Ювелир его величества

– Ты можешь взять любое украшение, что тебе нравится, прямо сейчас. А я буду молиться, чтобы оно исполнило твое желание.

Талия довольно улыбнулась. В глазах ее заискрились огоньки. У нее было достаточно денег, чтобы купить целый дворец в центре города, но Рида не раз замечала, что получать подарки ей нравилось куда больше, чем покупать дворцы.

Однако она отказалась от предложенного подарка и попросила совсем неожиданно:

– Мне очень нравится твой кулон. – Она мягко улыбнулась. – Если ты действительно хочешь меня отблагодарить, я бы выбрала его.

Рида непроизвольно поднесла руку к груди. Это был ее талисман. Как сапфир и другие камни он достался ей от матери, но с ним она не хотела расставаться. И он стоил больших денег, чтобы отдавать его в подарок.

Талия словно почувствовала сомнения Риды и поспешила с новым предложением:

– Я знаю, что он дорогой и я заплачу за него вместе с твоим домом.

Рида пыталась подобрать слова, чтобы вежливо отказаться, но мысли, как назло, рассыпались внутри ее головы, как горсть гороха по широкой миске

Талисман был сделан в форме небольшого шарика, украшенного множеством маленьких звезд и полумесяцев и сочетал в себе три камня: хризоберилл, циркон и аметист. И Рида ухватилась за эту единственную достойную отговорку.

– Тебе такой не пойдет, если ты хочешь сохранить брак, – серьезно сказала она. – Аметисты носят вдовы и те, кто хочет забыть старую любовь. Ты же не собираешься бросить своего Фаруха?

Она почти сразу пожалела о сказанном. Талия поджала губы, сузила глаза и бросила с вызовом.

– Собираюсь. Я развелась с первым мужем не для того, чтобы жить в слезах со вторым. Думаешь, у меня решимости не хватит?

Рида так не думала. Но Талия, казалось, задалась целью развеять любые ее сомнения и продолжила:

– Знаешь, в соседнюю лавку рядом с магазином моего Фаруха сегодня утром заявился ищейка из палат султана. Как начал всех женщин в лавке за руки хватать и в лица им вглядываться. Кого там наш султан на этот раз себе в жены захотел взять? С карими, зелеными глазами? Может, с тремя бровями? Спасу от них нет, дорогая моя. — Талия в возмущении всплеснула руками. – Я этому наглецу бросила в лицо: «Да как вы смеете! Вы кто такие? А ну подите прочь!» А он мне: я еще никогда не видела таких шальных и нахальных — он меня генералами как стал пугать. Я его мерной палкой, да по шее... Так почему ты считаешь, что я не справлюсь со своим мужем?..

Рида дальше не слушала. Бросилась к дверям, словно в тумане.

– Ты куда? – крикнула ей вслед Талия.

– Нати, – только и вымолвила Рида.

– Я видела Нати на улице, она собирает цветы, – донеслось со спины. – Не волнуйся, я уже сказала моему Фаруху, а он передал стражникам. Этого человека поймают, допросят с пристрастием и расскажут, как следует себя вести.

«О, Великий бог, о богиня удачи, неужто вы отвернулись от меня!»

Рида столкнулась с Нати на пороге.

– Мама. – Большие черные глаза дочери, казалось, сделались еще больше. Ее голос еле слышно, испуганно шептал. – Ищет.– Она посмотрела за плечо Риды и запнулась. – Дядя большой и высокий по улице ходит и спрашивает. Он к тете Манише только что в лавку зашел.

***

Вокруг Риды все плыло: стены, лицо дочери, цветущие кусты акации за порогом дома, каменные ступеньки, дорожка, усыпанная мелким гравием. Что она говорила, что делала – она не осознавала. Вот, она стояла у двери, смотрела на перепуганную дочь – а мгновенье спустя они уже сидели под большим, полностью закрытым с трех сторон столом у стены напротив входа и крепко прижимались друг к другу.

Этот стол служил Риде для записей, пересчета денег и хранения лишних шкатулок для украшений. Она клала украшения в одинаковые аккуратные коробочки, которые делала из дешевой древесины саксаулов. Их даже нельзя было назвать шкатулками, настолько просто они выглядели: шесть скрепленных квадратных дощечек и маленькая гравировка на верхней из них в форме букв «ЖГ» – что значило: украшения от Жасмин Гуляди. Сейчас вокруг Риды рассыпалась вереница таких коробочек, но она смотрела на них и не могла понять: что эти деревянные безделушки здесь делают и почему на них вырезаны чужие инициалы.

Донеслись тяжелые шаги и она больше не видела даже их. Еще крепче прижала дочь к себе и обратилась с молитвой: «О, Великий бог и богиня дома и удачи Марите! Помогите, не дайте в обиду. Знаю, прошу слишком часто вашего заступничества. Но в последний раз. Спасите и уберегите меня и мою девочку».

Рида закрыла глаза. Ей тотчас представилось, какая страшная судьба ее ждет по возвращении в Гермен. Муж не заявит в суд, не обвинит в воровстве, но жизнь до побега покажется ей непостижимым счастьем. Участь Нати пугала больше всего. Муж всегда вымещал злость на ней. Потому в последние годы брака Рида никогда не перечила ему, она превратилась в самую послушную жену во всей Арибо. Она отказалась выполнить лишь одно повеление и оттого из госпожи превратилась в презренную служанку и пленницу в собственном доме.

Дрожь все сильнее пробивало тело и Рида отклонилась от боковин стола, чтобы ненароком не выдать себя. Постаралась дышать ровнее. Но ужас когтистыми лапами вцепился в нее и не отпускал. Ее убежище под столом вдруг стало таким крошечным, словно сжалось до размеров сундука.

Шаги остановились и Рида затаила дыхание. Теперь лишь деревянная перегородка отделяла ее от опасного человека.

– Чем я могу вам служить, господин? – услышала она уверенный голос Талии.

– Я ищу украшения. Что-то с сапфирами, нефритами и бирюзой.

Человек точно назвал те камни, что Рида взяла с собой, не считая ее талисмана. Не оставалось сомнений, этот он разыскивал ее и Нати.

– Простите, господин, но здесь вы не найдете таких дорогих камней, как сапфиры. Все, что дороже кунцита – добротные имитации, сложенные из двух или трех камней или хорошо обработанный кварц с тонкой прослойкой серебра и золота.

Талия так подробно объясняла, словно всю жизнь прожила в ювелирной лавке.

– Но если вы согласитесь на что-то попроще, я могу предложить вам изумительные серьги из розового кварца и фианитов. К нему мы можем подобрать колечко. Или, если хотите, у нас есть невероятной красоты бусы из сардоникса. Цепочки из золота: белого, желтого...

Рида думала уже схватить Талию за край юбки, чтобы она не смела показывать этому человеку ее работы: он мог узнать гравировку или крепление камней или... да бог его знает, что бы бросилось ему в глаза. Но Рида не успела. Когда протянула руку, Талия уже шагнула в сторону и повела гостя смотреть украшения.

Они гуляли меж столов ее магазина, а для Риды время словно остановилось, обратилось вспять и вернуло ее на месяц назад. Она вдруг снова увидела себя в родном Гермене и снова пережила те дни, когда бежала из города. Она вспомнила, как пробиралась на цыпочках мимо уснувших стражников, опоенных травами, и вздрагивала от каждого шороха, как платила двадцать золотых монет беспризорным мальчишкам, чтобы они тайно вывели ее с дочерью за городские стены, как упрашивала крестьян спрятать их в своей повозке и довести до Сатмы, маленького городка у края северной части Арибо. Только перейдя границу, что пролегала по Фарезийскому оазису, она почувствовала себя в безопасности. Наконец добралась до Кардовы и впереди ее ждал целый месяц жизни, о которой она мечтала много лет.

«Я тогда смогла и сейчас смогу». Рида крепче обняла дочь. Нати сидела и даже не вздрагивала. Все-таки боги благословили ее: ее девочка росла умной, сильной и смелой.

Талия с искренним удовольствием показывала гостю украшения, разложенные на прилавках. Рида была ей благодарная за помощь, но ей все больше казалось: человек не уходит, потому что его не отпускали. Наконец Талия сказала:

– Простите, господин, но тогда мне больше нечего вам предложить. Вам лучше посетить магазины нижнего города. Они крупнее и товары у них богаче.

Теперь опасный человек должен был покинуть ее лавку. Рида с волнением ждала, когда услышит звуки удаляющихся шагов. Но она лишь услышала, как Талия мягкой поступью вернулась к столу. Человек не уходил.

– Это разве ваш магазин? — задал он грубый вопрос и Рида вздрогнула.

Талия ответила не сразу — Риде показалось, что прошла вечность, – но, когда она заговорила, ее голос звучал спокойно и уверенно.

– Да, магазин принадлежит моей семье. Вы пришли смотреть украшения, но решили купить целую лавку? Простите, господин, не думаю, что мы ее продадим.

– Ваше лицо мне сразу показалось знакомым, — ответил человек. – Я все думал, где вас видел. И теперь вспомнил: вы та женщина с нижнего города. Разве вы не стращали меня, что у вашего мужа магазины ковров?..

– И что? – оборвала его Талия. – Да, у моего мужа магазины ковров. Целых три магазина. Но почему у него не может быть еще и этой лавки? Почему вы решили, что я вас обманываю?

«О, Великий бог, – взмолилась Рида. — Он сейчас догадается».

– Нет, вы не хозяйка, – сказал опасный человек и она вздрогнула. – Мне говорили, что у хозяйки этой лавки зеленые глаза и маленькая дочь семи лет. Я хочу говорить с хозяйкой. Пусть она выйдет. И пусть дочь свою тоже покажет.

Воцарилось молчание. И словно вместе со голосами исчезло все вокруг. Рида больше не чувствовала ни ковер под ногами, ни боковин стола, ни столешницы над головой. Была только тишина: вязкая, тяжелая, бесконечно долгая.

И вдруг среди нее раздался гневный голос Талии, но такой далекий, что Риде показалось, он звучит из другого мира.

– Что значит выйдет? Что это вам надо от моей невестки?

Человек не отвечал.

– Мне сказали, она вдова, – наконец раздался его голос также издалека.

– Мой брат погиб. И что? – ответила ему Талия. – Что вам нужно от честной женщины?

– Она недавно...

– Да, она недавно сюда перебралась. Ближе к семье. Из Фрозы.

– Я... Эта женщина сбежала от мужа и украла дочь...

– Уходите, господин, – отрезала Талия. – Потому что я тоже вас вспомнила и вспомнила то, как возмутительно преступно вы себя вели. Вы – гость в этой лавке. Я забыла прошлые обиды и проявила вежливость. Но видит Великий бог, если вы сию минуту не выйдете за эту дверь, я точно расскажу о вас мужу. А он очень уважаемый в городе человек. Вы не успеете оседлать своего верблюда...

Наконец раздались поспешные, удаляющиеся шаги и, когда они стихли, донесся лязг дверной щеколды и стук закрывающихся ставень. Рида открыла глаза. По ее щекам катились слезы. А она вся дрожала, как рябь на водной глади пруда.

Под руками зашевелилась Нати и внезапно Риду охватило жгучее чувство стыда за свой страх и слабость. Дочери не следовало видеть ее такой. Никому не следовало.

Она смахнула слезы, обняла и поцеловала свою девочку, чтобы это придало ей сил, глубоко вздохнула и стала медленно выбираться.

Талия стояла, подбоченясь, как истинная хозяйка этого места, когда Рида наконец поднялась с пола и виновато, но с благодарностью посмотрела на нее. Во взгляде Талии читался укор. Она желала получить объяснения. Она не могла не догадаться, что человек не врал о сбежавшей зеленоглазой преступнице. Но Рида знала, что подруга не поймет, если она расскажет правду, осудит ее и бог знает как решит поступить. Женщина, которая ушла после развода, оставив ребенка, как того велел закон, не сможет понять ту, что ребенка украла.

– Ты же этого не делала, правда? – спросила Талия строго.

Рида промолчала.

– Неужели я соврала зазря? Я обманула хорошего человека, который всего лишь выполнял свой долг?

Талия вскинула руки вверх.

– Тали...

Рида искала слова, чтобы ее успокоить, объяснить и нашла лишь один выход.

– Это не так, Тали. Ты правильно сказала: мы прячемся. Но только потому, что мой муж задолжал большие деньги перед смертью, – соврала она. – И они собирались продать нас с Нати, чтобы вернуть долг. Я продала лавку и клялась, что отдам остальные деньги – но они не желали ждать. Поэтому… – она сделала паузу, – поэтому мы сбежали.

Рида обняла дочь, что подошла к ней со спины и уткнулась в руку.

– Почему ты мне не сказала? — Талия продолжала хмуриться и все еще смотрела недоверчиво. – Сколько же денег ты должна?

Рида опасалась, что она об этом спросит и следом может предложить оплатить ее долг.

– Твоему мужу пришлось бы расстаться с одним из своих магазинов, – сказала она и быстро подошла и обняла подругу. – Милая моя, хорошая. Вовек не забуду, что ты сегодня сделала для нас с Нати. Если бы не ты, даже не знаю, что бы с нами было… Мы уедем, клянусь тебе. Растает, как облако в небе, – и все забудется.

– Все равно, ты должна была сказать... хотя бы мне, – бросила Талия с обидой и обняла Риду в ответ. — Что только люди не напридумывали… Мой Фарух даже пригрозил… Ах, сколько зла на этом свете…

Талия замолчала.

Они долго стояли, обнявшись втроем посреди комнаты и не говорили ни слова. Наконец Талия собралась уходить. И уже у дверей Рида остановила ее, сняла кулон и повесила ей на шею.

– Не возражай, – сказала она. – Пусть он бережет тебя так, как берег меня. Пусть хризоберилл все наладит в твоей семье, аметисты отгонят лишнее и подарят добрые сны, а цирконы пусть принесут магазинам твоего мужа богатство и процветание. Это меньшее, чем я могу тебя отблагодарить.

Она проводила подругу, отправила дочь наверх, велев сегодня и завтра не выходить на улицу, а сама до вечера кружила по дому, нигде не находя себе места, и впервые радовалась, что в лавку редко заглядывают покупатели. Она то и дело подкрадывалась к окнам, приоткрывала ставни и смотрела, не следит ли кто за домом. Но никого не приметила.

Смогла ли Талия прогнать опасного человека или он лишь затаился и вскоре вернется? Рида поняла, что не сможет спокойно уснуть этой ночью, если не узнает точно.

***

Рида уложила Нати, набросила темную накидку, повязала платок так, чтобы он закрывал большую часть лица и выскочила на улицу через заднюю дверь. Побежала вдоль дорожки, держась ближе к кустам акаций, что цвели в этих местах повсюду. Спустилась в нижний город, прошмыгнула по длинным, узким улочкам, где даже в поздний час продолжалась торговля и потому смешаться с гостями города не составляло труда. И остановилась у большой площади перед воротами, откуда обычно отправлялись караваны через пустыню. Рида прижалась к стене дома так, чтобы темнота полностью скрывала ее, и стала наблюдать.

Она терпеливо ждала. Час, два, может, даже три. Беспокойство и страх заставили забыть о времени. Наконец она увидела его – человека, который пришел их искать. Там, в магазине она так перепугалась, что не смогла опознать его по голосу. Но теперь она без труда его узнала. Этот человек служил в отряде ее мужа. Его звали Тамиль Амалык. Он охранял ее дом и Рида опоила его людей зельем, когда бежала из Гермена. Удивительно, что он сохранил голову на плечах. Рида с сожалением думала об этом. Но не потому, что желала Тамилю зла. Он нес опасность для нее и дочери. Раз ему сохранили жизнь, он сделает все, чтобы отплатить за этот дар: не остановится, пока не найдет их.

Рида с облегчением вздохнула, когда Тамиль вскочил на верблюда и вместе с торговым караваном направился к воротам. «Теперь он еще не скоро вернется в Кардову, – подумала она. – Пока проверит все города, что раскинулись по границе Арибо, минет год или даже больше. Но куда он направляется и где успел побывать?» Рида обещала Талии уехать, но сейчас смотрела на отбывающий караван и понимала, что остаться было для нее безопаснее всего.

Она вернулась в дом. Подошла к постели спящей Нати, поправила одеяло и долго смотрела на дочь, прежде чем уйти в свою комнату и лечь спать. Однако сон не шел. Рида ворочалась, то не сводила глаз с темного потолка, то вставала, открывала ставни, закрывала и снова открывала. Она думала о пуговицах, о грязной воде в чане Маниши, о лжи, которую сказала Талии, о том, как Талия ее выручила, дважды за один день. Она вдруг осознала, что хотела бы стать похожей на нее: быть такой же смелой и решительной, доброй и честной. Но казалось, все в этом мире сговорились помешать ей это сделать.

«Я не смогу сдержать свое обещание», – с сожалением призналась себе Рида. Между двумя опасностями: что ее поймает муж и что ей придется нарушить слово — первое страшило ее куда больше. Но как она будет зарабатывать, если останется в городе?

Ей следует перебраться в нижний город, чтобы торговать с приезжими. Но где взять деньги на новую лавку? В холщовых мешочках, что она получила за сапфир, осталось меньше двухсот золотых монет. Под полой еще лежал припрятанный белый нефрит — последний из трех драгоценных камней, что она получила в наследство от матери. И Рида согласилась, что его придется продать. Но сперва она разделит его на мелкие части. Не только потому, что камень слишком крупным. Бабушка учила: если однажды она поймет, что дар больше мучает ее и приносит лишь несчастье, и захочет избавиться от него, сперва она должна разделить свои камни. Рида точно следовала этому наказу.

Она продала сапфир тем торговцам у границы. Закопала бирюзу в песках Арибо недалеко от Фарезийского оазиса. И нефрит она собиралась оставить при себе. Но если она разделит его и продаст по частям, то она тоже выполнит наставление старшей. С этими мыслями Рида наконец провалилась в глубокий сон. Но он не принес ей облегчения. Ей вновь снились кошмары, как первые дни в Кардове. А утром, словно в продолжение дурных сновидений, ее разбудили громкие удары кулаком в дверь.

Глава 2

Из-за недостатка сна у Риды гудела голова, комната перед глазами кружилась. А из-за ночных кошмаров на сердце лежала тревога. Снизу снова донеслись тяжелые удары о дверь. Кто и зачем пожаловал в ее лавку в столь ранний час? За окнами только занималась заря.

Рида встала, но к дверям сразу не направилась. Отодвинула занавеску в соседнюю комнату и взглянула на спящую дочь. Прислушалась к ее мерному дыханию, сладкому посапыванию. Не хотелось будить Нати, зазря пугать. Казалось, все страшное забрал с собой Тамиль, когда покинул город, и бояться нечего. Может, это всего лишь кому-то срочно понадобилась ее помощь?

Рида, не спеша, спустилась, сдвинула тяжелый засов и толкнула двери.

На пороге стоял крепкий, плечистый мужчина в форменной одежде городских стражников. На поясе у него висела кривая сабля, украшенная агатами, а на руке внимание Риды сразу привлек перстень с таким же камнем. «Он пришел, как покупатель? — подумала она. – Но почему так рано?» Рида подняла голову – мужчина был очень высок – и вопросительно посмотрела на него.

– Жасмин-дайя? – громко спросил он низким голосом. Рида кивнула. – Я должен с вами поговорить.

«О чем поговорить?» – задала она немой вопрос.

Ей вдруг вспомнились слухи о синих огнях. Но не станут же они ее арестовывать из-за глупых сплетен?

– Вы же хорошо знакомы с вашей соседкой Манишей-дайя? – Тут уже сердце Риды забилось в дурном предчувствии. – Маниша-дайя сказала, что вы украли у нее дорогой камень.

Рида нахмурилась. Даже слухи об огнях казались ей меньшей нелепицей. Да как Маниша могла так нагло врать? Но эта ложь вдруг успокоила Риду. Маниша не сможет доказать, что она взяла ее камень, если она этого не делала.

– Я ничего не крала, – заявила Рида твердо. – Врешь ты все, зеленоглазая лгунья!

Из-за широких плеч стражника, словно из укрытия, вынырнула взбитая фигура Маниши, привычно закутанная в несколько слоев платьев и платков. Женщина уперла руки в бока и гневно продолжила:

– Ты его взяла, не отпирайся. Волосы перекрасила, лиса, – думаешь, никто о тебе не узнает? Не у меня одной наворовала, видать. Не верьте ей, господин. Вы бы слышали, какие слухи о ней ходят по городу.

Стражник шагнул в сторону, чтобы ответить Манише, и Рида также увидела за его спиной мужа скандальной соседки. В отличие от жены Рахмед был спокойным, скромным человеком, который знал и любил свое дело, и ненавидел женские склоки. За что Великий бог наказал его такой женой? Рахмед стоял, понурив голову, и молчал, словно чувствовал вину, но не знал, как вразумить свою благоверную.

– Мы во всем разберемся, госпожа, – сказал стражник.

– Господин, – обратилась к нему Рида. Хотелось побыстрее закончить это глупое представление.

На столе в мастерской ждали забытые накануне пуговицы и ими следовало заняться хотя бы сегодня, если она собирается побороться за право остаться в городе. Да и Нати следовало скоро будить и собирать в школу. Ей не стоило пропускать занятия, пока она еще могла их посещать.

– Я несколько дней не заглядывала в лавку Маниши-дайя, – объяснила Рида. – Я ничего не могла у нее взять.

– Ах, ты бессовестная! – вскрикнула Маниша на всю улицу. – А кто ночью, таясь ото всех, укрытая в покрывало с головы до ног, петлял по тропинкам?

Рида застыла.

– Великий бог все видит. Все твои дела дурные видит.

У нее даже слов не находилось, чтобы ответить. Она испуганно взглянула на стражника и он нахмурился от ее взгляда.

– Простите, госпожа, но я должен обыскать ваш дом, – сказал он и жестом показал разрешить ему войти.

Рида сделала шаг в сторону и пропустила его внутрь. Казалось, это был самый быстрый способ отправить завравшуюся соседку искать свои камни в другом месте.

– Только у меня дочь спит наверху, – попросила она. -- Я буду очень вам признательна...

Стражник с пониманием кивнул и зашагал по дому. Маниша сорвалась последовать за ним, но он ее остановил и велел дожидаться на улице. Она насупилась, нервно заломила руки, но приказа ослушаться не решилась. Осталась стоять у порога, суетливо переминаясь на своих коротких, но чересчур резвых ножках, и браня шепотом мужа за его неуместную робость.

Стражник последовательно осмотрел все комнаты на первом этаже: самую большую, сейчас пустую, что служила выставочным залом, маленькую мастерскую, изучил все камни и украшения во всех шкатулках, сундуках и альковах, заглянул в еще одну комнату, что Рида приспособила под чулан, зашел на кухню. Наконец извинился и поднялся на второй этаж. Он проверил спальню, сундуки с вещами. Риде пришлось даже показать свои сбережения и лишь нефрит, спрятанный под полой, она скрыла и поблагодарила бога, что догадалась положить камень отдельно.

Последним стражник заглянул в комнату Нати и дочь пришлось разбудить. Но это было меньшим из зол. Стражник ожидаемо ничего не нашел. Пожал плечами, извинился и Рида заставила себя ему улыбнуться. Казалось, опасность миновала, и она уже больше из любопытства спросила, а какой камень они разыскивали. Он ответил, что они ищут голубой турмалин в десять карат и это сильно удивило Риду.

Камень был пусть небольшой, но очень редкий и потому дорогой. С чего в такую мелкую лавку, как у Маниши, принесли настолько ценную вещь? И кто теперь будет за нее расплачиваться? Уж точно не хозяйка лавки.

Рида вдруг поняла, что сегодня не сможет вернуться к пуговицам, а Нати некому будет вести в школу.

***

Когда они спустились к дверям, у порога уже собралась добрая половина улицы: ювелиры из двух соседних лавок, Амир и Анвар, гончар, что обеспечивал посудой чуть ли не весь западный район верхнего города – дядя Марат, артисты: гадалка Зальха и заклинатель змей Матиф, ткач и кожевенник, с которыми Рида даже ни разу не успела заговорить – все они стояли за спиной Маниши и кто с укором, кто с любопытством и сочувствием смотрели на нее.

Маниша знала, что Рида не крала ее вещь. Рида не сомневалась в этом. Она также не была уверена, пропал ли камень на самом деле или Маниша спрятала его и выдумала кражу, чтобы опорочить соперницу. Но неужели сотня серебряных пуговиц стоили таких стараний? Рида не знала, как правильно поступить, и потому лишь внимательно наблюдала за людьми, столпившимися у порога ее дома. Она ждала, что же придумает Маниша, и надеялась, что найдет способ разоблачить ее ложь.

– Маниша-дайя, – сказал стражник, выйдя на улицу, – не думаю, что в этом доме спрятана ваша вещь.

Но Маниша, конечно, ждала этих слов и не думала с ними соглашаться.

– Продала она его, лиса, господин, – громко заявила жадная лавочница. – Не зря она ночью в нижний город спускалась. Накануне ходил по нашим домам приезжий и искал женщину с зелеными глазами и маленькой дочерью. Посмотреть на него – вылитый бандит был, приспешник ее, видать. Приходил, долг требовать. Она моим камнем от него и откупилась.