Закон долга

Она ушла. А я ещё несколько секунд смотрел ей вслед. Я смотрел, как она уходит — маленькая, аккуратная, золотая среди чужих голосов и взглядов.

Я сделал глоток из бокала, который взял со столика и вдруг понял: вкус тот же. Кислый. Я предупреждал.

Где-то в другом конце зала раздался смех. Музыка стала громче. Мир продолжил вращаться, как ни в чём не бывало. Я понял, что задержался, слишком поздно. Музыка сменилась, бокал в моей руке оказался пустым, а я всё ещё стоял там же — в углу зала, где больше не было ни золотого платья, ни тихого голоса, ни зелёных глаз.

— Ты решил здесь поселиться?

Я даже не вздрогнул. Этот голос невозможно перепутать.

— Думаю, арендовать угол, — хмыкнул я. — Вид хороший. Люди мерзкие.

Даниэль встал рядом, скрестив руки. Его взгляд скользнул туда же, куда мой смотрел минуту назад.

— А я думал, ты просто охраняешь стену, — лениво бросил он. — Пока справляешься?

— Не жалуется.

Даниэль усмехнулся.

— Обычно ты задерживаешься только там, где есть либо драка, либо постель.

Я скосил на него взгляд.

— Сегодня без драки. И без постели.

Он приподнял бровь.

— Значит, что-то новенькое.

Я забрал с подноса очередной бокал.

— Сегодня решил разнообразить программу.

— Вижу

Я сделал глоток.

— Лучше скажи, как ты держишься?

Я кивнул в сторону зала.

Мирабель стояла рядом с Франческо. Даниэль перевёл взгляд туда же. На его лице ничего не изменилось. Только челюсть напряглась. Я знал, чего ему стоит это спокойствие.

Каждый раз, когда Франческо наклонялся к Мирабель, взгляд Даниэля становился жёстче. Когда тот касался её руки, пальцы Даниэля сжимались так, будто он уже представлял, как ломает их одну за другой.

Но он стоял.

Не двигался.

Потому что знал: сейчас нельзя.

Мы оба знали, чем закончится эта история.

Я знал его план.

Знал, что на свадьбе Франческо получит то, что заслужил. Знал, что Даниэль заберёт Мирабель. И знал, что после этого расплачиваться придётся не только Франческо. Но и ублюдку Риккардо, который решил продать дочь, словно товар.

— Тяжело? — спросил я тихо.

Он не отрывал взгляда от Мирабель.

— Да.

Одно короткое слово. Я усмехнулся без веселья.

— Ещё немного.

Даниэль посмотрел на меня. В его глазах была такая тихая ярость, что мне на секунду стало жаль даже тех, кто пока ещё не понимал, что именно он для них приготовил.

— Я знаю.

Он снова посмотрел на Мирабель. Она стояла рядом с Франческо и старалась улыбаться. И я понял, что именно это причиняло Даниэлю боль сильнее всего. Он мог убить любого человека в этом зале. Мог забрать её прямо сейчас. Но тогда пострадала бы она. Поэтому он терпел. Пока терпел.

— Я убью его, Сантино. Всех их. Тех, кто годами причиняет людям боль. Тех, кто отнимает отцов у сыновей, а у дочерей — право выбора.

Я посмотрел на него.

— Она боится.

Даниэль медленно кивнул.

— Я знаю.

Он говорил тихо. Почти спокойно. От этого становилось только страшнее.

— Они ответят за каждую её слезу.

Я несколько секунд молчал.

— Ты уверен, что выдержишь?

Он усмехнулся.

— Осталось совсем чуть-чуть.

Его взгляд снова остановился на ней.

— Я выдержу всё что угодно, если в конце она будет со мной.

Я ничего не ответил. Просто похлопал его по плечу. Потому что больше ему сейчас ничего не было нужно. Мы оба знали: это только начало.

***

Я заметил Франческо ещё до того, как он подошёл к Мирабель. Сначала он просто оказался рядом. Потом подошёл слишком близко. Я увидел, как она отступила на шаг. Как напряглись её плечи. Как она попыталась улыбнуться, чтобы никто ничего не заметил.

Мои пальцы сами собой сжались. Мерзкий ублюдок. И в ту же секунду я понял, что будет дальше, если Даниэль останется здесь. Не будет крика. Не будет сцены. Не будет предупреждения.

Он просто подойдёт и убьёт его.

Прямо здесь.

При всех.

А потом рухнет всё, что мы так долго выстраивали. Я быстро повернулся к нему.

— Пойдём.

На этот раз он не сопротивлялся. Мы сделали несколько шагов в сторону выхода. Но перед тем, как отвернуться, Даниэль ещё раз посмотрел на неё.

Я видел этот взгляд не первый раз, но сейчас в нём было что-то другое. Не просто ярость — обещание.

Он запомнил всё: каждую её слезу, каждый испуганный взгляд, каждое прикосновение, которое ей пришлось терпеть.

Я отвёл его оттуда.

Я хотел убить этого ублюдка не меньше него, но эта смерть должна была принадлежать Даниэлю. И я собирался проследить, чтобы он получил её.

Просто не сегодня.

Сегодня я должен был сохранить его голову холодной, потому что завтра ему понадобится вся его расчётливость.

А Франческо ещё даже не представлял, что именно ждёт его.

Его приговор уже был вынесен. Просто он пока об этом не знал.

ГЛАВА 5

САНТИНО

Я усилил тренировки.

Каждый день. По несколько часов подряд. До жжения в мышцах, до тяжести в руках, до той приятной усталости, когда мысли наконец становятся тише.

Мне это было нужно.

Не потому, что я не умел справляться с эмоциями. Наоборот. Я слишком хорошо умел их контролировать. В нашем мире вообще не слишком любили разговоры о чувствах. Здесь ценились выдержка, холодная голова и способность не показывать врагу больное место.

Я довольно рано понял простую вещь: если люди знают, что тебе дорого, однажды они обязательно попробуют это отнять.

Поэтому я научился держать при себе всё, что действительно имело значение.

Я смеялся громче остальных. Мог заговорить с любой женщиной. Мог превратить неловкое молчание в смех, а напряжённую ситуацию — в повод заказать ещё один стакан.

Мне нравилось наблюдать за людьми. Особенно за теми, кто считал, что знает меня.

Обычно они видели только то, что я им позволял.

Беспечный.

Самоуверенный.

Иногда невыносимый.

Слишком любящий женщин и слишком не любящий обязательства.

Прекрасный образ.

И главное — удобный.

Пока все думают, что тебе всё безразлично, никто не спрашивает, что ты на самом деле чувствуешь.

Если мне хотелось поговорить — я говорил. Если не хотелось — переводил тему. А если становилось совсем тяжело — тренировался до тех пор, пока тело не начинало требовать отдыха раньше, чем мысли успевали меня догнать.

Простой метод.

Работал безотказно.

По крайней мере, раньше.

После той прогулки с Эммой почему-то стало сложнее. Я сам не понимал, зачем продолжал вспоминать её смех. Не тот осторожный, который она позволяла себе в зале.

Настоящий.

Свободный.

Тот, который услышал только я.

Я сильнее ударил по груше.

Даниэль сейчас жил одной мыслью — Мирабель. Я видел это по нему. Даже когда он молчал, всё его внимание будто оставалось рядом с ней. Она была словно свет, указывавший ему правильный путь.

Он знал, чего хочет. Знал, ради чего готов идти до конца. И эта мысль неожиданно ударила меня сильнее очередного удара.

А я?

У меня было всё, что обычно называют хорошей жизнью.

Деньги. Свобода. Друзья. Работа, в которой я был хорош. Женщины, которые никогда не заставляли меня скучать.

Я мог смеяться, пить, драться, просыпаться в чужой постели и на следующий день снова жить так, будто ничего не произошло.

И меня это устраивало.

По крайней мере, раньше.

Но если однажды всё это закончится… что останется?

Я не знал.

Наверное, впервые в жизни мне стало интересно не то, чего я хочу сейчас, а ради чего вообще хочу жить.

Похоже, мне действительно пора усилить тренировки.

Зал пах железом, потом и злостью. Я любил этот запах. Груша раскачивалась передо мной, и каждый удар возвращал её обратно. Я не выплёскивал ярость. Я её направлял.

***

Краем глаза я заметил Фредо. Он работал рядом, слишком усердно для человека, который просто решил немного потренироваться. Майка прилипла к спине, дыхание сбилось, но он продолжал.

Я остановился.

— Ты когда успел так накачаться? Я тебя на пару дней оставил без присмотра, а ты уже решил меня заменить?

Фредо даже не повернулся.

— Завидуешь?

— Тебе? Конечно. Я всю жизнь мечтал выглядеть как шкаф.

— Сам ты шкаф.

— Осторожнее. Я могу обидеться.

Фредо усмехнулся и продолжил поднимать вес.

— Просто тренируюсь.

— Вижу. Ещё немного — и начнёшь ходить по дому без футболки, чтобы все заметили.

— А ты сейчас что делаешь?

Я посмотрел на себя в зеркало.

— Демонстрирую природное совершенство. Это другое.

— Какое же ты всё-таки придурок.

— Я неповторим.

Он рассмеялся и снова взялся за штангу.

— Скромность явно обошла тебя стороной.

— Да. Её я направил прямиком к тебе.

Фредо всё сильнее стремился доказать, что он уже не ребёнок, которого нужно держать подальше от серьёзных дел. Ему хотелось, чтобы Даниэль видел в нём человека, на которого можно положиться, а не младшего брата, которого нужно защищать.

Я понимал Даниэля. Он просто не хотел признавать, как быстро вырос Фредо.

Ему уже восемнадцать. Посвящение он прошёл ещё в тринадцать и несколько лет провёл рядом с семьёй, постепенно входя в её дела.

Фредо уже успел доказать, что способен выдержать многое. Он быстро соображал, хорошо чувствовал людей и умел держать язык за зубами.

Для нашего мира этого было более чем достаточно.

— Не загоняй себя, — сказал я.

— Я в порядке.

— Ну конечно. А я монах.

Фредо закатил глаза.

— Сантино…

Он поставил вес и вытер лицо полотенцем.

Несколько секунд мы молчали.

— Что случилось?

— Ничего.

— Фредо.

Он вздохнул.

— Я с каждым днём всё больше ужасаюсь тому, через что проходит мой брат. Ты же понимаешь, какой груз ответственности на него свалился?

Я молча смотрел на него.

— Он только занял кресло отца, а уже должен удерживать весь Юг, следить за Западом, разбираться с врагами и одновременно жить с мыслями о том, что убийца нашего отца жив и ходит как ни в чём не бывало. Ты же знаешь лучше меня, что Запад, даже при условии того, что сейчас он под нашим контролем, может вспыхнуть в любой момент?

— Понимаю.

— Я знаю, что первым делом им движет месть. Я знаю Даниэля. Он не отступит, пока не отомстит за нашу кровь.

Фредо сжал полотенце в руках.

— Но я не хочу, чтобы он растворился в этой мести. Чтобы однажды от моего брата остался только холодный Дон Витторе.

Я несколько секунд молчал. Вот теперь я понял, что именно его мучило.

— Даниэль не один, — сказал я.

— Я знаю.

В его голосе не было ни капли сомнения в брате.

— Он по праву сидит в кресле отца, Сантино. Я никогда в этом не сомневался.

Даниэль был именно тем человеком, который должен был возглавить клан Витторе: холодным, расчётливым, достаточно жестоким, когда требовалось, и достаточно умным, чтобы не позволить этой жестокости управлять им.

Проблема была не в том, справится ли он. Проблема была в том, что от него останется после того, как он закончит.

Я подошёл ближе и хлопнул Фредо по плечу.

— Тогда запомни одну вещь, Фредо. Мы не дадим ему пройти через это одному.

Я сделал паузу.

— Он дал клятву. И ты знаешь его: если он решил довести дело до конца, его ничто не остановит.

Мы снова встали у тренажёров.

И, пока продолжали тренировку, я думал о Даниэле. О том, что он сейчас делал. О том, что ему предстояло.

И о том, что Фредо был прав в одном: мы действительно могли его потерять.

Но вслух я этого не сказал.

Некоторые вещи младшему брату знать не нужно.

Пока.

***

После тренировки я поднялся на кухню, открыл холодильник, достал еду, сел прямо так — в пропитанной потом футболке.

Телефон зазвонил.

Валерио.

— Говори, — сказал я, жуя.

— На одном из складов поймали шпионов, — без приветствий. — Следили за поставками. Работали аккуратно.

Я усмехнулся.

— Ты прервал один из самых интимных моментов моей жизни.

— Разберись сам, возьми с собой пару людей. — добавил он. — Главное сделай все без шума.

— Я понял, — ответил я. — Сегодня веселье только начинается.

Я отключился и посмотрел на Фредо.

— Добро пожаловать во взрослую жизнь, сегодня я побуду твоим старшим братом.

Он улыбнулся и кивнул. Мы подъехали к складу глубокой ночью. Внутри уже ждали люди Валерио. Двое мужчин сидели на полу, связанные по рукам. Оба выглядели так, будто уже успели понять, чем закончится эта ночь.

Я остановился перед ними.

— Ну что, господа, — протянул я, — кто-нибудь хочет первым рассказать мне, зачем решил провести вечер на территории Витторе?

Молчание.

Я улыбнулся.

— Хорошо. Люблю, когда люди заставляют меня проявлять фантазию.

Я присел перед одним из них.

— Имя.

Он промолчал.

— Работодатель?

Тишина.

— Любимый цвет?

Фредо хмыкнул.

Я бросил на него взгляд.

— Не мешай. Я устанавливаю контакт.

Один из лазутчиков неожиданно рассмеялся.

— Ты думаешь, что мы тебя боимся?

Я расплылся в улыбке.

— Нет.

Я медленно поднялся.

— Я думаю, вы пока просто не понимаете, чего именно вам стоит бояться.

Я сделал шаг к нему.

— Кто вас прислал?

— Никто.

— Как скучно.

Я уже собирался продолжить, когда второй мужчина резко дёрнулся. Всё произошло за секунду. Он вырвал руку из хватки одного из людей Валерио, схватил нож и метнул его в своего напарника. Лезвие вошло тому в шею. Тот захрипел и повалился набок. На несколько секунд в помещении стало абсолютно тихо. Я медленно повернул голову к убийце.

— Вот это, — произнёс я с восхищением, — я понимаю.

Он тяжело дышал.

— Он бы заговорил.

Я медленно перевёл взгляд на него.

Улыбка сама собой стала шире.

— А ты, значит, не заговоришь? — Какая преданность, — протянул я. — Даже немного трогательно.

Я присел перед ним и взял его руку.

— Но знаешь, что самое забавное? У меня впереди целая ночь, и, поверь мне, ты расскажешь мне всё, начиная с того, как тебя первый раз макнули головой в унитаз.

Он дёрнулся, но двое наших солдат удержали его.

Я достал свой любимый нож.

— Последний раз спрашиваю. Кто вас прислал?

— Я ничего не скажу.

— Хорошо.

Я пожал плечами.

— Тогда начнём с малого.

Я взял его кисть в свою руку и вонзил лезвие прямо между фалангами. Он заорал. Я спокойно вытер нож о платок. Люди вроде него всегда думают, что способны выдержать боль. Проблема в том, что боль — самая простая часть. Гораздо сложнее выдержать ожидание следующего действия.

— Ты ведь считаешь себя сильным?

Молчание.

— Уверенным?

Он смотрел на меня исподлобья.

— Даже немного героем?

Я наклонился к нему.

— Кто вас отправил?

— Я ничего не скажу.

— Конечно, скажешь.

— Нет!

Я рассмеялся.

Он сплюнул кровь мне под ноги.

— Пошёл ты.

Я усмехнулся, схватил его за воротник и заставил поднять голову.

— Ты ведь считаешь себя крепким орешком, да?

Он ничего не ответил.

— Так давай проверим.

Я прижал его руку к полу и одним движением отрезал грёбаную кисть. Его крик ударил по стенам склада. Лужа крови уже начала подступать к моим ногам.

— Ну?

Он задыхался, корчась от боли.

— Рикардо… — выдавил он наконец.

Улыбка медленно вернулась на моё лицо. Вот теперь всё вставало на свои места. Я выпрямился.

— Ну вот.

Я посмотрел на Фредо.

— Я же говорил, что вечер не будет скучным.

Я снова перевёл взгляд на шпиона.

— Кто ещё?

Он назвал несколько имён. Я запомнил каждое. Маршруты. Поставки. Люди. Информация, которую они собирали. Всё складывалось в одну картину. Рикардо уже начал шевелить своими людьми. Значит, он нервничал.

А если нервничал — значит, чувствовал, что теряет контроль.

Я улыбнулся.

— Спасибо.

Он посмотрел на меня с ненавистью.

— За что?

— За то, что сэкономил мне несколько дней.

Я достал нож и вонзил его прямо до рукояти.

— А теперь можешь передать привет своему другу.

Через несколько минут склад снова погрузился в тишину.

Я убрал нож.

— Поехали.

Фредо задержался у двери.

— Грёбаный Рикардо. Я с нетерпением жду момента, когда Даниэль прикончит его.

— Скоро, мой друг, это случится очень скоро.

Фредо усмехнулся.

Вернувшись домой, я быстро принял душ и переоделся. Завтра — тренировка. Мне нужно лично проверить наших солдат. Не потому, что я сомневался в них. Наоборот. Я хотел знать, на что каждый способен, когда всё перестаёт быть просто тренировочным боем в клетке. До свадьбы оставалось совсем немного. Значит, расслабляться не мог никто.

***

К дому Даниэля я приехал на следующий день.

Солнце уже поднялось высоко, заливая фасад тёплым светом. Во дворе царила тишина. Я вышел из машины, поправил пиджак и направился к дому. Сегодня предстояло много работы. А времени становилось всё меньше. У входа меня уже ждал Гаспар — один из капитанов. Увидев меня, он широко улыбнулся.

— Сантино. Чёрт, наконец-то.

— Гаспар. Выглядишь так, будто без меня здесь совсем заскучали.

— Даже не представляешь насколько.

Мы крепко пожали руки.

— Рад тебя видеть.

— Взаимно.

Гаспар кивнул в сторону дома.

— Люди уже внизу. Все двенадцать.

Я затушил сигарету и пошёл внутрь. Я собрал их в нижнем зале. Двенадцать человек стояли полукругом. Я остановился перед ними.

— Завтра вы не солдаты.

Тишина.

— Завтра вы гости.

Я медленно прошёл вдоль строя.

— Кто-то будет в костюме. Кто-то — среди обслуживающего персонала. Кто-то окажется рядом со входом. Кто-то — в саду. Вы будете разговаривать, улыбаться, пить, делать вид, что пришли посмотреть на красивую свадьбу.

Я усмехнулся.

— Но запомните главное: не начинайте первыми. — Пока Даниэль не даст сигнал, вы обычные люди на чужом празднике. Не достаёте оружие. Не провоцируете. Не геройствуете.

Мой взгляд прошёл по каждому лицу.

— Когда всё начнётся, каждый знает, куда двигаться. Никто не ищет приказов в последний момент. Никто не спрашивает, что делать. Вы уже должны это знать.

Гаспар кивнул.

— Мы не можем позволить себе толпу, которая мешает нам работать. Поэтому ваши позиции рассчитаны так, чтобы вы могли двигаться независимо друг от друга. Если начнётся хаос — вы не собираетесь в одну кучу. Вы становитесь тем, чем должны быть.

Я сделал короткую паузу.

— Стеной вокруг своих. Поэтому завтра никто не должен забывать, кто отдаёт приказ.

В зале стало совершенно тихо. Я подошёл ближе, ткнул пальцем в первого:

— Ты — балкон. Визуальный контроль входов. Движение — докладываешь сразу. Даже если это бабушка с сумкой.

— Ты и ты, — я указал на двоих, — кухня и служебные коридоры.

Я посмотрел на Гаспара.

— Пройдёмся по позициям ещё раз.

— Как скажешь.

И снова посмотрел на людей перед собой.

— Если я упаду, — продолжил я спокойно, — Валерио принимает командование. Если упадёт он — Фредо.

Я обвёл их взглядом.

— Никакой паники. Никаких попыток найти меня. Вы продолжаете выполнять задачу.

Короткая пауза.

— Завтра всё может закончиться за несколько минут, а может растянуться на часы. Поэтому каждый из вас должен знать, что делать, даже если рядом больше не останется ни одного знакомого лица.

Я поправил рукав пиджака.

— И последнее. Мы не ищем смерти. Мы пришли закончить дело.

Я прошёлся вдоль строя ещё раз.

— Вы не охраняете стены, не охраняете мебель. Вы охраняете людей.

Мой голос стал тише:

— А значит, завтра каждый из вас отвечает за свой участок так, будто от него зависит вся семья.

Несколько секунд никто не говорил. Потом Гаспар коротко кивнул:

— Всё будет сделано.

— Поэтому я и выбрал вас.

Я развернулся к выходу:

— А теперь идите и сделайте так, чтобы завтра мне было не скучно.

Ну что ж, — пробормотал я. — Посмотрим, кто сегодня решил сыграть с Витторе в рулетку.

И пошёл проверять оружие. Стрельбище было пустым. Я разложил оружие на столе аккуратно, почти педантично. Проверил магазин, затвор, предохранитель. Всё должно работать идеально. Выстрел разрезал воздух. Отдача привычно ударила в плечо. Мишень дёрнулась.

— Всё ещё бьёшь без промаха.

Я не обернулся. Узнал голос сразу.

— Кто-то же должен, — усмехнулся я.

Даниэль встал рядом. В чёрном. Как всегда собранный. Он взял пистолет, прицелился. Выстрел. Идеально.

— Я раньше думал, что знаю, чего хочу.

— Месть?

— Месть была простой.

Он провёл ладонью по затылку.

— Я мог найти виновных, выстроить план, уничтожить каждого, кто стоял между мной и целью.

— А потом появилась она.

Я промолчал.

— И всё стало сложнее.

В голосе Даниэля не было слабости. Только усталость человека, который слишком долго пытался решить то, что нельзя решить силой.

— Я хочу забрать её. Хочу показать ей жизнь, которой она достойна.

Он говорил спокойно, но я слишком хорошо его знал, чтобы не слышать того, что стояло за этими словами.

— Не потому, что она принадлежит мне. И не потому, что я хочу выиграть у него ещё одну партию. Раньше я хотел уничтожить Рикардо за то, что он сделал с моим отцом.

Он покрутил фамильное кольцо на своей руке.

— Теперь я хочу уничтожить его ещё и за то, что он сделал с ней.

Вот теперь всё было понятно. Месть никуда не делась. Просто теперь у неё появилась ещё одна причина.

— Ты влип, мой друг.

На губах Даниэля появилась едва заметная усмешка.

— Похоже на то.

Я хмыкнул.

— Но самое ироничное — это то, что ты можешь пройти этот кровавый путь, который обязательно приведёт тебя к свету, которого ты так заслуживаешь.

Он снова взял оружие.

— Просто теперь мне есть ради кого идти до конца.

И снова выстрелил.

***

Ночь была из тех, что не давят тишиной, а звенят ею. Я сидел на краю стола, перебирая магазин. Патроны щёлкали ровно, без спешки. Валерио стоял у окна и подряд курил сигареты. Он всегда курит, когда погружается в свои мысли слишком глубоко.

Он всегда был умным. Тихим, спокойным и до раздражения рассудительным.

Привык просчитывать каждый свой шаг ещё до того, как сделать первый. Пока я действовал, он уже думал о том, что будет после.

Иногда мне казалось, что в его голове на любой наш поступок существовало ещё пять возможных вариантов развития событий.

— Ты перераспределил людей на южном выходе?

— Да.

— И сам остаёшься рядом с Даниэлем?

— Разумеется.

— Тогда ты понимаешь, что именно там будет самое горячее место?

— На то и рассчитываю. Если Даниэль окажется под огнём, я хочу быть достаточно близко, чтобы первым начать стрельбу.

Валерио кивнул.

— Помнишь, как мы давали клятву, — продолжил я. — Не ему как человеку. Не титулу. — Я коротко выдохнул. — Мы клялись роду. Имени. Тому, что было до нас и будет после.

Он затушил сигарету, раздавив её пальцами.

— Хорошо. Тогда я переставлю людей так, чтобы прикрыть и тебя. Ты понимаешь, что назад дороги не будет?

Я вставил магазин в оружие.

— А она когда-нибудь была?

Несколько секунд мы молчали. Он первым направился к двери. У самого выхода остановился.

— Если что-то случится…

— Не случится.

— Ты даже не знаешь, что я хотел сказать.

— Знаю.

Валерио усмехнулся.

— Самоуверенный ублюдок.

***

Костюм сидел идеально. Чёрный, без излишеств. Такой, в котором удобно не только стоять рядом с Доном, но и падать на пол. Я поправил манжету и ещё раз взглянул в зеркало. Спокойный. Именно таким меня должны были видеть.

На столе лежало оружие. Я проверил всё необходимое без лишней суеты. Не потому, что сомневался. Просто перед серьёзным делом я любил знать, что всё на своём месте.

Сегодня ошибок не будет. Я надел пиджак, поправил воротник и усмехнулся собственному отражению.

— Красив, зараза.

Знал, чем всё может закончиться. И знал ещё кое-что. Даниэль не должен пасть сегодня. Пока я рядом.

— Ну что, Сантино?

Улыбка сама появилась на губах.

— Пора испортить кому-то свадьбу.

Я вышел во двор. У особняка Витторе уже собирались машины. Одна за другой они занимали место у ворот, пока двор не превратился в тихую, организованную систему. Люди прибывали небольшими группами. Сегодня все знали, зачем мы едем.

Фредо появился одним из первых. Чёрный костюм, уверенная походка.

— Неужели ты решил выглядеть прилично? — бросил я.

— Ты тоже мог подготовиться.