Попаданка в брошенную жену Багрового дракона

— Она просила вас приехать?

Он сразу понял, к чему я веду.

— Не превращай это в красивую трагедию.

— Я ничего не превращаю.

— Ты не знаешь, что произошло.

— Поэтому и спрашиваю.

Он подошел к окну. На стекле отражались свечи и его темный силуэт.

— Первое письмо пришло через шесть дней после того, как я отправил ее сюда. Она просила дать ей время.

— На что?

— Не написала.

— Второе?

— Через три месяца.

— И?

Он молчал.

— Кайрен.

Он повернул голову. Имя прозвучало непривычно. Мне тоже было странно произносить его без титула, которого я пока даже не знала.

— Она просила не начинать процедуру расторжения брака.

Я посмотрела на свою руку.

— Потому что эта печать могла ее убить?

— Тогда я еще не знал, насколько она повреждена.

— А она знала?

— Возможно.

— Что было в остальных письмах?

— Последнее пришло четыре месяца назад. Она сообщила, что нашла способ исправить все сама.

Я медленно перевела взгляд на разбитый круг.

— Похоже, способ оказался плохим.

Его лицо изменилось едва заметно. Он тоже посмотрел на пол.

— Похоже.

В дверь постучали. Кайрен ответил, и в комнату вошел пожилой мужчина в темно-зеленом длинном сюртуке. За ним шла Лиора. В руках он держал кожаный саквояж, потертый у застежки. Увидев меня, он поклонился.

— Госпожа Вейр.

Я уже хотела поправить его, но остановилась. Пока что для всех я действительно была госпожой Вейр. Он представился лекарем дома Рейвен и попросил разрешения осмотреть меня. Я разрешила. Кайрен не уходил.

— Я бы предпочла, чтобы вы подождали снаружи.

Лекарь опустил глаза. Кайрен даже не двинулся.

— Почему?

— Потому что я собираюсь раздеться перед незнакомым мужчиной.

— Я твой муж.

— Вот именно. Незнакомый.

Лиора кашлянула, слишком быстро отвернувшись. Лекарь сделал вид, что полностью поглощен застежками саквояжа. Кайрен смотрел на меня несколько секунд. Потом вышел. Без спора.

Это почему-то удивило меня больше, чем если бы он начал доказывать свои права. Когда дверь закрылась, Лиора быстро помогла мне снять рубашку. Я боялась обнаружить другие раны, но тело Аделины выглядело здоровым: стройное, ухоженное, с небольшой родинкой под левой грудью и старым тонким шрамом возле бедра. Необычным был только багровый след.

Он начинался на запястье, поднимался по внутренней стороне руки и расходился тонкими линиями возле ключицы. В центре груди линии соединялись в небольшой сложный знак. Сейчас кожа вокруг него была воспаленной. Лекарь очень осторожно коснулся пальцами края. Я вздрогнула.

— Больно?

— Терпимо.

Он достал маленькую металлическую пластину с прозрачным камнем.

— Я проверю кровный ток.

— Что это значит?

Мужчина замер. Лиора тихо сказала:

— Госпожа ничего не помнит.

— Совсем?

— Совсем.

Я посмотрела на лекаря.

— Представьте, что мне пять лет и я очень любопытная.

Он явно не привык объяснять пациентам основы местной магии. Но попытался.

— У каждого человека есть обычный кровный ток и магический рисунок крови. У представителей сильных родов рисунок сложнее. Брачная печать соединяет часть двух рисунков.

— Соединяет физически?

— Нет. Магически.

— И что произошло со мной?

— Вы попытались разорвать связь без второй стороны.

Я посмотрела в сторону двери.

— Без мужа.

— Да.

— Это вообще возможно?

— Иногда. После смерти супруга. При тяжелом повреждении связи. По решению суда. Но для живых супругов существуют специальные процедуры.

— Почему Аделина ими не воспользовалась?

Лекарь не ответил. Лиора напряглась. Я перевела взгляд на нее.

— Ты знаешь?

— Госпожа...

— Лиора, я не собираюсь тебя обвинять.

Она опустила глаза.

— После обвинения вам запретили обращаться в Королевскую палату без разрешения лорда Вейра.

Логично. Если ты подозреваешь женщину в краже государственного секрета, свободно ходить по учреждениям ей не позволишь.

— А сам Кайрен не мог начать процедуру?

Лекарь осторожно отступил.

— Это лучше спросить у лорда Вейра.

Я вздохнула.

— Конечно.

Проверка заняла около получаса. Никаких понятных мне приборов не было. Лекарь прикладывал прозрачные пластины к коже, считывал изменение цвета и несколько раз брал кровь из пальца. По его словам, непосредственной угрозы жизни не было. Мне повезло.

Или Аделине не повезло. Здесь я пока не понимала, где проходит граница между нами. Ритуал разрушился до завершения. Печать пострадала, но осталась активной.

— Что это значит для меня? — спросила я.

— Слабость несколько дней. Возможна лихорадка. Головные боли. Иногда возникают всплески эмоционального отклика между супругами.

— Что еще за отклик?

Лекарь снова посмотрел на Лиору. Я уже начинала раздражаться от этой привычки местных людей проверять, сколько мне можно сказать.

— Я правда ничего не знаю.

— При действующей брачной печати супруги могут ощущать сильные эмоции друг друга во время прямого контакта.

— Мысли, воспоминания тоже?

— Нет, только самые сильные эмоции. У большинства пар отклик слабый и со временем почти перестает замечаться.

— А у нас?

— Сейчас печать повреждена. Реакция может быть сильнее.

Прекрасно. Чужой муж, обвинение в государственной измене и магический детектор чувств. Могло быть хуже. Наверное. Лекарь обработал ожог густой прохладной мазью и велел мне отдыхать.

Перед уходом он снова поклонился.

— Я приду утром.

— Спасибо.

Когда мы с Лиорой остались вдвоем, я не стала ложиться.

— У меня много вопросов.

— Я понимаю.

— Вряд ли.

Она слабо улыбнулась. Впервые за все время ее лицо перестало выглядеть напряженным.

— Вы всегда говорили почти то же самое.

Я замолчала. Значит, Лиора помнила, как Аделина разговаривала, и могла сравнить нас.

— Аделина часто задавала вопросы?

— Очень.

— Мы были похожи?

Улыбка исчезла. Лиора посмотрела на меня внимательно.

— Нет.

Ответ оказался настолько быстрым, что мне стало легче. Глупо. Я не хотела быть похожей на Аделину. Но и слышать, что в ее теле я выгляжу совершенно чужой, было неприятно.

— Какая она была?

Лиора села на край кресла. Я осталась у кровати.

— До того как приехала сюда?

— Да.

Она задумалась.

— Спокойная. Очень воспитанная. Она редко говорила то, что думала, если считала, что это может создать проблему. Знала дворцовые правила лучше большинства придворных.

— А здесь?

— Изменилась.

— Как?

Лиора провела пальцами по складке юбки.

— Стала почти ни с кем не разговаривать. Много читала. Просила приносить старые списки, судебные решения, архивные справочники. Несколько раз пыталась связаться с людьми в Ларене.

— С кем?

— Не знаю. Она не рассказывала.

— Даже тебе?

— Особенно мне.

— Почему особенно?

Лиора подняла глаза.

— Потому что боялась, что меня допросят.

Это было разумно. И не очень приятно.

— Кайрен приезжал после обвинения только сегодня?

— Да.

— Его люди?

— Господин Тарв приезжал несколько раз.

— Кто это?

— Командир личной охраны лорда Вейра.

— Он дружил с Аделиной?

Лиора явно не знала, как ответить вежливо.

— После нападения на конвой господин Тарв был уверен, что госпожа виновна.

— Понятно.

Я прошлась по комнате. Холодный камень под босыми ступнями неожиданно помогал думать.

— Расскажи мне про нападение.

Лиора побледнела.

— Я знаю только то, что говорили.

— Этого достаточно.

— Маршрут конвоя хранился в закрытой части кровного архива лорда Вейра. Его знали несколько человек. За два дня до выезда кто-то получил копию маршрута.

— И использовал печать Аделины.

— Да.

— Конвой попал в засаду.

— В ущелье Ран.

— Семь погибших?

— Семь сразу. Еще двое умерли позже.

Я нахмурилась. Кайрен сказал семь. Возможно, считал только тех, кто погиб во время нападения.

— Кайрен был тяжело ранен?

— Очень.

Лиора сглотнула.

— Его привезли в столицу почти без сознания.

Я вспомнила шрам на его груди.

— Через сколько он приехал к Аделине?

— Через одиннадцать дней.

— В таком состоянии?

— Да.

— Что произошло?

Лиора отвела взгляд.

— Они разговаривали вдвоем.

— Ты ничего не слышала?

— Слышала часть.

Я ждала.

— Лорд Вейр спросил, кому она передала маршрут. Госпожа ответила, что никому.

— Но он сказал, что она не отрицала свою вину.

— Она сказала, что не передавала маршрут.

Это меня заинтересовало.

— А потом?

— Он спросил, пользовалась ли она его хранилищем без разрешения.

— И?

— Она ответила да.

Вот теперь картина стала сложнее.

— Когда?

— Не знаю.

— Зачем?

— Не сказала.

— И тогда прозвучала эта фраза?

Лиора кивнула.

— Что однажды он узнает, зачем она это сделала.

Я села. Значит, Кайрен не совсем солгал. Аделина действительно признала незаконный доступ. Только вопрос был в том, совпадал ли этот доступ с кражей маршрута. Я почувствовала знакомое профессиональное раздражение.

История была слишком удобной. Есть закрытая система. Есть конкретный идентификатор. Есть признание в несанкционированном доступе. Есть отказ объяснять причину.

На месте Кайрена я тоже считала бы Аделину главным подозреваемым. Но главный подозреваемый и доказанный виновник — разные вещи.

— Ее судили?

— Нет.

— Допрашивали?

— Представители Палаты приезжали дважды.

— Кто именно?

— Я не присутствовала.

— Документы остались?

— Часть бумаг хранится в кабинете госпожи.

— Покажешь?

— Сейчас?

— Да.

Она посмотрела на кровать.

— Лекарь велел отдыхать.

— У него нет опыта общения со мной.

Лиора неожиданно рассмеялась. Очень тихо. Я тоже улыбнулась. Ее смех немного успокоил меня. Она принесла мне халат и мягкие туфли.

Мы вышли в коридор. Дом Рейвен оказался огромным. Не дворцом, но и словом «дом» его можно было назвать только из скромности. Широкая каменная лестница. Длинные коридоры.

Высокие окна. Темное дерево. На стенах картины и гобелены. Никакого золотого безумия, но все выглядело дорого. И холодно.

Людей почти не было.

— Сколько здесь слуг?

— Сейчас четырнадцать.

— А раньше?

— Когда дом использовали для приемов, около сорока.

— То есть Аделину поселили в почти пустой резиденции.

Лиора промолчала.

— Охрана?

— Шесть человек снаружи и двое внутри.

— Кайрен не экономил на ее безопасности.

— Нет.

Интересный человек. Содержит жену. Защищает ее от суда. Охраняет. Не пишет.

Не приезжает. Не хочет видеть. Я пока не понимала, было в этом больше жестокости или невозможности окончательно от нее отказаться. Кабинет находился этажом ниже. На столе лежали стопки бумаг, несколько закрытых книг и толстая папка с лентами.

В углу стоял небольшой металлический шкаф.

— Это ее документы?

— Да.

Я подошла к столу. Взяла первый лист. И ничего не поняла. Буквы были знакомыми. Слова тоже.

Но написание выглядело непривычно. Я всматривалась в буквы и постепенно узнавала слова. Читала медленно, но понимала смысл. Я нахмурилась.

— Почему я понимаю язык?

Лиора не поняла вопроса.

— Я говорю на вашем языке. Читаю его. Хотя не должна.

— Не знаю.

Я провела пальцем по строке. Еще одна загадка. По крайней мере, мне не придется изучать местную письменность несколько лет. В папке лежали копии протоколов. Я начала читать.

Через десять минут перестала замечать Лиору. Структура была знакомой до боли. Не потому, что документы напоминали современные. Нет. Печати.

Ручные подписи. Формулировки. Но логика расследования не менялась. Кто имел доступ. Когда зафиксирован вход.

Какая защита была активна. Что подтвердил магический журнал. С кем контактировала подозреваемая. Кто проверял систему. Я дошла до страницы с выводами.

«Кровный оттиск доступа принадлежит госпоже Аделине Вейр. Подмена оттиска технически невозможна».

Вот эта фраза была выделена дважды. Чернила отличались. Судя по пометкам на полях, Аделина возвращалась к ней не раз. На полях стоял маленький знак вопроса. Я перечитала абзац.

— Лиора.

— Да?

— Кто определяет, что подмена невозможна?

— Палата кровных реестров.

— Та самая, которая проводила расследование?

— Да.

— Они же обслуживают систему?

— Думаю, да.

Я усмехнулась.

— Удобно.

— Что?

— Ничего.

На следующей странице говорилось, что Аделина признала факт доступа к семейному хранилищу за девять дней до нападения. За девять. Маршрут дипломатического конвоя был помещен в закрытую секцию за четыре дня до нападения. Я перечитала даты. Потом еще раз.

— Лиора.

— Да?

— Аделина получила доступ до того, как маршрут появился в хранилище?

Она подошла ближе.

— Я не знаю.

Я показала строки.

— Если эти даты верны, то да.

— Но след...

— След подтверждает, что ее печать использовали второй раз.

Я медленно выпрямилась. Вот теперь было интересно. Аделина признала один несанкционированный доступ. Но это не означало, что она совершила второй. Очень удобная подмена.

Кто один раз украл, тот украл и второй раз. Люди обожали такую логику. Она экономила время.

— Где Кайрен?

Лиора удивилась.

— Наверное, в нижней гостиной.

— Мне нужно с ним поговорить.

— Сейчас?

— Сейчас.

Мы нашли его в небольшой комнате рядом с главным залом. Кайрен стоял у камина и разговаривал с мужчиной в сером дорожном камзоле. Когда я вошла, оба обернулись. Незнакомец сразу выпрямился. Ему было около сорока. Крепкий, коротко стриженный, с резкой линией рта.

— Госпожа Вейр.

Я посмотрела на Лиору. Она тихо сказала:

— Рен Тарв.

Тот самый командир охраны. И человек, уверенный в виновности Аделины. Его взгляд задержался на моем лице. Не ненависть. Скорее холодная настороженность.

— Ты должна отдыхать, — сказал Кайрен.

— Я нашла кое-что в отчете. Послушайте меня, потом вернусь в постель.

Рен поднял бровь. Кайрен ничего не сказал. Я положила перед ним найденный протокол.

— Посмотрите на даты.

Он не взял документ.

— Я знаю этот отчет.

— Тогда назовите дату первого доступа Аделины.

Он явно не ожидал вопроса.

— За девять дней до нападения.

— Когда маршрут появился в хранилище?

Кайрен посмотрел на лист.

— За четыре дня.

— Значит, во время того доступа, который она признала, украсть маршрут было невозможно.

Рен вмешался:

— Был второй доступ.

— Да.

Я повернулась к нему.

— И чем доказано, что второй совершила именно она?

— Кровным следом.

— Я спрашиваю не о печати. Я спрашиваю о человеке.

Его лицо стало жестче.

— Это одно и то же.

— Почему?

— Потому что чужой человек не может использовать супружескую печать.

— Кто это установил?

Он посмотрел на Кайрена. Кайрен ответил:

— Палата.

— Палата обслуживает такие печати?

— Да.

— Проверяет нарушения?

— Да.

— Определяет правила?

— В основном.

— И сама утверждает, что ее систему невозможно обмануть?

Рен раздраженно произнес:

— Ты хочешь сказать, что вся Королевская палата участвовала в заговоре?

— Я ничего не хочу сказать. Я задаю вопрос, на который никто из вас пока не отвечает.

Кайрен взял протокол.

— Какой?

— Что именно зафиксировало хранилище в день кражи?

— Печать Аделины.

— Ее присутствие?

— Нет.

— Ее кровь?

— Нет.

— Ее лицо?

Он начал понимать, к чему я веду.

— Нет.

— Тогда все, что у вас есть, — подтверждение использования права доступа, записанного на ее имя.

Рен покачал головой.

— Ты играешь словами.

— Нет. Я разделяю факты.

Я посмотрела на Кайрена.

— В моем мире люди тоже любят считать учетную запись человеком. Это удобно до первого украденного пароля.

— Что такое учетная запись?

— Неважно. Суть та же. Если система пишет мое имя, это значит только то, что кто-то использовал мои полномочия. Не обязательно я.

— Кровную печать нельзя украсть как пароль.

— А скопировать?

— Нет.

— Перенести?

— Нет.

— Подделать?

— Нет.

— Временно воспроизвести?

— Нет.

Я наблюдала за ним. Он отвечал слишком уверенно. Как Андрей Петрович в переговорной. Только Андрей Петрович хотя бы не вырос в мире, где магические правила считались почти законами природы.

— Вы сами это проверяли?

Кайрен медленно положил протокол.

— Нет.

— Тогда вы верите специалистам.

— Да.

— Специалистам Палаты.

— Да.

— Которые сами проверяли, можно ли обойти систему Палаты.

Рен тихо выругался.

— Это бессмысленно.

— Возможно.

Я не спорила.

— Но если ваша система действительно безошибочна, доказать это еще раз не составит труда.

Кайрен долго смотрел на меня. Потом перевел взгляд на Лиору.

— Где ты нашла отчет?

— В кабинете госпожи.

— Там есть остальные материалы?

— Да.

Он повернулся ко мне.

— Кто ты?

Вопрос прозвучал неожиданно.

— Я уже сказала.

— Нет. Я спрашиваю не имя.

Я поняла.

— Чем я занималась?

— Да.

— Внутренними расследованиями.

— Что это значит?

— Когда в компании кто-то крал деньги, документы, данные или использовал чужой доступ, я выясняла, что произошло.

Рен коротко усмехнулся.

— Удобная профессия.

— Особенно когда просыпаешься в теле женщины, обвиненной в краже секретов.

Он перестал улыбаться. Кайрен продолжал смотреть на меня.

— И ты считаешь Аделину невиновной?

— Нет.

Ответ явно удивил обоих.

— Она признала, что вошла в ваше хранилище без разрешения. Я не знаю зачем. Это серьезно.

Кайрен чуть склонил голову.

— Но?

— Но я не вижу доказательства, что она украла маршрут.

— След ее печати.

— Мы вернулись к началу разговора.

На этот раз он не ответил сразу. Я поняла, что впервые заставила его сомневаться. Не в Аделине. Пока только в полноте доказательства. Этого было достаточно.

— Есть еще один вопрос, — сказала я.

— Какой?

— Почему вы не развелись?

Рен посмотрел в сторону. Лиора тоже напряглась. Видимо, вопрос был не для посторонних. Кайрен сделал короткий жест. Рен и Лиора вышли.

Мы остались вдвоем.

— Ты уже спрашивала об этом.

— Я спрашивала, почему вы не отдали ее под суд.

— Разница небольшая.

— Для меня большая.

Он подошел к камину.

— Расторжение брака после обвинения в государственной измене автоматически передало бы дело в королевский суд.

— И?

— У меня не было права закрыть его после развода.

— Пока она оставалась вашей женой, было?

— У дома Вейр есть право внутреннего разбирательства по преступлениям, связанным с семейными хранилищами, если корона не требует передачи дела.

— Корона не потребовала?

— Я убедил ее не требовать.

— Каким образом?

Он посмотрел на меня.

— Это не важно.

Я почти улыбнулась.

— Судя по всему, вы очень влиятельный человек.

— Достаточно.

— То есть вы сохранили брак, чтобы Аделину не казнили.

— Вначале да.

— А потом?

Он помолчал.

— Потом выяснилось, что печать повреждена.

— Когда?

— Через три месяца после нападения. Я начал подготовку к расторжению. Специалист предупредил, что насильственный разрыв может повредить обоих.

— Насколько серьезно?

— Потеря части магии. Повреждение сердца. В худшем случае смерть.

Я посмотрела на знак под халатом.

— Почему она была повреждена?

— Не знаю.

— Разве это не странно?

— После несанкционированного использования такое возможно.

— Кто вам это сказал?

Его взгляд стал тяжелым.

— Палата.

Я ничего не сказала. Не было необходимости. Он сам услышал ответ. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

— Ты слишком быстро решила, что Палата виновна, — произнес он.

— Я ничего не решила.

— Ты каждый вопрос ведешь туда.

— Потому что это единственное место, которое присутствует во всех ваших объяснениях.

— Ты знаешь о нашем мире меньше одного дня.

— Именно поэтому я пока не успела привыкнуть к вашим привычным ответам.

На его лице появилось выражение, которое я не сразу распознала. Почти интерес. Он отвернулся первым.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Завтра я запрошу полные журналы доступа.

— Не только к вашему хранилищу.

Он обернулся.

— Что еще?

— Историю обслуживания печати Аделины. Кто ее осматривал. Кто имел физический доступ. Какие образцы крови брали. Какие процедуры проводили.

— Ты даже не знаешь, как устроена процедура.

— Поэтому хочу узнать.

Он чуть качнул головой.

— Ты всегда такая?

— Какая?

— Невыносимо последовательная.

— Мне за это платили.

— Здесь тебе никто не платит.

— Тогда вам повезло.

На этот раз угол его рта действительно дрогнул. Совсем немного. И мне вдруг стало трудно отвести взгляд. До этого я оценивала его почти как участника расследования. Возраст.

Положение. Манера говорить. Реакции. Теперь впервые увидела просто мужчину. Темные волосы еще не полностью высохли после дождя.

Сильные руки. Шрам у подбородка. Тонкая усталость вокруг глаз. И слишком хорошо сидящая на нем темная рубашка. Я тут же разозлилась на себя.

Тело было чужим. Мужчина был чужим. И все происходящее и без того достаточно сложно. Кайрен тоже перестал улыбаться. Возможно, заметил мой взгляд.

— Ты действительно меня не помнишь.

Это прозвучало иначе. Не как обвинение.

— Нет.

— Совсем.

— Я знаю ваше имя. Теперь знаю, что мы формально женаты. Знаю, что вы меня подозреваете. И что вы не приезжали четырнадцать месяцев.