Бандитов позвали?

- Нет. Она сама. Честная оказалась. Я ведь переоформил квартиру на себя.

- «Гобсек», - вспомнил Игорь.

- И куда она? К своему?

- Это ее проблемы. За любовь надо платить, - усмехнулся Владимир Александрович. В этот момент Игорю показалось, что он очень похож на большую, злобную крысу.

- Зачем ей понадобились деньги, не знаете?

- Как же… Любовник у нее продулся в карты.

- Хотел бы я, чтобы меня так любили… Романтическая натура», – подумал Игорь.

- Он оказался связан с бандитами. Или сам бандит.

- И вы это знали?

- Да какая разница? Деньги не пахнут…

- Красивая женщина. Жалко.

- За ишачий хрен… Дура, - зло сказал Хвоинский.

- Завидуете? – спросил Игорь.

- Чему завидовать? – не понял Хвоинский. – От любви до панели обычно один шаг. Видел я таких…

- «Пошляк», - с неприязнью подумал Игорь.

Между тем, недели не прошло после похода к Анастасии, как у вездесущего Хвоинского появился новый вариант. Опять квартира. Только на сей раз продавали цыгане. Впрочем, еще прежде, чем Игорь узнал про цыган – он и не догадывался еще, что это значит, - Хвоинский снова попросил двадцатипятипроцентный откат. Так что смотреть квартиру Игорь пришел злой.

В этот раз Хвоинский совершил очень грубую для посредника ошибку: привел Игоря к цыганам домой. Не учел, что у цыган большие дружные семьи и все понимают друг друга с полслова. А если нужно, говорят на своем языке. Показ в тот день не состоялся, у цыган почему-то не оказалось ключа, Хвоинский задержался у них – судя по всему, он давно знал этих цыган, - а Игорь вышел во двор. И, едва вышел, его догнал молодой цыган Рома, лет двадцати, вероятно племянник, и сунул записку с номером телефона.

- Позвони попозже, разбитно подмигнул Рома, будто знакомы они были сто лет и будто Игорь не был его лет на двадцать пять старше. – На хрен он нам нужен! Жадный как фраер, аж трясется весь.

Квартиру Игорю удалось посмотреть на следующий день. Она оказалась четырехкомнатная, над аркой, такие редко встречались в Москве – цыгане вывозили в Крым многодетное, дурное, сильно пьющее семейство. Действительно ли в Крым, об этом, наученный опытом, Игорь задумался много позже, тогда же, в девяносто втором, ему ничего не показалось подозрительным. Приватизация только начиналась, это была первая ласточка, если не считать квартиру, которую он купил у Стеной, Игорь был еще совсем зеленый. Совок. Он даже не проверил как следует документы, - ни прописку, ни опеку – да он еще и не слышал про опеку. Волновало его другое: как передавать деньги, ведь банковских ячеек еще не существовало. Никогда даже не догадывался, что это такое. Только года через два первые ячейки появились в «МЕНАТЕПЕ». И еще – чтобы уехали прежние жильцы. А выпишутся, не выпишутся – он, как хозяин, пойдет в ЖЭК. Право собственности немного выше. Что могут не выписать, не приходило ему в голову.

Между тем квартира была уже переоформлена на мать цыганского семейства, Марину.

- Посидим, попьем водку, посовокупляемся, и все будет ладненько, пообещала она. – Как только зарегистрируем договор, так в тот же день их отправим. У нас все схвачено. Ты не бойся.

- А раньше отправить нельзя? – заволновался Игорь.

- А деньги? Надо вещи малой скоростью, и их самих. Продукты на дорогу, водку, чтобы не передумали. И денег дать. С ними поедет наш человек.

- Хорошо, - согласился Игорь. – Только я возьму охрану.

- Берите, - пожала плечами Марина. – Если охота тратить деньги.

Для охраны Игорь пригласил Луцкова. Тот раньше служил в милиции, а теперь занимался выбиванием долгов. Из-за долгов Игорю по рекомендации Людмилы недавно пришлось пойти на фирму «Бадигард», там и рекомендовали Андрея Андреевича.

Луцков был огромный, жирный, хитрый, льстивый человек. На сделку к нотариусу он привез в микроавтобусе аж шесть человек в камуфляже.

- Это очень опасно, с цыганами, уверял он, вытирая платком пот с лица, - никакие деньги не захочешь. От них чего хочешь можно ждать. Только недавно трех человек убили. Тоже из-за квартиры. Мы при полной выкладке, с рацией, с оружием, все ребята афганцы, - ребята и правда выглядели очень внушительно, особенно один, Евсей, странноватый человек с расплющенным носом, низким лбом, с электрошокером и огромными ручищами.

- Его как-то на объекте бабы ночью увидели и все, как одна, попадали в обморок, - похвастался Луцков. – Я его специально беру. Долги тут же отдают.

В государственной нотариальной конторе оказалось столпотворение до одури, - присесть негде, по узкому коридору не пройти, не наступив на чьи-нибудь ноги, единственный вентилятор не работал; нотариусов было трое, но только одна машинистка, сухая как жердь, костлявая старушка с перманентом, она не брала взяток и постоянно срывалась на крик, - строчила как из пулемета на своем «Ундервуде», нотариусы проверяли, секретарши бегали, по многу раз исправляли ошибки, но те незаметно прятались – в «Мосприватизации» их обычно обнаруживали снова, - и так по нескольку раз приходилось мчаться через весь город, стоять в пробках, сделки растягивались на несколько мучительных, без отдыха, дней…

- И в этот раз, как всегда, освободились от нотариуса только к обеду, спешно уселись в микроавтобус, но цыгане закапризничали:

- А зелень? – цыган Илларион, он же Василий, не спешил садиться в свою битую-перебитую «Волгу». – Без зелени не поеду.

- После «Мосприватизации», - Игорь был на пределе. Бойцы сидели рядом, черт знает, чего от них ждать.

- Всего шестнадцать тысяч грин. Считай, задаром отдали, - кипятился Илларион.

Игорь вопросительно посмотрел на Луцкова.

- Вот как делаем, - скомандовал тот. Деньги в сумочку и отдаем Марине. А ее со мной одним наручником и сюда. А ты сзади на своей шпонке146.

Илларион выругался, но согласился. Выяснять отношения было некогда.

В «Мосприватизации» очередь оказалась еще хлеще, разве что по головам не ходили. Тут бы точно стоять дня два – и тогда неясно, кто должен хранить документы, - но у Иллариона обнаружились связи. Отдали сто долларов сотруднице и перед самым закрытием на договоре стояла печать. Теперь требовалось отстегнуть наручник, но от напряжения Марина грохнулась в обморок. На руках луцковская гвардия вынесла ее на воздух. Только там она пришла в себя.

- Я в обморок упала от страха, а он, оказывается, боялся больше меня, - глядя на Игоря, она засмеялась. – Аж в голове ломит. В следующий раз обходились без охраны. Они как наперсточники… в самом деле… - «Да, пожалуй, - согласился про себя Игорь. – Я ведь ни за что, ни про что отстегнул им пятьсот долларов.

Как ни странно, когда два дня спустя Игорь приехал проверить квартиру, она действительно оказалась пуста. Илларион с Мариной принесли даже выписку из домовой книги. Судя по бумагам, бывшие жильцы в самом деле уехали в Крым.

С этими цыганами Игорь потом работал долго.

Хвоинский, вот ведь чертов экстрасенс, тотчас догадался, что Игорь его обошел. Он не обиделся. «Обижаются только дураки. Бизнес есть бизнес. Не кинешь ты, кинут тебя», - но это в другой раз. Так вот, Хвоинский не только узнал, он еще и покупателя нашел на эту квартиру. Не за просто так, заработал пятьсот долларов. Игорь не сомневался: взял еще и с другой стороны.

Поначалу Игорь не хотел продавать.

Сделка, между тем, прошла очень легко. Не пришлось даже ехать – ни к нотариусу, ни в «Мосприватизацию». Покупатель был бизнесмен, связанный с мэрией; все оформление он взял на себя. В детском садике, превращенном в офис, Игорь только передал документы и доверенность на продажу и получил деньги. С ним были только Хвоинский – тот пришел за своей долей – и новый охранник Сергей.

Единственное, что запомнилось: вместо двадцати пяти тысяч долларов он получил немецкие марки. Потом он пожалеет, что согласился, но – через несколько месяцев. Пока он был доволен…

Глава 11

Больше всего приходилось Игорю работать с заемщиками. Он пытался подолгу беседовать с каждым, угадывать: честный, не честный? Вернет, не вернет? Чем дышат, что думают, в чем состоит их бизнес? Кем были раньше? Что их ждет?

Иногда он думал, что это у него наследственное. Ростовщичество – еврейский бизнес, средневековый. Евреи много чаще других становились банкирами. Он догадывался, что ростовщичество – бизнес опасный, рисковый. Не оттого ли евреев так часто убивали, изгоняли, преследовали? Не в этом ли корни мрачных средневековых наветов и мифов?

- «Однако, как они, эти средневековые ростовщики, - нередко думал Игорь, - обеспечивали возвраты кредитов? Ведь у них не было ни полиции, ни страховой компании, и суды едва ли принимали их жалобы. Этого он не знал, не догадывался. История, словно тонкая нитка, обрывалась.

Но, возможно, у тех, средневековых евреев-ростовщиков, имелось знание, которое его предки давно утеряли. Или – люди были другие, богобоязненные? Но нет, люди едва ли…

Не то, что заемщики были очень интересные люди, совсем нет, все они были новоявленные бизнесмены средней руки, иногда мелочь, что-то где-то покупали, перепродавали, ловчили, крутились. Вчерашние инженеры, студенты, мелкие служащие, военные, рабочие, фармацевтики. Будущий средний класс. Новые русские. Но не крутые кооператоры. Эти только учились на буржуев…

Хотя, какие там буржуа – совки, сорванные с насиженных мест. Хитроватые, ушловатые, себе на уме. Игорь не был психологом: о н и оставались для него тайной. Отвечали гладко, показывали документы, в прожектах все выглядело замечательно. Скоро Игорь махнул рукой: «Гарант ведь ставит аваль». К тому же большинство этих заемщиков присылала страховая компания. Олег Васильевич всякий раз божился: «нормальные люди, мы с ними давно работаем». Игорь пытался расспрашивать, как они вышли на страховую компанию, давно ли знают Олега Васильевича с Аверьяновым? Те начинали мяться. Он мог бы заподозрить. Но – выбора не было и у него. Тем – требовались деньги, ему – проценты. Вечная карусель.

Первые, Олег и Петя Кораблев, были с биржи. Олег – книгочей, торговал где-то книгами, бывший студент, фарцевал самиздатом, вылетел из института, попавшись на Библии, всегда неопрятный, в потертой курточке, на голове ералаш, носки, похоже, он не менял месяцами, близорукие глаза за толстыми стеклами смотрели честно и даже наивно. Олег явно никуда не собирался сбегать, напротив, приходил регулярно. Его словно магнитом притягивало к Игорю. Он будто хотел прислониться, искал защиты. Довольно странный тип: книготорговля приносила ему одни убытки. У Игоря он стеснялся спросить, но у других стрелял – то сигаретки, то мелкие деньги.

Вскоре выяснилось, что кредит Олег взял не только у Игоря. Как-то он привел за собой хвост, наглого детину лет двадцати пяти. Тот без стука вошел в кабинет, таща за собой Олега. Олег, потупившись и вжав в голову в плечи, продолжал стоять, тот же, второй, наглый, на две головы выше маленького Олега, развалился в кресле, не спросясь.

- Ты давал ему деньги? Много он тебе должен? – развязно спросил этот, то ли кредитор, то ли рэкетир.

- А ты кто? Почему я должен с тобой разговаривать? Так не входят в чужой офис, - Игорь терпеть не мог хамов.

- А по морде не хочешь? – спросил хам. – Если не станешь разговаривать.

Давно следовало позаботиться об охране. Драка с дылдой не предвещала ничего хорошего.

- Да, должен. Пятьсот тысяч, - неохотно сообщил Игорь. – Вам тоже?

- А это где? Брусок этот, сплав? Ты что же, сразу и вексель и залог? Это не по правилам, - дылда глазами обшарил кабинет.

Ясно было, что Олег выложил этому типу все. И кто его тянул за язык? Дурак, он и есть дурак. Впрочем, и Игорь. Не нужно было з в о н и т ь Олегу.

История эта, с бруском, тянулась довольно долго. По рекомендации Сырцова Игорь обратился к Валерию Карни. Тот согласился за пятую часть цены и – целый месяц «решали вопрос»: забивали стрелки, выясняли отношения, ловили Липского и вот, только несколько дней назад привезли.

К удивлению Игоря у Валерия Карни оказались веселые, симпатичные, совсем не бандитского вида ребята.

- Что-то у вас вид очень цивилизованный? – не скрыл изумление Игорь.

- Без цепей, что ли, и наколок на пальцах? – засмеялся Валерий. – Так у меня студенты. Подрабатывают ребята. Этот ваш Липский вместо того, чтобы сразу отдать брусок, сначала морду воротил, потом вызвал каких-то недоумков, потом наложил в штаны и стал прятаться. Влетел тысяч на восемьдесят. Думаете, этот металлолом столько стоит?

- Тысяч пятьсот. Хотя, кто его точно знает? Экспертизу не делали. – Да какая там температура? Себе дороже. Может, отвести прямо на свалку? Покупатель хоть есть?

Покупателя, увы, не было, и Игорь не знал, где его искать. Он позвонил на завод полиметаллов, хотел уточнить, сколько стоит свердлитовый сплав, но там ответили, что такого сплава не существует в природе.

- «А сколько стоит экспертиза?» - «Пятьсот тысяч».

Игорь пару раз дал объявления в «Из рук в руки», но никто не откликнулся. Тогда он попросил отнести этот брусок в бухгалтерию и спрятать под стол подальше от глаз. И вот теперь этот.

- На складе, - неохотно сказал Игорь.

- Ладно, я всегда успею, - дылда поднялся.

- «Фиг тебе, - подумал Игорь. – Это ты сейчас такой храбрый. Против охраны по-другому запоешь».

Наглый ушел, громко хлопнув дверью. Игорь набросился на понуро стоящего Олега.

- Зачем ты его привел? Это рэкетир или ты и ему задолжал? – Олег стоял потупившись. По его молчанию Игорь понял: задолжал.

- Что будем делать с твоим сплавом? Ты хоть ищешь покупателя?

Олег продолжал молчать, словно провинившийся школьник.

- Слушай, зачем ты его купил? – не выдержал Игорь. – Мне что, по серьезному взяться за тебя? Собираешься возвращать долг, или придется из тебя выбивать? – Не знаю, робко сказал Олег. – А вы зачем дали кредит? – Я не знал, что ты такой дурак, - зло сказал Игорь. В дураках, однако, оказывался вовсе не Олег, взять с того было нечего, а сам Игорь. Олег так и не вернул долг, Игорю пришлось опротестовать у нотариуса вексель – он успел проскочить, потому что вскоре протесты векселей за очень большие деньги монопулировала 1-я Государственная нотариальная контора – и ехать в «Роспотребрезерв» к Сырцову.

- У нас нехорошие дела. Влипли мы с этой биржей, как кур в ощип, - мрачно сообщил Сырцов. – Сейчас не можем погасить вексель. Потерпите пару месяцев.

- Это же вексель, - возмутился Игорь, - по закону положено в тот же день.

- Да какой закон в нашей стране? - вскричал Сырцов. – Вы посмотрите на президента. А на парламент! Тупые рожи! А вице! Никто не платит, налоги не собирают, все всех кидают… Законы для порядочных людей, а тут… - он замахал руками. – Давайте так: через два месяца. А нет – суд! Только пока будем судиться, нас признают банкротами.

Игорь испугался. Он никогда не видел Сырцова таким. Обычно это был спокойный, рассудительный человек.

- Хорошо. Ровно через два месяца.

В феврале «Роспотребрезерв» действительно заплатил. Это было удивительно, потому что страховая компания действительно обанкротилась.

Тогда же, в феврале, от Сырцова Игорь узнал про Петю Кораблева.

С тех пор, как «Кредитная контора «Полтавский» переехал на Кирпичную улицу, Игорь видел его только однажды. Но несколько раз он звонил на биржу в кредитный отдел: там сообщали, что с Петей все в порядке, что торговля у него идет весело и поводов для беспокойства нет никаких. Напротив, он взял новые кредиты и расширил торговлю. Настоящий вундеркинд. Недавно про него даже писали в «Коммерсанте»: вот, мол, настоящий новый русский, за год сделал свои миллионы. Вчера – студент, сегодня – миллионер, на которого работают десятки людей. Сегодня у него один магазин в Волгограде, завтра будут десятки по всей стране. Такие люди, как Петр Кораблев, и поднимут страну. Журналист балагурил: «Ленинский лозунг «учитель торговать» реализовали совсем не комсомольцы, а новые русские комсомольского возраста, которых ни за какие коврижки не заманишь в комсомол. Вот ведь как промахнулся старик».

Честно сказать, Игорь начинал беспокоиться: а ну как не придет и не вернет кредит? Он же, как ветер в поле, где его тогда искать? И – кто станет искать? Валерий Кария вскоре отказался после того случая. Его студенты теперь занимались скупкой приватизационных чеков и охраняли собственный обменник. Луцков? Но это встанет дороже, чем кредит.

Однако в начале декабря, когда наступил срок возврата денег, Петя приехал на Кирпичную улицу.

- А, знаменитый негоциант. Ну что, принес деньги?

- Нет, не принес, - огорошил Кораблев. – Хочу переоформить на полгода. А если можно, то и еще взять.

- Я спрашивал на бирже: говорят, дела идут хорошо. И в «Коммерсанте» пишут.

Ты вроде на МИБе брал еще один кредит?

- Брал. – Петя потупился.

- Так зачем тебе опять? У тебя же реализация.

- Ну, все равно. Деньги лишними не бывают.

- Вот именно. Я не даю деньги иногородним. Где я потом тебя искать буду? В тот раз меня на бирже уговорили.

- Тогда хоть продлите старый, - попросил Петя.

- Какие-нибудь неприятности?

- Да нет, все нормально.

Игорь так и не вытянул из него. Заподозрил неладное, но кредит продлил. Другого выхода не было.

Срок нового кредитного соглашения истекал в мае, а в феврале Сырцов рассказал Игорю, что Петя Кораблев повесился. А может, повесили. Набрал кучу кредитов, сорил деньгами и и один кредит не вернул. Кредиторы стали за ним бегать, обратились к бандитам, те взяли в заложники его мать. А может они же и разграбили. Никто не стал разбираться. Вот тогда МИБ и предъявил документы и потребовал вернуть все кредиты с процентами от страховой компании, как авалиста.

- Влипли мы с этим чертовым МИБом. Жадность подвела, - посетовал Сырцов. – Хотя, если разобраться, тут типичный форс-мажор.