Закон долга

Анна Бель

Закон долга

ДИСКЛЕЙМЕР

Данное произведение является художественным вымыслом.

Все персонажи, события, диалоги и описанные ситуации являются результатом авторского воображения.

Любые совпадения с реальными людьми, событиями или организациями случайны.

Книга содержит сцены и темы, которые могут быть эмоционально тяжёлыми или триггерными для некоторых читателей:

• организованная преступность и мафиозная среда;

• насилие и угрозы насилия;

• похищение и незаконное удержание;

• убийства и смерть персонажей;

• кровь, оружие и огнестрельные ранения;

• физическое и психологическое насилие;

• пытки и жестокое обращение;

• шантаж, манипуляции и эмоциональное давление;

• токсичные и контролирующие семейные отношения;

• принудительный брак и брак по расчёту;

• морально неоднозначные персонажи и поступки;

• доминирующая динамика в отношениях;

• сцены сексуального и чувственного характера;

• эмоциональная зависимость;

• травматический опыт и последствия травм;

• смерть близкого человека и переживание утраты;

• ненормативная лексика;

• употребление алкоголя и курение.

Книга предназначена исключительно для взрослой аудитории (18+).

Автор не пропагандирует насилие, преступную деятельность, принуждение, токсичные или деструктивные модели поведения.

Все сложные и противоречивые темы представлены исключительно в рамках художественного сюжета и не являются призывом к подражанию.

Цель произведения — исследование человеческих чувств, морального выбора, власти, ответственности, верности и цены любви в экстремальных обстоятельствах.

Если перечисленные темы могут быть для вас тяжёлыми или нежелательными, пожалуйста, учитывайте это перед началом чтения.

Моё имя — Сантино Готти.

Также меня знают, как бесстрашного друга Даниэля Витторе — Дона всех донов.

Прошло время с тех пор, как власть над Италией окончательно перешла в руки моего брата.

Прошло время с тех пор, как я потерял себя в её глазах.

Мои руки по локоть в крови. Я привык к этому запаху. К боли. К смерти. Я привык выполнять приказы и не задавать вопросов.

Но я никогда не мог подумать, что однажды эта кровь окажется кровью моей любимой женщины.

Я не забуду.

Я не прощу.

Я чуть не умер за своего Дона.

Но я также был готов принять пулю из его руки.

Потому что есть вещи, которые сильнее страха смерти.

Любовь. Долг. Кровь.

И когда тебе приходится выбирать между женщиной, которую ты любишь, и семьёй, которой ты поклялся быть верным, правильного выбора не существует.

Есть только цена.

И я готов её заплатить.

ГЛАВА 1

САНТИНО

Дом Джузеппе был именно таким, какими бывают дома людей, слишком долго пытавшихся доказать окружающим собственную значимость.

Золото, мрамор, хрусталь, картины в тяжёлых рамах. Огромные люстры, отбрасывающие свет на лица людей, которые улыбались друг другу так широко, будто за дверями этого дома не существовало ни долгов, ни крови, ни оружия.

Я остановился у входа, скользнул взглядом по залу и привычно отметил охрану.

Двое у главного входа, ещё один возле лестницы, камеры над дверями. Люди Джузеппе стояли слишком открыто — видимо, хозяин хотел показать гостям, насколько хорошо контролирует собственный дом.

Или хотел, чтобы мы так думали.

В нашем мире никогда нельзя было смотреть только на то, что тебе показывают. Стоило мне войти в зал, как ко мне тут же подошёл один из старых знакомых.

— Сантино! Чёрт, сколько лет!

Я едва успел повернуться, как на моё плечо обрушилась тяжёлая ладонь.

— Не преувеличивай. Мы виделись месяц назад.

— Для человека, который постоянно исчезает, месяц — это много.

— Возможно.

Я усмехнулся.

Мы обменялись несколькими фразами о делах, о порте, о каком-то человеке, который снова задолжал не тем людям, и уже через минуту разговор перетёк в шутки.

Я слушал вполуха. Мой взгляд привычно скользил по залу. Я знал почти каждого. Знал, кто кому должен. Кто с кем приехал. Кто сегодня слишком много выпил. Кто смотрит на меня. Кто пытается понравиться Даниэлю. Последнее, к слову, происходило довольно часто.

Я сделал глоток из фляжки и посмотрел через плечо. Даниэль стоял у дальней стены.

Мой Дон.

Он разговаривал с кем-то из людей Джузеппе, но я видел, что слушает вполуха. Его взгляд постоянно возвращался к залу. Даниэль никогда не расслаблялся полностью. Тем более на чужой территории.

Мы приехали сюда не ради красивого вечера. Для обычных людей подобные встречи были просто приёмами. Для нас — проверкой.

В Италии существовали семьи, которые могли десятилетиями сохранять улыбки на лицах, одновременно мечтая перерезать друг другу горло.

Витторе были одной из них.

И я был частью этой семьи.

Не по крови.

По клятве.

Я перевёл взгляд на зал.

Людей здесь было достаточно, чтобы устроить маленькую войну, если кому-нибудь вдруг вздумается нарушить правила.

Мужчины в дорогих костюмах. Женщины в платьях, стоящих больше, чем некоторые автомобили. Старые фамилии. Новые деньги. Люди, которые хотели казаться важнее, чем были на самом деле.

И несколько тех, кого я предпочёл бы видеть за прицелом.

Одна из девушек поймала мой взгляд и кокетливо улыбнулась. Я ответил ей такой же улыбкой — скорее по привычке, чем из интереса. Когда-то я бы уже через пять минут оказался рядом с ней. Но сегодня мне даже не хотелось допивать свой бокал.

— Ты вообще меня слушаешь? — спросил мужчина рядом.

— Конечно.

— И что я сказал?

Я посмотрел на него.

— Что тебе нужно меньше пить, мой друг.

Он рассмеялся.

Я хотел ответить, но мой взгляд снова ушёл в сторону.

И тогда я увидел её.

Сначала даже не понял, почему мой взгляд остановился. Девушка стояла немного в стороне от остальных. Казалось, что она старалась занимать как можно меньше места.

Рыжие волосы спадали на плечи. Яркие как осень В пальцах она держала бокал, но почти не пила. Время от времени кто-то обращался к ней, и она отвечала тихо, с едва заметной улыбкой.

Я сделал глоток из своей любимой фляжки и

Я должен был пройти мимо. Не прошёл.

— Сантино?

Я не ответил.

— Сантино.

— Что?

— Я спрашиваю, ты меня слушаешь?

Я наконец перевёл взгляд обратно.

— Да.

— Тогда почему смотришь туда?

Я усмехнулся.

— Куда?

Он посмотрел в ту же сторону.

— А-а.

В его голосе появилась улыбка.

— Понятно.

— Мне ничего не понятно.

— Конечно.

Я закатил глаза.

— Рико, твой бокал пустеет, не пора бы тебе обновить его?

Он рассмеялся и отошёл.

Я снова посмотрел на неё. Она как раз повернула голову. Наши взгляды встретились. Всего на секунду. Она тут же отвела глаза, будто ей стало неловко от того, что я вообще её заметил.

Я нахмурился. Странно. Обычно женщины смотрели на меня дольше, а эта — словно испугалась самого факта нашего взгляда.

Она что-то сказала девушке рядом и сделала шаг назад. Я проследил за её движением. Почему? Сам не понял. Мне не нравилось, когда я чего-то не понимал.

— Кто это? — спросил я у проходившего мимо официанта.

Он проследил за моим взглядом.

— Эмма Моретти.

Дочь Алдо Моретти.

Фамилия, которую в нашем мире произносили осторожно. Моретти контролировали Север и не любили, когда кто-то забывал об этом.

Я слышал об Эмме. Тихая дочь. Та, которую редко видели на подобных мероприятиях.

Она не выглядела слабой. Нет. В ней было что-то другое. Она просто привыкла не занимать лишнего пространства.

Девушка стояла у окна, слушая чей-то разговор, и слегка улыбнулась. И в этот момент я подумал: интересно, какая она, когда ей не приходится бояться?

Я сам удивился этой мысли, потому что обычно мне было достаточно знать имя. Но сейчас мне нужно больше.

Мне вдруг стало интересно, какая она, когда ей не приходится следить за каждым своим движением.

Я поправил галстук и направился к ней.

— С таким выражением лица здесь обычно либо ненавидят всех, либо считают минуты до побега — сказал я, останавливаясь рядом.

Она вздрогнула. Совсем чуть-чуть, но я заметил. Медленно повернула голову. Зелёные глаза. Настороженные. Не любопытные. Не кокетливые.

Будто она сначала пыталась понять, опасен ли я, и только потом решить, стоит ли вообще отвечать.

— Простите?

— Я сказал, что вы выглядите так, будто мысленно уже попрощались с этим домом.

Она посмотрела на меня ещё несколько секунд.

— А вы всегда так бестактно разговариваете с людьми, которых видите впервые?

Я усмехнулся.

— Только когда они выглядят так, будто им нужна срочная помощь в виде моей непревзойдённой компании.

Она чуть приподняла бровь.

— Вы ошибаетесь. Я прекрасно провожу время.

— Вы уверены? Потому что мой радар поиска тех, кому нужна помощь, работает безупречно.

— Правда?

— Абсолютно.

Она едва сморщила брови.

— Тогда вам стоит проверить его настройки.

Я рассмеялся.

— Значит, всё-таки признаёте, что мой радар работает?

— Нет. Я признаю, что вы слишком высокого мнения о себе.

Я невольно улыбнулся. Она снова опустила взгляд на свой бокал.

— Для начала, вам следовало бы представиться.

— Справедливое замечание. Сантино Готти.

— Эмма.

— Просто Эмма? — уточнил я.

Она на секунду замялась.

— Эмма Моретти.

Вот теперь стало интересно.

— Моретти… — повторил я.

— И с чего вы решили, что я хочу отсюда уйти?

Я опёрся плечом о стену рядом с окном.

— Не знаю. Может быть, потому что за весь вечер вы ни разу не попытались сделать вид, что вам здесь весело.

— А разве обязательно делать вид?

Я задержал на ней взгляд.

— Нет.

Она подняла глаза.

— Тогда почему вы решили, что мне нужна ваша помощь?

— Я этого не решал.

— Только что вы сказали обратное.

— Я сказал, что вы выглядите так, будто вам нужна компания.

Она чуть нахмурилась.

— А если мне она не нужна?

— Тогда я уйду.

Ответ прозвучал проще, чем я ожидал. Она несколько секунд смотрела на меня. Потом тихо сказала:

— Пока можете остаться.

Я улыбнулся.

— Вот теперь вечер становится интереснее.

— Не обольщайтесь, — ответила она. — Это всего лишь разрешение постоять рядом.

Я тихо рассмеялся.

— Я понял.

Она снова отвернулась к окну. А я остался рядом. Почему-то мне впервые за долгое время не хотелось никуда спешить. Я посмотрел на бокал в её руках.

— Что вы пьёте?

Она опустила взгляд на напиток.

— Не знаю.

— Не знаете?

— Это шампанское, мне его принесли.

Я протянул руку.

— Дайте сюда.

Она посмотрела сначала на мою ладонь, потом на меня.

— Зачем?

— Хочу понять, чем здесь так старательно портят настроение гостям.

Уголок её губ дрогнул.

Но бокал она не отдала.

— Вам обязательно всё проверять самому?

— В большинстве случаев — да.

Не дожидаясь её ответа, я аккуратно забрал бокал из её пальцев. Она удивлённо посмотрела на меня, но ничего не сказала. Я сделал небольшой глоток. И тут же поморщился.

— Фу.

Эмма не выдержала и тихо рассмеялась.

— Что?

Я посмотрел на бокал так, словно он лично меня оскорбил.

— Какая кислятина.

— Вы просто не разбираетесь в напитках.

— Это вообще можно пить?

Она забрала бокал обратно.

— Мне нравится.

— Тогда я начинаю понимать, почему у половины людей в этом доме такие лица.

Она посмотрела на меня с любопытством.

— Какие?

— Будто они только что облизали лимон.

Эмма рассмеялась уже открыто. Я поймал себя на том, что смотрю на неё чуть дольше, чем собирался. Ей шёл смех. Гораздо больше, чем та осторожная улыбка, которую я видел раньше.

— А что пьёте вы? — спросила она.

Я достал из кармана свою фляжку.

— Вот это.

Она посмотрела на неё.

— И что там?

— То, чем люди спасаются от таких напитков.

Она улыбнулась.

— Вы ужасно самоуверенный.

— Мне часто это говорят.

— И вы никогда не думаете, что люди могут ошибаться?

— Очень редко.

Она покачала головой.

— Похоже, мне стоит держаться от вас подальше.

— Поздно.

— Почему?

Я сделал ещё один глоток из своей фляжки.

— Вы уже знаете, что я ужасно самоуверенный. Теперь вам стало интересно узнать, насколько.

Нашу беседу прервал мой друг, мой брат, мой Дон. Даниэль, выглядел разъярённым. Одежда была мокрой — видимо, он стоял под дождём. Когда он приблизился, Эмма заметно напряглась. Репутация Даниэля всегда опережала его самого.

— Нам пора уходить, — сказал он ровно.

Я лениво приподнял бровь.

— Кто-то умер? Или пока только собирается?

— Сантино. Идём.

Как бы мне ни хотелось остаться с таинственно-хмурой незнакомкой, спорить с братом сейчас было плохой идеей.

— До встречи, — сказал я и, усмехнувшись, добавил: — Синьорина, пообещайте, что больше не будете пить эту кислятину.

Эмма наградила меня самым колким взглядом из возможных.

— Я ничего вам не обещаю. Прощайте, синьор Готти.

Она развернулась и направилась в сторону сада. Мне вдруг захотелось предупредить её, что там идёт дождь, но Валерио уже был на пределе, и через минуту мы уехали из особняка.

***

Когда мы вернулись домой, я наконец сорвал с себя галстук. Дом Даниэля встретил нас тишиной, мраком, и тиканьем старинных часов. Прислуга испарялась, стоило нам переступить порог. Я по привычке попытался пофлиртовать с одной из домработниц — и тут же получил тряпкой по плечу, когда наклонился её поцеловать.

Лёгкие женщины — мой выбор. Мне никогда не хотелось разбираться, что у них в голове. Обиделась она или нет — неважно. Любовь? Нет. Некоторые люди созданы для неё. А некоторым лучше даже не думать об этом. Я относился ко вторым. Стоит позволить чувствам взять верх над разумом — и всё. Можно считать, что ты пропал. А я слишком люблю свою свободу, чтобы так легко с ней расставаться.

Я устроился в любимом кресле и сделал глоток виски, который уже ждал меня на столе. И когда Фредо всё успевает? Но что-то было не так. Даниэль выглядел… иначе. Он всегда контролировал свои эмоции и не позволял взять им верх над собой. Сейчас же в нём было что-то тяжёлое, глухое. Он поднял на нас взгляд.

— Я облажался.

Фредо резко вскинул голову.

— Ты?

— Да, — я усмехнулся. — Наконец-то хорошие новости.

Валерио чуть наклонился вперёд.

— Говори.

— Мирабель Моретти, — сказал он ровно. — Я не должен был к ней подходить. Я сделаю её своей, и мне плевать, какую цену придётся заплатить за мой выбор.

Комната стала тише, чем прежде. Фредо медленно выдохнул.

— Чёрт…

Он отвернулся и сделал глоток, словно ему нужно было спрятать реакцию. Его тревога была глубокой. Не за себя. Я усмехнулся. Я так и знал.

Я посмотрел на Валерио. Он уже всё понял. Как и я. Это больше не было обычной враждой между семьями. Если Даниэль решит забрать Мирабель, столкновение с Моретти станет неизбежным. А если за её спиной стоял кто-то ещё, последствия могли оказаться гораздо серьёзнее. В нашем мире женщина никогда не была просто женщиной. За ней стояла семья, фамилия, союзы, долги и кровь.

— А я думал, ты просто захочешь её убить, — протянул я. — Ну, знаешь, по-твоему. Или сорвать планы её отца.

Валерио кивнул.

— Значит, это не игра.

— Ну… — я сделал ещё глоток. — У неё, кстати, неплохие кузины.

В памяти всплыло: «Не подходите ко мне. Я не люблю людей».

Фредо фыркнул, не удержавшись.

— Ты вообще можешь думать не членом?

— Иногда, — пожал я плечами. — Но это скучно.

Мы не стали расспрашивать Даниэля. Было видно — ему тяжело.

Мы никогда не лезли друг другу в душу. Каждый знал: если понадобится — скажет. Но сейчас был не тот случай. Остаток вечера мы провели за воспоминаниями о юности. Когда Валерио ушёл спать, я тоже начал собираться.

— Сантино, можешь остаться, если хочешь, — сказал Даниэль.

— Предлагаю тебе провести эту ночь, думая о своей прекрасной принцессе.

Я протянул ему сухие салфетки. Он посмотрел на меня самым мрачным взглядом.

— Что? Ах да… — я усмехнулся. — И ты ещё говоришь, что это я думаю только о сексе.

В меня полетела подушка.

— Я отрежу тебе язык. Ты знаешь это.

— Тогда под твоим домом выстроится толпа разъярённых цыпочек, — спокойно ответил я. — И они будут очень злы, что ты отобрал у них любимую игрушку.

Даниэль шумно выдохнул и залпом осушил бокал.

— Пошёл ты, братец.

Я рассмеялся и вышел из дома. Подойдя к своему красному мустангу, я сел за руль. И почему-то мне вспомнились зелёные глаза и вкус плохого шампанского.

ГЛАВА 2

САНТИНО

Дорога до дома заняла меньше десяти минут.

Слишком близко к дому Витторе. Для меня — идеально. Я предпочитал жить там, откуда можно было быстро добраться до людей, за которых отвечал. В нашем деле расстояние иногда решало больше, чем оружие. Если Даниэлю требовалась помощь, я должен был оказаться рядом раньше, чем вопрос успевал стать проблемой.

Я свернул на узкую улицу, где дома стояли реже, а свет фонарей был приглушённым. Мой дом не кричал о деньгах и не пытался впечатлить каждого, кто проезжал мимо: строгий фасад, большие окна, высокие ворота.

Функционально. Мне нравилось именно так.

Я заглушил двигатель и несколько секунд посидел в машине, глядя на тёмные окна.

Внутри дома было тихо: прохладный камень, стекло, металл, серые и тёмно-синие оттенки. Никаких фотографий, семейных портретов и вещей, которые хотелось бы рассматривать.

Я не любил хранить прошлое на виду.

Прошлое и без этого слишком хорошо умело напоминать о себе.

На первом этаже располагался небольшой спортзал. Я часто спускался сюда поздно вечером, когда хотелось выбить из головы лишние мысли. Гантели, штанга, груша — всё стояло на своих местах.

Я понимал тело лучше, чем людей. Тело не лгало. Оно либо выдерживало, либо ломалось.

Я поднялся по лестнице на второй этаж. Спальня была просторной, большая кровать, тёмное постельное бельё, минимум мебели. Панорамные окна занимали почти всю стену. Вид из них был моим любимым местом. Город внизу был живым: огни, движение, редкие машины. С высоты всё выглядело проще, без интриг, без фамилий.

Я снял часы, пиджак, расстегнул рубашку и направился в ванную. Душ был горячим. Вода стекала по коже, смывая запах дождя, чужих домов, алкоголя. Я упёрся ладонями в стену и опустил голову, позволяя воде бить в шею.

Утро пришло без предупреждения. Я проснулся рано, как всегда, без будильника — привычка, от которой я не собирался избавляться. Как только я успел сделать глоток воды, когда телефон завибрировал.

Валерио:

— Заедешь сегодня в центр?

Сантино:

— Нет.

Ответ пришёл почти сразу.

Валерио:

— Я ещё не сказал зачем.

Сантино:

— Мне уже не нравится начало.

Валерио:

— Нужна книга рецептов.

Я несколько секунд смотрел на экран.

Сантино:

— Ты заболел?

Валерио:

— Нет.

Сантино:

— Тогда зачем тебе книга рецептов?

Валерио:

— Джемма попросила.

Я прикрыл глаза. Конечно.

Джемма.

Женщина, которая умудрялась заставить Валерио делать то, чего не смог бы добиться от него даже Даниэль. Она не принадлежала нашей семье по крови, но давно стала частью дома Витторе, работая в доме ещё при родителях Даниэля и Фредо. Она знала, когда кто-то из нас не ел, когда Даниэль не спал, когда Фредо снова пытался исчезнуть из дома без завтрака.

Сантино:

— И ты согласился?

Валерио:

— У меня был выбор?

Сантино:

— Всегда есть.

Валерио:

— Не в этом доме.

Я рассмеялся.

Сантино:

— Что она собирается готовить?

Валерио:

— Английскую кухню.

Я перечитал сообщение.

Сантино:

— Ты уверен, что она нас любит?

Валерио:

— Уверен.

Сантино:

— Тогда зачем пытается убить наши пармезановые души?

Валерио:

— Она сказала, что мы слишком часто едим итальянское.

Сантино:

— И решила отомстить с помощью фиш-энд-чипс?

Валерио:

— Говорит, что хочет разнообразия.

Сантино:

— Если на ужин появится варёная капуста, я официально объявлю Джемме войну.

Валерио:

— Поздно. Она уже купила капусту.

Сантино:

— Соболезную, брат. Эту порцию передаю тебе как старшему.

Валерио:

— Я старше тебя на несколько месяцев.

Сантино:

— Именно. Тебе нужно потреблять больше витаминов.

Валерио:

— Просто купи книгу.

Сантино:

— Два-три часа дороги ради книги с рецептами?

Валерио:

— Ты всё равно собирался в центр.

Я нахмурился. Не собирался. Но спорить с Валерио иногда было бессмысленно. Особенно когда он заранее знал, что в конце я всё равно соглашусь.

Сантино:

— Какую искать?

Через несколько секунд пришёл список.

Я посмотрел на него.

Потом на часы.

Потом снова на список.

Сантино:

— Если Джемма приготовит мне капусту, я сожгу кухню.

Валерио:

— Книгу?

Сантино:

— Кухню.

Валерио:

— Вот теперь узнаю своего Сантино.

Я убрал телефон.

— Идиоты, — пробормотал я.

Но улыбался.

На первом этаже меня ждала кухня. Просторная, строгая. Здесь хозяйничала только одна женщина — синьора Патриция. Она приходила по понедельникам и пятницам, и этого было достаточно. Взрослая, спокойная, с твёрдым взглядом и без лишних вопросов. Она готовила так, как я любил — сытно, просто, без изысков.

Я любил плотно поесть. Сегодня Патриции не было, но она оставила на столе контейнер с едой. Я быстро поел, переоделся и через несколько минут уже выезжал в сторону центра.

Книжный магазин. Рецепты. Обычное утро.

***

Я припарковался неподалёку и несколько секунд посидел в машине. Заехать, купить книгу, уехать. Пять минут — и никакой лирики.

Книжный магазин оказался именно таким, каким я его и представлял: слишком тихим, слишком узким, слишком располагающим к мыслям, которые лучше держать при себе.

Колокольчик над дверью звякнул, когда я вошёл. Запах бумаги и пыли сразу ударил в нос. Полки тянулись до потолка, проходы были узкими, словно специально, чтобы люди случайно сталкивались плечами и извинялись друг перед другом. Не моё.

Продавец — пожилой мужчина в очках — мельком взглянул на меня и тут же вернулся к чтению. Отлично. Никаких разговоров.

Книга рецептов. Английская кухня. Валерио мне за это ещё ответит.

Я двинулся вглубь магазина, автоматически отмечая выходы и отражения в стекле. Привычка. Даже среди книг люди умудряются быть опасными. И тут я заметил первую странность: слишком ровная тишина. Даже листы не шуршали.

В конце прохода висело небольшое зеркало. Не для красоты — чтобы продавец видел, что происходит между полками. В отражении мелькнула фигура. Мужчина. Стоит, не двигается. Не читает.

Я взял первую попавшуюся книгу и пролистал пару страниц, делая вид, что меня интересуют рецепты овсянки. Потом положил её обратно. И тогда за спиной раздался голос:

— Простите…

Я обернулся. Конечно. Это же самое обычное утро в моей жизни. Эмма Моретти стояла в двух шагах от меня, прижимая к груди тонкую книгу. Волосы собраны, взгляд настороженный, будто она уже ждала, что я скажу что-то лишнее.

— Это уже начинает выглядеть как преследование, — заметил я.

Она моргнула. — Я… нет. Я просто хотела спросить.

— Я надеялся, — продолжил я, — что вы скажете: «Сантино, как хорошо, что вы здесь, я потерялась среди английских соусов».

Она нахмурилась.

— Вы всегда так разговариваете?

— Только когда нервничаю.

— Вы выглядите спокойным.

— Это обман. У меня может развиться клаустрофобия из-за этих узких проходов.

Она посмотрела на меня так, будто пыталась понять, шучу я или нет

— Мне нужна книга…А вы загораживаете проход. — Сказала она после паузы.

— Дайте угадаю. Английская кухня?

— Откуда вы знаете?

— У меня странное утро и ещё более странные поручения.

Она кивнула, не улыбнувшись. Ни намёка. Я указал на полку. — Вам туда. Там люди издеваются над продуктами особенно изощрённо.

— Это… шутка?

— Очень плохая. Но я стараюсь.

Она снова не рассмеялась. Только крепче сжала книгу. Ладно, подумал я. Значит, смеяться будем потом. Я заметил движение в зеркале. Мужчина сменил позицию. Стал ближе. Слишком внимательно смотрел в нашу сторону. Я сделал шаг в сторону, освобождая проход.