Я не ваша

Анна почувствовала короткий, неприятный укол под рёбрами.

Светлый. Тёмный.

После этой ночи она, наверное, увидела бы намёк даже в двух чашках разного цвета. И всё же совпадение заставило её выпрямиться.

— Bonjour, mesdames, — произнёс брюнет по-французски. — Не возражаете, если мы составим вам компанию? Все остальные места у окон, увы, заняты.

Анна на секунду замялась.

Голос был низким, приятным. Что-то в нём напоминало ночной рокот, но здесь он звучал иначе — среди разговоров, стука посуды, шипения кофемашины. Обычный мужской голос. Можно ли вообще сравнивать его с тем, что слышишь во сне или прямо у себя в голове?

Пока она пыталась разобраться в собственном ощущении, Наташа расправила плечи, поправила тёмные локоны и улыбнулась:

— Bien sûr. Присаживайтесь. Хорошей компании мы не против.

Мужчины отодвинули свободные стулья и сели рядом с ними за столик.

Наташе было сорок два, Анне — сорок. Обе свободные, обе давно привыкли обходиться без мужского общества. Подруга называла это «засиделись в девках» и произносила с такой насмешкой, что Анна всякий раз смеялась.

Сейчас смеяться не хотелось. Но и сделать вид, что эти двое её совершенно не заинтересовали, было бы трудно.

Анна подняла чашку, решив пока просто слушать.

Светловолосый посмотрел прямо на неё и мягко улыбнулся.

— Прекрасное утро для кофе, правда, Анна?

Она застыла с чашкой у губ.

Вот теперь стало совсем не смешно.

— Я, по-моему, ещё не представлялась.

Анна медленно поставила чашку на блюдце. Руку не убрала, продолжая держаться за ручку.

Незнакомец не смутился.

— Прошу прощения за неловкость. У стойки я услышал, как ваша подруга окликнула вас по имени. Вы как раз выбирали бриоши. У меня хорошая память на имена.

Объяснение прозвучало легко, без малейшей запинки.

Наташа действительно обращалась к ней у прилавка. Кажется. Анна попыталась вспомнить точную фразу и не смогла: тогда она думала только о том, чтобы сесть.

Значит, всё могло быть именно так.

Но пальцы она разжала не сразу.

— Тогда давайте знакомиться официально, — сказала Анна. — Я Анна. А это Натали.

Во Франции подруга нередко представлялась именно так. Для Анны она по-прежнему оставалась Наташей, но сейчас объяснять эту привычку было незачем.

— А вас как зовут, господа?

Мужчины на мгновение переглянулись.

Светловолосый чуть склонил голову:

— Габриэль. Для друзей можно просто Габри.

Брюнет усмехнулся:

— А я Люциан.

— Габриэль и Люциан… — Наташа произнесла имена медленно, с явным удовольствием. — Звучит очень кинематографично. Вы коллеги или старые друзья?

— Скорее давние партнёры по вечным спорам, — ответил Люциан. — Никак не решим, на чьей стороне правда.

Габриэль посмотрел на него с терпеливой улыбкой.

Анна проследила за этим обменом взглядами. Между ними чувствовалась привычка друг к другу: один ещё не договорил, а второй уже понимал, куда он клонит. Но назвать их безоговорочно дружелюбными она бы не решилась.

Подошедшему сотруднику мужчины назвали свой заказ. На столе появились ещё две чашки и графин воды.

Разговор завязался быстро.

Наташа была в своей стихии. Смеялась над замечаниями Люциана о французских порядках, задавала вопросы, охотно отвечала на встречные. Габриэль слушал её так внимательно, что подруга, обычно перебивавшая собеседников, несколько раз сама замолкала, ожидая его реплики.

Они умели общаться. Не говорили одновременно, не тянули каждый фразу на себя, подхватывали шутки. Люциан придвинул Наташе салфетки раньше, чем она успела попросить. Габриэль заметил, что Анне неудобно дотягиваться до воды, и поставил графин ближе.

От этого обычного внимания хотелось расслабиться.

Анна ловила себя на том, что смотрит на руки мужчин. На широкие ладони Габриэля, на длинные пальцы Люциана, державшие маленькую чашку эспрессо. Потом поднимала глаза и обнаруживала, что кто-то из них уже смотрит на неё.

— Вы, наверное, в спорте работаете? Или в модельном бизнесе? — спросила Наташа, откровенно оглядев их плечи. — С такими данными в обычном офисе сидеть просто грех.

Габриэль негромко рассмеялся.

— Скажем так, Натали, работа разъездная. Консультации, решение затяжных споров. Стараемся наводить порядок там, где люди сами не справляются.

— Скорее Габри пытается всех подогнать под свои идеальные стандарты, — заметил Люциан, поворачивая чашку в пальцах. — Я больше по кризисному менеджменту. Помогаю тем, кто запутался, взглянуть на вещи без лишних иллюзий и взять то, что причитается.

— То есть один мирит, второй подливает масла в огонь? — уточнила Наташа.

— Иногда огонь полезнее затянувшихся переговоров.

— Только если потом есть кому его потушить, — спокойно добавил Габриэль.

Наташа рассмеялась.

Анна улыбнулась вместе с ней, но слова о порядке и праве взять своё застряли в памяти. По отдельности — ничего особенного. Двое мужчин шутят о работе. Однако рядом с ночными обещаниями эти фразы звучали совсем иначе.

Она сделала ещё маленький глоток кофе.

«Не начинай. Иначе сейчас договоришься до того, что вся пекарня работает на потусторонние силы».

Ей хотелось поверить в случайное знакомство. Более того — мужчины ей нравились. Оба, хоть и совершенно по-разному.

Рядом с Габриэлем становилось спокойнее. Он не торопил, не требовал немедленно отвечать, умел выдержать паузу. Когда Анна замолчала посреди фразы, подбирая французское слово, он терпеливо дождался и только потом продолжил разговор.

Люциан действовал иначе. Его взгляд задерживался на ней чуть дольше, чем принято при первом знакомстве. В усмешке чувствовался вызов. Хотелось ответить так, чтобы этот самоуверенный мужчина хотя бы на секунду потерял готовую реплику.

Анна поймала себя на этом желании и мысленно выругалась.

После всего, что произошло, ей только флирта и не хватало.

Наташа под столом легонько коснулась носком её ноги. Пока мужчины отвлеклись на подошедшего сотрудника пекарни, подруга выразительно округлила глаза и беззвучно произнесла:

«Они оба с тебя глаз не сводят».

Анна покачала головой, пряча улыбку за чашкой.

Габриэль повернулся к ней как раз в этот момент.

— Вы сегодня никуда не торопитесь?

— Я пока на больничном, — ответила она. — Решили немного пройтись. После нескольких тяжёлых дней хотелось сменить обстановку.

— Тогда берегите силы, — мягко сказал он и подлил ей воды. — Иногда самое полезное — позволить себе остановиться.

— Главное, чтобы это не вошло в привычку, — заметил Люциан. — Правила особенно любят те, кто боится собственной силы.

Анна подняла на него глаза.

— А я думала, правила нужны ещё и для того, чтобы люди не мешали друг другу жить.

В его взгляде мелькнуло весёлое оживление.

— Разумное уточнение.

— Стараюсь.

Люциан усмехнулся, и по спине у неё пробежал короткий озноб. Совсем не тот, что она чувствовала ночью в пустой квартире. Этот хотелось продлить — и именно поэтому он настораживал.

Чашки постепенно опустели. За окном стало светлее, очередь у стойки поредела. Разговор оказался длиннее, чем Анна собиралась себе позволить, но Наташа явно не спешила его заканчивать.

Габриэль отставил блюдце.

— У нас сегодня довольно свободный вечер. Было бы жаль ограничиться одним кофе. Как вы смотрите на то, чтобы собраться всем вместе часов в семь? Где-нибудь в центре, в спокойном ресторане.

— Отличная мысль, — поддержал Люциан. — На площади Сен-Эвр есть несколько подходящих мест. Хорошая кухня, можно поговорить без шума.

Анна сразу покачала головой.

— Спасибо за приглашение, но я, наверное, пас. Сейчас не в той форме, чтобы гулять по вечерам…

Под столом ей прилетело по щиколотке.

Анна поперхнулась воздухом и уставилась на подругу.

— Она просто скромничает! — сияя, объявила Наташа. — Мы с удовольствием придём. Приятная компания нам как раз нужна. Семь вечера на Сен-Эвр — прекрасно.

Она бросила на Анну такой взгляд, что та почти услышала: «Только попробуй всё испортить».

— Если к вечеру буду нормально себя чувствовать, — сухо уточнила Анна, не отводя глаз от подруги.

— Разумеется, — сразу ответил Габриэль. — Здоровье прежде всего.

Люциан смотрел на неё с лёгкой усмешкой. Увидел он пинок или просто понял, что происходит, — Анна не знала.

Они обменялись номерами. Габриэль поднялся первым и подошёл к стойке. Когда Наташа попыталась возразить, он вернулся с известием, что счёт уже оплачен, в том числе их завтрак.

— Вы нас балуете, — сказала подруга.

— Пока только кофе, — отозвался Люциан.

Мужчины попрощались и вышли на улицу.

Анна дождалась, когда за ними закроется дверь, наклонилась и потёрла щиколотку.

— Наташ, ты в своём уме вообще?

— Что?

— Не делай невинные глаза. Больно же!

— Прости. Не рассчитала.

Наташа выглядела довольной и раскаивалась явно меньше, чем следовало.

— Ты не забыла, что меня три дня назад оперировали? — зашипела Анна. — У меня четыре дырки в животе, я ещё обезболивающее принимаю и остальные назначенные лекарства. Мне не до вина и многочасовых ужинов. Я пока даже ем понемногу и выбираю, что полегче. Куда ты меня тащишь?

— На ужин рядом с домом, а не в поход по горам. Закажешь чай или воду, выберем тебе что-нибудь подходящее. Никто не собирается заливать тебя вином.

— И вообще я сама могу ответить на приглашение.

Наташа чуть склонила голову.

— Можешь. Тут я погорячилась. Просто ты сейчас откажешься от всего подряд и снова сядешь дома выискивать чертей по углам. Тебе нужно переключиться, Ань. Мы сто лет никуда нормально не выбирались.

Она придвинулась ближе и понизила голос:

— И ты видела, какие экземпляры? Два метра чистой породы. Манеры, мозги, чувство юмора. Я уже почти забыла, что с мужчиной можно просто интересно поговорить.

— Видела.

Анна посмотрела на дверь.

— Вот именно это меня и смущает.

Наташа перестала улыбаться.

— В смысле?

— Один светлый, второй тёмный. Оба появляются ровно после того сна. Один про порядок, другой про силу. И имя моё он сразу назвал.

Подруга несколько секунд молчала.

— Я действительно звала тебя у стойки, — сказала она наконец. — Это он мог услышать. А всё остальное… Ань, ты же говорила, что лиц не видела. Мы пока не знаем, есть ли между ними какая-то связь.

— Не знаем.

— Но я тебя услышала. Будем смотреть. Вместе. — Наташа положила ладонь на стол рядом с её рукой. — Если тебе к вечеру будет плохо или ты передумаешь, отменим. Без уговоров. Я серьёзно.

Анна кивнула.

Отменять прямо сейчас ей не хотелось. Это злило едва ли не сильнее самого приглашения.

Наташа допила кофе и снова улыбнулась, уже мягче:

— А пока пойдём домой. Ты отдохнёшь, я перестану пинать тебя под столом. Постараюсь хотя бы до вечера.

— Очень щедро с твоей стороны.

К полудню они вернулись в квартиру.

Наташа сразу заняла ванную, приводя себя в порядок, а Анна сняла пальто и прошла в комнату. За окнами шумел город. В квартире оставалось тихо; знакомого давления она не чувствовала.

И всё же утренний разговор не выходил из головы.

Хотелось просто выдохнуть и признать: обычные мужчины, приятное знакомство. Не всё же должно быть связано с тем, что ей привиделось под наркозом.

Но слишком многое совпадало.

Анна подошла к столу, открыла блокнот с выписками из Библиотеки Станисласа и нашла переведённый фрагмент из трактата «De Animis Neutris», который вчера оставила на потом.

«Сущности не приходят в наш мир в грохоте и пламени — земная материя отвергает их прямое проявление. Они принимают человеческий облик, перенимая лучшее из видимой природы. Один несёт искушение покоем и порядком, второй — страстью и силой. Но помни: их природа не меняется от смены оболочки».

Анна медленно опустилась на стул.

Габриэль с его открытым лицом и мягкой заботой. Люциан с насмешкой, чёрными глазами и словами о силе. Две противоположности, которые умели разговаривать так, что хотелось забыть обо всём остальном.

Она вернулась к началу фрагмента. Человеческий облик.

Если это действительно они, внешний вид ничего не доказывает. Ни тепло ладоней, ни чашка кофе, ни безупречные манеры.

А если нет — она сейчас подозревает двух случайных людей только потому, что один блондин, а второй брюнет и оба ей понравились.