По следам моей памяти – 2

По муромской дорожкеСтояли три сосны.Прощался со мной милыйДо будущей весны…

Песня эта была женская, но дед её очень любил и пел столько раз, что мы, кто были свидетелями этого хрипло-плаксивого исполнения, её выучили влёт. Причём он сам себе аккомпанировал! И если слова песни можно было понять, то стон гармошки уловить было невозможно. Звуки разные, не сложенные в мелодию, вылетали сами собой и никак не могли украсить песню. Так дед коротал своё одиночество или показывал нам, внукам, свою боль. Мы и не замечали, что дедушка не умеет играть. И что гармошка его не слушается. Мы любили его всем сердцем со всеми его умениями или неумениями. Но каждый из нас, когда гармошка высвобождалась из его рук, сразу её хватал и пробовал растянуть меха и издать хоть какое-нибудь звучание. Такое было впечатление, что гармонь непременно должна заиграть сама. А нам только останется раздувать меха. Потом про неё все забывали и понимали: гармонь ждёт Макеича. Только ему она подчинялась полностью. Только он мог заставить русскую душу смеяться и плакать под заливистый звук двухрядки.