Somnus

Глава 3

Совершенно неожиданно для себя Агния очнулась в каком-то незнакомом месте. Голова ужасно болела, а телу было тяжело заставить двигаться хотя бы пальцы. Сделав над собой усилие, которому позавидовали бы титаны, девушка начала медленно вставать с земли, на которой оказалась. К своему удивлению, она заметила, что земля отпускает ее неохотно. Как будто мало ей тяжести тела, внезапно увеличившейся, по ощущениям, раз в сто, так еще и вязкая грязь затаскивает обратно в свои объятия. Когда девушка наконец полностью встала на ноги, она позволила себе осмотреться. Кругом не было видно ничего, кроме леса с массивными осенними деревьями, чьи листья приобрели уже фиолетово-бордовый оттенок. Из-за раскинувшихся крон было сложно сказать, ночь сейчас или день. Кроме того, было невероятно холодно. Агния обхватила свои плечи руками, чтобы хоть как-то согреться.

Агния сделала шаг, и в тот же миг тишина леса взорвалась громким, влажным чавканьем. Земля под её ногами оказалась мягкой, рыхлой, пропитанной влагой до такой степени, что каждый миллиметр её подошвы, казалось, утопал в этой сырой, холодной массе. Звук был настолько неожиданным и неестественным в этой мёртвой тишине, что она вздрогнула, словно от удара, и замерла на месте, прислушиваясь к тому, как этот звук затихает, растворяется в воздухе, оставляя после себя лишь противное, липкое ощущение где-то внутри. Она опустила взгляд вниз и увидела, что стоит на чёрной, жирной земле, которая блестела в тусклом, едва различимом свете, будто её только что полили дождём, а может быть, чем-то другим, чем-то, о чём она не хотела думать. Сырая грязь прилипла к подошве её обуви, и, когда она попыталась оторвать ногу, раздалось новое чавканье, ещё более отчётливое, ещё более противное, ещё более навязчивое. Было в этом звуке что-то почти живое, что-то от дыхания чудовища, которое лежало под землёй и ждало, когда она сделает следующий шаг.

И тут она поняла: в этом месте царила абсолютная, оглушительная тишина. Не было ни пения птиц, ни шелеста листьев, ни треска веток под порывами ветра, ни даже отдалённого гула цивилизации, доносящегося из-за горизонта. Ничего. Только её собственные шаги, влажные, чавкающие, слишком громкие в этом неестественном вакууме. Деревья стояли неподвижно, их обнажённые ветви, лишённые листвы, тянулись в серое, безликое небо, как руки утопленников, застывшие в последней мольбе. Воздух был сырым и холодным, но в нём не чувствовалось ни ветерка, ни движения, ни даже запаха, привычного лесного аромата прелых листьев и влажной коры. Казалось, весь этот лес был искусственным, нарисованным, созданным чьей-то больной фантазией, и она, Агния, была единственным живым существом в этом безжизненном, мёртвом пространстве. Тишина давила на уши, наполняя их ватным, глухим звоном, и каждый шорох её собственной одежды, каждый вздох казался кощунственным нарушением этого ледяного покоя.

Агния зажмурилась на мгновение, пытаясь собрать мысли в кучу, но они разбегались, как испуганные мыши, не желая подчиняться логике. Она попыталась вспомнить, как попала сюда, но перед глазами стояла лишь последняя картинка: её квартира, мягкий свет настольной лампы, ноутбук с открытой страницей, которая так и осталась недочитанной, и уютное, тёплое одеяло, в которое она собиралась закутаться перед сном. Она отложила ноутбук. Это она помнила точно. Встала из-за стола. Сделала шаг в сторону кровати… А дальше — пустота. Провал. Чёрная бездна, в которой не было ни образов, ни звуков, ни ощущений. Будто кто-то взял и стёр последние несколько часов из её памяти, оставив только эту бесконечную тишину и чавкающую землю. Холод пробежал по спине, и она сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Кто-то пробрался к ней в квартиру, пока она спала? Неужели её похитили? Но зачем? И как? В её голове не укладывалось: она живёт на пятом этаже, дверь заперта на два замка, соседи внимательные и шумные, она бы обязательно услышала, если бы кто-то влез. Если бы… Если бы она не спала так крепко, как никогда раньше. Или если бы этот кто-то не сделал так, чтобы она не проснулась.

В этот момент, среди этой оглушительной, вязкой тишины, Агния отдаленно уловила звук, который заставил её сердце пропустить удар и замереть, как загнанный зверь. Чавканье. То самое, влажное, противное чавканье мокрой земли, которое только что издавала её собственная нога. Но она стояла неподвижно. Она не двигалась. И звук шёл не от неё. Он доносился откуда-то издалека, ровный, медленный, размеренный, будто кто-то шёл в её сторону. Тяжёлые шаги, каждый из которых сопровождался тем самым противным, липким звуком, погружались в землю и вырывались из неё с трудом, как будто ноги увязали в этом чёрном месиве, и каждый следующий шаг требовал невероятного усилия. Шаги были слишком гулкими, слишком объёмными, они отдавались в тишине леса с такой силой, что невозможно было понять, откуда они исходят. Слева? Справа? Сзади? Или, что ещё хуже, — спереди, прямо из той густой, непроглядной темноты, что сгущалась между деревьев? Звук отражался от стволов, искажался, множился, создавая жуткое эхо, которое, казалось, окружало её со всех сторон, замыкая кольцо, из которого не было выхода.

Агния затаила дыхание, вжав голову в плечи, и замерла, превратившись в статую. Она боялась пошевелиться, боялась, что любой её звук привлечёт внимание того, кто приближался к ней, того, чьи шаги становились всё громче, всё ближе, всё более отчётливыми. Но в то же время она понимала, что стоять на месте — это ещё более глупая идея. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, его грохот слышен во всём лесу, заглушая даже эти жуткие, чавкающие шаги. Земля под ногами была холодной, сырой, и она чувствовала, как влага просачивается сквозь тонкую подошву обуви, обжигая ступни ледяным холодом. Она снова попыталась понять, с какой стороны доносится звук, но он словно издевался над ней, разлетаясь на сотню маленьких отголосков, каждый из которых шептал ей: «Иди сюда. Я здесь. Оглянись. Я уже совсем рядом». И где-то в глубине сознания, в самой его тёмной части, она вдруг осознала страшное: возможно, этот лес — не место. Это тюрьма. И кто-то идёт, чтобы забрать её.

Сердце девушки начало биться быстрее, к горлу подступил ком. Она попыталась сдвинуться с места, но земля прочно схватилась за голую кожу ее стопы.

Шаги стали ближе. Создавалось впечатление, что девушка слышит их прямо из своей головы, потому что звук был буквально везде.

Листья на деревьях зашевелились, будто подул сильный ветер, некоторые, не в силах удержаться на ветке, разлетелись в вихревом потоке. И все это происходило совершенно без звука. Агния не слышала ни шелеста листьев, ни завывания вьюги. Лишь шаги, которые стали громче и быстрее, словно кто-то или что-то перешел на бег, спеша к девушке.

Тревога Агнии усиливалась с каждым слышимым шагом. Она в панике начала искать что-то, чем могла бы защититься, но ни одной ветки не было в зоне ее досягаемости. Тогда она начала пытаться вытащить ногу из земли руками, и те наконец поддались ей. Шаг, еще шаг. Один ее шаг против четырех шагов незнакомца.

Чувство неизбежности и отчаяния накрыло девушку в тот момент, когда она поняла, что больше не слышит чужих шагов.

Что бы это ни было, оно уже добралось до нее и сейчас стояло прямо за ее спиной.

Как в отвратительных старых фильмах, Агния начала медленно оборачиваться туда, где стояло нечто. Сердце было готово вот-вот покинуть ее тело.

Метрах в пяти от себя она увидела силуэт мужчины. На секунду она почувствовала облегчение, что перед ней человек, а не нечто, чей образ уже нарисовало ее сознание, но и это облегчение покинуло ее в следующую секунду.

— Кто здесь?

Девушка и сама удивилась своей смелости. Казалось, что это не ее голос спросил сейчас, а она просто открыла рот, как аквариумная рыбка. У нее самостоятельно точно не хватило бы духа выдавать из себя такие громкие, хоть и правильные, вопросы.

Силуэт зашевелился и стал медленно приближаться к ней.

Пространство снова наполнилось этим мерзким чавкающим звуком шагов по мокрой земле.

Чем ближе он становился, тем больше девушка узнавала человека, идущего к ней.

Он вновь остановился в паре метров от девушки.

— Кир?

От неожиданно громко произнесенного имени, казалось, ветер поднялся снова и стал подталкивать Агнию к смотрящему отстраненно на нее Киру. Она не стала сопротивляться и стала двигаться в его сторону.

Девушка хотела что-то сказать, но поток ветра не давал словам добраться дальше ее губ.

Безучастное выражение парня сменялось торжествующим по мере приближения Агнии. В какой-то момент она заметила, что оно стало и вовсе хищным, но было уже поздно: их разделяли сантиметры. Ветер нес Агнию прямо в руки Кира.

Нельзя было понять, разбудил девушку стук ее бешеного сердца или мелодия будильника.

Агния резко скинула с себя одеяло, словно оно могло её душить, словно под ним скрывалась та самая чёрная, вязкая земля из её кошмара. Движение было рывком, почти судорогой: тело отреагировало быстрее сознания, ещё не успевшего осознать, где оно находится, но уже успевшего зафиксировать чужеродное, ледяное ощущение, оставшееся на ступнях. Она села на кровати, жадно хватая ртом воздух, и уставилась на свои ноги, на бледные пятки, которые всё ещё хранили впечатление сырой, липкой, холодной земли, той самой, что чавкала под её ногами во сне. Ощущение было настолько отчётливым, настолько физически реальным, что она не могла отделаться от мысли, что сейчас увидит на коже чёрные следы, комья грязи, которые прилипли к ступням и вот-вот испачкают её белоснежную простыню.

Она принялась судорожно ощупывать свои ступни, проводя ладонями по коже, словно пытаясь стереть с них невидимую грязь. Пальцы скользили по гладкой, тёплой поверхности, но нигде не находили ни намёка на ту холодную, мокрую массу, которая так отчётливо чувствовалась ещё мгновение назад. Кожа была сухой, чистой, обычной человеческой кожей, которая никогда не ступала по сырому лесному мху. И всё же где-то глубоко внутри, в мышечной памяти, застряло то ощущение: тяжесть ног, увязающих в чёрном месиве, и звук, противный, влажный, навязчивый. Агния потёрла ступни друг о друга, затем провела ладонями по кровати, по простыне, по одеялу, которое комом лежало у её ног, будто ожидая найти там следы своего ночного путешествия. Она ощупывала каждую складку, каждый сгиб ткани, ловя себя на абсурдности этого занятия, но не в силах остановиться. Простыня была сухой, чистой, пахла порошком и сном: в ней не было ни земли, ни влаги, ни того холодного запаха, которым был пропитан её кошмар. Только её собственное тепло, только уют и безопасность, которые почему-то казались теперь почти чуждыми.

С чувством облегчения, которое накатило внезапной, тёплой волной, Агния упала на подушку, позволяя телу погрузиться в мягкость матраса. Она закрыла глаза и просто лежала, чувствуя, как стучит сердце, бешено, тревожно, как у загнанного зверя, который только что вырвался из ловушки. Каждый удар отдавался в висках, в горле, в кончиках пальцев, и она слышала его грохот в собственных ушах, такой отчётливый, что казалось, он заполняет собой всю комнату. Агния приоткрыла глаза и посмотрела на потолок, тусклый, серый, знакомый, и попыталась сосредоточиться на том, что она в безопасности. Она дома. В своей постели. Под своим тёплым одеялом, которое, кстати, валялось теперь где-то в ногах. Но сердце не слушалось, продолжая отбивать лихорадочный ритм, тревожный, настойчивый, словно пытаясь сказать ей: «Это было слишком реально. Ты была там. Ты чувствовала это. Не делай вид, что ничего не случилось».

Агния сделала глубокий вдох, задержала дыхание на несколько секунд и медленно, протяжно выдохнула, пытаясь вернуть себе контроль. Она повторила это упражнение несколько раз, концентрируясь только на том, как воздух входит в лёгкие и выходит из них, как грудная клетка поднимается и опускается, как постепенно замедляется стук в груди, становясь тише, спокойнее, почти обычным. Она считала вдохи и выдохи, как учила её когда-то подруга Оливия: «Вдох — раз, выдох — два, вдох — три, выдох — четыре». И постепенно, медленно, с каждым новым циклом сердцебиение выравнивалось, возвращаясь к нормальному ритму, и тревожное напряжение, сковывавшее её плечи и шею, начинало отпускать. Через минуту-другую она почувствовала, как мышцы расслабляются, как тело перестаёт быть сжатой пружиной и снова становится её собственным, мягким, послушным, уставшим. Кошмар отступал, терял свои чёткие очертания, превращаясь в размытое пятно где-то на границе сознания.

Пронеслась мысль, что все события ночи, включая разговор с Андором, тоже были сном, но оставленная рядом с кроватью колонка стерла такое удобное предположение в пыль.

Все утро Агния чувствовала себя разбито. Вместо завтрака она просидела за столом на кухне, просматривая ленты соцсетей, около часа. Идти на учебу, как и выходить из дома, не хотелось вовсе.

Судя по расписанию, сегодняшний день в университете не должен быть тяжелым. Чего не скажешь о состоянии Агнии. Сейчас она испытывала стойкое ощущение, что влезла проживать чью-то чужую жизнь, но никак не свою собственную. Единственное, о чем ей полагалось заботиться ближайшие четыре года — экзамены и лекции. И уж точно ничего серьезнее дипломной работы представить себе она не могла. Забавно, как все может измениться за каких-то два дня.

Кое-как Агния все же добралась до университета. Уже там она узнала, что Оливия сегодня не приедет, как и добрая половина всего университета. Большая часть студентов сегодня посвятит день поискам тематической одежды для завтрашней вечеринки. Переоценить значимость события следующего дня было просто невозможно. Этот университет вложил достаточно денег и смысла в студенческую вечеринку в этом году, и, как поняла Агния, так делали каждый год.

Оставшиеся в учебном строю студенты, включая Агнию, провели свой скучный будний день на лекциях и отправились домой раньше обычного.

— Молодцы, что пришли, можете быть свободны. И передайте своим отсутствующим одногруппникам, чтобы не появлялись на следующем занятии без записки с печатью вашего куратора, — сказала преподавательница на последней паре перед тем, как отпустить оставшуюся группу.

Дома Агния решила отбросить все посторонние мысли и сделать все задания на дом сразу.

«Я все еще в ответе за свое будущее и должна подчинять ситуацию в свою пользу», — попыталась взять себя в руки Агния и собрать разбредающиеся мысли в кучку.

Решимости ее хватило минут на двадцать.

«Если икс равен пятидесяти двум, значит… нужно посмотреть сводки полиции о пропавших по городам… черт, икс — пятьдесят… пятьдесят пять? Сколько там было?» Агния уже в шестой раз смотрела на одну и ту же строчку математической задачи, но думала совершенно о другом.

С досадой она захлопнула учебник и прилегла на стол, подложив руки под голову. Было ужасно обидно, что какие-то обстоятельства могут просто ворваться в чужую жизнь, уничтожая все, что было важным. Может, игнорирование ситуации до конца своих дней не такая уж невыполнимая задача?

Девушка с тревогой представила ситуацию, когда на защите диплома она просит отключить все компьютеры и экраны в аудитории перед ее приходом. Приятного мало.

Девушка оставила все попытки посвятить этот вечер учебе и остаток вечера провела за просмотром телешоу. К счастью, никакие потусторонние голоса не отвлекали ее от этого дела, и вскоре она смогла расслабиться.

Утро пятницы у Агнии началось с сообщения в беседе университетской группы.

«Пар не будет. Начало вечеринки в 20:00». От радостных сообщений одногруппников настроение подскочило и у девушки.

Она встала полная решимости сделать все, чтобы ее утро было больше похоже на начало хорошего дня, чем ее предыдущие пробуждения. Собрала постель, плотно позавтракала, сходила в душ, даже попыталась помедитировать, но, как и раньше, вышло как-то скомканно.

День Агнии обещал быть насыщенным.

На улице уже стемнело, когда студенты начали стекаться в двери университета. Весь фасад здания украсили всевозможными гирляндами, которые эффектно мерцали на фоне темного неба. Агния с удовольствием разглядывала наряды учеников, проходящих мимо нее. Кто-то решил не принимать во внимание мистическую тематику вечера и просто надел роскошный костюм, а кто-то, наоборот, продумал свой образ до мелочей. Сама она надела платье, купленное недавно с подругой, колготки в крупную сетку и черные ботинки со шнуровкой по щиколотку. С прической Агния провозилась дольше всего. Сначала пыталась уложить их, придавая максимальный объем, а потом заплела несколько косичек и надела на них серебряные бусинки. Она сочла этот образ достаточно мрачным для тематической вечеринки, но при этом достаточно женственным.

Она ждала Оливию, которая, как всегда, опаздывала. Агния мысленно похвалила себя, что они договорились встретиться с достаточным запасом времени, чтобы даже непунктуальная подруга не помешала им прийти вовремя.

Когда девушка наконец появилась, Агния уже успела заскучать и собиралась достать ее звонками.

— Ну неужели, — сказала Агния вместо приветствия.

— На сборы ушло чуть больше времени, чем должно было, — задорно выдала подруга.

Выглядела она действительно эффектно. Вместо диадемы на волосах, аккуратно собранных вверх, Оливия использовала маленькие сверкающие стразы.

Обстановка внутри была максимально праздничной. У подруг разбегались глаза. Волонтеры украсили все внутри красными фонарями, паутинами и фигурками привидений в полный рост. Не хватало только тыкв.

— Они не смогли добавить тыквы, потому что тогда это был бы полноценный Хеллоуин в сентябре, — объяснила Оливия.

Агния усмехнулась, поправляя свое платье, которое снова и снова норовило подняться выше, чем предполагалось.

— Чувствую себя как-то неуютно. Может, не надо было брать первое попавшееся платье, а повыбирать подольше?

— Ох, ты посмотри на нее. Думаешь, ее парит, сколько парней сегодня сфоткают ее в разных позах во время танца?

Оливия кивнула головой в сторону девушки в образе спасательницы в одном купальнике, который время от времени удачно сползал, давая стоящим вокруг много контента для снимков, которые вскоре разлетятся по всем студенческим перепискам. Однако было не похоже, чтобы фальшивая спасательница переживала на этот счет, наоборот, с каждой новой песней танцы девушки были все откровеннее и откровеннее. Она то и дело прикрывала глаза, самозабвенно запуская руку в светлые волосы, и наклонялась все ниже.

— Неубедительно, — буркнула Агния и снова натянула платье пониже.

Оливия закатила глаза и перевела тему:

— Может, осмотримся? Я знаю, что они потратили кучу денег на напитки.

Девушки направились в сторону одинокого столика, притащенного из одного из кабинетов. На нем действительно было большое количество разных графинов с напитками.

Агния налила себе нечто фиолетовое. Судя по вкусу, это был концентрированный сок из темного винограда с корицей и плавающими в нем кусочками яблок.

«Интересное сочетание, надо взять на заметку», — сделав еще глоток, пронеслось у Агнии в голове.

— Приветствую, дамы.

К ним подошел парень со второго курса, которого Агния видела часто рядом с подругой, когда тот просил прикрыть его перед ректором за многочисленные долги по учебе. Раньше девушка думала, что их связывает только его халатное отношение к учебе и он просто пользуется Оливией, но вскоре стала замечать, что Роб, похоже, испытывает к подруге нечто большее. Порой Агния думала, что он прогуливает занятия специально, чтобы был повод заговорить с Оливией.

Впрочем, подруга это всячески отрицала.

— Вампир? Как оригинально, — саркастически заметила Агния, разглядывая его образ.

Оливия подавила смешок.

— Не банальщина, а классика! — легко бросил тот. — Оливия, не хочешь присоединиться к танцующим?

Ища поддержки в глазах Агнии, девушка все же согласилась и направилась с Робом к танцполу.

Агния осталась стоять в одиночестве, ощущая себя героиней любого подросткового фильма, где девушка пьет пунш и тоскливо смотрит на танцующие пары. От этого сравнения она повеселела, потому что одинокой себя назвать она точно не могла. Агния наслаждалась вечером и возможностью отбросить все волнующие мысли хотя бы на один вечер. Мистическая обстановка будоражила сознание, а костюмы студентов придавали вечеринке особенный шарм.

Хотя мистики в жизни девушки в последнее время было предостаточно, тематический вечер странным образом, наоборот, повлиял на нее расслабляюще. В свете красных прожекторов все казалось таким целостным и эффектным, что Агния могла бы смотреть на это вечность.

— Прогульщица?

Вечность алого одиночества отменяется, поняла девушка, когда к ней подошел Кир.

— Лжец? — ответила ему девушка его же тоном.

Юноша встал рядом с ней и облокотился на стену. На нем была кожаная ковбойская шляпа, синие джинсы и джинсовая куртка с нашивками рок-групп.

— Ты… байкер? — предположила Агния.

— Я Лемми Килмистер, — тут же парировал Кир. — Вокалист «Motorhead».

Агния впервые слышала об этой группе, но предпочла ему об этом не говорить.

Стоя так близко к Киру, она невольно удивилась, какой же он высокий. Чтобы смотреть прямо в карие глаза парня, ей приходилось задирать подбородок. От него, как и в прошлый раз, пахло сигаретами, что сейчас даже соответствовало образу.

— А ты, я предполагаю, сегодня в костюме…

— Сегодня я — Агния Вельская, — не дала ему договорить девушка.

Парень улыбнулся настрою девушки. Улыбка выглядела вполне дружелюбно, но все же в ней чувствовался какой-то странный, непонятный для Агнии холодный подтекст.

— Каждый день так ходишь, Агния Вельская?

Она решила не отвечать на его выпад, а задать наконец свои вопросы.

— Я знаю, что ты не учишься здесь. Как ты вообще прошел? И какой смысл был врать?

— Классная песня. — Кир кивнул в сторону большой колонки, из которой доносилась неизвестная для Агнии песня. — Не хочешь потанцевать?

Ощущение себя в роли одного из типичных подростковых фильмов усилилось.

«Он что, специально?» — подумала она. Видимо, Кир словил то же самое чувство шоу, которое заметила и сама Агния.

Она пожала плечами.

— Почему бы и нет.

Она взяла его под руку и вместе пара отправилась к танцующей массе студентов. Как полагается, она положила руки ему на плечи, что оказалось нелегкой задачей из-за роста Кира. Тот, в свою очередь, обхватил ее за талию. Вместе они стали двигаться в такт медленной музыке.

«В такой атмосфере люди должны признаваться в убийстве или угрожать шепотом», — подумалось девушке. Однако, похоже, парень не собирался делать ничего из этого.

— Я действительно соврал тебе. Тут учусь не я, а мой брат. Я просто пришел к нему, но увидел такую грустную прогульщицу, что просто не смог бы остаться в стороне.

— Для нашего охранника семейное родство не считается причиной для пропуска посторонних, — резонно заметила Агния.

— Он знает меня.

Кир всем видом показывал, что разговор зашел не в то русло, куда ему бы хотелось. Но отступать было еще рано.

— Ты следил за нами вечером у кофейни?

Кир недоверчиво уставился на девушку.

— Следил? Мания преследования, Агния? Я просто проходил мимо.

Девушка вдруг почувствовала себя глупо. С чего она вообще решила, что ему придет в голову следить за ней? Они виделись всего раз, и то, как оказалось, случайно. Если бы могла, она непременно в тот же момент залилась бы краской.

— Тебе близка тематика вечера? — постаралась она перевести тему, все еще держа руки на плечах Кира.

— В какой-то момент мистика уже не кажется чем-то странным и становится частью твоей жизни.

Агния не поняла, к чему он клонил.

— Ты хочешь сказать, что в твоей жизни присутствует мистика?

Кир посмотрел на нее с высоты своего роста. Не было похоже, чтобы он вообще собирался отвечать на ее вопрос. Агния отметила, что в алом свете прожекторов фигура парня выглядела загадочно и притягательно.

Песня закончилась, и молодые люди отошли от танцующих. Несмотря на всю странность диалога, девушка испытывала удовольствие от того, что он вообще состоялся.